Глава 2. Феерия. Часть 2.

      За разбитыми кое-где окнами в небо клещами впились звёзды. Они явно больше не хотели падать.       Невзрачный снаружи дом внутри пестрил всевозможными красками. Вышитые гобелены висели у входа, тяжёлыми складками сползая почти до самого пола.       Во все стороны расползались коридоры с высокими потолками. Вдоль них тянулись кресла, тонущие под пледами, угол каждого из которых украшали золотистые кисточки.       Кассион приценился, будто была хоть какая-то разница между ними, и плюхнулся в четвёртое с края, собираясь привычным движением положить ногу на ногу.       Что-то взвизгнуло и зашуршало. Из-под вампира начал выползать потревоженный человек. Он высунул бледную голову на тонкой синей шее, равнодушно посмотрел на Кассиона, будто бы эта ситуация его больше совершенно не смущала, и сомкнул руки на его талии, прислонившись щекой к спине.       Кассион дёрнулся, будто бы его опять обожгли серебром, и кубарем скатился на пол. Синий человек полетел за ним. Запутавшийся в одеяле вампир барахтался, словно выброшенная на берег рыба в дорогих брюках.       Синий всё так же цеплялся за него с преданностью старого кота, которому всё равно, хочет ли кто-то быть его мебелью. На нём был надет халат, вышитый золотыми лилиями и прожённый в нескольких местах. На воротнике виднелась бирка из химчистки.       Аня прыснула со смеху, но тут же сделала серьёзное лицо и направилась помогать тонущему в чужих конечностях бедолаге. — Кассион, прекрати брыкаться и встань немедленно. Я не собираюсь заполнять отчёт о нападении дивана, — Аня получила ногой в ухо, пытаясь освободить пленника. — Это было кресло, — возмутился вампир, наконец-то выпутавшись, отряхиваясь.       Он брезгливо оттолкнул ботинком лежавшего на полу.       Из проколотого хряща Уинслоу выступила пара капель крови. Аня вытерла её рукавом и невольно посмотрела на Кассиона. — Что? Я могу себя контролировать, — фыркнул он, — неужели забыла? — А так и не скажешь. Не облизывай тут только никого.       Вампир демонстративно проигнорировал последнюю фразу, с усилием делая вид, что сейчас его волнует только степень загрязнения и помятости брюк.       Она присела рядом с синим и осторожно отвела в сторону прядь слипшихся волос. На шее темнели старые следы укусов, уже начавшие желтеть по краям, словно пятна на переспелом фрукте. — Вы меня слышите? — Разумеется, — спокойно ответил человек, медленно ворочая языком. — Вы очень шумные.       Кассион выпрямился и поправил воротник с достоинством смертельно оскорблённого вампира. Аня кашлянула в кулак, отчаянно пытаясь сдержать нервный смешок. — Это кресло выглядело свободным, — сказал вампир. — Оно и было, — согласился человек. — Обычно там сидит Долорес, но сегодня ей опять плохо после переливания.       Улыбка медленно сползла с лица Уинслоу.       Где-то в глубине дома бубнил телевизор. Они направились на звук.       На пришедших смотрели фарфоровые безделушки с тем упрямым выражением, которое бывает только у очень старых и очень пыльных предметов.       Пузатый телевизор возвышался над тумбой, подпёртой книгой по дизайну интерьера: видно было, что её здесь никогда не использовали.       Он был украшен будто бы бабушкиной кружевной салфеткой. Да вся обстановка напоминала Ане бабушкин дом. Только гораздо больше и куда зловещей. У Ксении Петровны в доме не было принято пить кровь из гостей. Это была бы непозволительная роскошь для петербургской интеллигенции. Они пока обходились слезами.       Сквозь помехи ведущая прогноза погоды обещала аномально тёплую неделю. Потом экран подмигнул, и всё утонуло в лёгком потрескивании.       Женщина на стоящей рядом кровати тяжело вздохнула, сжимая двумя руками пульт. Он всё ещё находился в заводской плёнке. Хотя и при соблюдении этих мер цифры были наполовину стёрты. Восьмёрка больше напоминала очки очень уставшего человека.       Женщине можно было дать от двадцати до сорока. От проступающих сосудов её лицо было полностью зелёным. Впалые глаза лихорадочно блестели. Видно было, что кожа ещё хранила мягкость, но уже приобрела ту болезненную прозрачность, какая бывает у людей после долгой болезни.       Аня сочувственно сжала её запястье. Оно оказалось сухим и горячим. Женщина вздрогнула, но руки не отняла.       Кассион недовольно дёрнул плечом и отвернулся с таким видом, будто вся сцена лично оскорбляла его чувство прекрасного. — Ненавижу, когда вы начинаете смотреть друг на друга глазами побитых щенков, —сказал он.       Вампир принялся бесцельно разглядывать комнату. Кончиком зонта приподнял край ковра, скользнул взглядом по фарфоровым пастушкам, по странным абстрактным картинам, по тяжёлым шторам в мелких розах.       И вдруг замер, заметив знакомый блеск — тонкую искру между деревянных панелей, будто дом на мгновение приоткрыл единственный глаз.       Кассион медленно опустил очки на кончик носа и коснулся источника. На пальце тут же начали образовываться красные пузыри. — Фу, ну конечно. У каждого психопата здесь обязательно должен быть заклятый враг, — буркнул он.       Вампир схватил Аню за рукав и потащил в смежную комнату. — Это не выход, — констатировал он, заметив собравшуюся там компанию.       Пожилая женщина пила чай дрожащими руками, постоянно проливая кипяток себе на пальцы. Они уже покрылись вздувшимися кровавыми волдырями, но она почти не реагировала. Руки были перемотаны золотистой тканью, которая то и дело норовила сползти.       Кто-то спал на полу у батареи, завернувшись в несколько одеял, хотя в доме было душно.       Пожилой мужчина раскладывал пасьянс, но все карты были одинаковыми. Он всё равно сосредоточенно продолжал игру.       Девушка в слишком дорогом вечернем платье сидела у стены и вышивала. Нитки спутались, рисунок расползался, но она уверенно что-то шептала себе под нос. — Нет, я не намерена это больше терпеть, — сказала Уинслоу и подошла к последней, выглядящей наиболее вменяемой. — Мисс, — Аня осторожно присела перед ней на корточки, стараясь не делать резких движений. — Вы понимаете, где находитесь?       Девушка подняла голову не сразу. Игла продолжала двигаться ещё несколько секунд, будто рука существовала отдельно от остального тела.       Только теперь Уинслоу заметила, что вышивает она вовсе не узор. Это были имена. Десятки имён, налезающих друг на друга мелкими стежками. Некоторые уже расползлись, смешались в цветное месиво ниток. — Конечно понимаю, — спокойно ответила девушка. — Дома.       Голос у неё был удивительно ясный. — Он вас здесь держит?       Игла замерла.       В комнате вдруг стало слышно, как шипит батарея. — Нет, — сказала девушка чуть тише. — Он нас спас. Он заботится обо мне лучше, чем мой муж — Ну. вот. Началось. Классика. Секта, культ личности. И, что не менее важно, интерьер как из антикварной лавки, — Кассион театрально закатил глаза. — Как у вампира с таким ужасным вкусом могла оказаться... — Замолчи хоть на минуту, — резко бросила Аня. — Как я могу молчать? — возмутился Кассион.— Да тут всему... лет сто! — А тебе разве не столько? — спросила Аня. — Простите? — обиделся он. — Вообще-то девяносто девять. Могла бы уже и запомнить. — Очень большая разница, — ответила Уинслоу. Я перестала считать свой возраст после двадцати двух.       Кассион трагически вздохнул и лениво двинулся вдоль комнаты, постукивая зонтом по мебели. Его внимание привлек огромный платяной шкаф. Зрачок вампира расширился, когда он распахнул дверцу.             Перед ним предстала она. Шуба весела поодаль от остальной одежды, стесняясь своего вида, и в полумраке отливала вином. Кассион замер, глядя на шубу с выражением человека, внезапно встретившего любовь всей своей жизни в комиссионке посреди апокалипсиса. — Ужасная, — тихо произнёс он. — Вульгарная. Чудовищная. Абсолютно безвкусная.       Он помолчал ещё секунду. — Мне нужна она.       Он молниеносно накинул найденную вещицу. Она шилась явно не на человека его роста, и потому волочилась по полу, будто вампир украл театральный занавес. Мех поглотил его почти целиком, оставив снаружи только самодовольное лицо и издали делая Кассиона похожим на красного волка. Дуэль с гардеробом, безусловно, состоялась. Победителей в ней не было.       Аня несколько секунд просто смотрела на Кассиона, словно пыталась понять, где именно всё окончательно свернуло не туда. Она потёрла переносицу и пошла следом. Спорить с этим уже казалось утомительным даже теоретически. — А разве мы тут устроили не взлом с проникновением? — будто невинно уточнил вампир, лениво переступая через чью-то ногу.— Как это сочетается с твоими принципами мисс "я всегда следую протоколу"? У тебя же нет разрешения. — Когда в доме держат людей как скот, разрешение становится формальностью, — отрезала Уинслоу. — Какая удобная трактовка правил, — рассмеялся Кассион. — И, полегче, куда столько пафоса? — Кто бы говорил, — Аня по-дружески толкнула его плечом.       Вампир сделал несколько шагов в сторону и вдруг насторожился, на миг прекращая издеваться над моральным духом окружающих.       Сверху донёсся скрип. Дом скрипел постоянно, но этот звук был другим. Так звучат половицы, когда кто-то специально наступает на самые громкие места, желая известить о своём присутствии. Кассион улыбнулся, но Аня заметила, как крепче сжались его пальцы на рукояти зонта. — У меня гости, а Кристин даже не удосужилась предложить вам чай. Совершенно распустилась дисциплина, — раздался уставший голос за долго до появления его обладателя.       По лестнице вниз плавно спускался хозяин дома.       Аня выхватила пистолет из кобуры. Каждый шаг босой ноги откликался в стуке сердца. Рука не дрогнула, когда она направила заряженное серебряными пулями оружие на вошедшего вампира.       Он оказался сутулым и зловеще-тощим. Настолько тощим, что дорогой домашний халат висел на нём как на вешалке. Его манжеты были в крови. Уже въевшейся. Волосы слегка растрёпаны, будто он только что проснулся или несколько часов подряд не отходил от чьей-то постели.       Он посмотрел на Уинслоу с тем раздражением, с каким люди обычно смотрят на слишком яркий свет. — Серебро? Как грубо, — вздохнул он. — А я ведь собирался быть гостеприимным. Монтгомери Рид, кстати, приятно познакомиться, — вампир сделал жест рукой, намекающий на то, что Аня должна представиться.       Никто в комнате даже не поднял головы. Кассион молчал. Что уже само по себе было дурным знаком. — Не двигайся, — сама не зная почему приказала Уинслоу. — Ты из Ассоциации, один из этих милых охотников-одиночек или та, кого послали мои дорогие соплеменники? — проигнорировав предупреждение, спросил Монтгомери и сделал несколько шагов вперёд.       Аня медлила. Что-то в этом доме её очень настораживало. Всё это не укладывалось в привычную картину. Здесь не было паники. Не было страха в привычном смысле. Люди выглядели больными, сломанными, потерянными, но не пленниками.       Рид будто почувствовал её сомнение и едва заметно улыбнулся. — Какая прелесть. Ты уже начинаешь думать. Обычно ваши сначала стреляют, потом заполняют бумаги, а только после долго рыдают в душе. Отступи. Мы уйдём из Арканзаса, будто бы нас здесь и не было никогда. И никто, повторяюсь, никто не пострадает.       Он спокойно подошёл и отвёл дуло пистолета в сторону двумя пальцами. Не резко, а так, будто ему просто мешают разговаривать. Аня не выстрелила. Монтгомери, словно трагически уставший экскурсовод, поманил её за собой. Зажимая пистолет в руке, Уинслоу проследовала за ним. — Эта, Люси, пыталась вскрыть себе вены, — Рид указал на девушку с пяльцами. — У этих деменция. Эту избивал муж. Этот вернулся с войны и больше не может спать без света…— Монтгомери продолжал называть каждого по имени. — Какая разница, — сказала Аня. — Ты медленно убиваешь их. — И что ты предлагаешь? Ассоциация заберёт их? Куда? В больницу? В приют? Выдаст компенсацию и забудет? Или просто выставит на улицу?       Что хуже всего, Уинслоу не знала, что ответить. —Знаешь, сколько из них пытались уйти? — сказал Рид. — Нисколько. — Потому что ты сделал их зависимыми. — Конечно сделал, — Монтгомери утвердительно качнул сухой головой. — Вижу, ты нашёл её. Она отвратительна, — сказал он, наконец взглянув на Кассиона, облачённого в своё меховое сокровище. — Вот именно, — с достоинством подтвердил вампир, поправляя воротник. Аня же выглядела так, будто её моральные принципы только что пропустили через мясорубку. — Ага, а в досье было написано: «стрессоустойчивая». Я чувствую себя обманутым, — заметил Кассион. Аня молча уставилась на него. Все случайно брошенные фразы собрались воедино. — Эй, погоди. Я посмотрел. Но чисто... из профессионального любопытства. — Ты безработный, — выдавила Уинслоу, пытаясь пошутить.       Её губы были поджаты, побелев от напряжения. —Ты не в ту сторону мыслишь. Я пытался понять, с кем вообще связался, — бросил Кассион, делая вид, что ему всё равно. — Цепная собачка наконец-то оборвала поводок, но сама же душит себя новым, — Рид обратился куда-то в пустоту. — Какая жалость.       Рукоятка зонта, хрустнув, переломилась пополам. Вампир одним движением скинул с себя шубу.       Кассион провёл рукой по внутренней поверхности пальто, выхватив из кармана кинжал. Он перехватил его левой рукой. Кожа вспыхнула острой болью. Уинслоу рефлекторно схватила его за запястье, пытаясь остановить. Он отдёрнул ладонь. — О, это уже интересно, — протянул Монтгомери и достал из кармана пистолет, направляя его на Аню. — Отойди или твоей маленькой подружке не поздоровится. — Ты сейчас сделал очень скучную вещь, — сказал Кассион. — Эффективную, — поправил Рид. — Ещё хоть шаг — и я стреляю.       Кассион рывком двинулся вперёд. В воздухе раздался щелчок.       Люди, до этого продолжавшие тихо сидеть, закопошились. Секунда растянулась, покрылась тонким липким слоем, как шляпка какого-нибудь гриба.       Пуля пролетела мимо. Кинжал пошёл в действие. Удар, глухой и короткий. Кровь забарабанила по паркету. — Плохо, — сказал Монтгомери. — Ты отвлёкся, — он схватил Кассиона за воротник и с силой отшвырнул в сторону.       Тот врезался в комод и сшиб фикус, на секунду исчезая за облаком земли, листьев и осколков керамики.       Аня не сводила пистолета с Рида. Палец всё равно не смог нажать на курок.       Люси поднялась с насиженного места, нитка тянулась следом, как тонкая жила. — Люси, не сейчас, — пригрозил Монтгомери и направил на неё пистолет. Девушка замерла лишь на мгновение. Ослушавший, она продолжила движение. — Назад, — резко бросила Уинслоу.       Но голос прозвучал не так твёрдо, как ей хотелось.       От Люси пахнуло пылью и чем-то аптечным. Она схватила Аню за руку, пытаясь выхватить пистолет. Мир пошатнулся. Грохот. Потом ещё один. Первый выстрел ушёл куда-то в потолок. Серебртстая люстра покачивалась, рассыпая по стенам дрожащие блики. От второго Рид осел, словно марионетка, которой сломали крестовину. Он тяжело ударился коленом о паркет, удивлённо моргнув. Тёмное пятно медленно расползалось по халату.       Комната застыла. Монтгомери посмотрел вниз, на кровь, проступающую между пальцами. Потом коротко усмехнулся.       Пожилая женщина выронила чашку. Та разбилась с сухим треском.       Люси закричала так, будто внутри неё наконец порвалась туго натянутая струна.       Уинслоу почувствовала, как она отпустила её руку. Пистолет выпал из ослабших пальцев.       Почти одновременно все люди в комнате повернули головы к Ане. Люстра продолжала размеренно раскачиваться. Цепь натянулась с тонким металлическим стоном. Кассион вскинул голову. — Лайм, отойди! — вскрикнул он, помедлив. — Куда? — не поняла Аня.       Люстра на мгновение зависла в самой верхней точке своего движения. И сорвалась. — В сторону, — успел только выдохнуть Кассион перед тем, как рвануться вперёд.       Он врезался в Уинслоу плечём, сбивая её с ног. Металл, скользнув по ткани брюк, распорол его лодыжку. Осколки стекла со звоном разлетелись в стороны, поцарапав лицо охотницы. — Ты ранен? — Нет, это декоративное отверстие, — огрызнулся вампир.       Он попытался подняться сразу, но нога предательски дрогнула.       Аня резко приподнялась на локтях. В ушах ещё звенело. Перед глазами всё расплывалось. — Дай посмотреть. — Серьёзно, сейчас? По-моему, они нам теперь не очень рады, — сказал он, указывая на захлёбывашихся слезами людей.       Монтгомери притих. Его тело безвольно лежало на полу. Люси сидела на полу, пытаясь вырвать из-под люстры придавленную ладонь.       Уинслоу взяла Кассиона под локоть, пытаясь удержать в вертикальном положении. Тот повёл плечом, но сопротивляться не стал. — Не смотри на меня так, будто бы я сейчас драматично умру у тебя на глазах, — сказал вампир. — Было бы неудобно тащить твой труп через весь лес. — Вот. Уже лучше. Практичный подход мне нравится больше.       Аня продолжала держать руку Кассиона. Она была мертвенно холодной. Под кожей слабо прощупывался пульс. Его мерные колебания почему-то успокаивали охотницу. Люси вскрикнула. Она смогла освободиться, оторвав кусок плоти. К её целенаправленному движению присоединились люди, оторвавшиеся от общей копошащейся кучки. Кассион тяжело выдохнул. — Мне кажется, публика всё-таки нас больше не любит. — Какая наблюдательность.       Аня резко потянула Кассиона за собой в обратную сторону. — Почему мы убегаем? — Ты что, я не буду стрелять в людей! — Чем ты собралась стрелять? Давай я разберусь.       Аня только сильнее сжала его ладонь и двинулась дальше по направлению к выходу.       Свежий осенний воздух обдал их прохладой. Уинслоу остановилась, наконец отдышавшись — Разве ты не должен испытывать       сочувствие. Ну, к своим? — спросила она.       По правде говоря, Кассион не был особо высокого мнения о вампирах. Да и о людях его мнение было такой же высоты. Примерно по колено. — Он редкостный грубиян и выскочка. Я на своей стороне, не на их или вашей. —Ах ты мерзкий лживый монстр! — вспомнила произошедшее ранее Аня. Злость только сейчас проступила, сменив собой разочарование. — Нет! Я полезный лживый монстр! Тебе же в любом случае необходима была успешно завершённая миссия. Хотя кто в здравому уме будет цепляться за такое место работы? — И долго ещё ты будешь пользоваться полученной информацией? Зачем вообще было принимать заказ? — Мне нравилась его шуба.       Аня закатила глаза. — И, не волнуйся, про тебя как обычно ни слова. — Я всё никак не могу понять, как в тебе сочетаются эти противоречия. — Ну да ладно. Все немного приверают в отчётах.       Кассион усмехнулся. — И ещё, — тихо добавил он, ты не единственная, кому я сегодня испортил ночь. — И кто же это счастливец? — Скажем так… некоторые из моих знакомых были бы очень рады увидеть меня окончательно мёртвым, — как-то расплывчато сказал Кассион. — Энн, Энн? Ты меня слышишь? Я отправила подкрепление. Они уже в пути, — прошуршала рация.       Где-то вдалеке раздался звук сирены — удобного приобретение, которое появилось после того, как Ассоциация стала сотрудничать с властями. Деревья, окружающие участок по периметру, окрашивались поочерёдно в красный и синий. Аня повернулась к месту, где раньше стоял Кассион, но оно пустовало. .