3 Кола в бардачке, любимый

      Кроссовер       Лондон, Великобритания, GMT 02.22.2022, 6:12 AM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS              Из хорошего. Она уверенно держала руки на виду. Она не ответила сразу, она внимательно послушала вопрос и сделала долгий вдох, взвесив, как хочет на него ответить.              Из плохого. Она знала, как вести себя под дулом пистолета. Будь обычной девочкой, случайно попавшей в такую ситуацию, поймала бы истерику от вида оружия. Визги, крики, обморок. Честно говоря, Прайсу бы полегчало. Но не тут-то было.              — Грейс Мерфи, — назвалась она. Фамилию он эту уже слышал. Но назваться недостаточно. Недостаточность Прайс обозначил, надавив пистолетом меж ребер. Она заметно напряглась — больно. Сюрприз, физическая боль случается, когда держишь в ящике стола папку с личным делом капитана SAS. — Четвертый отдел. Подразделение операций, группа планирования, проведения и анализа.              Структуру, которую она назвала, Прайс знал хорошо — это MI6, и ППА — основной заказчик его личной, Прайса, деятельности, как и сотни других групп различного предназначения в разных войсках, включая союзные. Но в ППА не сидят белокурые девочки двадцати пяти лет. Больше того, ППА почти всегда ходят при охране. Агенты ППА, как истинные индюки, представляются с другой стороны улицы и меряются своей потрясающей самооценкой.              А кроме того, она слишком долго думала. Принимать первый ответ, если над ним слишком долго думали, нелепо.              Она правой рукой потянулась к его локтю. Сказала негромким, сипловатым голосом:              — Мне тяжело дышать, Прайс, — естественно, он приподнимал локоть выше, и ей приходилось задирать подбородок.              — Тебе будет тяжело дышать, если прострелить легкое, — сказал он.              — Не верите? — Ясен хрен нет. Она стала говорить быстрее — ей не хватало дыхания. — Удостоверение и пропуск в сумке, а сумка на кухне, черт возьми, — она не успела снова назвать его по фамилии, Прайс оттащил ее от стенки и толкнул в кухню. Она влетела в дверной косяк и могла бы не устоять в туфлях. Но оправилась, успела обернуться к нему. Прайс напомнил, что он вооружен, указав пистолетом в кухню, чтобы она медленно и без резких движений отходила туда. И она снова показала руки. Не видела конфигурацию мебели на кухне, поэтому спиной чуть не опрокинула один из стульев. Поймала его за спиной, медленно переставила перед собой. Чтобы идти дальше, вела рукой по столешнице.              — Второй Глок ищешь?              — В квартире только один пистолет, — сказала она.              — Сядь.              Она не видела, что стоит прямо перед вторым кухонным стулом, но ей пришлось повиноваться. Она села. Закинула ногу на ногу — вырез на юбке позволял. Прайс подал ей ее сумку, поставив перед ней на стол. Она показала ладони, открыла молнию, из сумки достала сначала паспорт. Потом пластиковую карточку пропуска. И следом — книжку удостоверения.              Прайс встал над столом. В паспорте имя было ее. Только перед фамилией имелось еще имя Сьюзан. На пропуске было фото постарше. Прайс открыл удостоверение. В книжке была указана должность агент. Подразделение и отделение совпали с тем, что она назвала. Прайс провел пальцами по фото: не вклеенное, переливается на свету лампы отблесками защитных изображений. На первый взгляд не создает впечатление фальшивого. Он посмотрел на нее еще раз. И год рождения стал ясен: ей двадцать пять, и двадцать шесть стукнет в следующем месяце. Но она агент чертового MI6, ППА, и она третий год на службе.              — Перестанете тыкать в меня пистолетом? — спросила она. Прайс неопределенно покачал головой.              — Номер сотрудника?              — 12468911, — назвала она по цифрам. Прайс сверил: совпало. Она достаточно спокойно реагировала на оружие у критических органов, потому что или тренинги проходила, или вообще в подобных ситуациях уже была. — Еще вопросы?              — Переговоры с диспетчером от руки.              Она улыбнулась.              — Я не могу выносить из здания документы такого содержания. Приходится выкручиваться.              Прайс покачал головой. Гостайна. Ну конечно. Она же буквально именно так и сказала в баре.              — Виноват, мэм.              Она сделала такое лицо, будто ей комплимент отвесили, и Прайс свесил пистолет на раме. Грейс Мерфи. А меж тем фамилия Мерфи ему была известна. Всего несколько человек в ППА могли подписывать бумажки об их операциях. Подпись Мерфи среди них была. Мистер Мерфи, правда, его было принято называть. Мерфи указал на аль-Шира как на контакт в Хашхаш. Умный дядька. Специфический в своих требованиях. Кем она ему приходится?              Прайс не закончил эту мысль, услышал в коридоре едва слышный щелчок, когда медленно открывается незапертая дверь, и он поднял пистолет, чтобы взять на мушку вошедшего в двери человека.              — Брось оружие! — в коридоре, целясь в Прайса с двух рук, стоял в полуприсяде мужик в костюме. Вошел почти неслышно, и Прайса дернуло только в силу чуйки, а гражданский костюм не скрывал подготовки особых войск: парень шел низко, оружие держал твердо, вошел грамотно, закрывшись дверью, и иного на месте Прайса это требование бы заставило дернуться от того, как было выкрикнуто. Дверь еще не закрылась за ним, и холл, куда выходила квартира, отдал эхом.              — Ты брось оружие! — велел тем же тоном Прайс. Возьми его на мушку чуть раньше и не успей Прайс перехватить глок Грейс, пришлось бы туго. Парень повторил:              — Брось оружие, я открою стрельбу. Считаю до трех. Раз.              — Я в порядке, сержант, — прервала его Грейс Мерфи, вытянув голову, как будто чтобы заглянуть в коридор, хотя с ее места его будет не видно. «Сержант» ее услышал. Нахмурился. Пистолет не убрал. Мерфи обратилась к Прайсу: — Прайс, опустите пистолет, ради бога.              — Мэм? — окликнул сержант. Прайс опустил пистолет. И сержант опустил свой следом, но не убрал. Заглянул в спальню: да, выучка специального предназначения: проверять все помещения. Сержант заглянул на кухню. Смерил Прайса взглядом. — Кто это?              — Это капитан Прайс, SAS.              — Наслышан, — отозвался сержант.              — Прайс, сержант Холланд, — представила Мерфи сержанта.              — Я не глушил машину, — сказал он.              Ну конечно, сержант Холланд не глушил машину. Прайс сам себе недавно напоминал, агенты ППА редко ходят одни. И пиджак по размеру сходится с тем, в котором Грейс накануне вечером соблазняла его напитками за его счет. Не выпила, кстати. Тоже зацепка, указывающая на сферу ее деятельности или еще какую-то государственную тайну?              — Понимаю ваш намек, Холланд, — она поднялась со стула, посмотрела на Прайса. — Я уже задержалась, мне голову оторвут, — она сказала это слишком весело, скривившись в ухмылке, чтобы ее это тревожило. — Вы с нами в MI6 не хотите, Прайс? Раз уж вы все равно не спите. Я знаю, вас ждут к четырем, но наверняка мистер Мерфи освободится раньше для такой встречи. А раньше начнете — и раньше закончите.              Прайс смотрел на то, как она собрала вещи обратно в сумку, надела ее на длинную лямку на плечо. Ладно, оставаться в квартире женщины, с которой ты переспал, это еще куда ни шло, а оставаться в доме женщины, которую ты чуть не придушил, — это что-то на грани маниакальности. Она достала из сумочки только один предмет — помаду — и с пальца нанесла цвет на губы, посмотрев на себя в темное окно — до рассвета еще было полтора часа.              — Поехали.              Большая игра       Лондон, Великобритания, 02.22.2022, GMT 7:03 AM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS              Прайс был в здании MI6 несколько раз и по большей части стремился это число всеми усилиями не увеличивать. Во-первых, оно наводило тоску: зануды, завернутые в офисные рубашки и отглаженные брюки, женщины с тугими пучками и в юбках карандашах, не слишком льстящих их фигурам, галдеж в переговорных комнатах, запертые двери кабинетов, нависающая над дверями охрана, слишком широкие холлы внизу, слишком узкие коридоры вверху. Во-вторых, Прайс не помнил, чтобы он появлялся в MI6 и это было бы связано с чем-то хорошим: чаще всего это провал серьезных операций, который требовал объяснение, смерти важных людей, которые тоже требовали объяснения, бумажонки или документы, свалившиеся на Прайса, едва он шагнул в капитанское звание, и еще ворох чертовщины, которого он лично предпочел бы избежать. В-третьих, все эти воображалы-галстуки из офиса были мало связаны с той войной, которую время от времени вели их руками, а жизнь на их слайдах отличалась от того, как Прайс провел вечер четыре дня тому назад.              Прайс сидел в помещении с гордым наименованием комната для переговоров, хотя походило больше на комнату для допросов. Здесь все для этого славного дела было на месте: видеофиксация, стекло в полстены по правую руку, стол со стульями по разные стороны и: вишенка на торте — эти двое.              Прайс сидел, откинувшись на спинку стула — не самого удобного стула в жизни, и Прайс думал, что у SIS должен был быть бюджет на стулья посерьезнее — и рассматривал этих двоих: оба были в полном снаряжении пустынной модификации DPM, без бронежилетов, но в разгрузке — натянули за две минуты, когда их вытащили сюда. Стояли слева и справа от двери, ведущей в коридор. Один стоял, опустив руки на висящую на ремне МР5, второй расставил ноги и убрал руки за спину и был вооружен Сигом Р226 в кобуре на правом бедре. Прайс при себе не имел даже вилки, не говоря уже об оружии, так что считать это мерой предосторожности было бы нельзя. Парни помалкивали, к сути разговора они не будут иметь никакого отношения, значит, они здесь, просто чтобы составить ему компанию и, видимо, своим присутствием обозначить характер разговора.              Н-да, Прайс сразу знал, что ему не сойдет это с рук, но вот так? Очень любопытно, что будет, когда явится мистер Мерфи — Прайс ставил, что будет в каком-нибудь тошнотном красном галстуке и будет щеголять красными носками из-под костюма и считать это проявлением вкуса. Пижоны.              Они подъехали к зданию MI6 в седьмом часу утра, Грейс Мерфи, кем бы она ни была, пикнула пропуск. Ее встретила у самого входа секретарша (старше нее), вручила ей папку бумаг и передала гарнитуру. Грейс, не надев наушника, прижала ее ухом к плечу, углубилась в бумаги и сказала секретарше, что найдет дорогу, а сама указала на Прайса, который вошел следом. Она растворилась в холле, пока Прайса досматривали на входе, а секретарша звонила прямо из холла куда-то, и они ждали возле охраны двух бравых ребят Прайсу в сопровождение.              Они изрядно крутились по зданию, пока шли, Прайс успел насмотреться: в седьмом часу здесь было, пожалуй, слишком людно, и когда вышли в коридоры в восточной части здания, приходилось расходиться с людьми. Много кто из них провел здесь ночь, а может, и не одну. Долго наблюдать за бытом белых воротничков не дали, а Прайс и не стремился, и в итоге он опустился на один из самых неудобных стульев в комнате для переговоров или допросов.              Прошло с полчаса. Секретарша принесла воду в графине и сказала, что Мерфи освободится к полудню, что означало, что Прайсу придется ждать его еще четыре часа с лишним.              Время шло, о чем сообщало сменявшимися цифрами на экране часов — Прайс поглядывал на них время от времени. В классическом допросе всяких проблемных людей никто, конечно, не даст ни часов, ни мобильного, если уж хочется пойти на такой шаг, как замучить ожиданием. И вообще мучить ожиданием надо хотя бы часов шесть, а лучше восемь, а не настало и половины двенадцатого, когда дверь открылась. Тот, кто был намерен войти в комнату, задержался в коридоре — дверь покачнулась вперед и назад, пока посетитель не вошел, и Прайс готовился удержаться от насмешливого вида, когда увидит мистера Мерфи, но вошел не мистер. Вошла мисс.              Прайс проиграл битве с выражениями лица и проводил ее взглядом до стола. Дверь за ней закрыл боец с МР5. Они оба, кстати, произнесли это «мэм», когда она наконец решила войти в комнату. Она прошла к столу, бросила на стол папку с бумагами, и бумаги слегка показали уголки, выскользнув из-под обложки: какие-то фото, судя по всему.              — Мэм, — повторил Прайс за бойцами. Перед столом стояла уже без пиджака (видно, вернула сержанту Холланду) Грейс Мерфи. У нее теперь были собраны в хвост волосы — она провела несколько часов в не слишком приятных делах и разговорах и просто убрала их, чтобы не мешали ей думать. Видок у нее был — Прайс не сразу его охарактеризовал, но в итоге счел, что ровно такой, чтобы три взрослых мужика в помещении, все трое выходцы из спецназа, говорили ей «мэм» в приветствие.              — Прайс, — поздоровалась она. Прайс усмехнулся.              — Где начальника потеряла? — спросил он. Обещала ему, что мистер Мерфи освободится раньше. Меж тем у нее не было кольца на пальце, так что он точно не приходился ей мужем. Хотя было бы странно, если бы он приходился ей мужем, учитывая, где и как она провела прошлую ночь. Родственник.              Грейс Мерфи изобразила удивление на лице. Потом усмехнулась. Покачала головой. Отодвинул стул от стола, села спиной к выходу и парням у дверей. Раскрыла папку. Как Прайс и думал, сверху папки лежали преимущественно фото: хорошо обработанная оперативная съемка с лицевой камеры.              — Капитан, вы здесь, чтобы поговорить о результате операции в, — она взяла фотографию, сама заглянула на нее и, развернув ее к Прайсу, пододвинула к его краю стола, — Хашхаш. — Она произнесла название города с тем придыханием, из-за которого можно было нахер не понять, что это вообще было слово: на арабский манер. Она сделала паузу, и продолжила, когда Прайс оторвал взгляд от фото: — И о последствиях ваших решений для вашего будущего.              На фото имелся подозрительно знакомый покойничек, истекший кровью из сквозного отверстия во лбу и в ладони.              Для его будущего — это она хорошо сказала. Прайс ослушался приказа. Он редко так делал, чаще всего с уверенностью, что ему скажут, что он поступил верно и командование всячески признает его решения. Но теперь командование вытащило его из Херефорда на первой вертушке. Прайс подозревал, не будь у него послужной список, его бы просто скрутили свои же на месте.              — С вами, мэм? — спросил Прайс. Пришлось перейти на вы, потому что о его будущем она сказала очень всерьез, и, сложив руки на столе, подалась к нему. Ее не смутила перемена тона.              — Со мной.              — Вы и есть мистер Мерфи?              Будь она мужчина, он бы это вчера непременно заметил, подумал Прайс.              — Так я подписываю бумаги, да. — Она сочла, что ему нужно время пережить эту новость, обернулась к парням: — Оставьте нас.              Да, они слушались ее, как шишку масштаба подписи в документах, передаваемых SAS для исполнения всяких грязных делишек во всяких горячих регионах мира.              — Мэм.              — Мэм.              Они оба коротко кивнули головами и вышли, прикрыв дверь. Ручка щелкнула, встав в запертое положение. Грейс Мерфи сидела, закинув ногу на ногу. Сочла, что дала ему достаточно времени.              — Итак, капитан, вы приняли командование операцией Хашхаш в семь часов одиннадцать минут. Подтвердите или опровергните.              — Подтверждаю.              — Мы с вами оба видели записи переговоров с диспетчером, а также с поддержкой, — она достала из вороха бумаг транскрипцию переговоров — их Прайс читал от руки в ее квартире, — и вам был передан приказ о том, что цель не подлежит ликвидации или аресту. Подтвердите или опровергните.              Прайс усмехнулся.              — Подтверждаю.              — Приказ вам был также передан повторно при достижении цели операции по установлению причин срыва мирных переговоров в Шехри. Согласно записи, вы не обозначили получение данного сообщения. Подтвердите или опровергните.              — Подтверждаю.              Она улыбнулась.              — Вы слышали повторную передачу приказа по достижению цели операции? — спросила она. Формальность такого рода вопросов, исключающих пути к отступлению, доставляла ей удовольствие. Она знала операцию досконально.              — Слышал, мэм, — сказал Прайс.              — И далее вы… — она не договорила. — А что с гарнитурой произошло?              — Я ее снял.              — Вы сняли гарнитуру, однако она записала выстрел, и видеофиксация с камер членов группы подтверждает, что аль-Шир был убит вами из оружия, — она наклонилась над бумагами, но Прайс сам сказал:              — ПМ. — Она подняла брови. — Пистолет Макарова.              — Вы убили цель, вопреки приказу. — Она не успела спросить. Прайс сказал:              — Подтверждаю.              — Ваше оружие, согласно стандартам нашего вооружения, не это, верно?              — Двести двадцать шестой сиг.              — Вы использовали для убийства цели пистолет, который вам не принадлежал?              — Верно, мэм.              — Почему?              — Мой пистолет был поврежден, — сказал Прайс. Она это все должна была видеть по съемке, она спрашивала, потому что вела к какому-то выводу.              — Итак, получив приказ не ликвидировать цель, вы понимали, что ваш пистолет неисправен, и чтобы убить цель, извлекли ПМ, — она издевалась, она произнесла сокращение слишком спокойно, она прекрасно знала, что это такое, — из кобуры на теле одного из погибших, и вели огонь из него. Подтвердите или опровергните.              — Подтверждаю.              — Заставляет меня думать, что решение убить аль-Шира было осознанным и принято в здравом уме, а не в состоянии аффекта или стресса в результате потери бойцов группы 152. Скажите мне, если я ошибаюсь.              — Не ошибаетесь, мэм. Я знал, что делаю.              Она покачала головой. Прайс усмехнулся. Да, они только что совершенно последовательно и логично пришли к выводу, что он осознанно ослушался приказа. Она помолчала.              — Вы понимаете, Прайс, последствия данного решения для.              — Моего будущего?              Она усмехнулась, приподняв брови.              — Разумеется нет. Ваше будущее еще весьма туманно. Последствия вашего решения для внешней политики Короны и международных отношений в Европе и на Ближнем Востоке.              Если последствия этого решения для его будущего он мог предполагать, то «внешняя политика Короны» и «международные отношения в Европе и на Ближнем Востоке» выходили за пределы его компетенций. Прайс медленно отрицательно покачал головой.              — Позвольте вас просветить, — сказала она. Прайс пожал плечами. Она достала очередное фото, представила ему. — Сари ибн Фарид аль-Шир возглавлял Федерацию, вам отлично это известно. Харизматичный, достаточно уравновешенный лидер, — она положила еще одно фото: на ней ныне покойный аль-Шир стоял с немолодым белым мужчиной в костюме: она улыбнулась: — Министр иностранных дел Великобритании, если вы не узнали. — Потом она продолжила: — Который держал в узде несколько крупных групп интересов, способствуя тому, что в Шехри на протяжении двенадцати лет существовало стабильное правительство и продолжался мирный диалог на базе их дипломатии. Благодаря влиянию господина аль-Шира были остановлены разработка атомного оружия и носителей в четырех странах региона. Он удерживал ряд групп от попытки свергнуть правительство и светский режим, — она достала еще две фото: боевики, которых Прайс не знал в лицо. — Наконец, текущее правительство Шехри канализирует наркотрафик на Восток, препятствуя попаданию опия и героина в Европу. Стабильность региона в таких условиях на фоне вялотекущей войны с умеренными потерями была основой десятилетней стратегии внешней политики Великобритании, утвержденной в прошлом году, — она достала бумаги. Это был документ, на нем маркером для особо одаренных, которые не будут все читать, был выделен фрагмент, о котором она говорила: стабильность Ближнего Востока — гарант безопасности коллективного Запада. Прайс не вчитывался. — А успехи по стабилизации региона должны были быть публично озвучены на следующем саммите Альянса в Варшаве, то есть через четыре дня. НАТО приложил много сил к тому, чтобы избежать свержения текущих Правительств, и вам наверняка известны операции Дельты, с этим связанные, не говоря о других операциях в регионе.              Она замолчала. Прайс мерил ее взглядом. Замолчала, но не закончила.              — Как вы понимаете, Кабинет весь на ушах стоит, — подытожила она. — Никто не дает правительству Шехри больше месяца жизни, прежде чем его свергнут. Никто не в состоянии сказать, какая это будет сила, потому что разведка ни одной западной страны никогда не копала под Федерацию. А когда его свергнут, в регионе развергнется ад, к которому ни Великобритания, ни союзники не готовы: ни с точки зрения ресурсов, ни морально — нужны очень серьезные решения и быстрые действия, чтобы сократить будущий ущерб, но это просто не учтено в стратегиях и в планировании и, прости господи, в публичной риторике. Не знаю, заметили ли вы, народ ночами работает, — она качнула головой назад, намекая на здание MI6 целиком.              Прайс сложил руки в замок. Мерфи говорила много, но коротко. Это было странное чувство, она действительно изложила ему трехминутную справку по региону, а чтобы что? Просто из тщеславия? Да непохоже.              — Вопросы будут?              — Будут. Теперь вам ясна ситуация, в которой мы находимся? — спросила она. Прайс выдохнул. Эта женщина водила его за нос. Она тут пересказывала краткое описание апокалипсиса, притом с участием кабинета министров, МИДа и союзников: это большая политика, а не местечковые операции местного значения, остающиеся только в секретных документах. В понимании Прайса, ситуация, в которой они находятся, в которой он, в частности, находится — это ситуация на грани военного суда.              — Вполне.              — Зачем вы это сделали? — спросила она.              — Это имеет значение? — спросил Прайс.              — Для меня да.              Прайс хмыкнул. Посмотрел еще раз на вереницу фото, аккуратно разложенных в ряд перед ним. Они положили три из четырех оперативных групп, чтобы выследить аль-Шира в регионе, получить от него размытые ответы и отпустить его с богом, испугавшись, что никто, кроме старика, не понимает того места, где они лет сорок как безвылазно ведут войну.              — Из личной неприязни.              — Да? — она очень искренне удивилась, но не дала себя обмануть. Задала единственный верный вопрос в такой ситуации: — К кому?              Прайс откровенно скривился. Поднялся, сев к столу ближе, уперся локтями о стол.              — К командованию, когда ими движет трусость и когда они принимают желаемое за действительное.              Мерфи не изменилась в лице, услышав это. Спокойно подумала над этим. Спросила:              — Поступили бы так снова? — Прайс был уверен, что это последний гвоздь в крышку его гроба.              — Так точно, мэм.              Прайс снова откинулся на спинку и сложил руки на груди. Смотрел на то, как Грейс Мерфи хитренько выглядывает на него из-под ресниц. Разглядывает его вид, его собранные на груди руки, его лицо, и в ее ухмылке видно, что они не закончили.              Она поднялась со стула, задвинула его к столу и встала позади его спинки. Прайсу пришлось смотреть на нее снизу вверх. Она наклонилась к папке, с самого низа достала два листа на правительственном бланке и положила их перед Прайсом поверх фото и документов, которые показывала. Это был не протокол допроса и не приказ об отставке.              — Прайс, мне нужна ваша подпись на соглашении о неразглашении, — сказала она.              — Неразглашении чего? — спросил Прайс и наклонился над бумагами найти тело соглашения.              — Неразглашении событий после принятия вами командования операцией в Хашхаш, неразглашении деталей данного разговора, а также деталей, связанных с жизнью и смертью господина аль-Шира.              — Зачем? — спросил Прайс. Она уперлась руками о стол. Не будь стол такой широкий, она бы просто нависла над ним.              — Подписывайте, Прайс. — Она не ответила, положила перед ним перьевую ручку, которую достала из своего кармана. Он взял ручку. Пробежал глазами бумаги. Посмотрел еще раз на Грейс Мерфи. И оставил автограф. — На данных об этом задании со вчерашнего вечера стоит гриф секретно, ему присвоен уровень конфиденциальности четыре, а это означает, Прайс, что с этого момента вы можете и должны аргументировать свой отказ говорить о перечисленных темам с кем угодно, включая главнокомандующего и министра обороны. Если только вы не переживете его срок, составляющий сто лет.              Прайс, когда она это говорила, уже подписал бумаги и смотрел на нее, кажется, как мальчишка на экскаватор, когда его впервые увидит. У Прайса не сходилось: она молодая, красивая девочка с милым личиком, которая плакала после секса и просила целовать ей руки и ребра. Она взрослая, хладнокровная сука, подсовывающая ему бюрократию разведки, чтобы прикрыть ему зад после прямого неповиновения приказу, которое привело к хаосу во всех ведомствах и органах, известных этой стране, и возможно в нескольких союзных.              Больше того, Прайс начинал понимать.              — И я не иду в отставку? — это был тупой вопрос, и он сам сорвался, и масштаб того, какой он идиотский, Грейс Мерфи ответила особенным тоном, задавая встречный вопрос:              — А вам очень хочется? — он отрицательно покачал головой. Она объяснила: — Мне удалось убедить некоторых людей, что все это вообще входило в наши планы, потому что разведка давно сообщала, что аль-Шир смертельно болен и такая ситуация бы началась независимо от ваших, Прайс, волюнтаристских решений, просто позднее на месяц или два.              Прайс начинал понимать. Догонять. Она его вытащила не просто так. У нее на него планы.              — А он был смертельно болен?              — Не задавайте мне этого вопроса, капитан.              — Понял.              — Нет, Прайс, вы будете за эти трюки расплачиваться.              — Вопрос — каким образом, — продолжил за нее Прайс.              Она выпрямилась. Приобрела вид «вот мы и подошли к самому главному». Требовательно подала руку. Прайс передал ей две копии NDA. Она посмотрела в его подписи и сложила их в папку. Закрыла ее.              — Все приличные люди не знают, что делать, поэтому делают вид, что ищут способы митигации рисков и сокращения издержек, рисуют слайды и защищают стратегии. Но есть несколько действий, которые нужно предпринять сейчас, пока парламент не спохватился, и для этого нужно чье-то волевое решение согласиться на риск, и мне нужны надежные люди в регионе, чье здравомыслие вызывает сомнения.              Прайс усмехнулся.              — Значит, мы будем там, мэм.              — Вы мне нравитесь, Прайс.              — Я это еще вчера понял.              Она посмотрела на него, и это должен был быть осуждающий взгляд, но у нее не получилось. Она забрала папку с бумагами.              Прайс посмотрел на то, как она стоит с бумагами и смотрит на него через комнату. Поймал себя на мысли, что можно было бы прямо здесь, скажем, на столе. Если дело покрывается NDA, то и съемка вестись не должна.              Но она открыла дверь и выглянула в коридор: двое из ларца стояли напротив. И еще секретарша ее встретила, но не успела ничего сказать. Грейс Мерфи сообщила сначала:              — Мы закончили, — потом обернулась к Прайсу, оставшись в дверях. — Прайс, вы возвращаетесь в Херефорд немедленно. Подготовьте группу. Я передам детали сегодня поздно вечером, рассчитывайте на вылет завтра утром.              — Так точно, мэм, — отозвался Прайс, и она кивнула своим парням в сторону, а секретарша убеждала ее, что все пропущенные ею звонки не терпят отлагательства.