7 Надеюсь, ты убьешь ее нахер, когда закончишь

      Дети — цветы жизни       Лондон, Великобритания, 04.17.2022, GMT 7:58 AM       Сержант Джеймс Холланд       MI5, P&S, GDSE              Сержант Холланд стоял во дворе возле машины, подперев ее бок спиной, и когда Грейс вышла из дверей подъезда, она сразу поймала на себе его взгляд исподлобья. Обычно он встречал ее за рулем, не выходя из машины, и она на всякий случай сверилась с часами: нет, она не опаздывала к их обычному графику. Но за Холландом определенное напряжение еще с утра ощущалось, когда на пробежке он держался ближе, чем обычно, и ушел, когда Грейс закончила свои пять километров, не завершив своего обычного силового ритуала после.              — Доброе утро, сержант, — сказала она, подойдя к машине. Холланд покачал головой. — В чем дело? — спросила она сразу.              — Мэм, — начал Холланд, и Грейс нахмурилась: по рабочим вопросам он всегда говорил прямо. А тут замялся. Дело личное. Она подняла брови и многозначительно снова посмотрела на часы, чтобы Холланд не тянул. Холланд ей формально не подчинялся, а, может быть, следует и вообще наоборот сказать. Но в его обязанности входило, выполняя свою работу, не причинять ей неудобств в ее работе. — Вы сегодня заняты после шести?              Это был интересный вопрос, и Грейс улыбнулась тому, что можно и понять превратно. Но она не стала развивать. Между ними с Холландом никогда и ничего не будет. Это не встает ни под какое сомнение, и Холланд спрашивает по другой причине. Вероятно, связанной с его женой и, возможно, дочерью.              — Да, — сказала она спокойно.              — Мне нужно вечером быть в школе дочери, но я не могу оставить вас, мэм, без присмотра, — сказал Холланд. Грейс улыбнулась. То, что у Холланда дочь, она знала давно, но прежде их дела в семье оставались за кадром ее знаний. Видно, большую часть домашнего быта обслуживала его жена — очаровательная женщина по имени Кэтти, которая презирала ее давно и очень справедливо за то, что все внимание мужа сконцентрировано на ней в его рабочие дни, которых выпадало по шестнадцать-двадцать суток в месяц. Грейс давно выставила СБ условие, чтобы не тасовали ее охрану, как колоду, или она будет писать рапорт, чтобы с нее вообще сняли наблюдение. Ничего не выйдет, но геморрой был бы у всех и болезненный.              — У вас жена приболела? — Грейс шагнула к пассажирскому месту. Холланд отшатнулся от машины и потянулся к ручке пассажирской двери, чтобы открыть перед ней. Вот это вот в его обязанности, кстати, не входило, но после трех лет вместе Холланду пришлось привыкнуть это делать, если он не сидел за рулем и для этого ему не нужно было специально выходить из машины.              — Откуда вы знаете? — спросил он.              — Холланд, вам напомнить, где я работаю? — усмехнулась Грейс. Холланд невольно тоже ухмыльнулся, покачал головой, признавая довод. — Так что вы хотели? — спросила она, не садясь в машину.              — Мэм, вам придется съездить со мной в Илинг.              Грейс улыбнулась. Ей придется съездить с папашей в Илинг, где учится в начальной школе его дочь, которую он должен забрать, потому что его жена приболела. Лежала в больнице с аппендицитом, если Грейс хорошо помнила. На самом деле, она, конечно, занята, но это не встречи, с аналитиками она все обсудит до обеда, а материалы для ее тошнотных начальников к защите в кабинете она подготовит за ночь.              — Познакомите с малышкой, сержант?              Холланд понял, что возражать ему она не намерена, и от открыл перед ней двери. Грейс нырнула в машину, потянулась к телефону в кармане пальто: нужно будет в машине созвониться с девочкой из команды аналитиков: они получили очень специфическую съемку в пригородах Мутлуйи с дронов и запечатленное вызывало вопросы. Надо было обсудить, а то она окажется в офисе неподготовленной, а ситуацию надо было брать в свои руки, иначе ее отхапает какой-нибудь увалень, которого она не уважает.              — Это не отнимет много времени. К шести часам я должен быть там.              — Хорошо, — сказала она, показав раскрытую ладонь, но Холланд стоял, уперевшись рукой в крышу машины и на закрывая дверь. Грейс перевела на него взгляд, оставив телефон в руках с выключенным экраном.              — Мэм, — сказал Холланд. Она подняла брови. — Спасибо.              — Поехали, сержант, — сказала она. Он улыбнулся одной стороной рта, окинул взглядом проем дверей, чтобы не висело кушака пальто или его пол, и захлопнул дверь, сел на водительское, завел Ягуар, и машина тихо покинула двор.                     Фотография 9 на 12       Лондон, Великобритания, 04.25.2022, GMT 11:40 AM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS, 93-я ВСТГ              Мерфи таскала в Лондон преимущественно по вопросу ее безумных идей. Прайса уже спрашивал командир Херефорда, не намерен ли он вместе со всем этим чудесным формированием 93-я ВСТГ благополучно переехать в Лондон и переприписаться к 21-му полку?              Прайс не был намерен переезжать в Лондон, просто у Мерфи имелся список из восьми человек, под которыми функционировали большие неповоротливые преступные системы, которые она по одной планировала довести до органического распада. ВСТГ в апреле спровоцировала два серьезных столкновения в округе Мутлу, и три дня тому назад ночью из этого муравейника показался первый в списке Мерфи — аль-Анвари. Вылетел на вертушке в сторону залива, осел в тихом месте — в небольшом городе в двадцати милях от побережья, и на его конспиративной квартире, на которую указала Мерфи и чуть ключи не дала, его убили неизвестные из макового лобби или как это называется.              У британской разведки, разумеется, появились фото его тела.              Мисс британская разведка встречала Прайса в Лондоне. Она не особенно распространялась на счет ее планов и насколько ее поддерживает ее непосредственный начальник, Прайс уже запомнил его фамилию — Хауэлс — и насколько всю затею поддерживает Правительство, Парламент или еще бог знает кто. Это ее проблемы, которые она решит сама. Прайс решает другие ее проблемы, часть их которых конечно касались голов разнообразных подонков регионов, но еще часть была связана с тем, что Грейс Мерфи не хватало мужского члена.              Иначе она бы во всяком случае не заигрывала со своим женатым телохранителем.              Она планировала взять кофе, и они бы уехали. Она поставила кофе на высокий стол и убирала телефон и перчатки. Холланд остался стоять на улице под предлогом, что в помещении душно. Прайс пил свой американо, пока она смотрела на Холланда через витрину.              — Твои начальники тебя не привлекают?              — Не особо.              — Почему?              — А вас бы они привлекали?              — Чем ты там руководствуешься?              — Не чиновники и не политики. Очень специфичные люди, я их едва выношу.              — А военные?              — Они мне понятнее.              — Холланд экс-SAS. — Она поморщилась и смерила Прайса осуждающим взглядом. Он усмехнулся. — Что, он не в твоем вкусе?              — Он женат, Прайс.              — С женатыми ты никогда?              — Скорее нет, чем да.              — У тебя не очень широкий выбор, — усмехнулся Прайс.              — Вы же понимаете, Прайс, что вы не единственный человек из армии, с которым я имею дела? Ребят из RAF кстати люблю. Катали на F35.              Прайс прекрасно понимал, что он не единственный человек из армии, с которым она имела дела: в регионе выполняется много параллельных задач по распоряжению разведки. Помимо диверсий, на которых они сконцентрировались за эти пару месяцев, в регионе разведчики, агенты под прикрытием, саботаж театра военных действий, разведка в пользу министерства обороны. Она наверняка еще и с союзными операциями связана, как минимум во время ликвидации в Мутлу было еще шесть групп, не говоря о том, что ребята из RAF так или иначе сопровождают любую операцию.              В кафе зашел еще гость, остановился у входа. Его попыталась обойти какая-то офисная крыса и они едва не поругались. Прайс невольно заметил возню у входа. Грейс отвечала на сообщение, быстро набирая его на телефоне, и не подняла взгляда. Она здесь часто бывала, так что ничего из происходящего здесь ее не беспокоит. Так часто, что Холланд даже не стал с ней заходить и ждет на улице.              — В Конингсби?              — В Мархеме.              Ну конечно в Мархеме. В Конингсби Тайфуны.              — И как?              — Я похожа на летчицу? — Мерфи любила отвечать вопросом на вопрос. Особенно если вопрос был глупый. Прайс медленно отрицательно покачал головой. Она усмехнулась. Добавила: — Отрубилась еще на взлете. Черт в вертикальный пошел.              Привирает, издевается. Отрубиться на взлете — это слишком. 2-3 атмосферы неприятные без подготовки, но сознание потеряет только нездоровый человек. Мерфи иногда строит дурочку, потому что ей это удобно. Ее бы не посадили в истребитель, будь она совсем слабенькая.              — Как офицеры-летчики в постели?              — Для себя интересуетесь? — Прайс смерил ее взглядом. Абсолютность его гетеросексуальности ей была хорошо известна, но видимо нужно было напомнить. Она поймала намек в его взгляде. Сдержала смешки. — Нет, сплю я только с тобой, Прайс.              Она отложила телефон и надевала на стакан крышечку. Прайс спросил, поглядывая за тем, как человек у входа разматывает шарф и оглядывает кафе:              — В Мархем ты значит летаешь, а в Херефорд нет?              — Кто сказал нет?              — Я не видел.              — А вы командир базы? Следите за всеми посетителями?              Он усмехнулся. Ладно, она умеет быть порядочной занозой в жопе. Острить на идиотские вопросы, просто красоваться остроумием. Ее самолюбие ей к тому же к лицу, а Прайс ничего против не имел. Этот ее «attitude» он сотрет с ее лица, когда они будут в квартире. Пусть развлекается.              — Но он в твоем вкусе?              Она посмотрела на Холланда через стекло.              — Скорее да, чем нет.              Это был идиотский разговор, по неясной причине забавлявший Мерфи, и она наконец глотнула кофе. Сексуальная удовлетворенность и секс вообще часто сменял вопросы по ходу операций, едва они покидали офис, но Прайс не продолжил тему. Человек, вошедший в кафе, вместо кассы свернул в сторону. Мерфи была снова занята перепиской, и Прайс оттянул ее под локоть в сторону, когда гость подошел к их столу. Она подняла взгляд от телефона, и человека, к ним подошедшего, не узнала — немного нахмурила брови, отвернула телефон экраном к груди.              Прайсу это все не понравилось. А он в Лондоне не носил оружия. Без необходимости.              — Грейс Мерфи?              Мужчина спросил у нее имя и фамилию, и она вскинула брови, не вполне понимая, кому могла потребоваться, кого она не знала.              — Да, — осторожно сказала она.              Мужчина снял с плеч рюкзак, из него достал плотную папку. Положил на стол перед ней. Она подняла на него взгляд. Прайс видел, что ей не очень нравится эта ситуация. Она незаметно сделала шаг к нему ближе. Бросила короткий взгляд на улицу — у них с Холландом была какая-то космическая связь, потому что тот в этот момент обернулся.              — От кого? — спросила она. Приподняла уголок папки, под ним показался конверт. Могли быть документы, судя по тому, что их переносили таким образом, чтобы не смять. Но любые документы она бы ждала или их отправили бы внутренней курьеркой, а человек не имел опознавательных знаков, формы и не представился.              Холланд вошел в кафе и гостей, с которыми столкнулся у узкого входа — расстановка столов вообще не позволяла войти или выйти без драки у дверей, — распихал по сторонам и прошел по узкому проходу, убрав с дороги стул.              — Вы догадаетесь, когда посмотрите, — успел сказать перевозчик, прежде чем Холланд оттащил его за шкирку в сторону от Мерфи и стола.              — Ты кто такой? — Холланд не особенно церемонился, выкрутив курьеру руку, что тот подался корпусом вперед, и Прайс усмехнулся — сослуживцев видно издалека.              — Откройте конверт, — сказал мужик, поднимая голову, пошатнулся, чуть не опрокинулся на соседний столик. Начинало быть похожим на потасовку. Напряглись бариста и ленивая официантка, стоящая у витрины с пирожными.              — Без скандалов, пожалуйста, — сказала Грейс. — Я открою.              Холланд перестал прогрессивно выкручивать мужику руку и дал ему встать ровно. Переглянулся с Прайсом. Прайс медленно покачал головой. Осмотрел кафе. Улицу. Не похоже, что мужик не один, и в его поведении мало что указывает на союзников. Грейс показала ладонь на бар. Ее здесь знали сотрудники — ей налили кофе, не успела она назвать, что будет — и ее обещанию, что они не устроят погром, поверили.              Она взяла конверт в руки, прощупала. Плоский. Кроме бумаг внутри ничего не поместится. Она медленно вскрыла конверт, ровно оторвав язычок конверта, и достала из него бумаги. Держала их перед собой, рассматривая. Не текст, глаза не бегали по строкам. Скорее всего фото, и она разглядывала его, как если забытую фотографию из детства, только она очень некрасиво скривилась. Усмехнулась. Положила на стол фотографии и глотнула кофе, как если бы запила шампанским потрясение.              — Я просто курьер, — сказал мужик.              На фото на столе была изображена идиллическая сцена типичного отдыха на Ближнем востоке. Джип, шестеро мужчин, двое вооруженных, стоят на довольно дружеском фото с одной девочкой в центре. Девочка стояла босиком на песке и держала за каблуки туфли. Улыбалась. Вопреки тому, что стояла с арабами, была с открытой головой и шеей.              Одного из людей на фото Прайс узнал — аль-Шир, убитый им, был обведен в кружок и был вычеркнут по линии глаз. Был вычеркнут еще один знакомый Прайсу человек. Женщина с фото тоже была Прайсу знакома: стояла теперь по правую руку от него. Грейс Мерфи в компании бывшего главы Федерации и большинства людей, которых теперь принимала за цели для ликвидации на ближайшие несколько лет, стояли на одной фотографии, как на туристическом выезде.              Это компромат.              И ее лицо на фото было обведено алым кругом подобно двум погибшим.              Это угроза.              Мерфи улыбалась содержанию фотографии — прекрасно понимала, что оно ее компрометирует, но она не имеет права его сокрыть. Холланд заглянул на фото, но в отличие от Прайса людей на нем не знал. Не удивительно.              — У тебя будет много работы, сержант, — сказал Прайс. Мерфи медленно покачала головой.              А их курьер никак не может быть просто курьером, если понимает значение этой доставки. Иначе он бы не оговорился.              — Может и не будет, не исключаю, что Хауэлс меня просто сам пристрелит, — сказала она. Юморок ее Прайс лично очень ценил.              У служб безопасности всегда специфическая реакция на юмор относительно своей смерти у тех, чья жизнь вменена им в обязанности, и Холланд скривился, конечно, потому что давно ее знал, но масштаб проблем для него не был загадкой.              Холланд затолкал ее в самый дальний угол кафе, который было плохо видно в витрины. Грейс звонила по телефону Хауэлсу. Холланд звонил своим начальникам, сообщив, что ей угрожали. Подъехало шесть или семь машин, они вышли.              Курьер исполнил отличный трюк, чтобы избежать допросов: когда вышли, он бросился сначала на Холланда с ножом, получил от него по лицу, а потом вытащил из внутреннего кармана пистолет, и его застрелили в затылок, когда он указал пистолетом на Мерфи. Мерфи едва силком не затолкали в машину, испугавшись, что ее могут снова попытаться убить прямо сейчас, но она остановила безопасников, включив снова этот режим злой женщины из разведки. Военные на улице распугали народ, кафе быстро опустело.              Подъехал Хауэлс — его сорвали со встречи, но после разговора с Мерфи по телефону он все бросил. Грейс встречала его на краю тротуара и, когда машина остановилась, она поставила на крышу стаканчик кофе.              — Мерфи, — он вышел из машины, бросил взгляд на Прайса.              — Капитан Прайс, — назвала его Грейс.              — Твои псы цепные. Я понял. Что, если бы не они, ты бы уже мертвая лежала?              — Да, вон у того стола, — она указала телефоном в сторону витрин кафе.              — Поехали в офис. Ты звонила Муру?              — А я должна?              — Они уже в курсе. Он тоже подъедет. Давай, скажи, к чему мне готовиться?              — Помните Доху?              — Помню.              — Вы думали, не будет фото?              Хауэлс посмотрел на нее так выразительно. Хотел что-то сказать, но только замолчал на вдохе. Покачал головой, отвернулся и ушел от машины, доставая телефон. Похоже, они все же не уедут немедленно. Мерфи усмехнулась, проводила его взглядом, пока он не начал говорить позади своей машины, и его водитель вышел покурить. Грейс повернулась к Прайсу.              — Думаю, мы приостановим операции или их передадут кому-то другому, — сказала она. Прайс скривился. Передадут другому? Лучше пусть закроют. Мерфи изначально знала, как это провернуть и довести до логического завершения. Другие в разведке просто медленно пустят дело на самотек.              — Никто не сделает этого лучше тебя, — сказал Прайс. Она улыбнулась.              — Музыка для моих ушей, — Она смутилась, похоже. Батеньки. Трахаться в ее офисе она не смущается, а от комплиментов ее работе расплывается в улыбке, как школьница. Но ее улыбка быстро оказалась довольно болезненной, напряженной. — Думаю, я проторчу несколько суток на допросах.              — Из-за, — Прайс кивнул на папку у нее в руках. Она покачала головой. — Может, неплохой вариант, — сказал Прайс. Несколько суток на допросах для нее означало несколько суток в безопасности и под охраной.              — Считаешь? — усмехнулась она.              — Ты можешь не дожить до завтра, из того что я видел, — сказал Прайс. Она поморщилась.              — Это любопытная ситуация, — сказала она. Прайс ее любил за это: у нее мишень на спине, и вот тогда ситуация для нее становится только немного любопытненькой. Мерфи психованная. Это нравилось одним и не нравилось другим, но это уже начинало становиться легендой в Херефорде, и это надо было принять. — Вы надолго в Лондоне?              — До воскресенья, — сказал Прайс.              Она усмехнулась и оглянулась на Хауэлса за секунду до того, как ее окликнули.              — Мерфи! — Хауэлс показался из-за машины. — Поехали.              — Если доживу до воскресенья, дам знать, — сказала она. Хауэлс открыл ей дверь машины, как джентльмен, и они уехали.                     Спасение утопающих       Лондон, Великобритания, 05.01.2022, GMT 11:57 PM       Грейс Сьюзан Мерфи       MI6, Четвертый отдел, Операции, ППА              Грейс привыкла к тому, что обычно совпадения не совпадения. Когда начинаешь раскапывать совпадения, выходишь на самые неочевидные взаимосвязи и зависимости. Грейс не нравились случайности, и если она, начав их раскапывать, не находила связи, то обычно ее это раздражало.              Она переоценила реакцию спецслужб на фото. Об операции в Дохе знало достаточно человек, чтобы сам факт ее существования не поставил вопрос об ее отставке. Она после университета жила чувством, что MI6 ее ненавидит в полном составе после того, что они придумали, пока она доучивалась. Это был юношеский максимализм.              — Так вы были лично знакомы с аль-Широм? — спрашивал Мур.              — Да.              — Объясняет, почему именно на вас он вышел тогда в 2020 году. Помните? Тикнер, Сити, Апекс и партнеры.              — Апекс капитал партнерс, — поправила Грейс.              — Точно.              — Я что-то ничего больше о них не слышала.              — Их уличили в сомнительных сделках, шесть их партнеров, главного бухгалтера и некоторых закрывающих сделки судили, из них четверо получили сроки. Об этом по ТВ говорили. Вы не смотрите новости?              — Читаю. Но не новости про толстосумов из сити.              Мур улыбался своим бумагам.              — Помните, вы говорили, что он смертельно болен? — Грейс не стала отвечать. Мур все без слов понял. — Да, многих удивляло, что вы в разведке в таком возрасте, но боги… Мерфи, вы мой кумир.              Мур был умилительный дядька, спору не было.              Разговоры о 2020 годе закончились в тот же вечер. Потом она долго говорила со своими. Грейс последовательно убеждала, что Федерация без своего хозяина — не Федерация, и по ее жизнь могут идти двое, максимум — трое среди тех, кто на фото. На нее смотрели как на дурочку шесть пар глаз, двое из которых приходились ей начальниками, и четверо — пирами.              — Грейс, это нихера не меняет ситуацию, тебе угрожают. Тебе угрожают лично, напротив офиса, в Лондоне.              — Меня пытались убить последние пять лет, не понимаю, чем ситуация отличается.              — Мерфи, ты психопатка, — сказал агент Найт. Было похоже на категоричное маскулинное пренебрежение, но Мерфи приняла за комплимент. Она не исключала, что его укладка занимает дольше, чем ее, но именно он встретил ее в офисе и увел в темный закуток поговорить, чтобы на нее не насели сразу. Закуток достаточно удаленный, чтобы не разрушить легенду, что они как кошка с собакой.              — Я бы даже сказала, отличается в лучшую сторону. Предупрежден — значит вооружен.              И все в этом духе. Хауэлс просил ее отнестись к делу серьезно. Она прекратила шуточки, направленные на то, чтобы ее приняли за больную. Сначала Хауэлс настаивал на ее временном отстранении и убрать ее нахер из города. Грейс сдуру предложила Херефорд, и он едва не согласился.              — С Райли вы отлично завершили… — Хауэлс осекся: остальные пять пар ушей про ее развлечения в университете и ее чудный академ не знали.              Потом обсуждали вопрос прекращения операций. Грейс объясняла подноготную дальнейших планов и текущую обстановку в регионе, но акцент делала на вбуханные в это ресурсы. Прекращать операции из-за угроз — это фактически вестись на шантаж, когда шантажа даже нет.              — Больше того, если меня убьют, операции надо наоборот ускорять и ужесточать. Иначе это просто слабая позиция.              Она провела в офисе два дня, благо, имела в кабинете одежду на такой случай. Долго разговаривала с безопасностью и вернулась домой на третьи сутки. По дороге в машине с Холландом обсуждала сюр ситуации.              — Послушайте, Холланд, ничего не изменилось.              — Вам угрожали, мэм.              Грейс немного устала слышать это в последние трое суток. Раздражение скрыть не удалось.              — И что? Меня попытаются пристрелить на завтра? Это неразумно и несоразмерно. Меня убьют, операции продолжатся — этого в первую очередь будет требовать премьер. Даже немного радостно, Кэтти будет в восторге.              Холланд спокойно остановил машину на светофоре, сжал руками руль. Ладно, с Кэтти перебор, и это Грейс еще передумала говорить, что оставляет за его женой моральное право станцевать на ее могиле. Грейс откинулась на спинку сидений, поняла, что напряжена. Велели остаться дома на несколько дней, а меж тем еще был даже не четверг.              — Помните, что вы сказали в самолете в Доху? — спросил Холланд, когда они снова тронулись. Водил Холланд ювелирно. Грейс не тянуло на разговоры. Она соврала:              — Нет.              — Не хотите умереть на службе, — напомнил Холланд. — Не хотите, чтобы кому-то пришлось умереть за вас.              — Не кому-то, а вам конкретно. Да, говорила.              — Это все еще так?              — Да.              — Тогда не говорите таких вещей. Никаких «если вас убьют». Не убьют. Будь я проклят, — Холланд очень стремительно вошел в поворот, что Грейс потянуло в сторону. Она усмехнулась. Сержант решительно настроен.              — Мэм, — с усмешкой поправила она. Ей было видно, что Холланд скалится в ухмылке, в зеркало заднего вида.              — Будь я проклят, мэм.              Ей сообщили, что видеосъемка во дворе и на лестнице ведется круглые сутки. Ее квартира постоянно мониторится группой безопасности. Из соседнего здания ее квартира полностью просматривается в окна с двух снайперских позиций. Чувство, что тебе заглядывают в окна, следят за твоими завтраками, обедами и ужинами, и при этом тебе даже не выйти на пробежку без согласования пяти человек в офисе, было отвратное. Но Грейс давала этой лихорадке несколько дней жизни, а потом, когда ничего не будет происходить, всем надоест этот цирк, и она вернется к работе, а людей отправят заниматься чем-то более полезным.              Она провела в самой наблюдаемой квартире Лондона около полутора суток и вечером на второй день сидела на кухне с ноутбуком, расправляясь с пастой с креветками, когда произошла чертова случайность.              Отключили электричество.              Отключили электричество — погас свет над гарнитуром, вырубился интернет, заглох холодильник. Случайность? Можно было бы предположить, но помимо прочего от электричества в доме зависела передача видео и просматриваемость квартиры снайпером. Она лично видела, что камеры подключали к локальной электросети.              Совпадение?              Ну какое к дьяволу совпадение. Она дернулась к телефону, чтобы звонить Холланду или Хауэлсу или начальнику по безопасности или в полицию, если придется. Поднялась со стула, обошла остров, подняла телефон и услышала, как щелкнул замок двери. Ее открывали ключом. Страшно. Вот теперь страшно.              Давно страшно не было, пожалуй, с 2017 года.              Надо успеть набрать звонок, даже если она ничего не скажет. Но телефон не включался. Сел. Он сел, потому что она не ходит в офис, и она забыла его зарядить.              Это будет самая тупая смерть агента в истории разведки.              И Грейс отложила его в сторону, как раз, когда в коридор вошел мужчина. Было плохо видно в темноте, но глаза постепенно привыкали. Темный силуэт, скрытое кепкой и капюшоном лицо. Отчетливые очертания рук, вытянутых с пистолетом.              Грейс медленно подняла руки, но не очень высоко. Очень высоко — нельзя, потому что у нее под столом пистолет, и чтобы туда влезть, не привлекая внимание, нужно не поднимать рук выше плеч.              — Убери нахер телефон.              — Сел, — сказала она.              — Покажи.              Грейс взяла телефон и подала его ему. Он попытался его включить, но телефон сдох.              — Сядь.              Он указал пистолетом на дальний стул от выхода в коридор. Подальше от дверей — это умно, конечно, но именно там пистолет. Главное дожить до этого момента.              Она опустилась на стул, медленно опустила руки. Внимания это не привлекло.              — Как думаешь, сколько минут без электричества не привлекут внимания? Три?              — Две, — сказала Грейс. — Или полторы. Как думаете, вас одного достаточно?              Он скривился. Не один, значит. Ну естественно не один. Водитель. Поддержка. Наблюдатель.              — Тогда тебе надо поторопиться, — его это веселило, и сквозь неидеальный английский было слышно подоночное удовлетворение с привкусом наступающего развлечения. Он достал камеру.              Да, это ликвидация с видео-фиксацией. Заставят назваться, в чем-то признаться или просить прощения. Классика.              Она подалась ближе к столу.              Киллер устанавливал камеру. Треноги у него не было, он отошел к ее кухонным шкафам и достал две пачки круп или макарон. Поставил камеру на нее. Включил видео.              — Имя, — потребовал он.              — Грейс Мерфи, — сказала она. Прикоснулась пальцами к рукояти сига под столом. Ложится ровно в руку, но, если его вытащить, раздастся характерный щелчок, и надо быть уверенной, что она сможет стрелять. У нее еще есть несколько секунд, пока пишут видео.              И надо понять, куда стрелять. Если он в жилете, надо попасть в голову. А ничерта не видно в потемках. В голову она может и промахнуться.              — Грейс Мерфи из MI6.              — MI6, Четвертый отдел, Операции, ППА.              — Назови полностью.              — Управление Ближний восток, Отдел Арабский восток, Подразделение операций, группа планирования, проведения и анализа.              — Где мы находимся?              — Лондон, Великобритания.              — Нигде не безопасно, да? — с усмешкой вопросил киллер над самой камерой. Грейс нахмурилась. Хороший террористический посыл для публикации в сети — вызовет панику. Даже если поделиться видео со службой, уже важное заявление — влезли в Лондон, не говоря уже о том, что знали ее адрес и даже имели ключ от ее дверей. Почти объявление войны коллективному западу.              — Похоже на то, — сказала она.              — Ты ответственна за убийство Сари ибн Фарид аль-Шира и многочисленных людей, в том числе арабских гражданских мусульман и предводителя Селима аль-Анвари.              Грейс медленно покачала головой.              — За убийство аль-Шира — нет. Не я отдавала приказ. Группы искали ответственного за взрыв в Шехри, и я только передала группе контакт для…              Ей договорить не вполне удалось. Мужик в два шага подошел к столу, перегнулся через угол и потянул к себе. Она вскрикнула, ударилась о стол, и он сотряс ее, приподнимая над стулом. Она приложилась о него — он был без бронежилета, слава богу — потом о торец стола, шумно ударила о него ладонью, чтобы не разбиться лицом, когда ее оттолкнули и некрасиво съездили по полу ножки стула. Ей приставили пистолет к подбородку.              — Говори, сука, только да или нет. Не тяни время. — Нервный. Грейс скрыла усмешку с усилием — у нее был повод. Под шум она вытащила пистолет из крепления. — Говори в камеру. Говори сейчас.              — Хорошо. Хорошо, — сказала она. Он оттолкнул ее обратно на спинку стула. Женский страх легко вводит людей в заблуждение. Прайса вот не ввел. Это его легендарное «больно будет, когда я тебе легкое прострелю» или что он там ей выдал.              Киллер отступил на шаг, указал на камеру, опустил пистолет, удовлетворенный тем, что она перевела взгляд точно на объектив.              — Ты ответственна, — он начал спрашивать, но не договорил. Грейс вытащила пистолет из-под стола и сделала четыре выстрела в грудь. Он сложился перед кухонным столом. Она откинулась на спинку стула отдышаться. Адреналин ударил в голову, потемнело в глазах — отозвались все признаки паники, до поры до времени сдерживаемые планом, что делать. Ну ничего. Она в порядке. Она поднялась, постояла над ним несколько секунд, дожидаясь признаков сопротивления, но их не последовало. Опустилась на корточки, потрогала пульс, но парень был мертв. Отлично.              Интересно, соседи уже вызвали полицию на стрельбу?              Она обошла кровь на полу, вышла в незапертую дверь на площадку квартир и подошла к соседской квартире. Позвонила в звонок и встала в сторону от двери, чтобы соседи не заметили пистолета.              Открыла женщина среднего возраста — из тех, кто мог себе позволить квартиру в таком районе. У нее еще осталась укладка и макияж с рабочего дня, розовая помада, и приталенная рубашечка под халатом. Видно это все было только потому, что она вышла с фонариком. Грейс знала к таким подход.              — Извините, что так поздно, мэм, — улыбнулась она виновато. Уже это сработало. Заход с извинения сработал. К тому же ее слегка напуганный бледный вид подыграл. — Я ваша соседка.              — Да, я вас видела, — сказала она. Голос у нее был не очень приятный, но Грейс могла бы ожидать от нее большее недоверие и осуждение в голосе.              — У вас тоже электричества нет? Можно я позвоню от вас? У меня ЧП, и я совсем…              — У вас нет телефона? — спросила она, но посторонилась. Грейс улыбнулась и прошла мимо нее бочком. — Вам с городского? Такие как ты не должны им уметь пользоваться. А, электричества же нет.              — Простите, мэм, еще раз, — сказала Грейс, убирая пистолет, чтобы она его не заметила. — Мне мобильный.              Соседка ушла в спальню, принесла телефон, набрала указательным пальцем пин и подала Грейс открытое приложение для звонков.              Грейс набрала номер Холланда на память. Его жена ее убьет, это точно. Вот кого ей надо бояться.              Она приложила телефон к уху. Соседка посмотрела на нее.              — А вы не слышали какой-то такой шум, — спросила она и поморщилась. Даже не рискнула назвать стрельбу стрельбой, и Грейс улыбнулась. Гражданские золото.              — Слышала. Это я стреляла, мэм, — сказала Грейс обыденно, улыбнувшись, и как раз когда соседка достаточно ошалела, ответил Холланд. Грейс назвалась в трубку сразу: — Это Мерфи.              — Я вызываю полицию! — сказала соседка, и Грейс показала ей ее же телефон у нее в руках. Она, ослабев, села на стул. Грейс сказала в трубку:              — Сдохло электричество. Меня пытались убить в моей квартире. Один человек, я его застрелила, но я думаю их больше. Мне кажется, еще пара минут, и они поднимутся за своим.              — В полицию звонили?              — Нет.              — От кого звоните?              — От соседки.              — Останьтесь в ее квартире, вызовите полицию. К окнам не подходите, в свою квартиру не возвращайтесь. Группа наблюдения должна была среагировать на вспышки от выстрелов. Я перезвоню через минуту на этот номер.              — Поняла.              Она опустила телефон, посмотрела на соседку. Она побледнела, теперь румяна на ее щеках стали выглядеть нездорово.              — Я наберу полицию для вас, — сказала она, набирая экстренную службу. — Вас как зовут?              — А, — она не сразу собралась. — Адриана Томпсон.              Грейс вызвала полицию от ее имени, назвав адрес и сказав, чтобы была стрельба и есть угроза жизни некой Грейс Мерфи, очаровательной юной особе, которая живет по соседству.              Оставалось стоять в коридоре и ждать.              — Вы откроете полиции, — сказала Грейс, и Адриана Томпсон помотала головой, покосившись на ее пистолет. Грейс разрядила его — вытащила магазин и патрон из патронника и отложила на стол. — Я защищалась, — сказала она в свое оправдание, хотя нужды на это совсем не было, и Адриана Томпсон проскользнула мимо нее к входной двери. Грейс присела на пол в коридоре, чтобы не маячить в окнах. Прошло еще несколько секунд, раздался телефонный звонок. Грейс взяла трубку.              — Мэм, через пять минут на месте будет группа, хотят брать чисто. Квартира Томпсон просматривается. У снайперов две позиции — над Прет в северные окна, в окно гостиной с северо-запада с балконов апартаментов напротив.              — Поняла.              — Вы вооружены?              — Да.              — Не открывайте дверей, мэм.              — Здесь деревянная дверь, ее вынесут, если захотят.              — Пять минут. Уже четыре.              Грейс медленно покачала головой, потом поняла, что ее не видят.              — Поняла.              — Все будет в порядке, мэм. Вы отлично держитесь.              Холланд бросил. Грейс медленно зарядила пистолет обратно и убрала телефон на невысокую тумбочку с корзинкой для мелочи — ключей и монет, которые нужно куда-то деть при входе в квартиру. Мисс Томпсон — или она миссис, Грейс не разглядела кольца у нее на пальце — сидела у входной двери.              Грейс сбилась со счета времени, когда в дверь позвонили.              — Полиция, должно быть! — сказала Томпсон. — Пусть она с вами разбирается.              — Нет! — Грейс крикнула ей, но она уже отпирала дверь. Едва она сняла дверь с замка, двери резко распахнулись внутрь квартиры. В коридор влетел выбивавший ее мужик, уперся в противоположную стенку. Томпсон закричала, ей дали пощечину и велели заткнуться, и она захлебнулась в слезах, испугавшись.              На Грейс вывалились трое: она не успела ничего сделать, теперь не заболтаешь и не дотянешься до пистолета, теперь все кончено. Она сделала несколько неловких движений, пятясь к спальне, когда ее подхватили за воротник и подняли на ноги. Закрутили руку за спину, зафиксировали голову, закрутив волосы на кулак, и толкнули в спальню. От удара под коленку подкосились ноги, она упала на пол. Заставили расставить ноги шире, ботинком оттянув в сторону ее коленку. Держали за волосы, заставляя смотреть в пол. Грейс не чувствовала страха, нужно было только тянуть время и по возможности не умереть раньше времени, когда виска могильным холодом коснулось металлическое дуло пистолета, и у нее спросили на арабском, страшно ли ей. Вызвало смешки. Ругались на арабском. Сказали, что она убила их друга, даже имя назвали. В квартиру зашли еще двое или трое — видимо, заглянули к ней, где лежал остывающий труп с четырьмя пулями в груди.              Повторили, страшно ли ей. Сначала просто спросили, потом вопрос подхватили, ее дернули за волосы, чтобы она подняла подбородок. Ей в лицо смотрел объектив камеры для видеосъемки. Оттягивая ей назад волосы, чтобы она смотрела в камеру, над ней кричали:              — Страшно, сука?              Визжала Томпсон, и ее не убивали, Грейс подозревала, чтобы устроить для нее шоу и убить у нее на глазах. Либо оставить свидетеля убийства специально для спецслужб.       Грейс смотрела в камеру. Ухмылялась.              — Нет, — сказала она.              В этот момент ей должны были стрелять в затылок.              Но это была спальня с северными окнами, и Грейс не могла объяснить, но жилами чувствовала, как снайпер через оптику считает ее вдохи и ждет сигнала готовности. Не ее.       Стекло разбилось, и слова потонули в визге мелкого битого стекла. Боевику прилетело ровно между глаз большим калибром. На Грейс брызнула кровь. Послышался характерный звук, когда металлический предмет ударяется о стенку и о кафель, и Грейс интуитивно сильно зажмурила глаза, хотя это мало поможет. Всю квартиру засветило сильной вспышкой, зазвенело в ушах. Ее волосы отпустили, она прикрыла голову руками: единственное требование к заложнику — не помешать группе работать. Свист в ушах подавил выстрелы, грохот. Грейс что-то сказали, но она не услышала, а только почувствовала, как говорили прямо над ней. Не знала, что именно, ее потянули в сторону. Она ничерта не видела, кроме едва различимых очертаний, поэтому налетела на какую-то мебель, и ее подхватили на руки.              Прошло несколько долгих секунд, прежде чем в глазах начал появляться свет, и Грейс смогла различить, что ее вынес боец в приборе ночного видения. Оставил на лестничной площадке, посадил на ступени. Что-то спрашивал, но она не слышала — в ушах стояло давление, и она покачала головой, потянувшись пальцами к уху, чтобы показать, что не слышит.              Боец сориентировался. Показал пальцами окей, и она показала окей в ответ, хотя вообще-то могла и словами сказать. Это не пришло в голову. Слух возвращался медленнее, чем зрение — логично, она успела отвернуться, но от звука-то не укроешься.              Грейс бросила взгляд в сторону — ее бедовую соседку тоже вывели — живая, слава богу. Убийство гражданских привело бы к проблемам. Она была чуть живая, и плакала. Грейс отдаленно слышала, как она причитала, спрятав в ладони лицо. Думает, что ослепла. Врачей на площадке нет, так бы ей уже вкололи успокоительное и накрыли бы пледиком. Но их не вывели на улицу. Почему? Боятся? Вероятно, хотят привести ее в себя, вывести и сразу садить в машину. Возможно, еще просто нет машины.              Из квартиры Томпсон вывели троих людей, скрученных за руки так низко, что они шли, скрюченные пополам.              Грейс уперлась на ступени позади себя руками, отклонилась назад, чтобы расправить плечи и грудную клетку. Назревал ком и тяжесть в груди и немного чувствовался тремор. Еще не паника, но ее преддверье на фоне адреналиновой вспышки и стресса. Надо было успокоиться. Грейс вдохнула поглубже. Симптомы панички не пройдут, если не раздышаться. Давно умный человек научил.       На лестничных площадках сверху послышались звуки — кто-то из соседей показался, одна даже спустилась на лестницу, где сидела Грейс, но испугалась от вида спецназа, и один из сержантов, быстро поднявшись на пролет, вернул ее в ее квартиру.              Другой, увидев, что Грейс стало лучше и она уже, обернувшись, прислушивается к тому, как унимают соседей, наклонился к ней:              — Простите, что задержались, мэм, — сказал он. Грейс махнула рукой. Задержались — это если бы она там с ковром целовалась. А так она еще Прайса поимеет. Мысль скривила улыбку. Психика регулированию поддавалась, но возмещала свое расстройство ее образом жизни резким искажением приоритетов в пользу того, чтобы потрахаться. Регулировать психику в стрессе — суперспособность. Даже если сомнительными методами. — Оставайтесь здесь, у меня приказ передать вас только вашему ведомству.              — Я поняла. Спасибо, — она посмотрела на его форму. — Лейтенант.              — Мэм, — отозвался он и выпрямился. Вышли еще спецназовцы из ее квартиры, где она убила первого. Обменялись знаками с командиром, что в квартире чисто. Камеру, которая писала ее несостоявшееся убийство, бросили бойцу, который бегом спускался по лестнице.       — Отличные выстрелы, мэм, — сказал кто-то из ребят, покинувших ее квартиру. Это было забавно. Грейс сделала долгий выдох. Надо постараться говорить без особых лыб на лице, а то решат, что у нее крыша поехала, будут таблетки давать. Она нашла взглядом из них командира или по меньшей мере старшего. Лейтенант. Они уже поснимали ПНВ и светили фонариками. Один сильный фонарик подвесили за лямку на дверь и захлопнули ее.              — Пострадавшие есть?              — Да, мэм. Рядовой Эдвардс, — Грейс нахмурилась, но говоривший это боец указал на спецназовца, который стоял на лестничной площадке давно. Эдвардс особенно пострадавшим не выглядел. Стоял, опустив руки на пистолет-пулемет, висящий на ремне. Грейс недоумевала так явно, что ей объяснили: — Ваша соседка боевая, заехала парню по, — ему дал подзатыльник командир. Грейс усмехнулась типичному юмору для этой категории ребят. Она им не начальник, они вообще могут ей не отвечать. Просто кажется, ее в лицо знает слишком много людей теперь.              — Пострадавших нет, мэм.