Часть 1

Начинается всё с того, что Юй Цзыюань замечает пропажу стеклянной пятилитровой миски для духовки. Миска ей не особо нужна сейчас, на отдыхе с детьми в маленьком домике на берегу реки, но это весьма подозрительно. — А-Ли!.. — зовет Цзыюань. — Ты не брала миску?.. — Какую? — Яньли входит в дом с накрытым полотенцем тазиком. Вероятно, там тесто. Вероятно, ее дочь всё же решила не ступать по юридическому пути матери и не участвовать в бизнесе отца, а ее мечту о ресторане придется реализовать, потому что завтра мальчишки опять займутся развозкой испеченных Яньли булочек, на которые, на удивление, в округе есть спрос. Цзыюань обещает себе подумать об этом завтра, а сейчас показывает на пустую полку: — Вот тут стояла. Большая. Стеклянная. Со стеклянной крышкой. Яньли некоторое время смотрит на полку с непонимающей вежливой улыбкой, а потом в ее глазах поселяется это самое «братья что-то натворили и надо за них беспокоиться», но девочке уже двенадцать, и она даже не ойкает, как делала это в прошлом году, только говорит вежливо: — Я поищу, матушка. — Поищи, — соглашается Цзыюань. И решает на всякий случай поискать самой, потому что в первую очередь ей в голову приходят случайно подожженные непонятно как и непонятно чем шторы. Оба мальчишки выдали в голос «это магия» и решили, что будут ждать письмо из Хогвартса. Цзыюань тогда отвесила обоим по легкому подзатыльнику и напомнила, что у них есть Махотокоро, но в нее принимают с семи, так что оба десятилетки уже в пролете. Мальчишки тогда надулись, но чем подожгли штору так и не признались. А сейчас пропала стеклянная миска. И да, она буквально создана для работы в условиях высокой температуры, но разлетающееся стекло — это очень — очень, очень, очень-очень! — опасно. Так что Цзыюань оставляет дочь на кухне с тестом и идет искать мелкоту. Мелкота обнаруживается в лодочном сарае. Лодок там — полторы штуки, зато еще есть разные плотики и надувные матрацы. И есть выход к воде. Которой можно потушить маленький пожар, если что. Внутри Цзыюань что-то ну очень нехорошо поджимается от этой мысли, но она не распахивает дверь резко, нет, подходит осторожно и заглядывает внутрь, но нет, дети ничего не подожгли и оба пялятся в стеклянную миску. — Смотри, смотри, шевелится! — возбужденно выдыхает а-Ин. — Слабо шевелится, — хмурится а-Чэн. — Может, ему воды подлить? В воде он бодро шевелился. И… что это?.. — Я поискал в интернете и не нашел, — признается а-Ин, но как-то быстро и вскользь. — Слушай, а если ему нужен еще и воздух? Воздуха же под стеклянной крышкой нет, так? И чем это кормить? Ну, я понимаю, что он пытался сожрать тебя… а от меня рванул так, будто я — зло злое, но… чем его кормить? Кровью? — Мясо с кухни принести, что ли? — чуть наклоняет голову набок а-Чэн. — И да. Воздуха бы ему подпустить. Но выскочит ведь!.. Точно выскочит!.. А мне не понравилось его ловить — смотри, изгваздался весь, пока ты миску не притащил. Он показывает на свою футболку в непонятных разводах. А-Ин смотрит, хмурится и предлагает: — Я могу сам постирать, чтобы тетушка Цзыюань не узнала. — Да я сам могу!.. — отмахивается а-Чэн. — Я к тому, что это очень быстрая, злая и вертлявая тварь. Которая почему-то слушается только тебя. — Меня? — искренне поражается а-Ин. — Это когда же он меня слушался? — Ты сказал «не жри Чэн-Чэна», — уверенно отзывается а-Чэн. — И эта шутка больше не пытается меня сожрать. — Значит, дрессуре этот комок водорослей поддается, — кивает а-Ин. И эти слова что-то проворачивают внутри Цзыюань. Она очень медленно нашаривает стену вслепую, садится с трудом, достает из кармана телефон. В экстренных контактах у нее ровно два номера. Фэнмянь сейчас не ответит, потому что в полете как раз к ним, так что приходится звонить второму — тем более и знает он больше их обоих. Цзыюань и звонит, дожидается сухого «слушаю» и сообщает: — Цижэнь, у меня тут дети поймали гуля. И посадили в стеклянную миску. В сарае, видимо, ее голос слышат, потому что мальчишечьи голоса затихают, зато скрипят доски пола, будто кто-то к двери крадется. — Невозможно, — твердо отвечает Цижэнь. — Магия ушла из мира два века назад. Скорей всего это просто игрушка, запутавшаяся в водорослях. Проверь. — Они мне еще штору магией подожгли, — жалуется Цзыюань. — Ждут письма из Хагвартса, заклинатели мелкие. Наверное, описание талисмана нашли и подожгли. А я спички искала. А надо было подумать, что никто не уходит навсегда, и магия могла вернуться. Цижэнь молчит недолго, а после сообщает: — Вылетаю. Гуля посади в стеклянную банку. Ты должна помнить нужные защитные символы. Если не помнишь, я тебе напишу. — Пиши, — вздыхает Цзыюань. — Защиту все равно ставить не мне. Нет во мне этой силы. И тут из дверей выглядывает а-Ин. Глаза у него большие, и он шепчет тихо: — А чего гуль меня тогда слушается? Они ж людей… жрут. — Вэй Ина гуль слушается, — добавляет в трубку Цзыюань. — Вылетаю!.. — твердо добавляет Цижэнь и отключается. Цзыюань смотрит на а-Ина и сообщает: — Ищи банку, несчастье. Будем твоего гуля в банку пересаживать. Она читала о заклинателях. Ее предупредили, что в ней есть древняя кровь. А еще сказали, что сила эта давно ушла из мира, и Цзыюань нравилось быть обычным человеком. А сейчас все те ужасы древностей вполне могли ворваться в ее реальность и уничтожить ее. И это пугало. Но гуль в пятилитровой стеклянной банке на журнальном столике не пугал. Что же. Бывает и так.