6 Как ваше запястье, Холланд?

      Командировочка образовалась       Лондон, Великобритания, 06.23.2020, GMT 11:42 PM       Сержант Джеймс Холланд       MI5, P&S, GDSE              Холланд знал, что посол Эдвард Мэнингам-Буллер, с которым он работал последние два года, о нем хорошо отзывался. Холланд знал, что он бы работал дальше, если бы посол не уходил в отставку, а пришедший послу на смену дипломат не просил оставить при нем его человека, с которым он работал до этого где-то в Восточной Европе.              — И нужны тебе эти политиканы? — спрашивала у него Кэтти, когда Холланд кратко пересказывал причины, почему сейчас он преимущественно остается дома и ждет указаний от командира, куда его поставят. — Может, уйдешь в корпоративную охрану? В частные компании?              — Отращу живот, разучусь стрелять. Да?              — Я буду любить тебя с животом. Только небольшим, — Кэтти смеялась, конечно, хотя они оба знали, что это исключено. Они были вместе чуть не со средней школы, она поддержала его, когда он вместо колледжа поступил в армию, когда он отучился в двадцать первый полк SAS, она ждала его с горячих точек, она согласилась выйти за него в двухдневном промежутке между двумя его вылетами. Она поддержала его, когда после одной из операций в Кувейте Аркер нашел его лично и предложил покинуть спецназ и перейти в группу, обеспечивающую личную безопасность ключевых фигур внешней политики Великобритании, которой занимался отдел GDSE внутри MI5. Так Холланда прямо-таки украли из спецслужб, и он оказался телохранителем у консула и в последствии посла Великобритании в Саудовской Аравии Мэнингэма-Буллера.              После отставки посла Холланду дали три недели на отдых, и он вернул некоторые личные должки жене, поболтался с дочерью, напился с отцом Кэтти, они съездили в Исландию на несколько дней, забрав дочь из школы посреди учебной недели, но три недели не успели закончиться, и Холланд подскочил в третьем часу ночи, когда ему звонили на телефон.              — Слушаю, — Холланд посмотрел на проснувшуюся следом жену, которая закрывалась одеялом и пыталась рассмотреть его в темноте.              — Тебя приставят к Мерфи. Подъезжай по адресу, — и диктовали адрес, Холланду неизвестный, но он записал заметку на телефоне.              — Сейчас?              — Немедленно.              — Так точно, сэр.              Кэтти уже поднялась с постели и стояла у шкафа. Холланд опустил телефон на стол и, чуть не вписавшись в проход между стеной и кроватью, обошел комнату.              — Я поглажу тебе рубашку, — сказала она.              Он поцеловал ей шею в знак признательности, прежде чем выйти из комнаты — Кэтти ничего не надо объяснять, если он отвечает на звонок «так точно, сэр», это значит, что он себе не принадлежит. Он вышел в коридор: надо было умыться и «немедленно» выехать.              Через сорок минут Холланд стоял в холле больницы, и в целом он бы решил, что ошибся спросонья, записав не тот адрес, но у больницы стоял эскорт полиции, несколько правительственных машин, вооруженные ребята из SAS у входа и лифта, и наконец у ресепшена его встретил глава GDSE, который в свое время его выудил из SAS, Освальд Аркер.              — Сержант. Вы быстро. — Он подал ему папку. — Ваша новая задача. Мы планировали поставить вас после вашего отпуска, но случился форс-мажор, — он неопределенно обвел взглядом суматоху в холле. Холланд забрал бумаги, положил их на стол ресепшена, открыл папку. С первой страницы на него смотрела девочка. Натурально девочка. Грейс Мерфи. Холланд поднял взгляд на Аркера, но он отвлекся на генерал-майора Макмиллана, появившегося из ниоткуда. Холланд нахмурился: он-то что здесь нахрен забыл?              В прошлом месяце Холланд не дал пристрелить посла Буллера при визите в Ирак, а сегодня его ставят к девочке из кабинетов в Лондоне. С каких пор стажеров из аналитиков вообще хотят ставить под наблюдение?              Холланд пролистал несколько страниц дела. Оно пестрило штампами засекречено, начиная с титульного листа, где пустые строки под штампом виднелись в графе ближайшие родственники. Хотя бы дата рождения не была засекречена — Грейс Мерфи двадцать три. С каких пор в агенты стали брать с нуля лет — вопрос, и Холланд пробежал глазами по данным. Засекречено было ее дело в 2018 году, когда к ней был приставлен некий Райли. Судя по числу описанных происшествий — может статься, что она чья-то дочь. Премьер-министра? Кого-то из Правительства? Председателя НАТО? Нет, последний нынче португалец. Черт знает.              В любом случае, его после работы с послом в одном из самых горячих регионов приставили к малолетке в Лондоне.              Закрадывался в голову Холланда вопрос, что он сделал не так и почему ему прямо не сказали, в чем дело. Почему они в больнице, в конце концов?              Аркер, наконец, закончил разговор с Макмилланом и повернулся к Холланду, когда генерал-майор ушел в сторону выхода на лестницу.              — Ты все еще здесь? Покажись ей, ей уже сообщили, что ты сменишь Роя.              — Роя? — Холланд нахмурился. Сержант Рой тоже был выходец из войск специального предназначения и работал в GDSE, но Холланд не был с ним знаком лично. — Ему надоело с девчонкой?              Начальник повернулся к нему всем туловищем, и Холланд понял, что сказал лишнее. Поднял руки, оставил папку на столе ресепшена.              — Виноват, — сказал Холланд.              — Рой в реанимации, сержант, — сказал Аркер, и Холланд нахмурился. Рой в больнице явно не из-за аппендицита. Не до шуток. Аркер выдохнул: — Найдите Мерфи, Макмиллан не позволяет ей уехать без сопровождения. Она говорила с врачом после операции.       Приказано показаться — надо пойти показаться, и если приписали, сделать ничего не получится. Решение уже принятое. Сейчас он посмотрит на эту малышку и вероятно сразу скажет, кто ее беспокойный отец, которому нужно, чтобы за девочкой приглядывал непременно спецназ.              Аркер неопределенно указал рукой туда, где за распашными дверями стояло еще двое ребят из SAS и надпись гласила реанимация. Отвлекся на телефонный звонок, и Холланд покинул его. Его попыталась не пропустить в эти двери медсестра, но он за плечи отставил ее в сторону и сказал, что у него приказ. SAS на него почти никак не среагировали и дали ему дорогу.              В отделении реанимации было намного тише, чем в фойе. Стоял приглушенный белый свет — лампы на потолке горели через три, выхватывая светом большие круги коридора. Вдоль стен не было ни кресел, ни скамей, двери не были подписаны крупными буквами, чтобы мог прочитать каждый проходимец. Почти в конце коридора стояли две фигуры и говорили так негромко, что их было неслышно — а это было удивительно, в коридоре должно быть сильное эхо, судя по его пустоте.              Они стояли между двумя лампами, и светом выхватывало их фигуры ниже пояса. Это были мужчина и женщина. Мужчина — врач, судя по характерным штанам и тапочкам, а женщина стояла в узкой юбке до середины голени и в туфлях с алой подошвой. Стояла на месте ровно, не переступая. Если сделала бы шаг с такими каблуками, звук бы раздался на весь коридор. Видимо, и есть Грейс Мерфи.              Его приближение услышали, и первым разговор прекратил врач, подняв на него взгляд и нахмурившись. Холланд еще не успел вполне рассмотреть их лица, но вот его лицо неоднократно выхватывал свет, и она сказала, когда между ними оставалось несколько шагов:              — Вы Джеймс, должно быть?              — Сержант Холланд, — поправил он. Она покачала головой.              — Отлично. Спасибо, мистер О’Шоннеси, — это она обратилась к врачу, а потом снова посмотрела на Холланда. Он к этому времени подошел к ней близко. Нет, ей действительно было двадцать лет. — Вам сообщили, что мы завтра улетаем в Катар? Самолет в восемь утра, вам сказали, где меня забрать?              Холланд смерил ее долгим взглядом. Забрать? Завтра улетаем? Может, сказать, что у него виза просрочена или вроде того. Она много о себе думает. Не оценивает ситуацию — какое «уже сообщили», если Холланд час назад спал в постели с женщиной?              Она шагнула ближе к источнику света, и Холланд посмотрел на ее лицо. Светловолосая, как и на фото, хотя блондинкой ее назвать сложно. Достаточно бледная. Волосы забраны. Чертами лица она напоминала кого-то. Холланду казалось, что кого-то, кого он видел буквально на днях, очень недавно, но эта мысль оказалась вторична перед еще одной деталью ее вида, скрытая, когда она стояла в тени. На рукавах и полах блузки засохла случайными пятнами кровь, на манжетах подсыхала вода, как если она замаралась в чужой ране, а потом смывала в раковину кровь, где могла — с рук, с запястий. Кровь сержанта Роя, видимо.              — Холланд, не спите, вы меня завтра заберете? — она не дождалась ответа. Холланд понял, что действительно затянул.              — Да.              Вообще, он не личный водитель, но Аркер ясно выразился, что сейчас командование не хочет оставлять ее одну. Кем бы она ни была, на нее было покушение. Рой получил огнестрел, защищая ее. Нехорошо. Ладно, хоть не в школу с ней ходить надо.              Она стояла и смотрела на него очень пристально, и Холланд поднял бровь.              — Да, мэм, — поправила она.              Холланд удержался, чтобы не скривиться. Какая же она мерзкая. Лишь бы SAS побыстрее закончили чертов цирк с ликвидацией организаторов покушения, и он нахер умоет руки.              — Да, мэм, — проговорил Холланд, и она покачала головой. Потом задала еще несколько вопросов про Роя — когда придет в себя, сообщили ли его родственникам. Холланд отошел в сторону, постоял у окна, ведущего в палату: сержант Рой лежал после операции без сознания.              Дело было в том, что на чьих-то детей и членов семей и вообще уязвимых близких людей не нападают с огнестрелом. Их похищают. Если была стрельба, Мерфи пытались именно ликвидировать.              Чьи-то дети и члены семьи потом по пять лет ходят к психиатрам, обсуждая страхи и травмы, связанные с угрозой жизни. Мерфи стояла в сухой крови телохранителя без единого признака паники.              Холланд посмотрел на нее еще раз. Возникал вопрос: что она могла такого сделать к своим двадцати трем, чтобы ее пытались ликвидировать? Что она сделала к своим двадцати трем, что это не вызывало в ней протеста? Неважно.              Они скоро покинули больницу. Она еще говорила с другими сотрудниками разведки, подтянувшимися к больнице. Холланд успел уточнить насчет того, что нахер за полет в Катар, и он подтвердился: конференция, на которую летят представители правительства, по большей части, и Мерфи хотели видеть как малоизвестного сотрудника разведки, чтобы не антагонизировать контингент, но все же иметь компетентного сотрудника на месте на случай если появятся полезные возможности. Когда они встретились у выхода, она сделала ему замечание:              — Мужчины не застегивают нижнюю пуговицу пиджака, сержант, это не военный китель, — Холланд расстегнул чертову пуговицу. Они вышли на улицу: шел дождь, но на крыльце больницы стояла чертова толпа людей. Мигали полицейские маяки. Она поморщилась дождю.              — Машина Ягуар XJ Сентиэль, — сказал ей Холланд. Типичная машина для старших сотрудников Правительства, посольств и отдельных служб. На машину указал Аркер еще когда они говорили в больнице, и Холланд чуть не присвистнул на месте, да опомнился, где находился.              — Скажите лучше номер, — сказала Мерфи.              — YSX, — ответил Холланд. В нем много восставало против этой женщины (девочки), но все-таки у него есть работа, и прежде чем они спустились с крыльца, Холланд все-таки осмотрел толпу — полиция, по большей части, SAS, отдельные представители разведки и военных управлений. Макмиллан стоял на крыльце с сигаретой и смотрел на них пристально, но ничего не сказал. — Идемте, — сказал Холланд. Она покачала головой и пошла чуть впереди него. Холланд за плечо увел ее от людей. — Мэм, — напомнил он себе.              Сафари на джипах       Доха, Катар, 06.25.2020, EAT 11:56 PM       Сержант Джеймс Холланд       MI5, P&S, GDSE              Холланд подошел к Мерфи в самолете. Брифовали прямо в воздухе, потому что у Холланда после того как он вернул Мерфи в ее квартиру в двадцати минутах от офиса на Воксхолле, оставался час на сборы, включая то, чтобы предупредить жену, что он, оказывается, улетает в Катар, хотя на тот момент даже не знал, на сколько. В четыре он забрал Мерфи, в аэропорту прошли через Правительственный коридор — Холланд так много раз летал в Саудовскую Аравию — ровно в шесть оторвались от земли. На конференции не будет нужды в том, чтобы следовать за делегатами по пятам, потому что Доха гарантировала безопасность, и личная охрана при политиках поставит под вопрос открытость диалога. Требуется сопровождение делегатов к месту конференции, до отеля, контроль за номером, сопровождение в аэропорт и из аэропорта и в городе, если потребуется. Во время конференции объявляется повышенная готовность для реакции на чрезвычайные происшествия.              Холланд подошел к Мерфи на третьем часу перелета и уперся рукой о спинку ее кресла. Она не подняла на него взгляда, пока он не окликнул.              — Мэм.              Она дернулась — значит действительно его не заметила: быстро листала материалы на экране ноутбука, а кроме того сидела в наушниках.              — Да. — Холланд посмотрел на нее. Несколько часов тому назад она стояла в крови своего телохранителя в больничном коридоре. А сейчас она со свежим макияжем и уложенными волосами сидела в самолете с самым свежим видом, на который способен живой человек. Хотя в машину утром она прыгнула с патчами на глазах — Холланд знал, как это называется, только потому что спросил. Она среди делегатов была самой молодой — какой чертов сюрприз. Женщин из двенадцати человек, летевших в Доху, было две, включая ее. Вторая представляла собой почти пожилую женщину в твидовом костюме тэтчеровских времен. На ее фоне Мерфи выглядела подростком, а сравнивать ее с мужчинами политиками было и вовсе сложно, хотя Холланд видел, что они долго говорили с одним из служащих МИДа, хотя не слышал о чем. Но Мерфи знали все эти люди.              — Мэм, после конференции мы едем сразу в отель, — сказал он.              — Разумеется, — сказала она. — После фуршета, — звучало как возражение, несмотря на то что она выдала это пустозвонное согласие. Холланд уточнил:              — В одиннадцать.              — Да, в одиннадцать, — согласилась она. Что ж, они хоть в чем-то сошлись. — Думаете, у меня есть планы на вечер? Искупаться или может поехать на сафари?              Холланд смерил ее взглядом. Ему просто не нужны с ней проблемы в первый ее день работы.              — Не хочу недопонимания. — Она подняла на него взгляд. Когда она улыбалась, у нее в глазах была какая-то насмешка — немного напряженное нижнее веко, выдающее иронию. Холланд не заметил, как оговорился: — Мэм. Я знаю, что часть делегации отправляется в город после окончания.              — Нет, меня там не будет, — заверила она. — Сержант, мы с вами на одной стороне. Не хочу умереть на службе и не хочу, чтобы вам пришлось умереть за меня.              Холланд покачал головой. Она обвела его взглядом еще раз. Задержала взгляд на его пиджаке — достаточно выразительно, и Холланд вспомнил ее замечания насчет пуговиц и расстегнул нижнюю. Она улыбнулась — теперь с усмешкой, показала белую улыбку.              — Как ваша жена? Я знаю, что вас срочно вызвали из отпуска.              — Она не была слишком рада, — сказал Холланд.              — Что ж, именно обратное бы меня на вашем месте насторожило. Спасибо, я вас поняла.              Холланд оставил ее работать — что она и делала весь перелет и потом в машине. В Дохе она бы выглядела просто нелепо на фоне других предсатвителей, но Холланд заметил, что она очень изысканно избегает камер и часто стоит позади вспышек и фотощитов. Кроме того, на ней была гарнитура. Она много писала в телефон. Время от времени переговаривалась с другими делегатами. Холланд не следовал за ней шаг в шаг, как и было велено, но ему показалось, что во время переговорной части она без конца говорила по телефону, а после говорила преимущественно с людьми: с политиком из Сирии, с наблюдателями из России, с делегацией Шехри, долго стояла рядом с пожилым мужчиной арабской внешности, но не в костюме, а в традиционной одежде, названия которой Холланд не знал. Держала в руках бокалы, но Холланд заметил, что ставила их нетронутыми на поднос другим официантам. Пожилой мужчина это тоже заметил и передал что-то мальчишке от кейтеринга, и скоро ей налили что-то, что она действительно выпила.              Холланд в одиннадцатом часу был уверен, что все пройдет гладко, и к одиннадцати им подгонят машину, в которую она сядет, и послезавтра они спокойно улетят обратно.              Но когда без десять стали расходиться делегаты, ее не было. Холланд не заметил ее и в более густой толпе, когда стала растекаться основная масса участников и организаторов. В одиннадцать ровно он ей звонил — она не брала трубку. В двадцать минут двенадцатого шесть человек прочесали площадку сверху донизу — ее не было среди редких оставшихся там людей. В половину Холланд, капитан службы безопасности, консул и несколько человек из организаторов почти все стояли на телефонах. Во время конференции не велось видеофиксации на скрытое видеонаблюдение, и события фуршета не писала пресса, так что отследить, куда и с кем она вышла, почти не представлялась возможным, а видео от главного входа, откуда по крайней мере было видно подъезающие машины и уходящих гостей, ее не зафиксировало. Сообщили в MI6 — на связь вышел руководитель четвертого отдела в операциях — мужчина по фамилии Хауэлс. Аарон Й. Хауэлс.              — Это может быть похищение, — сказал Холланд. Он с таким уже имел дело. И он бы посчитал ее ветренной дурочкой, но она в самолете его заверила, что в одиннадцать намерена отправиться в отель. Хауэлс молчал в трубку. Капитан службы безопасности его знал и боялся прервать.              — Она что-то сообщила? Холланд?              — Нет, сэр, — ответил Холланд.              — Значит, не похищение.              Холланд смерил телефон таким взглядом, будто Хауэлс предположил, что земля плоская. Они в разведке все больные, или что?              — У нее могло не быть возможности ничего сообщить. Как раз если бы у нее были планы, она бы сообщила, — сказал Холланд, и Хауэлс, конечно, помолчал — Холланд думал, что он закуривал, но потом трубка усмехнулась, и Хауэлс, включив громкую связь, похоже, наклонился к телефону.              — Холланд, возьмите трубку, — сказал он. Холланд нахмурился, снял говорившую трубку на всю группу заинтересованных в поисках Мерфи людей и приложил к уху. Хауэлс сказал: — Грейс Мерфи — из разведки, — сказал он неторопливо. Сделал долгую паузу, как будто само по себе этого что-то объясняло. Но было не ясно, это призыв ее из-под земли достать или снять на нее вообще все наблюдение. — Мерфи информировала разведку об одном из крупнейших картелей времени, будучи в невероятно отчаянном для наблюдателя положении, еще до того как пришла в MI6. Мерфи рекомендовал в разведку один из крупнейших разведчиков столетия. За полтора года в MI6 ее похищали четырежды, и один раз свое похищение спланировала она сама.              Холланд не сумел ничего возразить, потому что ничего из этого не знал. Хауэлс затянулся.              — Я это к тому, что она бы сообщила, если бы ее похитили. Она это уже делала. К тому же, Холланд, вы высококвалифицированный профессионал, и вас на это место рекомендовали влиятельные люди. Вы бы заметили следы покушения на похищение, верно?              Холланд бы заметил. Холланд это уже делал. Хотя кто его рекомендовал на это место, ему сейчас не пришло в голову. Сам посол? Или кто-то еще?              — Я не заметил ничего, что прямо бы об этом говорило, сэр, — сказал Холланд, потому что молчание в трубку ожидало ответа.              — Отвечая конкретно на ваш вопрос, запомните и передайте прочим: не разворачивать поиск Мерфи и не наводить суматоху, пока не поступит явных и неопровержимых доказательств, что она не управляет ситуаций. Это ясно?              — Так точно, сэр, — сказал Холланд.              — Не бросайте. Еще одно, сержант, — проговорил Хауэлс как раз вовремя, чтобы Холланд не вернул трубку. — Я думаю, Холланд, вы заблуждаетесь на ее счет вообще. Как и Рой, но Рою было позволительно, она тогда только-только из университета вышла.              — Никак нет, сэр, — сказал Холланд, но трубка отозвалась смачным смешком.              — Да не врите. Ей двадцать лет или сколько…              — Двадцать три.              — Двадцать три, — согласился Хауэлс, как будто сам ожидал услышать число побольше. Помолчал. Вернулася к тому, с чего начал. — Я хочу сказать, Холланд, не заблуждайтесь, — это было очень коротко и немногословно по сравнению с предисловием, которое предшествовало, и Хауэлс снова напустил долгую паузу. Взвешивал, может ли добавить к этому что-то еще, но видимо счел, что разглашению ничего из аргументов этого призыва не подлежит, подытожил только: — Это все.              И бросил трубку сам. Холланд опустил телефон. Капитан службы безопасности посмотрел на него — этот мужик занимался безопасностью представителей МИДа, и Холланд его знал в той мере, в какой прежде работал с послом.              — Что?              — Отбой, — сказал Холланд. Тот ошалел. Холланд согласно покачал головой и повторил. — Отбой тревоги.              — Если они ее убить хотели… — предположил капитан, и Холланд усмехнулся.              Охранять девочку из офиса MI6 — это не понижение. Это ад. Потому что с послом все было всегда прямолинейно и ясно: угрожают — убить. Нападают — защищать. Потеряли — искать. А с ней ему нужно связываться с космосом, чтобы понять, сама она спланировала свое похищение или нет. Нужно догадываться о ее замыслах. Не срывать ее работы своим вмешательством.              Ее не было почти сутки. Она вернулась в отель — ее привезли на дорогой черной машине, и водитель проводил ее до самых дверей и дождался, пока на ресепшене позвонят в службу безопасности и за ней спустятся люди. Холланд ее не узнал, потому что она стояла в пустынной накидке, в арафатке, закрывавшей ей макушку и лицо, и в солнцезащитных очках. Разматывала все это великолепие, когда Холланд пересекал холл и сообщал в рацию, что это действительно она. Спутник спросил у нее что-то на арабском, они перекинулись несколькими фразами, он смерил Холланда и еще несколько человек из команды GDSE взглядом, коротко кивнул и ушел.              Мерфи стояла с видом, будто не спала две ночи.              — Мэм, вы в порядке? — раздалось у Холланда за спиной — подходили еще ребята из охраны делегации, но Холланду не нужно было задавать таких вопросов: она в порядке. Она блаженая, как после отпуска, улыбалась, снимая платок, закрывавший ее лицо от пустынного солнца. Ее сопроводили до дверей, и человек, который был с ней, передал ее людям, на которых она указала, и еще спрашивал, в безопасности ли она. Она вполне комфортно провела эти стуки: стояла ровно, значит, не было повреждений, смотрела прямо, значит, не была напугана, не бегала взглядом, значит, не планировала солгать. Не спала ночь (вернее, почти две), это выдавали ее бледность и темная кожа под глазами, но это не вселяет беспокойства.              — Где вы были, мэм? — спросил Холланд. Она не удосужила ответом первый вопрос, который ей задали, но вот на Холланда обернулась.              — Кажется, я вам солгала. На сафари я все-таки была, — сказала она.              — Я так и понял, — сказал Холланд, окинув ее взглядом.              — Когда у нас вылет? — она оглянулась к ресепшену, пробежала глазами по часам.              — Где ваш телефон? — Она перевел на него хитренький взгляд. Видно, оценила вопрос, но отвечать тоже не стала. Помимо того, что она не отвечала на тупые вопросы, она еще не отвечала на умные вопросы. Холланд покачал головой. — Завтра в шесть по местному, — сказал Холланд. До вылета оставалась одна ночь.              — Вам нужно отчитаться, что вы… — это сказал второй из GDSE, который подошел с ними, она бросила на него взгляд, хлопая себя по карманам. Парень замолчал на полуслове.              — Вы же не устроили переполоха? — спросила она Холланда.              — Никак нет, мэм.              — Спасибо. У вас остальные мои документы? — она вытащила из пол своей накидки карточку-удостоверение, но других документов не нащупала.              — Да, мэм.              Она заселилась в номер, и Холланд счел, что она ляжет спать, потому что выглядела так, будто это для нее самое необходимое, но в итоге спала она в самолете, а оставшиеся часы до вылета сидела над ноутбуком. Холланд зашел к ней в гостиную дважды или трижды, и она сидела над ноутбуком с таким сосредоточенным видом, будто решает задачу тысячелетия, один раз сидела, закрыв лицо руками и что-то шептала себе на арабском, ходила позади спинки дивана и, рассматривая в потолок, говорила по гарнитуре с кем-то, кому звонила по защищенным каналам связи правительственного ноутбука, и Холланд видел на экране карту региона. Выглядело как попытка восстановить из памяти детали целых суток разговоров, событий и мест. MI6 неспроста отправили агента на конференцию. Ее участие в ней было бутафорское. Для рзведки это просто было место встречи с источниками.              В аэропорт ехали вдвоем и Холланд вел машину, которую предоставило посольство, и здесь, когда они были вдвоем, он все-таки спросил еще раз:              — Мэм, телефон ваш где?              Она улыбнулась.              — А вы как думаете?              Если она провела сутки в дурной компании, то никаких средств связи при ней не позволили бы.              — Уничтожен?              Она улыбнулась и не ответила.                     С такими друзьями       Лондон, Великобритания, 11.12.2020, GMT 12:33 PM       Грейс Сьюзан Мерфи       MI6, Четвертый отдел, Операции, ППА              — Грейс!              Она вышла из машины Холланда и обернулась на окликнувшего ее человека — генерала-майора Макмиллана она узнавала по голосу. Он стоял у входа в офис чуть в стороне от остановки для служебных машин. Макмиллан редко появлялся в офисе MI6, но обычно если появлялся, то по ее поводу.              Грейс раскрыла зонт: стоял ноябрьский дождь — и поднялась по четырем ступеням с тротуара на площадку перед парадным входом здания. Холланд окинул Макмиллана взглядом, коротко склонил голову в знак приветствия, но в конце концов не подошел — ему нужно было отогнать машину. Стоять на остановке дольше пяти минут было не принято.              Она подошла к генерал-майору. Он забрал у нее зонт — у нее его вырывало из рук ветром, а Макмиллан повернул его внешней стороной по ветру, и их обоих укрыло от мелкого дождя.              — Мистер Макмиллан, — она улыбнулась ему. Холланда не было, и это было лишнее. Но они давно условились, что вне дома придется придерживаться формального общения. — Зайдем внутрь?              — Я ненадолго. Как сержант Холланд? — поинтересовался он, кивнув на отъехавшую машину.              — Он профи, — сказала она. Макмиллан покачал головой — естественно, он согласен — это он вытащил Холланда ей в нянечки.              — Не оставайся одна, — Грейс изогнула бровь, и Макмиллан, хотя вряд ли мог рассказывать такое, все же объяснил — привилегия семейных связей: — MI5 отследили до Великобритании боевиков Федерации.              Грейс медленно покачала головой — MI6 тоже отследили до Великобритании боевиков Федерации. За Федерацией вообще теперь было пристальное внимание на фоне того, что два дня тому назад в средиземном море по английскому эсминцу прилетело «Гарпуном». Посол США в Лондоне на ушах стоял, Минобороны держало хорошую мину при плохой игре и пока было способно только организовать похороны английских моряков, премьер даже высказался публично в очень агрессивном тоне для тв, а MI6 чинно и постепенно раскапывало следы. Федерация точно располагала ракетами типа «Гарпун», потому что была связаны с военными ОАЭ и Кувейта. Хотя это не обязательно значило, что Федерация ответственная за инцидент.              Но Грейс отвлеклась. Она посмотрела на Макмиллана. Если он передает новости от MI5, значит, какие-то группы SAS сейчас в распоряжении контрразведки.              — А кто этим занимается?              — Майлз.              — Я наберу его на обеде, — сказала Грейс. Надо объединить усилия и все такое, а то какого дьявола два ведомства с общей целью ведут одну и ту же деятельность параллельно. Бюджет не резиновый. Макмиллан покачал головой.              — Набери, но я хотел сказать другое. — Она подняла брови и закуталась в пальто. От парковки возвращался Холланд — она узнала его по походке, хотя его лица было не видно — он укрывался зонтом. Макмиллан тоже на него обернулся. — Грейс, пока их не перестреляют, не оставайся без охраны. Ты гарантированно в шорт-листе целей.              Грейс усмехнулась.              — Не любое похищение в этой стране обязательно должно быть связано со мной.              — Не любое. Но прояви должную осмотрительность и будь осторожна.              Грейс покачала головой. Макмиллана это не вполне удовлетворило. Он достал из внутреннего кармана сигареты, когда подошел Холланд. Отдал честь еще на подходе.              — Сержант, — поздоровался Макмиллан с Холландом. — Глаз с нее не спускай.              — Будет сделано, генерал-майор, — резво отчитался Холланд. Макмиллан вернул ей зонт, и она укрылась им. Он нашел взглядом машину, на которой подъехал. Стояла чуть в стороне, чтобы не блокировать въезд.              — Будь осторожна, Грейс, — повторил он еще раз.              — Я буду, — сказала она, и Макмиллан, окинув их двоих взглядом, ушел к машине, укрываясь от дождя. Они с Холландом быстро вошли в здание MI6, и когда шли по коридорам, Холланд наконец-то сказал:              — Не знал, что вы знакомы с Макмилланом.              — Знакома, — коротко ответила Грейс.       И враги не нужны       Лондон, Великобритания, 11.19.2020, GMT 10:06:12 AM       Сержант Джеймс Холланд       MI5, P&S, GDSE              У Холланда был один или два выходных в неделю, когда его заменял другой человек. Чаще всего этот выходной выпадал на воскресенье, иногда на субботу, и очень редко — на рабочий день. Когда она дома или в городе, в выходные или в праздники — это более простая задача для телохранителя, потому что быт Мерфи на выходных представлял собой на 90% работу из дома, и в 10% входил только один ее неизменный ритуал — пробежка утром.              Когда Холланда заменял сержант Тобиас «Айк» Тикнер и они потом пересеклись утром у ее офиса, он, посмеиваясь, комментировал:              — Нормально она притопила. Я не сразу в темп вошел.              — Она как-то давно бегает, — сказал Холланд. Это была правда, она сама ему говорила, что бегает со школы или вроде того и едва ли за легкоатлетическую команду не выступала. Если захочет, выбежит десять миль из разрядного норматива, хотя конечно сейчас ее пробежки были по большей части способ вытащить себя на свежий воздух и заканчивались за полчаса или сорок минут. Холланд обычно доводил ее до дома, потом оставался еще повисеть на турниках, размять плечи и спину, возвращался домой, умывался, собирался, завтракал, прощался с женой и потом начинался ее рабочий день. Тикнер, если сопровождал ее в выходной, фактически был свободен весь день, потому что за служебными квартирами ведется наблюдение, если только она не информировала о каких-то других планах, отличных от того, чтобы просидеть за ноутбуком весь день с перерывом на доставку еды.              Двадцатое ноября выпало на вторник. Холланд был на выходном, и Тикнер заменял его на рабочей неделе. Такое уже случалось, и Холланда мало беспокоил этот факт. В последнее время вообще дни были спокойные — по крайней мере Мерфи не пропадала бесследно, и Холланд не замечал оснований для беспокойства, и начальство не передавало, что есть поводы для усиленной охраны. Не считая того, что на днях показался Макмиллан — у Холланда все еще не укладывалось в голове, почему он наведался к Мерфи лично и что их нахрен связывало: не было оснований у ветерана SAS и специального сотрудника разведки особенно близко быть знакомыми, а Макмиллан вообще появлялся в зоне видимости время от времени — все обещало пройти в обычном режиме.              И Холланд был занят свиданием с женой, предшествующем визиту к ее родителям по случаю дня рождения ее отца, когда ему позвонили.              — Ты можешь не брать трубку? — спросила Кэтти. Они сидели на завтраке в месте, которое особенно ценила его жена, имеющая предрасположенность к завтракам в городе, и Холланд достал телефон.              — Ты знаешь, что нет. Прости, — Холланд отодвинул стул и вышел из кафе на улицу. Кэтти проводила его взглядом. — Холланд. Слушаю.              — Мерфи похитили. Темз-хаус. Сейчас.              Трубку бросили так быстро, что Холланд не успел ответить. Мерфи похитили? У Холланда возник интуитивный вопрос, точно ли ее похитили, а не она сама уплыла, не оставив предупреждения, но все эти вопросы он задавал себе в машине, пока ехал на Северный берег Темзы. Его встретила у крыльца Темз Хаус какая-то женщина, и когда они пересекли половину здания MI5, чтобы войти в общую комнату, откуда велась работа по ее поиску, Холланд передумал задавать этот вопрос. Здесь были аналитики и младшие офицеры Службы безопасности, стоял Хауэлс, куривший сигару прямо в переговорке, с ним рядом стоял мужик, похоже, из старших в контрразведке, два офицера полиции, один из которых сидел, другой — стоял.              — Где Айк? — спросил Холланд. На него перевели взгляды, ему не ответили. Одна из девушек-младших офицеров вышла, потому что ей позвонили. Хауэлс откашлялся, потянулся к столу и передал Холланду распечатанные на листе а4 фотографии. Холланд встряхнул листы, чтобы придать им жесткость, и посмотрел на фото: на нем было видно, что у Тикнера два огнестрельных ранения: в ногу и в живот. Достаточное сообщение о том, что Мерфи этого не планировала, верно? Холланд скривился и опустил фото на стол, сам присел на свободный стул, освободившийся после одной из следователей.              — Это не твоя вина, Холланд, — сказал Хауэлс, но кивнул на него тому человеку, что стоял с ним. — Агент Стивен Мур будет вести расследование.              Стивен Мур был из отдела Контртеррористических операций в Великобритании, имел определенную славу в службе, но Холланду его видеть не приходилось. В то время как Хауэлс стоял в костюме, Мур был одет в какой-то кежуал, как будто собирался на хайкинг: в джемпере с молнией, в свободных брюках, не имеющих ничего общего с костюмом. Рукава джемпера были немного подтянуты кверху, показывали его запястья. Одно с часами, другое с цепью. При всем этом он выглядел официально и представительно, видимо, из-за лица и осанки. Он стоял позади стульев и, Холланд знал, мерил его взглядом.              — Вы давно взяли выходной сегодня, сержант? Вы же сержант?              — Так точно, — сказал Холланд. — Давно. Я каждый год в увольнении в этот день с тех пор как женился, сэр.              — Вы женаты?              Холланд не заметил, как вспыхнул. Показал правую руку.              — Вы тут разведчик, черт возьми, вы мне скажите, — он прокрутил большим пальцем кольцо.              — Ну, — предостерег Хауэлс.              — Что, «ну»? — спросил Холланд. — Что, «ну»? Что вас вообще заставляет думать, что она жива? До сих пор ее по большей части пытались убить, а не похитить. Она не высокопоставленный чиновник, чтобы шантажировать, не публичное лицо, чтобы устроить публичный скандал. Может будете искать не ее, а ее тело? — Холланд откинулся на спинку стула.              — Вас лучше верно отправить обратно, — сказал Хауэлс, ему тон Холланда очень не понравился, и он затянулся сигарой, но вот Мур выслушал его внимательно.              — Это ни к чему, Аарон, — сказал он спокойно. У него был негромкий голос, Холланд бы даже счел его тихоней, но низкий и глубокий. Пришлось прислушаться. Мур обратился к нему. — Почему не убили Тикнера?              — Промахнулись, — сказал Холланд. Мур улыбнулся, отрицательно покачал головой. Был не согласен.              — Похищение, давно спланированное, тщательно выверенное, группа боевиков для которого давно в Лондоне, продуманное до мельчайших деталей, включая то, чтобы вы были в увольнении. Профессиональная группа: отлично спланированное место блокировки машины, безупречные отточенные действия. И оставить в живых телохранителя? Который немедленно поднимет тревогу? Не потратить секунду на контрольный, хотя это бы дало им часы преимущества? Бросьте, — сказал Мур. Оглядел свою команду. Вернулась в кабинет девочка, которая вышла.              — Стив, полиция прислала записи с камер наблюдения, прогоняем через модель, — сказала она. Обращалась к начальнику по имени.              — Возьми аналитиков. Они сменили машину, нужно найти ее в городе. У них мало времени, они это знают, они не поедут далеко. Найдете остановку — стрясите видео со всех владельцев собственности поблизости, — Стив кивнул на выход двоим аналитикам, и они стремительно подскочили с мест и вышли вместе с девушкой. Мур снова вернулся к мысли, которую обсуждал с Холландом. Он повторился, как будто чтобы вспомнить, на чем остановился: — Ее похитили, притом намеренно не убив человека, которого рациональнее всего было бы убить. Это задержало бы нас на сколько? На час? Или два. Это мирный жест, это раз. Это значит, что они знают, что им не нужно много времени, чтобы сделать то, что они хотят, что бы это ни было, это два.              — Убить женщину не очень долго, — сказал Холланд.              — Есть более простые способы, пригодные для убийства человека вроде нее. Вы правы, из ее убийства не сделать громкого заявления. Ее убирали бы, потому что она ведет конкретные операции и ответственна за отдельные последствия для региона, по исключительно рациональным причинам, чтобы она не продолжала их вести. На их месте я бы ее вообще отравил. Вон, возьмите Скрипалей… — Мур с этими словами сел на крутящийся стул во главе стола. — А вы? — это он спросил у Хауэлса. Тот не нашелся, что ответить. — Не то что бы я часто планировал убийства коллег, но иногда все-таки планировал. Надо думать, как они, тогда проще их преследовать, — объяснил он. Холланд заключил про себя: психопат.              Психопат выдал еще несколько заданий своим людям, и переговорка почти опустела. Хауэлсу он дал обещание, что они найдут неопровержимый след, что она жива, в течение двух-четырех часов, что означает, что к этому времени будет нужна штурмовая группа. Хауэлс тоже удалился.              Тогда Мур включил Холланду запись с камер из машины и просил прокомментировать, как бы он поступал на месте Тикнера. Машину заблокировали на выезде из переулка, и Холланд сразу сказал, что можно было просто давать газу и выносить машину нахрен: это был серый фиат, и мощности Ягура бы хватило, чтобы с фиатом на капоте разогнаться до сотни за шесть секунд. Мур улыбнулся. Подошли к водительскому. Холланд сразу сказал, что видно было оружие. Надо было доставать пистолет. Можно было стрелять в лобовое. Можно было стрелять человека, который подходил, а можно было водителя фиата — второе бы дало несколько секунд форы, им бы пришлось менять водителя, а вытаскивать труп из машины муторно. Мерфи сама водит машину, можно было давать несколько выстрелов наотмашь, садить ее за руль, оставлять на себе перестрелку. Полиция при стрельбе подъехала бы за три-шесть минут. Все это было бы разумно, но едва ли бы что-то меняло. Группа для похищения была большая, а кроме того, и Мур, прежде чем показал этот момент, оповестил:              — Вишенка на торте, — на видео один из боевиков указал куда-то в сторону на противоположной улице, и сообщил:              — Снайпер.              Мур выключил видео.              — Вы из SAS, понятно, что ваша боевая подготовка позволяет больше. На месте, может, вы и снайпера бы сами заметили. Но какова вероятность, что вы бы выжили?              — Нулевая, — сразу сказал Холланд то, о чем уже успел подумать. Мур это все предполагал.              — И я так думаю. Просто потому что в ваш набор инструментов не входит повиновение противной стороне. Похитителям это было прекрасно известно: все ваши методы работы, обращение с оружием — вы все-таки несколько лет почти не вылезали с Ближнего Востока.              — Полтора года, — сказал Холланд.              — Это достаточный срок для наблюдения. Похитители ждали, когда с ней будет человек, который не убьет сам и которого не придется убить.              Потом Мерфи выводили из машины. Она была умничка, руки держала на виду, телефон оставила: сама отдала его боевику, прежде чем ее посадили в машину. Если его бы нашли на ней позднее, то могли причинить вред. Ее вывели к фиату, уперли руками в верх машины, досмотрели, а потом боевик ей что-то сказал — этого уже не было слышно, все это снимал видеорегистратор внутри машины в лобовое стекло — и боевик встал позади нее, обхватил ее шею предплечьем, и она быстро отключилась у него на руках.              Холланда это насторожило. Иметь человека в машине бессознательным — стремление понятное, но способ реализации сомнительный.              — Почему? — спросил Холланд.              — А вы бы как поступили?              — Шприц, — не сомневаясь, с усмешкой ответил Холланд, и для наглядности, показал, что колоть можно внутримышечно — теперь препараты есть очень сильные. А от отключки от захвата она может очнуться за несколько секунд.              Мур улыбнулся.              — Вы не знаете? А они знают, — сказал он сквозь улыбку. Холланд посмотрел на него. Стивен Мур или как его там стоял с абсолютно впечатленным видом. — Очень хорошо спланировано.              — Не знаю чего?              — Чем она занималась в 2017 году, — Мур подумал, прежде чем это сказать. Выбирал формулировку. Холланд отрицательно покачал головой.              — Это засекречено, — сказал Холланд.              — Верно, — сказал Мур. — Будьте уверены, это еще один жест доброй воли. Похитители истинные джентльмены, у них прямое и очень строгое указание не навредить женщине.              Холланд смотрел на стопкадр, в котором Грейс Мерфи теряет сознание, ухватившись рукой в запястье человека, исполняющего каноничный удушающий. Она не очень напугана, у нее даже не напряжены руки. Или это просто стопкадр такой. Холланд посмотрел на Мура.              — А Макмиллану не сообщили? — спросил он. Мур уже наклонился над бумагами, но поднял взгляд.              — Макмиллану? Генерал-майор SAS? — уточнил он, как будто если бы считал, что ослышался.              — Да.              — Нет. А почему вы спрашиваете?              — Да нет, — сказал Холланд. — Спутал, мистер Мур.              — Бывает, — сказал он. — Зовите меня Стив.              Так прошли первые два часа с ее похищения. Потом вернулась девочка, которая смотрела записи от полиции — сержант Уна Уэлч. Машину бросили в районе Сити.              Хаэулс звонил и сообщил, что группа SAS из 21 полка уже в Сити и ожидает брифинга.              Какая-то программа отсматривала видео, которое успели получить от владельцев зданий и служб безопасности: суд подписал ордера еще два часа назад. Программа выводила схожие с Мерфи лица и группы людей для валидации человеком.              Вдруг Мур сказал сержанту Уэлч:              — Покажи, — он указал двумя пальцами на большой экран, на который выводили отдельные кадры с наблюдения. Уэлч посмотрела на экран и увеличила одну из фото. — Что это за здание? Выезжаем.              Холланд присмотрелся. На кадре плохого качества было видно женщину, которую развернули лицом к камере, и она смотрела в нее прямо. Как Мур узнал в нескольких пикселях лицо Мерфи — вопрос. Уэлч нашла фотографии смежных камер. Были более четкие отрывки: вот они проходят мимо. Мерфи ведут двое человек в деловых костюмах, и они как группа мало чем отличалются от других людей в холле большого здания. Ее намеренно тянут за плечо к камере на турникетами и заставляют на несколько секунд посмотреть в нее.              Началось шевеление.              — Здание tower-42, — сказала Уэлч. Мур покачал головой.              — Ну конечно.              — Этаж 39, офис APEX Capital Partners.              — Есть съемка с этажа? — спросил Мур.              — Запросили, — это ответил другой парень из младших офицеров службы.              — Передай план этажа капитану, — капитану группы, которая будет входить в здание, догадался Холланд. — Уэлч, бери машину, ты брифуешь группу. Эймонд! — на Мура поднял взгляд другой парень, уткнувшийся в ноутбук — скорее аналитик, чем офицер. — Я хочу знать, как они попали в здание и кто к этому причастен. Если у них пропуска, мы хотим вытащить сюда всех, кто связан с безопасностью здания и компании. Апекс Капитал Партнерс, — он с издевкой произнес название фирмы.              — Да, сэр, — ответил аналитик. Мур поднялся.              — Холланд, на штурм поедете?              — Да.              — Поехали.              Дальше все произошло очень быстро. Весь квартал перекрыли. Они стояли у подножия Тауэр-42 — сюда пустили только несколько человек, необходимых для ведения операции. В офисе местной безопасности расположились диспетчеры и контрразведка. Капитан группы спецназа узнал Холланда. Поинтересовался, не разучился ли он стрелять — юмор старый, как мир, типичный для вояк, которые сейчас пойдут на штурм в переполненное людьми здание. Эвакуацию не объявляли — слишком долго и, вероятно, бессмысленно. Офис был полон людей: переплаченные стажеры-мальчики, вчерашние выпускники Гарварда, нагрянувшие из Массачусетса, и Окфордские умники из хороших семей, партнеры в костюмах за тысячу фунтов, финансовые аналитики в жилеточках patagonia, секретарши в лабутенах — рассыпались перед группой спецназа, вошедшей на тридцать девятый этаж под пущенное по громкой связи объявление «Работает спецназ. Сотрудникам оставаться на местах». Панику это все равно в итоге навело, и кого-то из этих напыщенных индюков все-таки уложили мордами в пол — невовремя попались под руку.              Группа прошла пол-офиса, пока не дошла до переговорной комнаты, выходившей в угол здания. Взорвали дверь. Была короткая перестрелка. Трех участников группы похитителей убили на месте, один остался в живых — его выволокли следом.              Грейс Мерфи сидела над столом с нейлоновым хомутом на запястьях, прикованная к середине стола к смешному креплению, которое взрослый мужчина в ее положении был бы просто в состоянии вырвать с корнями. На съемке со шлемов спецназовцев видно, что она сидела лицом к двери, закинув нога на ногу, как будто сидела на переговорах, которые, правда, уже кончились к моменту штурма, и когда группа с криками, взрывом и стрельбой вошла в комнату, Мерфи улыбалась, опустив голову. Она знала, что за ней придут. Спецназ срезал хомут, она растерла запястья.              — Можете идти, мэм?              — Я в порядке, лейтенант, — отвечала она. Ее вывело двое ребят. Боевика вывели, заломав ему руки и закрыв голову мешком. Мур настоял на том, чтобы скрутили еще и гендиректора и директора по безопасности банка и всех партнеров, кто рискнет взгляд поднять — Холланд ставил, что контрразведка очень жестко пройдется по всему руководству банка и по собственнику недвижимости: госслужащего похитили и держали в Сити, куда вошли по гостевым пропускам: можно и в участии в организации терракта обвинить. Потом приехала полиция, скорая, пресса — но тех толком никуда не пустили, и они только сняли, как спецназ уехал и как скорая промакивает ссадину какому-то двадцатипятилетнему финансисту, которого колотило от паники.              Мерфи вышла из здания своими ножками, и ее попыталась осмотреть скорая, но Мур перехватил ее у врачей.              — Вы невредимы?              — Мне нужен Хауэлс и кто-то из МИДа так срочно, как это возможно.              — В чем дело, мисс?              — Федерация непричастна к огню по английскому эсминцу.              — Откуда вам это известно?              — Я говорила с…              — Молчите. Я найду Хауэлса и мы соберем Совет по внешней политике, — сказал Мур. Мерфи покачала головой, Мур почти сразу сел на телефон.              Мерфи тогда подошла к Холланду.              — У вас же выходной, сержант, — улыбнулась она. Холланд смерил ее очень долгим взглядом. Ему было ясно, почему ее не беспокоило ее возвращение с чертового Сафари в Катаре — ее не похищали. А тут вон взрослых мужиков стошнило на мостовую от одного вида спецназа, а Мерфи, жертву всего этого праздника жизни, интересовал только его выходной.              — Уже нет, мэм. В офис?              — Думаю, это Стиву решать, — сказала она. — Поверьте мне, вторая половина моего дня будет более болезненная, чем первая.              Холланд не стал спрашивать. Обычный вторник Грейс, мать ее, Мерфи.