Часть 1

Жизнь идет своим чередом. Тик-так, тик — Курой ловит взглядом стрелки на настольных часах — так. Время забежать в магазин еще есть. Только не в тот, что у дома. Придется пройтись до соседнего квартала, поскольку только там есть супермаркет с кормом для этого обормота. Этот обормот сначала смотрит в глаза умно-умно, почти что по-человечески, а после мяукает. Уже вполне по-кошачьи. Новый житель в маленьком доме Ханами Курой появился не так давно. Черный бродячий кот, названный мистером Царапкой, внешне выглядит чистейшим аристократом. Только вместо черного смокинга у него черная лоснящаяся шерсть. А вот привычки у мистера Царапки совсем не светские. Жилистый котяра, бродячий по натуре и закаленный в суровых условиях уличных драк, проявляет тотальное недоверие ко всему в своем окружении. В том числе Курой. Прошло уже больше пары месяцев, а он все еще не признает свою хозяйку, которая по доброте душевной однажды пригрела и накормила его вблизи соседнего подвала. Хотела уйти — он за ней. И так до дома. Пришлось приглашать внутрь, с тех пор вдвоем и живут. — Помню про тебя, мистер, — говорит девушка и тянет к нему руку, но тут же убирает прочь: мистер Царапка разрешает себя гладить только по собственному желанию. Буквально: подошел, получил долю необходимой ласки, отошел. В любое другое время протянутая рука получит выпад вперед когтистой лапой. Первое время совместных притирок упертая Ханами решительно игнорирует правила кота — за это приходится не раз лепить себе пластыри на все руки. Вопреки трудностям мистера Царапку она любит. Он подспудно кого-то напоминает. Того, кто не звонит и не пишет уже несколько месяцев. Харучие не выходит на связь с момента их последней встречи после дела «Окулиста», которое формально уже считается закрытым, но случившееся все еще продолжает висеть на Курой ощутимым грузом. И вряд ли когда-нибудь она сможет забыть про его тяжесть. Однажды девушка набирает сохранившийся номер сама. Помимо гудков, слышит разом участившееся биение сердца и тут же хмыкает, удивляясь, откуда вообще в ней взялась наивная уверенность, что все будет так просто. Скептицизм подтверждается финтами реальности: миловидный женский голос из трубки утверждает, что абонент не существует. И ей бы смириться с очевидным фактом, но упертая Ханами звонит еще раз и получает тот же ответ, а после еще — запись не меняется, но к ней добавляется уже осточертевший хохот. Девушка в злобном припадке кидает трубку в его сторону, пытаясь заглушить надоевший звук. Попадает в стену. Мистер Царапка снова издает недовольный возглас. Ханами уводит взгляд от старой вмятины в стене, улыбается чему-то своему и все же идет к двери.  В магазине, помимо кошачьего корма, берет пару батончиков: не факт, что в первый день на новом месте ей хватит времени на нормальный обед. Попасть в центральный отдел — та еще морока, но Курой повезло, что в последнее время много кто оттуда ушел. По крайней мере так ей говорят при оформлении документов, когда она заполняет сотый по счету бланк о себе, своих физических характеристиках и медицинских данных, а еще обо все этом, но уже про членов семьи. Интересно: эти бумажки хоть кто-то читает? Они хоть кому-то нужны? В спецотделе, конечно, тоже были проверки, но так скрупулезно со всех сторон личности ее еще никто не изучал. С ребятами из спецотдела она переписывается первое время после ухода, после чего контакт постепенно сходит на нет. С Такеши она пересекается чаще всего: они видятся в общем тренажерном зале участка, где Ханами на время своего переустройства подрабатывает тренером молодняка. Совсем еще дети — немногим исполнилось лет 16-17; она сама была такой, когда наставник подобрал ее в полицейской академии и взял под свое крыло. «Птенцов» она учит боевому самбо с примесью кикбоксинга, мягких техник окинавского карате и более жестких техник карате-кекусинкай — всему, что когда-то изучала сама. Ученики в восторге, Юу, который иногда заглядывает к ним на занятия, смеется и хвалится, что пару раз побеждал «вашего непобедимого сэнсэя», на что ловит из всех углов одновременно завистливые и неверящие взгляды.  У Такеши, кстати, теперь есть девушка. Ханами думает, что хотела бы переживать из-за этого факта больше, но у нее есть другие дела, которые требуют отдачи. И она погружается в них. Пачка сигарет на прилавке привлекательно маячит перед глазами — Курой тянется к ней и тоже кладет в корзину, обещая бросить в следующий раз. После, недолго подумав, кидает вторую. До будущей получки налички достаточно, а отложенная часть в загашнике позволит не занимать у знакомых, если случится форс-мажор.  Оплата проходит быстро. Девушка выходит из магазина и задерживается на ступеньках: осматривает окрестности рассеянным взглядом, подмечая в уме красоту сумерек подходящей к порогу ночи. Покручивая в руке легкий пакет, она медленно направляется к дому, размышляя о ждущем ее мистере Царапке, но слышит женский вскрик, заставляющий напрячься и искать глазами источник. По близости никого нет, но звук повторяется вновь, и Ханами понимает, что он доносится из переулка за домом на другой стороне улицы. Она спешно идет туда и уже ближе к месту слышит: — Да что ты упрямишься-то, дура? Не будешь так орать, может, я и побуду нежным.  Двое парней стоят почти что вплотную к незнакомой Курой девчонке. Та прижимается стене и, кажется, что-то отвечает, но так тихо, что слов не разобрать. Еще один парень стоит чуть поодаль от беззащитной жертвы —  первым Курой замечает именно он. Кидает ей: — Какие-то проблемы? Чужие слова наполнены злобой. Они звучат с угрозой, в ответ на которую Ханами издает смешок и краткое: — Если только у вас, — после она обращается к девушке: — Ты их знаешь? — замечает ее дрожь и широко распахнутые от страха глаза. Понимает все и без внятного ответа: похоже, кучка отморозков почувствовала себя смелой и на подходе приближения ночи загорелась идей совершить далеко не самые благожелательные действия. Она произносит сухо: — Отвалите от девушки, если не хотите проблем с полицией, — ловит ухом мат и предложение пойти далеко и надолго, направленные в свою сторону. Не тревожится, но чувствует внутри бурление злобы и тут же выдает: — Ты как разговариваешь с офицером, шкет? — заставляя напрячься всех разом. Парни, переглянувшись, действительно отходят от жертвы. Они какое-то время изучают приближающуюся к девчонке Курой, но, вероятно, решив, что дело того не стоит, довольно быстро скрываются в другом конце переулка. — С-спасибо, — слышит Ханами от спасенной. Девчонке на вид лет 15, хотя она вполне может быть старше или младше — сумерки вокруг красят лица по собственному лекалу, делая всех обитателей города неузнаваемыми. — Я их впервые вижу. Когда они потащили меня сюда, я так испугалась! Просто шла домой, а тут чужая рука… Понятия не имею, зачем я им нужна. Зато знает Курой. Она хмыкает, гоняя в голове мысль, что, приди она позже, оформлять подонков пришлось бы уже по статье. От подобных мыслей слюна начинает горчить, а руки зудеть. Так ощущается нечто мерзкое, отчего хочется сплюнуть, а после на всякий случай вымыть руки, чтобы точно знать: чисто.  Чисто? На периферии кто-то смеется. Смех слышит только Курой. — Тебе куда сейчас? — спрашивает она после обмена именами. Слышит адрес, понимает, что тот находится в противоположной стороне от собственного дома, а еще понимает, что девчонку до сих пор заметно потряхивает, хотя опасность очевидно миновала, и говорит: — Вот это повезло, мне туда же! Давай провожу, — встречает ожидаемое согласие и благодарный взгляд в глазах спасенного. Болтать не хочется, но девчонке, которая представилась Мико, кажется, легче справляться с пережитым стрессом за разговорами. Она начинает несмело задавать вопросы о том, кто такая Ханами, и удивляется, как бесстрашно она вела себя с «жуткими типами». Курой дружелюбно, но скупо отвечает на все «кто?», «что?» и «как?» — Мико, смутившись, перестает их задавать, но не замолкает, а переключается на рассказ о себе. В ходе внеплановой полуночной прогулки Курой узнает, что ее новая знакомая задержалась у подруги после занятий в музыкальной школе, но решила не ночевать у нее, а вернуться домой. О том, что решение крайне неудачное, школьница понимает, только когда на одном из поворотов ее начинает подзывать группа парней.  — Я сначала игнорировала, но они не отстали. Тогда я побежала, а они за мной. На улице — никого! И тьма кругом — я даже не видела, куда наступаю. Тот, высокий, дернул меня за руку — и в проулок, — тараторит девушка и вся разом вдруг сжимается, начиная обнимать себя за плечи. Курой вздыхает и замедляет шаг, после вовсе останавливается, принуждая остановиться Мико. Она подходит к ней, все еще обнимающую себя за плечи, склоняется и с ободряющей улыбкой говорит ей прямо в лицо: — Все позади. Ты цела и невредима. Ты в безопасности. В следующий раз ты не допустишь такого промаха — выдумала, конечно, идти в таком районе одна в ночь! Но больше не думай о том, что могло случиться. Лучше думай о том, как такого избежать. Хорошо?  Девчонка кивает, а после неожиданно для Ханами тянется вперед — обнимает. Курой не вздрагивает, нет, но охает от внезапного контакта и напрягается всем телом. Впрочем, спустя секунду немного оттаивает и начинает механически похлопывать страдалицу по спине. После этого они еще идут какое-то время до дома Мико, там прощаются и девушка напоследок слышит: — Постой, а ты как обратно пойдешь?  Ханами сначала не понимает смысл вопроса, после прозревает и смеется: — Не переживай. Забыла? Я же офицер полиции, Мико. Это они меня должны бояться, а не я их.  — Ну, не знаю, — несмело тянет девчонка. — Ты же сама только что говорила, что… — Со мной все будет хорошо, — звучит уже увереннее. Мико изумляется, как сильно голос Курой начинает напоминать ей голос ее преподавателя по сольфеджио — она звучит почти одинаково с учителем Ноборо, который может заткнуть их горланящий класс одной лишь фразой, произнесенной без крика и упрека, но с такой внутренней силой, что игнорировать сказанное не выйдет. Его бояться и уважают, перечить ему не смеют ни ее одноклассники, ни она сама, ни даже другие учителя в школе. Девушка перед ней выглядит определенно не так, как учитель Ноборо — сомнений в том, что они не родственники, не возникает ни на секунду. Ее темноволосая спасительница в простых джинсах, распахнутой куртке, накинутой поверх простой белой футболки, и с пакетом в руке ведет себя определенно более дружелюбно, чем сэнсэй, но что-то заставляет Мико нервно сглотнуть и разом принять позу вежливого поклона.  — Еще раз прошу прощения за свою беспечность! И благодарю за помощь! Будьте осторожны на обратном пути, — школьница, осознав, что машинально перешла на «вы», смущается и почти сразу скрывается за калиткой дома. Судя по участку внушительно размера, живет ее семья неплохо. Ханами видит часть двухэтажного жилья, а еще видит, что в его окнах горит свет. Припозднившуюся девчонку определенно ждут дома, в отличие от ее спасительницы. Пнув камень в ногах, она разворачивается и отправляется в обратный путь, попутно вытягивая из пакета нераскрытую пачку сигарет. Задевает взглядом кошачий корм, улыбается, вспоминая, что все же дома ее кое-кто тоже ждет. Мистер Царапка определенно обрадуется больше еде, чем ей, но все же первый свой «мяу» он обратит к вошедшей. И будут они вместе, сытые, куковать в четырех стенах дома одни, навеселе подмечает Курой. Слышит, как тянет за плечом елейный голос: а я? Лицо искажает не испуг, а злоба. Резко обернувшись, Ханами впивается взглядом во тьму, спустя мгновение выуживает из нее несколько силуэтов — три человека идут вдали по ее следу. Они держат дистанцию и стараются сильно не шаркать по асфальту обувью, чтобы лишние звуки не выдали их преследование. Ханами вглядывается лучше и понимает, что эта та самая могучая кучка, которая приставала к школьнице. Хмыкает, ждет на месте, когда они подойдут ближе, после звучно выдает: — Какие-то проблемы? — Если только у тебя, — гаркают в ответ. Она слышит, как парни гогочут стайкой гиен. Ей плевать на их смех, но одновременно с ним она слышит смешки за спиной, и вот это уже злит. Во рту выделяется вязкая слюна, костяшки начинают зудеть. Она ставит пакет с покупками в сторону, а сама стремительно сокращает дистанцию между собой и теми, кому бы лучше быть сейчас как можно дальше отсюда. Среди них, похоже, напрягается только один, подозревая неладное в резковатых движениях девушки; два других парня лишь довольно скалятся. Один из них, окрещенный Курой «вожаком», выступает вперед и, нахально окинув взглядом лицо девушки, загульно свистит остальным: — Ебать, ты с огоньком! Местная? Кто такая будешь, девчуль? Ханами поднимает бровь в немом вопросе. «Девчуль»? Они с этим курносым блондином очевидно ровесники, несмотря на его значительно превышающий рост. Какая еще, к черту, «девчуля»? Чужой фарс вызывает лишь усмешку. Они просто не знают, на кого наткнулись. Вот и все. Она говорит «вожаку» с завидным терпением в голосе: — Офицер полиции. Советую проявить больше уважения. Лицо напротив на миг проясняется, и Курой уже хочет отойти от задержавших ее незнакомцев, поверив в чужое благоразумие, как вдруг чужая рука хватает ее за плечо, а ее разъяренный обладатель орет над ухом: — Ага, конечно, блять! А я тогда священник! Ты мне мозги не пудри. Хоть представляешь, с кем разговариваешь? Слыхала про «Бонтен»? Да я с ними на «ты»!  Пропуская первую часть словесного поноса, девушка режется о знакомое название и ощущает разом вспыхнувший интерес. Любое упоминание «Бонтена» вызывает всплеск внимания — Ханами знает, как мало информации о группировке и ее членах есть в открытых и в закрытых источниках. Обсуждать «Бонтен» на улице вслух в японском обществе не принято, будто бы все вокруг бояться, что одно лишь слово способно накликать на говорившего беду. Парень, так явно и пренебрежительно заявляющий о своих связях с группировкой, выглядит крайне неубедительно, но заинтересованность Курой в «Бонтене» побеждает сухие доводы рассудка. Она действует слаженно и четко: вскидывает локоть наверх и перехватывает подпрыгнувшую от удара руку нападающего. Тянет его на себя, ставя подножку. Парень, не ожидавший подвоха и силы в хлипкой на вид девушке, гнется под ее напором. Все, на что он способен сейчас — выдавливать из себя залпы отборных ругательств. Друзья хотят прийти ему на помощь, но Курой замечает движение с их стороны и, клоня схваченного парня вниз, резко дергает наверх его сведенные за спину руки. Она командует: — Еще хоть шаг, и минус две конечности! — показательно ведет их выше, вытягивая из скрученного парня вой и крик остановиться. — Отошли! — и те действительно начинают пятиться. Когда дистанция кажется ей безопасной, Ханами обращается к жертве своего интереса закаленным голосом дознавателя: — Что тебя связывает с «Бонтеном»?  — Ничего! — кричит парень, после рыпается и пыхтит что-то. Курой это не нравится, она начинает тянуть за его руки сильнее. Слышится новое завывание, а следом: — Да я же говорю: ничего! Я с ними не общался, только кореш. — Что за «кореш»? — хмурится девушка. — Когда это было? — Друг мой! Друг! На днях, он сам сказал. Да больно же, отпусти! — орет тот. Курой немного ослабляет хватку.  — Друг далеко живет? — Нет, за заброшкой в соседнем квартале. Пусти! Кто ты вообще такая?! Дубль два. Ханами издает смешок, выдавая один и тот же ответ уже второй раз за короткое время: — Офицер полиции, — она думает, пару секунд взвешивая, стоит ли верить этому парню. Он вполне может врать и о дружке, и о его сомнительном разговоре. Но терять такую возможность не стоит даже в том случае, если никакой полезной информации о «Бонтене» ей получить не удастся. Если есть хотя бы мизерный шанс узнать больше о преступной организации и ее членах, она должна им воспользоваться. Ханами думает так, поэтому говорит: — Ты косячишь сегодня запредельно много. Но я могу закрыть глаза и на притеснение школьницы, и на нападение на сотрудника полиции. Взамен ты знакомишь меня с тем, кто связан с «Бонтеном».  Похоже, парень все же не самый тупой. Свою выгоду он понимает, отвечая послушно: — Могу дать его номер. В голове вспыхивает набившее оскомину фраза «абонент не существует». Ханами хмыкает и решает: — К черту номер. Мы идем к нему прямо сейчас. А твои друзья идут домой думать о своем поведении. Понял? Скажи им. Блондин мнется, пытается выдернуть из захвата хотя бы одну руку, но встречает сопротивление и новый виток боли. Он сначала вопит: — Пусти! Да понял я, понял! — а после не менее громко обращается в сторону двух парней, которые все время причудливого представления наблюдают в отдалении, опасаясь приближаться к скрученному «вожаку», чтобы не сделать ситуацию хуже. Он говорит им расходиться, кричит что-то про завтрашнюю встречу, после снова повторяет призыв расходиться, и только после этого они, пошептавшись, действительно поворачиваются и уходят прочь. Курой пихает парня в бок, тоже призывая идти. Он повинуется, исподлобья поглядывая на своего истязателя. По пути девушка цепляет пакет с продуктами, мысленно извиняясь перед мистером Царапкой за припозднившийся ужин. Идут они недолго. Парень делает всего одну попытку свалить, после чего его лицо ближе знакомят с асфальтом. Желание повторить мигом испаряется. Он ведет ее в типичную малоэтажку, напоминающую Курой собственную обитель. У нужной двери с минуту топчется и, хлюпая разбитым носом, стирает рукавом рубашки кровь. Девушка слышит: — Только ты это… Потише. У него там малая уже спит, — после чего парень нажимает на звонок. Дверь открывают быстро. В проем высовывается обозленное лицо — темноволосый парень не намного старше ее сопровождающего явно не рад нежданным ночным гостям, но как только он видит вошедшего, выражение его лица меняется с недовольного на удивленное. Он спрашивает с запинкой: — Ты чего это? — и кивает в сторону раздутого лица друга.  — Бро, прости. Тут такое дело… Курой протискивается внутрь дома, слабо заботясь о приглашении. Под удивленное: — А это еще кто? — она бегло осматривает коридор. Видит минимум вещей, выделяет среди них пару детских игрушек и фотографий в рамке: на одной из них красуется миловидная девочка с бантиками и в форме начальной школы. Отлично. Есть с чем работать. — Ну, здравствуй. Я из полиции. Есть пара вопросов, — говорит она и наблюдает, как у хозяина стремительно вытягивается лицо.  Бедный юноша, не ожидавший подставы, давится воздухом и начинает громко кашлять. В перерывах злобно рычит в сторону друга: — Ты кого, блять, ко мне привел? — тут же затихает, оглядываясь внутрь квартиры и прислушиваясь.  — Сестра? — наугад кидает Курой. — Милая девчушка, судя по фото. Наверное, сильно расстроится, если у братика будут проблемы, да? — в ответ молчание и полный злобы взгляд. — Давай так: ты тихо и мирно ответишь на мои вопросы, я уйду, и ты больше никогда обо мне не вспомнишь. Обещаю, что я о тебе тоже, — девушка кидает взгляд на блондина в дверях. — Как и о твоем друге. Согласен?  Гнетущее молчание прерывается кивком, Ханами продолжает: — Мне нужно знать о твоих связях с «Бонтеном». Все до единого. — О каких еще связях? С ума сошла? Нахер мне этот гемор?  Курой косится на своего сопроводителя. Тот хмурится и вступает сам: — Ты же говорил, что вы общались там с кем-то. — Ну да, один разговор. Но меня с ними ничего не связывает. — Просто расскажи, как все было, — заключает Курой, готовая внимательно слушать. — Дня три назад тип один пришел на базу. Говорит, нужны люди. Деньги, говорит, не проблема. Там такие суммы звучали — я уже хотел сам согласиться, не искать никого. Но черт дернул спросить заранее цель, а там муть какая-то со взрывами связана. А здание взорвать — это уже не конфетки по углам совать. Отказался, конечно. Сказал, что нет среди нас таких отбитых, — голосит уверенно парень, а после слегка мнется: — Ну не прям так сказал, но в целом — да. Своих парней я на такое отдавать не готов. Курой молчит, переваривая сказанное. После уточняет: — Как выглядел тот тип? Тату «Бонтена» видел? — Нет. Он не представился, мы все на базе без имен. Но он сказал, что из «Бонтена», и выглядел как при параде. Очкарик такой, в официозе весь. Высокий. — Родинки? Шрамы? — Нет, не было ничего такого, — хмурится парень, пытаясь вспомнить детали. — А! Татухи на ладонях были. Там на одной «преступление», на другой «наказание» написано. Прям большие такие — трудно не заметить. Это уже неплохо. Даже очень неплохо. Курой тянет едва заметную улыбку, довольная результатом мини-допроса. Полученные сведения дают мало ответов и много вопросов, но они хотя бы есть. Намного лучше, чем ничего.  — Он не оставил номер или что-то? — спрашивает она и наблюдает, как парень качает головой. — Больше ничего? Никаких контактов с «Бонтеном»? — Я же говорю: мне такие проблемы не нужны. Они жесткие типы и за любую ошибку шкуру сдерут. Лучше бы бравая полиция ими занималась, а то мелких-то хорошо ловить — хер вам что сделают. А вот как на крупняк лезть — ссыте вы все, — выплевывает он, смотря Курой прямо в глаза. Она чувствует вызов; не отвечает, но взгляд не отводит, попутно ощущая, как в глотке начинает першить. Мерзкое чувство. Так ощущается немота и беспомощность при желании принести пользу. Ханами медленно сглатывает, косится на фото маленькой девочки за спиной парня, решает, что слишком задержалась и пора возвращаться домой. — Благодарю за содействие в расследовании, — говорит сухо на выходе. Ловит ухом какую-то дежурную фразу прощания, мимолетом оглядывает блондина, который стоит поодаль с мокрым полотенцем в одной руке и льдом у лица в другой. — Прости за нос, — кидает Курой напоследок и уходит одна. Ее сопровождающий остается в квартире друга.  На лестнице девушка зевает, мерно раскачивая пакет в руке. Уже середина ночи, а с утра нужно быть в участке. Выспаться она определенно не успеет, так стоит ли вообще ложиться? Здравый смысл подсказывает, что надо поспать хотя бы пару часов. Проводить первый рабочий день на новом месте после полностью бессонной ночи — отвратительная затея. Пусть хотя бы синяки под глазами будут незаметными. Не хочется пугать будущих коллег красочными последствиями принятых накануне решений. О центре Курой знает немногое. Знакомых у нее там нет. Центральное отделение находится в отдельном крыле, недавно перестроенном и вынесенным за пределы основного здания участка. Когда она еще была в спецотделе, они иногда шутили с Такеши за обедом, что центр настолько тяготеет к чрезмерной помпезности и роскоши, что вряд ли их столовка похожа на обычную — на меньшее, чем вип-ресторан никто бы там не согласились. Тогда они вместе смеялись над центром. Кто бы мог подумать, что теперь она сама будет его частью.  Дорога, проведенная в размышлениях, занимает подозрительно мало времени. Ханами открывает дверь и первое, что слышит на пороге, — протяжный и недовольный «мяу», брошенный в нее заслуженным укором. Мистер Царапка пребывает в крайне неблагожелательном настроении. Он лениво нюхает пакет, после чего мяукает еще раз. — Да-да, мистер. Прости, что задержалась. Зато я принесла тебе твое любимое блюдо, — удивительно вдумчивый кот ведет ухом и, запрыгнув на комод у входа, подставляет мордашку вперед: разрешает погладить. Ханами, обрадованная бонусом, чувствует себя победителем дня — вернее, ночи — вопреки накатывающей усталости. Покормив кота и закончив дела в ванной, она бредет в спальню, подгоняемая мыслями о том, что впереди ее ждет непростой день.