Глава 2. Феерия. Часть 1.

      Дорога за день успела высохнуть. Колёса Volvo, проворачиваясь в дорожной пыли, свистели.       Уинслоу только что встала после недолгого сна в машине. Её тело ломило, длинные конечности закостенели.       Смуглая, тоненькая, с гордым поворотом маленькой головки, закутанная в красный шарф, она сейчас походила на взъерошенную сипуху.       Пыль медленно оседала на лобовое стекло, и мир за ним казался припудренным, как лицо актрисы перед съёмкой. Где-то вдали дрожала линия горизонта. Табачный дым выел воздух.       Охотница достала пластиковый кирпичик с крошечным экраном, который почти не мерцал.       Он подпрыгивал, вибрируя, проигрывая успевшую надоесть песню, которую она всё время забывала поменять: Remembering… You standing quiet in the rain, As I ran to your heart to be near. And we kissed as the sky fell in, Holding you close… — Роуз, я в порядке, — сказала Аня в телефон, глядя на проносящиеся мимо деревья, — думаю, осталось где-то три мили до цели.       Лес вдоль дороги был ещё зелёным. Лишь отдельные кроны золотились, покрывались ржавчиной или багрянцем. Листья медленно опадали на землю, покрывая тропинку шуршащим ковром. Ветер играл с ними, поднимая лёгкие вихри. — Боже, я всё никак не могу понять, зачем ты согласилась поехать туда одна. Да, сейчас не хватает сотрудников, но Эннис всегда может пойти с тобой. — Нет. Ни за что, — отрезала Уинслоу, сильнее вцепившись в поверхность руля. — Это не то место, где должны иметь место личные разногласия, Энн. — Это не «личные разногласия». Я просто, просто не могу с ним работать. — Как скажешь. Ты ведь помнишь, что... Из-за поворота внезапно выскочил олень. Тормоза взвизгнули, машину качнуло. Телефон ударился о приборную панель. — Чёрт, — выругалась Уинслоу и завершила вызов.       Олень метнулся в сторону и исчез между стволами. Лишь белый хвост ещё несколько секунд мелькал где-то в чаще, как вспышка света, прежде чем раствориться в ранней осенней тени.       Аня заглушила двигатель и несколько секунд слушала, как остывает мотор. Она закрепила на голове монокуляр. Мир проявился тускло-зелёным, зернистым изображением.       Дальше — пешком.       Миля сменяла милю. Уинслоу морщилась: кто-то на линии перепутал данные. — Блеск, — пробормотала Аня, — наш герой-связист решил, что я умею телепортироваться.       Она сделала ещё несколько шагов и уткнулась в проволочный забор. Охотница прищурилась, чтобы различить сливающиеся в слова буквы: “My little corner — keep out, strangers!”       Аня обошла забор по ближайшему периметру — сигнализации нет. Либо хозяин слишком самоуверен, либо он рассчитывает на то, что таблички будет достаточно.       Столб у угла чуть накренился. Проволока там провисала на долю дюйма — легко пропустить, если не всматриваться. Уинслоу потянулась в карман за кусачками, и только тогда поняла, что не слышит ни пения птиц, ни шороха листьев. — Бу! — раздалось из-за спины и чья-то холодная ладонь опустилась на её плечо. И тишину разрезал оглушающий хохот. Тело Ани на мгновение напряглось, кулак уже летел в сторону наглеца. — Не смешно, — ответила Уинслоу, уже зная, кто стоит позади, — и, как мне помнится, ты же вампир, а не призрак. — Ауч. Да нет, как же, очень смешно. Особенно с этим окуляром — выглядишь как одноглазый киборг. И такой прыткий… боль-то я чувствую, — хмыкнул Кассион. — Если повторять одни и те же шутки снова и снова, они смешнее не станут, — охотница повернулась к вампиру. — И вообще, ты как успел его разглядеть? — Скажем так, охотился недалеко. Пока не заметил твою развалюху. И нет, не волнуйся — на оленя, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Хотя могла бы и поблагодарить, кстати. Кровь животных… такая дрянь. — И проследил за мной? — Уинслоу скривилась, но мысли её уже улетели куда-то в сторону, как всегда случалось при появлении Кассиона. — Я не понимаю, зачем ты тут копаешься. Почему бы просто не перелезть? — вампир оставил вопрос без ответа, задержав взгляд на Ане. — Ах, вспомнил… Здорово я тебя тогда, да? Так что, чтобы загладить свою вину...       Кассион замахнулся и со всей силы ударил ногой по воротам. Они слетели с петель с глухим грохотом. — Ты что, с ума сошёл? — воскликнула Аня. — Нас же могут услышать! — Вот сейчас и проверим, — сказал Кассион, проскальзывая внутрь, — поторапливайся, если не хочешь отстать. — Ты невыносим, — пробормотала Уинслоу.       Она пошла вслед за Кассионом, ощущая, как холодный воздух пробирается сквозь одежду. Лесная подстилка хрустела под их ногами, словно растрескивался попкорн. Вампир в этот вечер находился в таком расположении духа, когда ему хотелось выглядеть особенно эпатажно.       Синева вельветовых брюк ярко контрастировала с запёкшейся кровью на них. Кожаные туфли на каблучке явно не подходили для хайкинга. Красный, в цвет пятен, галстук был повязан на манер банта и чуть сдвинут влево.       Под губой и на брови блестели шарики нового пирсинга. Чёрные веки, покрытые тенями, скрывали солнцезащитные очки. Алебастровые пальцы сжимали сиреневый зонт. Пиджак был снят и висел на предплечье, как полотенце у официанта. Белые пряди выбивались из недавно подстриженных чёрных волос. Интересно, где он нашёл себе парикмахера? Непонятно, как ему удаётся сочетать все эти вещи, однако Кассион имел вид помятый, но стильный. Он двигался с довольной лёгкостью, опираясь на зонт как на трость и насвистывая незамысловатую мелодию. — Расслабься, лайм. Ты так напряжена, будто вот-вот взорвёшься. — Я была бы расслаблена, если бы кое-кто не выводил меня из себя. И, что не менее важно, если бы рядом не находилась ходячая катастрофа. — Я свободная птица. Ну, точнее, вампир, — Кассион зацепился ногой за корягу и с грациозностью павлина подпрыгнул, выпрямившись. — Что же делать, если это одна из немногих вещей, которые доставляют мне удовольствие? — Свобода для тебя заключается в том, чтобы делать всё наперекор? — Да, — коротко ответил Кассион.       Его лицо на миг сделалось серьёзным, пока губы снова не расплылись в беззаботной улыбке. Некоторое время они шли молча.       Вдруг прямые линии бетонного силуэта выплыли из-за нарядных клёнов. На его фоне крошечные светлячки казались особенно хрупкими и торжественными. Уже давно осень вступила в свои права, но их отдельные огоньки всё ещё вспыхивали в полумраке. Начавшая чахнуть трава цеплялась за землю желтоватыми нитями.       Один особенно смелый жучок, пролетев несколько футов, аккуратно устроился на носу вампира. Кассион лёгким движением приподнял очки за душки, будто боясь потревожить его. Глаза вампира, сфокусировавшись на объекте, приняли трагически нежное выражение. И тут же, будто не думая, Кассион с громким хлопком накрыл ладонью светлячка, словно объявляя войну всей светящейся флоре Арканзаса. — Пакость какая, наверняка испортил мне весь макияж, — сказал он, отряхиваясь, и с явным недовольством потянулся в карман за зеркалом. — А нет, я как всегда неотразим, — самодовольно отметил он. Аня, забывшись, заглянула за плечо вампира — на гладкой поверхности лишь темнели угольки глаз и чёрная помада на губах, виднелась лёгкая дымка от пудры. — И кто теперь отстаёт? Хватит любоваться собой. Серьёзно, Кассион, тебе для этого даже отражение не нужно, — язвительно добавила Уинслоу. — А ты, как я вижу, следишь за мной внимательнее, чем за задачей. Я тебя явно больше интересую, не так ли? Аня сдержанно, почти по-дружески, подтолкнула вампира. — Идём, если так хочешь, со мной. Но, пожалуйста, не усложняй. — Есть, ma’am! — Кассион шутливо приложил руку ко лбу. — Прекрати поясничать, это серьёзно. «Соблюдать протокол. Игнорировать отвлекающие факторы», — пронеслось в мыслях у Ани. — Идти — значит идём, — вампир сделал широкий шаг в сторону здания. — Стой, — Уинслоу потянула его за воротник, — никакой импровизации. Сначала разведка, потом контакт. — Какая ты опять стала скучная. Я уж думал, мы давно отбросили эти формальности. — Роуз, я на месте, — сказала Аня в рацию, в очередной раз проигнорировав слова вампира. — Как жестоко. А я думал, что мы напарники. — Напарники? Мы не напарники, Кассион. Но пока находимся на одной стороне, лучше доверять друг другу хотя бы немного. И, кстати… не ты ли недавно собирался вонзить клыки в мою шею? — Но не вонзил же. И я был голоден, — коротко, с показной обидой сказал вампир. — Отличное оправдание, — проговорила Аня, не отводя взгляда от дома. — Конечно, могу поспорить, ты ни разу не испытывала ничего подобного, будучи человеком. Парализующая пустота, что поглощает тебя изнутри. И ты готов на всё, лишь бы это прекратилось — убьёшь кого угодно. Неважно, насколько этот человек тебе дорог. — И что, это действительно происходило? — произнесла Уинслоу, не успев подумать.       Рация зашипела, выплёскивая шероховатые звуки, едва узнаваемые как чей-то голос. Зрачок Кассиона под очками расширился. Он помолчал несколько секунд, а потом перевёл тему: — Кстати, кто такая Роуз? Не первый раз уже упоминаешь это имя, — будто бы непринужденно спросил вампир.       Аня вспыхнула — стыд смешался с чем-то глубоко потаённым и отразился на её лице. — Она важна для… — Аня нахмурилась. — Не отвлекайся.       Прошло ещё несколько минут. Тишина тем временем успела обосноваться между ними так основательно, будто заранее планировала остаться надолго. Оба молчали не потому, что сказать было нечего, а потому что любое слово неизбежно оказалось бы не тем.       Но тут Аня прошептала, разрезав словами воздух, словно оставляя на нём рваные раны: — Смотри! Там, за аркой. — Это просто девушка, — сказал Кассион, явно лучше видевший в темноте. — Человек. — И как ты можешь быть уверен? — Потому что я вижу. Она человек. А вот ты вообще уверена, что это тот дом? Может, ты сейчас собираешься потревожить счастливую семью, — лукаво протянул вампир. — Не видела ещё таких. И тебя это как-то не волновало, когда ты ломал ворота. — Они этого не видели. А ворота, знаешь ли, в полицию не звонят. Так каков наш план? Хочешь зачистить периметр? Это я с радостью, — Кассион облизнул губы. — Нет. Я точно знаю, что здесь его гнездо. Это проверенная информация. Бедная жертва не стала бы просто так тут разгуливать, а значит, она либо вампир, либо соучастница. — «Гнездо»? Серьёзно? Мы живём в домах, а не в гнёздах. Столько лет знакомы, а ты до сих пор говоришь такие вещи. Это, знаешь ли, оскорбительно. И «соучастница» — в чём? В вампиризме? Не знал, что одного этого уже достаточно, чтобы записать кого-то в преступники, — обиделся Кассион. — Кэсс, ты проводишь какие-то странные махинации с банковскими картами. Это ли не преступление? — нервно хихикнула Аня, но тут же, опомнившись, серьёзно продолжила. — Не говоря уже о том, что убиваешь людей. — А насколько легальна ваша шайка? Я хотя бы в своих убийствах честен. Не буду, конечно, мешать тебе играть в охотницу, но всё равно. — Настолько, насколько это требуется Ассоциации охотников на вампиров. — Знаю, A.U.R.O.R.A, — слово прозвучало с каким-то показным торжеством, будто он объявлял начало представления. — Иронично, но, серьёзно, что за любовь к литерам. — Что ещё ты знаешь? — Association for the Unmasking and Regulation of Otherworldly and Rogue Anomalies, — протянул он, чуть коверкая интонации. — Звучит солидно. Почти внушает доверие. Специально выучил. Я считаю, что я очень самовольный. — Уж слишком самовольный, надо тебя поймать и посадить в камеру, — Аня приложила палец к губам и прошептала ещё что-то неразборчивое, лишь на конце предложения заплесало негромкое «…тихо». — Не надо на меня шикать, — возмутился Кассион.       Уинслоу пригнулась, уводя за собой вампира. Представление окончилось, не успев начаться.       Из темноты выплыла ещё одна фигура. Встретившись с женской, они вместе пошли, пошатываясь, будто бы по направлению к наблюдателям.       Аня прокрутила колёсико монкуляра. Он протестующе заскрипел, будто не желая работать в такое позднее время. Картинка дернулась, сдвинулась влево, а потом застыла: объектив сфокусировался на бледных и косматых, но дорого одетых объектах.       В зелёном свете экрана отчётливо проступали силуэты фасонов из журналов — кто-то, видимо, перемешал их, вырвал несколько страниц и из оставшихся кусков аккуратно склеил причудливые аппликации. — Ого, вот это модный армагеддон, — заметил Кассион. — А цвета-то какие! Пойдём скорее, мне нужен этот пиджак. Какое кощунство, что он достался этому… остолопу, — вампир тут же отбросил свой и ринулся к оскорблённому стиляге.       Если бы существовала Ассоциация любителей самых безвкусных безделушек, Кассион точно был бы её членом. Аня, замешкавшись, побежала за ним. — Напоминаю, что любые контакты с вами без предварительной идентификации строго запрещены внутренними правилами Ассоциации, — выдала она невпопад.—Кассион! Прекрати пугать гражданских. Раз они не вампиры — им нужно помочь, — произнесла Аня, запыхавшись. — Да нет же, они просто весело проводят ночь. Я бы тоже так ходил, если бы нас брал алкоголь. Такая тоска, ты не представляешь, — Кассион театрально вздохнул. — Уважаемый! — обратился он к мужчине. — Не изволите ли уделить мне минуту Вашего внимания? Позвольте. Пиджачок, — вампир сделал характерный жест рукой, — я Вам помогу его снять. — Это обернётся бюрократической катастрофой, — обеспокоилась Уинслоу.       Она попыталась провести основательный опрос с той интонацией в голосе, с которой стюардесса зачитывает правила безопасности в уже начавшем падать самолёте.       Охотница начала вслух перечислять пункты оказания первой помощи, спотыкаясь о собственные мысли: что там первым — вызвать скорую? Нет, оценить обстановку. Или сначала проверить пульс… да, точно, пульс.       Эти знания оставались где-то в глубине подсознания, вместе со всей подготовкой к поступлению на биологический факультет.       В её практике люди, как правило, появлялись уже в том состоянии, где первая помощь превращалась в формальность.       Уинслоу едва могла нащупать нервный пульс-барабанщик на шее женщины, уже начавшей сползать вниз по стене. — Ну и чем это ты занимаешься? — спросил Кассион, уже начиная скучать. — Не мешай. Я всё же кое-что понимаю в медицине. Они обескровленны. И у меня есть инструкции. Я должна им следовать. — Опять ты со своими инструкциями и правилами. Кому они вообще нужны? — Правила нужны тем, кто хочет находиться рядом со мной. — Прекрасно. Значит, я просто постою рядом и сделаю вид, что это имеет смысл.       Помочь пострадавшим она не могла: ни связи, ни нужных медикаментов. Оставалось только надеяться, что отсутствие её рапортов заметят и пришлют подкрепление.       Довольный, как кот, вампир, почти заполучивший долгожданную обновку, продолжал стягивать её со страдальца-истукана.       Его закостеневшие пальцы резко сомкнулись на запястье Кассиона. Не успев среагировать, вампир уставился в глаза мужчины — зрачки-блюдца почти полностью поглотили радужку. Кольцо с печаткой жгло кожу — чистое серебро.       Аня в ту же секунду воткнула шприц с транквилизатором в шею человека, рядом со следами укусов. Понять, правильно ли она поступила, времени не было. В справочнике Охотника описывалось лишь действие препарата на вампиров. Мужчина ещё несколько секунд дёргался в конвульсиях, а потом выключился рывком. Сознание покинуло бренное тело. — Так быть не должно, — растерянно сказала Уинслоу. — Зачем? — удивился Кассион, — я бы и сам справился. — Не знаю. Я запаниковала!       Охотница выглядела подавленно, прекрасно осознавая, что тот был прав.