Часть 2

Фэнмянь с интересом стучит по стеклу банки. А-Ин восторженно спрашивает: — Прикольно он пытается вас сожрать через стекло, да? — Кхм, — выдает Фэнмянь. — Да. Прикольно. И смотрит на Цзыюань. Та машет ему бокалом с красным вином и делает вид, что всё это происходит не с ней. Нет. Не-а, нет уж. Дети вместо всех объяснений о природе их знаний выдали «Вэй Ину приснилось и мы попробовали», потом они попробовали медитации, ведь «прикольно же», потом талисманом сожгли штору, потом внезапно оказалось, что их пытается сожрать какая-то водная хтонь, точнее, а-Чэна она пытается сожрать, а от а-Ина улепетывает и подчиняется беспрекословно. — А кто защитные символы на банке рисовал? — продолжает Фэнмянь. — А-Чэн, — с такой гордостью сообщает а-Ин, будто о любимом ребенке, а а-Чэн краснеет рядом и ведет себя крайне тихо, и надо бы выспросить, что он там скрывает. И да. Если это а-Ину всё приснилось, и а-Ин придумал учиться этому, то а-Чэна можно назвать его учеником, и этот десятилетний учитель просто горд своим учеником. Ужас какой. Цзыюань кивает своим мыслям и запивает их вином. — Когда Цижэнь приедет? — уточняет Фэнмянь. — И на кого он оставит племянников? — Он написал, что летит с ними, — вздыхает Цзыюань. — Как оказалось, Хуань тоже «немного экспериментировал», а Чжань просто взял и зажег на ладони огонь. И сказал: «Все умеют же». Когда ему сообщили, что нет, не все, он удивился. Фэнмянь садится рядом, забирает бокал с вином и выпивает сам. Цзыюань его даже не осуждает — прилетел на отдых с семьей, а тут — такие новости. Магия древняя проснулась, дети гуля отловили, жена предпочитает пить вино и делать вид, что ничего странного не происходит, а на журнальном столе в пятилитровой банке стоит тот самый гуль и пытается всех сожрать через стекло, потому что не понимает концепцию стекла. — К слову о нашей дочери и ее готовке, — продолжает Цзыюань, — она на своих булочках талисманы рисует и «поэтому они такие вкусные и помогают не грустить»! Она смотрит на мужа. Муж жестом просит еще вина, и а-Ин охотно притаскивает ему закрытую бутылку, а потом щелкает пальцами, и пробка вылетает. Фэнмянь смотрит на открытое вино и уточняет: — А-Ин, а когда ты этому научился? Ребенок охотно и гордо сообщает: — На улице!.. Меня за это очень-очень ценили и даже кормили. То, что Вэй Ин постоянно сбегал из приютов, не было для них новостью, но вот то, что он делал на улице и как выживал, не сильно-то их заботило… до этого момента. — А кто тебя этому научил? — уточняет Цзыюань. — Дядя с хвостами, — охотно говорит а-Ин. — Ну, я всегда думал, что он просто пришил хвосты к одежде и что-то делает, чтобы они шевелились, но вот я сейчас задумался, а не был ли это… Фэнмянь издает странный горловой стон и просто пьет вино из бутылки. Цзыюань отчего-то тянет хихикать. Может, она переборщила с алкоголем? Или просто это всё настолько безумно, что даже ее хихиканье чем-то странным не кажется? — А бывают лисы-мальчики? — удивляется а-Чэн. — Я думал, что лисы — только девочки. Может, это девочка была? А-Ин хмурится, припоминая, потом говорит: — Тогда это была очень страшная девочка. Девушка. Женщина. И мне было пять. Я мог перепутать. — Лисы могут принимать любой облик, — сообщает Цзыюань, с интересом разглядывая приемыша. — Я дам почитать тебе бестиарий. Ты скажешь, кого встречал. А-Ин смотрит на нее чуть удивленно, а потом осторожно так говорит: — Когда я говорю взрослым, кого я видел, взрослые обычно говорят, что мне приснилось. Или начинают пичкать жуткими на вкус таблетками, колоть уколами, и делать мне больно, а голова тогда совсем не соображает. И я тогда говорю, что да, они правы, мне приснилось. — Но тебе не приснилось, — вздыхает Цзыюань. — А что снится-то обычно? — Странное, — пожимает плечами а-Ин. — Кролики, горы, небо, люди с белыми лентами на лбу, люди в фиолетовом, но они обычно полуголые, ржут и плавают. — Погоди, — перебивает Фэнмянь, — Цзыюань, помнишь те хроники с описаниями старых кланов?.. — О, я до сих пор удивлена, что согласилась выслушать всю эту муть, — отмахивается Цзыюань и кивает: — Но да, Цзяны носили пурпур и жили у воды, а у Ланей было принято носить на лбу ленту. Кстати, скоро приедут Лани. — Мам, — подходит Яньли. — Съешь. Она протягивает небольшую печеньку с таким лицом, что Цзыюань молча подчиняется. И внутри всё утихает, отпускает, уже не хочется куда-то бежать и требовать помощи. — Так, — говорит Цзыюань. — Дай отцу такое же печенье. Но!.. Больше ты на нас без разрешения свою кулинарную магию не используешь. Ясно? — Ясно!.. — со счастливым лицом говорит дочь. — Заклинатели!.. — вздыхает Цзыюань. — Наши дети — заклинатели!.. А их трое!.. У нас трое детей заклинателей!.. — Я не ваш, — осторожно пытается уточнить а-Ин. — Трое!.. — показывает на него Цзыюань. — Не спорь. У а-Ина лицо становится очень сложным, но а-Чэн фыркает и утаскивает его смотреть на гуля. Фэнмянь гладит Цзыюань по руке и обещает: — Мы справимся. Она ему даже немного верит.