Глава 10. Честь и достоинство

Заголовок: Ужасные тайны любви: Драко Малфой и Гермиона Грейнджер Недавние слухи о запретной любви между Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер потрясли весь волшебный мир. Этот роман, который многие считали невозможным, стал предметом обсуждения среди поклонников и противников. Драко, ныне женатый на Астории Грейнграсс, предал свою супругу, погрузившись в бурный роман с бывшей грифиндоркой. Гермиона, известная своей умом и стойкостью, обнаружила в себе неожиданное влечение к аристократу. Интригует то, что она явно наслаждается тем, как Драко называет её "грязнокровкой" во время их страстных встреч. Это откровение шокирует, ведь именно такие слова когда-то стали причиной их ненависти друг к другу. Скандал вокруг их связи вызывает вопросы о морали и преданности. Как может Драко изменять своей жене, а Гермиона — предавать свои идеалы? Как всё таки легко можно потерять себя в тёмных глубинах страсти. Люциус Малфой, стиснув зубы, в гневе прошелся по своему кабинету, его лицо было искажено яростью. Он не мог поверить своим глазам, когда увидел заголовки в утренних газетах. Слова "Драко Малфой изменяет" и "роман с грязнокровкой" сверкающими буквами бросались в глаза, как будто сами по себе были проклятием. — Что это, черт подери, такое? — закричал он, его голос раздался в пустом помещении, как гром среди ясного неба. — Ты совсем спятил, Драко!  Он остановился, глядя на сына с презрением, словно тот был не его родной кровью, а каким-то мерзким существом. В его глазах читалась глубочайшая разочарованность.  — Как только это начали выпускать утром, мне пришлось скупить их все! — продолжал Люциус, его голос становился все более хриплым от гнева. — А еще я позаботился о том, чтобы ни у кого не осталось ни одной этой чертовой газеты!  Люциус швырнул ненавистную газету прямо в лицо Драко. Тот даже не дрогнул. Затем Люциус шагнул ближе, его глаза сверкали от ярости. — Ты позоришь нашу семью! — прорычал он. — Ты предаешь всё, что мы строили! Как ты мог опуститься до этого? Грязнокровка? Ты же знаешь, что это значит! Люциус взял себя в руки, пытаясь подавить волну эмоций, но его голос все еще дрожал от негодования.  — Я не могу позволить, чтобы твои глупые поступки разрушили все наше наследие. Что бы ты предложил мне сказать Астории и её родителям?  Драко стоял, скрестив руки на груди, его лицо было безразличным, как будто он слушал не гнев отца, а просто шум ветра за окном. Люциус продолжал, не обращая внимания на молчание сына. — Ты даже не понимаешь, насколько это серьезно! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Ты ставишь под угрозу не только свое будущее, но и репутацию всей нашей семьи! Ты должен знать, что в нашем мире существует честь и достоинство, которые ты просто разорвал на куски! Он сделал шаг назад, пытаясь собраться с мыслями. Его ярость постепенно перерастала в отчаяние.  — Я вложил в тебя все свои надежды, Драко! Я дал тебе всё. И что ты с этим сделал? Убил все наши мечты ради какой-то… грязнокровки!  Драко не шевельнулся. Он смотрел на отца с холодной отстраненностью, его взгляд был полон безразличия. — Ты понимаешь, что если это продолжится, мы потеряем все? Все наши связи в Министерстве, все уважение среди чистокровных! Люди будут смеяться над нами!  Люциус подошел ближе и заглянул сыну в глаза, пытаясь увидеть хоть каплю раскаяния или понимания. Но Драко лишь пожал плечами. — Ты знаешь, что я всегда был против всего этого? — произнес он наконец, его голос был тихим, но полным решимости. — Против твоих ожиданий, против твоих представлений о чести.  Люциус замер. Он не ожидал этого ответа.  — Что ты имеешь в виду? — спросил он, его голос стал более спокойным. — Именно то, что сказал только что, — ответил Драко, его глаза блестели решимостью. — Ты даже не понимаешь, что делаешь! — произнёс Люциус, его тон стал почти насмешливым, как будто он не мог поверить в безрассудство сына. Драко вновь пожал плечами, стараясь казаться безразличным, но его дыхание выдавало внутреннюю борьбу. — Может быть, не понимаю, — произнёс он тихо, его голос дрогнул, и в нём прозвучала нотка уязвимости. Голос Люциуса стал более настойчивым. — И что ты будешь делать?  —То что считаю правильным. Но не беспокойся, твои честь и достоинства больше не пострадают. Слова Драко звучали как приговор, и в них была такая ярость, что Люциус на мгновение замер от удивления, а затем рассмеялся , но смех его был горьким и полным презрения. — Что ж, я посмотрю, — произнёс он с ухмылкой.   Драко догадался, что разговор окончен ,и тут же покинул отца. 

***

Астория проснулась, и, хотя физическая боль уже оставила её тело, разум продолжал терзать воспоминания о недавних событиях. Она потянулась, зевая, и в этот момент что-то глухо упало с кровати. Приподнявшись, девушка увидела на полу газету — «Ежедневный Пророк», с ярким, вызывающим заголовком, который заставил её сердце замереть. Строки на странице, словно насмешливые голоса, проникли в её сознание: «Запретная любовь: Драко Малфой и Гермиона Грейнджер». Астория почувствовала, как в груди нарастает холод, сменяясь тупой болью. Она уронила голову на подушку, не в силах сдержать слёзы, тихие, но полные отчаяния. Слезы текли по её щекам, смывая остатки иллюзий. Астория ощущала себя пустой, словно ее сердце превратилось в выжженную пустыню. Ей хотелось кричать, доказывая, что все это неправда, что её жизнь - не просто фон для чужой истории. Юная Миссис Малфой, словно задыхаясь под грузом несбывшихся надежд, проклинала эту фамилию, ставшую для неё кандалами, сковавшими свободу. Гермиона устроилась на белом кожаном диване в своей уютной гостиной, одетая в элегантное белое шелковое ночное белье. Она беззаботно покачивала ногами и увлеченно листала модный журнал, наслаждаясь моментом уединения. Вдруг в комнате раздался треск, и перед ней появился Драко. Его появление нарушило гармонию, и Гермиона, сначала с игривой улыбкой посмотрела на него, но быстро ощутила, как его настроение меняется при взгляде на неё на ярость. Он произнес заклинание «Инсендио», и её журнал мгновенно сгорел, превращаясь в пепел. Вместо него к ней подлетел всё тот же самый выпуск «Пророка». — Почитай лучше это, — произнес он с презрением. Гермиона ахнула, увидев статью, полную обвинений и сплетен.  — Драко, но… Малфой подошёл к ней и схватил за горло, подняв её так, что она почувствовала, как воздух покидает лёгкие. Он резко толкнул её в книжный шкаф позади дивана, и книги посыпались на пол. — Кому ты растрепала о том, что между нами было? Говори, тварь! Гермиона в панике начала осматривать комнату в поисках своей волшебной палочки, но Драко лишь ещё сильнее прижал её к шкафу. — Я сказал говори! Он ослабил хватку за горло, и Гермиона, задыхаясь, попыталась объясниться. — Я никому не говорила… — Не ври, сука. Хочешь, чтобы я проверил? Ты же знаешь, что могу. Её сознание заполнили страх и ярость. Она почувствовала, как Драко начинает вторгаться в её мысли, но ей удалось оттолкнуть его влияние. — Грязнокровка… Так ведь тебе нравится? Или когда я трахал тебя, звучало приятнее, чем сейчас? — Драко, я же говорю, я никому… Гермиона  из-за всех сил глотала воздух, её голос едва ли был шёпотом. — Врёшь. Драко оттолкнул её от шкафа и бросил на диван, вдавливая в мягкую обивку. — Хочешь знать, что я сделаю с человеком, которому ты рассказала? Я испорчу ему жизнь. Лишу всего. А может и вообще заставлю распрощаться с жизнью. Гермиона хотела что-то сказать, но Драко закрыл ей рот рукой. —Ты хоть представляешь, что было бы, если бы весь магический мир об этом узнал? Грязнокровка, ты знаешь, что мне плевать, если ты не скажешь. Я всё равно узнаю кто он. Но вот только для тебя… Она посмотрела в его глаза с ужасом. — Это станет последним разом, когда я касаюсь тебя. А через несколько месяцев ты увидишь новую статью всё в этой же чертовой газете о том, как моя жена беременна. Там будет колдография, на которой я безумно счастлив. Драко оскалился, видя страх в её глазах. — Или лучше всего вообще стереть тебе все хорошие воспоминания обо мне? Оставить только самые гнусные и сделать это самым запоминающимся. Он надавил на неё сильнее и закричал: — Говори! — Джинни! Она! Я рассказала ей! Я не думала, я не хотела! Драко поднял Гермиону и снова бросил на диван. — Драко, я не хотела, чтобы всё так получилось! Пожалуйста… Но Драко не стал её слушать; он молча трансгрессировал, оставив Гермиону одну среди этого хаоса. В ту же секунду, когда он исчез, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом падающих книг и треском обломков её сгоревшего журнала. Гермиона осталась сидеть на диване, охваченная страхом и отчаянием, боясь того, что всё изменится навсегда.

***

Пэнси расположилась в кресле у окна, утопая в его мягких объятиях. Комната, словно шкатулка с сокровищами, хранила отблески ее аристократического происхождения: шелковые драпировки, антикварные вазы, приглушенный свет, ласкающий взор. В руках она держала книгу, подарок Блейза – том о мифах и легендах созвездий. Именно этот подарок, словно неуловимая нить, связывал ее с той ночью, когда их случайная близость вызвала бурю противоречивых чувств. Страница за страницей скользили под пальцами, пока не открылся тайник – изящный конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости, с каллиграфической подписью: «Для Пэнси Паркинсон». При воспоминании о последней их встрече сердце Пэнси болезненно сжалось, словно в предчувствии чего-то неизбежного. Она осторожно повертела конверт в руках, ощущая легкое покалывание пальцев, словно касалась чего-то запретного. Затем, подчинившись непонятному порыву, поднялась и спрятала письмо в ящик, задвинув подальше от любопытных глаз и собственных мыслей. Вернувшись в кресло, она пыталась продолжить чтение, но строчки словно рассыпались в прах, теряя смысл. Ее мысли были заняты будущим, которое казалось ей клеткой, сотканной из шелка и бархата. Брак с Блейзом – благословенный союз, как говорят родители…

***

Дверь в комнату Астории  распахнулась с грохотом. Драко, словно буря, ворвался внутрь, его серые глаза были полны злобы, а изнутри его терзала ярость. Не теряя ни секунды, он устремился в сторону кресла, где расположилась Астория, погружая себя в мир чужих историй.  На этот раз это был роман, нечто чуждое ее обычному кругу интересов.  Драко, словно хищник, набросился на нее, вырвал книгу из ее рук и с силой швырнул на пол. Его движения были резкими и полными ярости. Его гнев нарастал,  он развернул Асторию спиной к себе с невероятной силой и пренебрежением. Задрав юбку девушки, Малфой начал расстегивать ремень на своих брюках, но услышав её тихие всхлипы и увидев то, как он сильно вжалась в кресло, он почему-то остановился, что вызвало волну напряжения у Астории.  Драко схватил Асторию за запястье, его пальцы грубы врезались в её нежную кожу,сжимая до боли, и потянул ее на кровать. Она упала словно марионетка,  ее тело натянулось под немигающим взглядом Драко. Он навис над ней, занимая всю видимость, но его взгляд скользил где-то мимо, не задерживаясь на ее лице. Астория осознала, что в его глазах она не более чем манекен, на место которого он мысленно подставляет другую, ту, которая волновала его воображение. С безразличием, граничащим с презрением, Драко запустил свои руки под ее юбку, его пальцы скользили по ее коже, словно изучали незнакомую поверхность. Он стянул ее трусики, поглаживая бедра, и по его губам скользнула легкая усмешка от ее скованности, словно он наслаждался ее страхом. Проведя пальцами между ее ног, он с неудовольствием отметил, что она лишена всякого желания, лишь испуг и напряжение. Драко устало вздохнул, отступая на дюйм от ее тела, словно теряя интерес к игре. Его взгляд остановился на ее платье. Астория повинуясь не высказанным желаниям , подумала, что должна исполнить его следующую прихоть.  Она поднялась, с дрожащими руками начала расстегивать молнию своего платья. Ее пальцы были скованными и неловкими, и это вызывало странное удовольствие на лице Драко, который не торопил ее, позволяя ей мучиться. Он будто наслаждался ее беспомощностью. Когда ей наконец удалось расстегнуть платье, и она начала его снимать, Драко внезапно рванул ткань, превратив её в бесформенную тряпку. Астория с вопросительным ужасом посмотрела на мужа, и на его лице заиграла холодная усмешка. — Я не просил тебя расстегивать его, — проговорил он, издеваясь над ней. Астория перевела дыхание, пытаясь сдержать слезы, но он, словно не замечая ее боли, добавил с садистской насмешкой: — Но похвально, что ты постаралась для меня. Драко, небрежным движением, отшвырнул разодранное платье в сторону, словно ненужную вещь. Малфой, с ухмылкой, перехватил руку Астории в свою. Он заставил ее руку скользить по ее собственному телу, сжимая грудь, словно проверяя ее на прочность, а затем направился ниже, по ее животу, бедрам, к тому месту, где она почувствовала отвращение и одновременно странное, болезненное возбуждение.Руками Астории он начал ласкать её , будто бы она делала это сама. — Приятно? — прозвучал насмешливый шепот Драко, словно выжидая подтверждения ее слабости. Астория, подчиненная его воле, не могла сопротивляться, ее разум и тело были в его власти. Драко, наслаждаясь ее беспомощностью, остановился. Он поднес ее руку к ее же губам, заставляя ощутить собственный вкус, словно ставя клеймо унижения. Затем он вошел в нее резко и бесцеремонно. Физическая боль была меньше, чем ужас, с которым она осознавала свое моральное падение. Драко продолжал с жестокой настойчивостью. Грубо трахает — по-другому не скажешь, — даже не глядя ей в лицо. Астория морщится, между ног почти сухо, но Малфою все равно. Заметив валяющийся на полу «Пророк», его толчки стали еще более грубыми и яростными, словно он мстил ей за чьи-то прошлые грехи. Астория, изнемогая от физической и моральной боли, не сдержала крик, ее голос отразил ее страдания и унижение. Звук ее крика, словно звонок, вырвал Драко из его оцепенения. Он резко остановился и вышел из нее, его лицо исказила смесь отвращения и раздражения. Но Астория, словно из последних сил, остановила его. — Ты не закончил, — прошептала она хриплым голосом, в котором звучал вызов, смешанный с отчаянием. — А тебе что, понравилось? — спросил Малфой, его голос был полон издевки , словно наслаждаясь ее унижением. Астория замолчала, не в силах вымолвить ни слова. Драко, словно читая ее мысли понял, что ее единственным желанием было поскорее забеременеть, чтобы этот кошмар, наконец, закончился. Эта догадка вызвала у него приступ смеха.  — Что ж, тогда помоги мне, — проговорил он, словно отдавая приказ. Он грубо поднялся, потянув за собой Асторию, словно животное, не церемонясь с ее хрупким телом. Опустив ее на колени перед собой, Драко, заставив её раскрыть губы, вошел в ее рот, всё так же грубо, словно это было влагалище. Это лишило ее последних остатков достоинства… Наконец, когда он закончил, Астория вновь начала рыдать, ее слезы были полны отчаяния и унижения. Драко, не обращая внимания на ее страдания, небрежно погладил ее по лицу, размазывая липкую жидкость, а не утешая. Он застегивал свои брюки, демонстрируя полное равнодушие к ее состоянию. — Расстроилась, что не получила удовольствия сама? — спросил он с ухмылкой, наслаждаясь ее болью. — Я ведь тебе показал, как это делается, можешь продолжить, я буду не против. Драко, закончив свою садистскую тираду, оставил ее одну, с разодранной душой и чувством полного бессилия.