Одиссея капитана Тангрим

      ***       Пилагейцев редко можно увидеть за пределами их родной планеты в одиночестве, эта раса склонна к коллективизму. Вооружённый пилагеец в лёгкой броне – тоже зрелище нечастое. Но именно таким был седой мужчина, который вышел из бара на заштатной планетке, на окраине территорий Альянса и остановился, прислушиваясь к возне и брани в ближайшей подворотне.       Любопытство всегда было его пороком.       В подворотне двое мужчин, люди или родственная раса, загоняли в угол подростка из копытных. Даже загнали, но тот резко оттолкнулся от стены, наклонил голову с изогнутыми назад рогами и бросился на них. Нападающие расступились, один тут же схватил рогатого сзади, второй бросился ему на помощь. Козерожка оттолкнулся от земли, используя держащего его человека, как точку опоры, резко изогнулся. Острые раздвоенные копыта ударили переднего противника в живот. Тот отлетел к пилагейцу, с интересом наблюдавшему за дракой. Пилагеец аккуратно вырубил его ударом в висок.       Почему бы не уравнять шансы, если это ничего не стоит?       Козерожка тем временем ударил головой назад. Ему не хватило роста, чтобы попасть рогами в глаза. Но один из рогов рассёк человеку губу, тот выпустил жертву и тут же получил копытом в колено. И ещё один удар, и ещё. Парнишку явно никогда не обучали, но своим природным оружием он пользовался со знанием дела.       И снова, почему бы и нет?       Рогатый подросток дёрнул ухом, прекратил пинать побеждённого противника и повернулся к новому, проявившемуся из тени. Нагнул голову в инстинктивном угрожающем жесте.       - Уходите.       - Не бойся, я не с ними, - пилагеец аккуратно опустился на колено. Очень худой и очень высокий, как все представители его расы, стоя он возвышался над козерожкой едва ли не вдвое.       - Тогда уйдите с дороги! - копыто резко цокнуло по мостовой. Тёмные глаза с горизонтальным зрачком настороженно рассматривали собеседника. Несомненно, козерожка уже оценил и броню, и оружие, и движения пилагейца. От двух таких же оборванцев, как он сам, парень отбился. Свои шансы против пусть немолодого, но профессионального бойца, он явно оценивал здраво.       – Я Гилеон, капитан «Одиссея». Сто восемнадцатый Капитан Альянса. А ты? Косматая голова удивлённо вскинулась, но через мгновение рога снова нацелились на него.       - Тангрим, - неохотно назвался козерожка. – И что? Не будете ловить – уйдите с дороги.       - Ты хорошо дерёшься, Тангрим, - пилагеец поддерживал доброжелательно-нейтральный тон. – Хочешь в мою команду?       - Ага, в команду, так я и поверила, дядя, - фыркнула козерожка, презрительно задирая чуть раздвоенную верхнюю губу. – Ты б ещё конфеткой поманил.       Гилеон тоже усмехнулся от неожиданности. Надо же, девочка. Впрочем, ошибиться неудивительно, у её вида половой диморфизм проявляется только у взрослых, полностью созревших особей. Не важно.       - Хочешь Слово благородного пирата? – предложил он.       - Ага, ещё скажи с меткой, - недоверчиво протянула козерожка.       - Можно и с меткой, - пилагеец неохотно вытащил из поясного кармана неровный кругляш. Допускать вмешательство малопонятной технологии в свой разум ему не нравилось, но сейчас интуиция подсказывала, что стоит рискнуть. Девочка энергично помотала головой.       - Да ну её, эту фигню, ещё мозги поджарит, - выразила она полную солидарность с мнением Гилеона. – И всё равно я с вами не пойду, на мне мелкие. Кто их кормить будет?       - Мелкие?       - Ну да, - чуть раздражённо подтвердила она. – Так я вам действительно нужна? - Да, - серьёзно кивнул Капитан, отметив, что она не уточняет, в каком качестве.       - Тогда пошли.       Козерожка ловко обыскала бесчувственные тела своих недавних обидчиков, присвоив несколько мелочей, к которым пилагеец не стал присматриваться, и поманила его за собой.       Через четверть часа быстрой ходьбы – то есть шёл Гилеон с его широким шагом, козерожка впереди него бежала ровной трусцой, - они добрались до совсем уж угрюмой заброшки. Девочка остановилась у чуть менее разрушенной лачуги, издала неожиданно нежный блеющий звук. На её зов из тёмного провала двери показались мальчик-рептилоид немного младше Тангрим, шестипалая сиреневоглазая весперианка и ещё кто-то совсем мелкий. Все трое сгрудились за спиной козерожки, опасливо рассматривая незнакомого взрослого.       - Значит так, - чтобы смотреть высоченному пилагейцу в глаза она запрокинула голову так, что упёрлась рогами в собственную спину. – Вы капитан, значит, не бедный. Здесь, если не в трущобах, есть вполне приличные интернаты. Там кормят и какую-никакую профессию дают. Это стоит денег. Не то чтоб очень дорого, но нам столько не добыть. А у вас должно быть. Так вот, вы оплачиваете моим три года в интернате. Это минимум, которого хватит, потом Зор подрастёт и сможет позаботиться о младших. Он умный, хочет учиться на техника, уже кое-что умеет. За это я иду с вами.       - А ты не слишком обнаглела? – весело удивился пилагец.       - Я вам продаюсь, - серьёзно ответила девочка. – Со всеми потрохами. Безусловно. Хотите трахайте, хотите ноги вытирайте, хотите убейте и сожрите. Полное подчинение. Но только после того, как буду уверена, что они в безопасности. Да, я ценю себя дорого, имею право. Не нравится – валите, вам ничего не обещано.       - Тан! – мальчишка дёрнул её за руку. – Не надо!       - Всё нормально, Зор. Приемлемый размен, - отмахнулась рогатая.       Только сейчас Гилеон ощутил, как она устала, день за днём добывая пропитание на четверых, защищая подопечных от таких же беспризорников, и ещё более опасных взрослых, способных найти много применений ничьим детям. Не удивительно, что такой вариант казался ей приемлемым.       - Я согласен, - у него действительно были и деньги, и связи на этой планете. Гилеон стал капитаном раньше, чем многие из Совета начали жить. Он неплохо разбирался в разумных, и сейчас был уверен, что делает удачное приобретение.       * * *       Несколько лет спустя.       - Ты учишь меня иначе, чем Махурра. Почему? – спрашивает девушка-козерожка, выключая терминал с безупречно выполненным заданием. Не дожидаясь ответа, делает два шага до кресла Гилеона, садится на пол, осторожно, чтобы не зацепить рогами, запрокидывает голову ему на колени. Абсолютное, безусловное доверие. Пилагеец привычно почёсывает ей основание рогов.       Даже среди своих некоторые первое время считали, что он привёл себе наложницу. Оказалось – почти дочь.       - Я старею. Снижается скорость реакции, скорость мышления. Не завтра, не через год, но рано или поздно я совершу фатальную ошибку. И тогда «Одиссею» понадобится новый капитан.       Козерожка смотрит на него снизу вверх, в уголках глаз с горизонтальным зрачком чуть расправляется третье веко. Она плохо помнит кровную семью. Родителей, как смутные добрые образы, кучу братьев и сестёр. Как они летели куда-то, и она потерялась на большой пересадочной станции. А может быть, её украли, потому что потом долго везли куда-то уже незнакомые разумные, не обижали, но обращались равнодушно, как с вещью. Как на них напали на планете, она убежала во время перестрелки, и все последующие годы жила в трущобах, где нашёл её Гилеон. Девушка панически боится его потерять, как тех, полузабытых. Но возразить ей нечего, и она спрашивает другое.       - Почему я? Махурр старше, сильнее. Ты учишь его дольше. Он хороший лидер, лучше, чем я, за ним легко пойдут.       Второй воспитанник Гилеона, появившийся за несколько лет до Тангрим – фелиноид из расы, отличающейся скорее массивностью и силой, чем ловкостью и гибкостью. Первое время он был не очень-то рад «сестре»-сопернице. Гилеон терпеливо налаживал отношения между ними, поощряя взаимную поддержку и пресекая вражду. И молодой кот, от природы не злой, от природы же склонный собирать прайд, понемногу принял её в свои. Они хорошо смотрелись рядом, когда пилагеец начал брать их на Советы: ещё продолжающий расти, но уже мощный песочно-палевый кот и лёгкая, прыгучая козерожка с тёплой рыжевато-смуглой кожей и кудлатой коричнево-рыжей же гривой.       - Ты помнишь, почему мой корабль называется «Одиссей»?       - Ты рассказывал. Это из земного фольклора. Так звали древнего короля, которого затащили на ненужную ему войну, а потом он много лет возвращался домой.       - Верно. Я хочу, чтобы вы все нашли свой дом. Чтобы вам было, куда возвращаться, как тому Одиссею.       Чего Гилеон не рассказывал никогда – почему он сам покинул родную планету, и не может вернуться обратно. Тангрим не спрашивала, здесь не принято расспрашивать о прошлом тех, кто не хочет поделиться сам.       - «Одиссей» и есть наш дом, - уверенно говорит она.       - Тогда пусть сам «Одиссей» найдёт себе дом. Тихую гавань, - улыбается капитан, продолжая почёсывать шероховатое основание рогов.       - И ты думаешь, её найду именно я?       - Допустим, ты летишь и видишь на радарах патрульный корабль Федерации. Твои действия?       Тон пилагейца меняется, и козерожка настораживается. Это уже не просто разговор. Это – задача.       - Постараюсь разминуться, - почти не размышляя отвечает она. - Вы меня не видели, я вас не видела. Зачем лезть в драку без подготовки? Если заметили и перестраиваются для атаки или требуют чего-нибудь глупого по связи – нападу первой и убью.       - Хорошо. Другой вариант. Ты видишь терпящий бедствие патрульный корабль Федерации. Твои действия?       - Это может быть засада.       - Глубокий космос, на предельной дальности сканеров засады нет. Соотношение класса кораблей даёт тебе минимум двукратное преимущество. В этот раз она думает чуть дольше. Наконец решает.       - Попробую помочь. Если согласятся принять мою помощь.       - Почему?       - Патрульный корабль ценный приз. Там можно намародёрить много чего полезного в порядке вознаграждения себя. Экипаж потом высадить где-нибудь на относительно тихой планете. Слабаков в патруле не держат, найдут способ добраться до своих. Разумные не часто умеют в благодарность, но иногда умеют. Хотя бы несколько лояльных патрульных, знающих, что в Альянсе не одни отморозки – полезно, может пригодиться. И космос… Разумные могут вместе пить, воевать, торговать. Могут ненавидеть друг друга, а могут дружить. Очень много могут, и сегодня одно, завтра другое. А космос всегда враждебен живым, он только холод и пустота. Если дают выбирать, лучше быть с живыми против космоса, чем с космосом против живых.       - Так вот, Махурр, - после затянувшейся паузы говорит пилагеец, - предлагал напасть во всех случаях, когда силы равны или есть преимущество. Он хороший мальчик, умный, смелый, харизматичный. Он думает в первую очередь о победах. Это не плохо, так мыслят многие Капитаны. Но ты думаешь о будущем.       - Я люблю думать о будущем, - соглашается Тангрим, улыбается. Её лицо схоже с человеческим, но ровная переносица от лба до подвижных ноздрей, глаза с горизонтальным зрачком, узкие вытянутые челюсти и широкие ровные передние зубы при полном отсутствии клыков выдают в ней потомка травоядных.       На самом деле она ещё не поняла. Но потом не раз вспомнит эти слова.       * * *       Проходят ещё годы.       Махурр и Тангрим взрослеют. Кот становится ещё массивнее, отращивает пышную взрослую гриву, которой очень гордится. Он командует абордажниками, и силой может поспорить с чумарозцем. Козерожка тоже растёт, раздаётся в плечах и бёдрах. Она не так сильна, зато подвижна. Её стиль боя, кроме стандартного оружия – акробатика, высокие прыжки, а удар копыта в боевом сапоге может проломить среднюю броню. Но войне она предпочитает торговлю, аналитику и планирование.       Гилеон продолжает водить «Одиссей», пожалуй, дольше, чем сам ожидал. И когда шальной выстрел в стычке всё же отнимает его у учеников, те всерьёз подозревают, что наставник нарвался сам. Не захотел ждать, когда совсем сдаст.       Виновников напарники вырезают, всех, не разбираясь. Потом Махурр несколько дней пьёт, Тангрим запирается в своей каюте и монотонно бьётся рогами о стену, оставляя царапины и выбоины на прочном пластике. Но на долгое горе у них нет времени. «Одиссею» нужен капитан. За годы, которые кот и козерожка стояли рядом с пилагейцем, выполняли его поручения, замещали во время отлучек, прикрывали спину в бою, к ним привыкли. Их уважают. Никто в команде не усомнится, что новым капитаном будет один из них. Спорят разве что кто.       - Сестрёнка, - кот опускает на стол тяжёлые кулаки и смотрит на неё из-под лохматой светлой чёлки. – Я знаю, наставник готовил в капитаны тебя. Но я справлюсь лучше. Я лучший боец. И, ну… - он смущённо отводит глаза. – Ты девчонка. За мной разумные пойдут проще, в Совете будут больше уважать экипаж. Ты не думай, я тебя не обижу. Будешь при мне старпомом, как при Гилеоне. Будешь заниматься планами, маршрутами, разведкой и всё такое, как ты любишь. А я драться за нас обоих.       Тангрим безумно хочется согласиться. Она не слишком хороший лидер. Ей приятней и привычней было бы остаться второй, как он предлагает. Планировать операции, выстраивать связи с союзниками, вербовать осведомителей, торговать…       …Решать, что именно планировать, будет Махурр. Сейчас, много лет спустя козерожка понимает, что имел ввиду Гилеон. Махурр хочет побед. Она боится, что у них не будет ничего, кроме побед. За которыми рано или поздно неизбежно последует поражение.       - Я тебя люблю, - грустно улыбается она. – У меня не могло быть лучшего брата. Но Гилеон выбрал капитаном меня. Учил быть капитаном меня. Верил, что я справлюсь. Я не могу просто так отступить.       - Значит, решать будем на собрании команды, - ворчит кот. Он скорее раздосадован, чем зол.       Козерожка печально вздыхает. Ей не хочется ссоры с самым близким ей разумным, но именно так она видит свой долг.       На общем собрании команды Махурр выдвигает себя в капитаны. Его поддерживает чуть больше половины присутствующих.       Тангрим на мгновение прикрывает глаза. Говорят, есть разумные, обладающие неким шестым чувством. Предвидением момента, который может изменить ход истории, их личной или даже всеобщей. Она начисто лишена мистических способностей. Сейчас чтобы распознать такой момент достаточно разума.       - Я вызываю тебя в Круг, - говорит Тангрим. – За звание капитана. До очевидной победы.       В поднявшемся шуме никто не видит, как изумлённо округлив кошачьи глаза смотрит на неё Махурр.       - Сдурела? Я всегда побеждаю в спаррингах.       - Я должна, - тихо отвечает козерожка.       Поединок длится гораздо дольше, чем обычно бывает в таких случаях. Они слишком ценят друг друга, чтобы всерьёз калечить в борьбе за власть, и слишком настроены настоять на своём, чтобы сдаваться.       Махурр дерётся ради победы. Тангрим за их общее будущее.       Кот лежит на полу, раскинув руки, шумно фыркая разбитым носом. Острое раздвоенное копыто козерожки давит ему на горло. По копыту стекает кровь из глубокого пореза на бедре. Оба знают, что будь на её месте кто-нибудь другой, Махурр рванул бы когтями, даже рискуя переломом гортани. Но она это она.       - Сдаюсь, - недовольно ворчит кот. Повышает голос – Слышали, признаю победу рогатой паразитки! Капитан – Тангрим!       - Старпом – Махурр! – козерожка рывком помогает ему подняться. Сопит в светлую шерсть, измазанную их общей кровью. – Прости, так было нужно.       - Да пошла ты! – искреннее возмущение не мешает Махурру её обнимать.       Команда расползается по своим отсекам, обсуждая зрелище и его результат. В целом, никто не против сложившейся иерархии. К ним привыкли, их уважают именно так, двоих, и для большинства не так уж важно, кто будет стоять чуть впереди.       * * *       Следующие годы Тангрим постепенно карабкается вверх в списке Капитанов Альянса, сначала возвращаясь к позициям, которые занимал Гилеон, потом и превосходя его. К «Одиссею», который по сути своей тяжёлый транспортник, пусть бронирован и вооружён не хуже иного крейсера, присоединяются два чисто боевых корабля поменьше, один захваченный, на него переходит часть старой команды, другой присоединившийся добровольно.       Несмотря на молодость, Тангрим расчётлива и осторожна. Ей нравится заводить союзников, торговать и торговаться, добывать недобываемое. Воевать тоже приходится, без этого не удержать репутацию на том уровне, который она считает должным. И получается у них неплохо – «Одиссей» и его ведомые хороши во внезапных налётах и диверсионных операциях. Козерожка заботится о своих командах: не экономит на снаряжении, сурово гоняет на тренировках.       Однажды они с Махурром случайно добывают себе товарища.       На планету капитан и старпом «Одиссея» прилетают налаживать контакт с контрабандистами, устроившими базу в местных горах. У них есть выходы на торговцев в Федерации, а козерожка очень ценит такие связи. Переговоры проходят успешно, и напарники вознаграждают себя прогулкой по городу местных аборигенов.       Пожалуй, зря, - думает Тангрим чуть позже. Ей было любопытно, с тех пор, как Гилеон забрал её на «Одиссея», она редко бывает на планетах.       Эта конкретная планета раздражает.       Тангрим не нравится жара и сухость пустынного мира после привычного прохладного корабельного воздуха. Её раздражают звуки и запахи стихийного рынка, шумные суетливые местные жители, некрупные ящероподобные, бегающие на двух ногах, балансируя длинным жёстким хвостом. Хуже всего – платье, неприятно путающееся в ногах, и необходимость ограничить оружие спрятанными под юбкой ножнами на бедре. Они изображают туристов… то есть падкую на экзотику богатенькую туристку и её телохранителя. Махурр весело скалится подруге, щеголяя абордажным топором, зыркает по сторонам, явно надеясь на драку. Дураков не находится.       Хотя нет, Тангрим врёт самой себе. Несмотря на все неудобства, ей всё равно интересно. Новые впечатления того стоят.       …До того момента, как они проходят рынок насквозь и оказываются на площади, вторая сторона которой ограничена скальным выходом с плоской верхушкой, на которой расположен княжеский замок. На уровне земли к скале прикован человек.       Даже не человек, арктурианец, понимает она, подойдя ближе. Он висит на цепях, голова бессильно опущена, и лица не видно, но кровь, запекшаяся в тёмных волосах, высохшая коркой на сожжённых солнцем руках, капавшая на грудь, тёмно-зелёная. Свежей она была синей.             Хуже всего, прикованный ещё жив. Сделав ещё несколько шагов вперёд и замерев, чтобы не отвлекал перезвон закреплённых на рогах золотых бубенчиков, Тангрим слышит частое неровное дыхание. Биологию арктурианцев она знает плохо, в основном в том плане, как сподручнее их убивать. Но вроде бы, они сильно зависят от воды. На этой планете очень мало воды.       - Что это? – козерожка удивлённо смотрит на ящерка, нанятого в качестве толмача-проводника. Будь прикованный местным, она не обратила бы внимания. Мало ли какие у них законы? Несмотря на контакт с большим космосом, цивилизация на этой планете довольно примитивная. Но инопланетник…       Проводник бодро чирикает со скучающим в сторонке под навесом гвардейцем и возвращается с информацией. Пленника отдали местному князю, падкому на всякую экзотику, такие же как они залётные инопланетяне, в качестве части оплаты за стоянку и продовольствие. Вот только быть послушным рабом он отказался, князю плюнул в лицо, да ещё убил или покалечил десяток гвардейцев, пытавшихся поставить его на колени. Князь приказал повесить его здесь, на солнечной стороне скалы. Прежние хозяева сказали, это очень живучий вид. Князю интересно, сколько он проживёт без воды.       Интересно… За её спиной низко, почти на инфразвуке рычит Махурр. Они, бездна побери, пираты. Они сражаются и убивают. И не остановятся перед пытками, если в этом будет необходимость. Необходимость, а не… интерес. Такому Гилеон их не учил.       Тангрим медленно закрывает глаза. Перед её мысленным взглядом разворачивается тактическая схема. «Одиссей» слишком велик, чтобы действовать в атмосфере, но «Коготь» Шанти и «Ма Бриджит» Дина Вальдеса могут зайти со стороны звезды, подавить слабенькое местное ПВО, не рассчитанное на звездолёты. Могут залить огнём город с его вонью и рынком, в дальней части которого свободно продают рабов, а потом сдвоенным ударом обрушить в море огня скалу с княжеским замком.       Тангрим так же медленно открывает глаза. Она не нанималась к этим существам ни в воспитатели, ни в судьи, ни в палачи. И потом, отгеноцидить целое поселение напланетников – плохо для репутации, а то и жизни. Но рациональное звено в её размышлениях всё же мелькнуло.       - Милейший, - она привыкла командовать, но сейчас очень старается изобразить интонации капризной богачки. - Я хочу это существо себе. Как его купить?       - Боюсь, это невозможно, госпожа, - ящерок-толмач часто-часто кланяется перед ней, не столько жест уважения, сколько признак крайнего волнения.       - Но вы же продаёте разумных, это не запрещено? – она с наигранным изумлением указывает в сторону части рынка, предназначенной для живого товара.       - Это личный пленник князя, - тянет толмач, снизу вверх заглядывая ей в лицо. Тангрим кажется, что с намёком. Она может ошибаться, мимика местных рептилий для неё так же сложна, как для них мимика полорогих. А может и не ошибаться.       Козерожка небрежно проводит рукой по рогам. Прочные ногти подцепляют золотой бубенчик, он срывается с основы, падает и мгновенно исчезает в подставленной лапке толмача.       - Думаю, проблему можно решить, - чирикает он. - Князь любит говорить с инопланетянами. Можно попросить об аудиенции.       Князь любит говорить с инопланетянами и экзотическое оружие. А про неделю висящего на скале раба он уже почти забыл. Так что договориться удаётся довольно быстро, к удовлетворению обеих сторон. Недоволен только Махурр, в некотором роде ставший жертвой этой договорённости, но его Тангрим будет утешать потом. Пока они спешат.       Вызванный катер садится прямо на площадь у скалы, распугивая торговцев и любопытствующих. Арктурианца расковывают, Махурр заносит его в катер, сгружает прямо на пол. Койки в маленькой юркой машинке не предусмотрены. Тангрим распаковывает аптечку. В четыре руки с избитого, обезвоженного до мало совместимого с жизнью состояния тела срезают остатки одежды. Кот готовит капельницу, козерожка обтирает влажной тканью, по капле вливает в рот воду. Не столько напоить, он всё равно не может глотать, сколько смочить растрескавшиеся пересохшие слизистые.       Возможно они делают что-то не так. А может, неаккуратное перемещение, прохладный кондиционированный воздух катера или ещё какая-то мелочь стали последней каплей для истощённого организма. У арктурианца начинаются судороги. Последние пол часа до прибытия на «Одиссей» превращаются в напряжённую борьбу за то, чтобы он дожил до более профессиональной помощи.       Не то чтобы напарникам так важна жизнь совершенно незнакомого разумного. Но они азартны, упрямы, и раз уж впряглись, обидно проигрывать в последний момент.       …Первое, что он чувствует, приходя в себя – прикосновение к руке. Ощущение состыковывается с последними воспоминаниями о ящерках-рабовладельцах, и он, собрав остаток сил, сжимает пальцы. Напоследок придушить или хотя бы сломать руку…       Высокий, противный, как металлом по стеклу взвизг.       - Отставить! – рявкает уверенный, отчётливо женский голос.       Пальцы разжимаются, то ли реакция на команду, то ли от короткой, резкой, как электрический разряд, боли.       Только сейчас он с запозданием осознаёт, что это не может быть планетой, той планетой. Там не могло быть ни умеренно жёсткого матраса, ни подушки под головой, ни прохладного воздуха, слабо пахнущего металлом и какими-то химикатами, ни тихого гудения приборов. Больше всего это похоже на медблок какого-то корабля.       Приходится открыть глаза. Обстановка вокруг действительно соответствует медблоку. На него выжидательно смотрят? Двое?       Женщина с рыжевато-смуглой кожей, вероятно, обладательница того самого командного голоса. Облегающие брюки, широкий пояс со множеством кармашков, жилетка. Лицо – смесь черт человека и травоядного, голова кроме кудрявой рыже-коричневой шевелюры увенчана солидными загнутыми назад рогами.       Рядом с ней нечто, формой напоминающее шалаш, сложенный из толстых то ли палок, то ли трубок. С одного из концов из «шалаша» высовывается пучок белесых щупалец, тонких гибких или увенчанных странными утолщениями. Одно из щупалец держится чуть в стороне от остальных и мелко подёргивается, видимо, именно его он пытался «задушить»       - Ещё раз обидишь мне медика – выкину в космос без скафандра, - серьёзно обещает рогатая. – Я Тангрим, капитан «Одиссея». Сто двенадцатая Капитан, что ли, если это важно. А ты кто будешь? Мы, - она слегка улыбается, - купили тебя хорошо засушенным, было не до выяснения деталей.       Он слабо шевелит головой, оторвать её от подушки нет сил.       - Никого не буду обижать, - охотно обещает арктурианец. Он жив и выживет, раз пришёл в себя, а все остальные проблемы решаемы. – Везунчик Но меня называют.       Рогатая фыркает, запрокидывает голову, дёргает верхней губой мучительно стараясь не заржать.       - Имена у вас! Вот уж действительно сплошное «но», - она всё-таки смеётся, легко и жизнерадостно. Похоже, ему действительно повезло не только со спасением, но и со спасателями. В точном соответствии с именем.       - На то и расчёт! А это что? – Он с трудом перекатывается на бок, чтобы лучше разглядеть шалаш со щупальцами. Если арктурианец жив, его любопытство удержать невозможно.       - Это возмутительно! – отзывается сам «шалаш» высоким, явно синтезированным голосом. Очень странная модуляция, словно не один голос, а слаженный хор нескольких, очень похожих. – Сначала им испоганили наш бассейн, потом он пытается оторвать нам щупальце, а теперь ещё называет «что». Мы откажемся работать в таких условиях!       - Не сердитесь, Сииииийиииии, - Последнее слово звучит, как полувизг-полусвист. Козерожка успокаивающе кладёт руку на верхушку «шатра», который как раз ей по пояс. – Ну, так получилось.       - У тебя отвратительный акцент, капитан. И это же надо, быть такими недотёпами, едва не добить пациента вместо того, чтобы спасать. Неисправимы!       - Мы рассчитывали скорость введения жидкости по справочнику, - вроде бы огрызается козерожка, но выглядит при этом виновато.       - Как можно не понять, что в справочнике норматив для существа с гиповолемическим шоком при ранении? - щупальца возмущённо мечутся в разные стороны. – Классическое обезвоживание совсем другое состояние! Чудо, что сердце выдержало, только электролитный баланс пошёл вразнос.       - Мы немножко по другой части. Ну, обошлось же, - фыркает рогатая. Поясняет арктурианцу. – Сийи наш медик. Они ворчливые, но добрые.       - А почему они? – арктурианец с восторгом рассматривает существо.       - Потому что колониальный полип. Девять полуавтономных разумов, двадцать семь хватательных щупалец, девять сенсорных и девять стрекательных. Им надо несколько раз в сутки полностью погружаться в воду, чтобы обновить запас под экзоскелетом, поэтому они редко встречаются в космосе. Ещё мой предшественник сманил их на «Одиссей» и организовал им бассейн. Вот и тебе пригодилось, - Тангрим вздыхает и садится на край койки. – Мы с Махурром правда тебя чуть не угробили. Знали, что арктурианцам для регенерации нужна вода, и перестарались. В результате лить жидкость по вене было уже нельзя, поить имеет смысл до определённого предела, пихать в душевую не здорово для остальных травм. А под рукой как раз подходящий резервуар, чтобы тебя макнуть. Вот теперь Сийи сердятся, хотя бассейн уже дважды продезинфицировали. Это очень личное пространство, а пах ты отнюдь не морским бризом.       - Мы в отвращении! – подтверждает медик, но большая часть щупалец уже втянулась в шалаш, а оставшиеся заняты регулированием приборов.       - В любом случае спасли. Не рассчитывал, что меня кто-нибудь найдёт и вытащит. Спасибо, Тангрим, Сийи. За мной долг, - серьёзно говорит арктурианец.       - Топор, - с нескрываемым удовольствием сообщает рогатая.       - Что?       - Мы тебя выменяли за абордажный топор моего старпома, - теперь, когда худшее позади, Тангрим очень забавляет этот факт. – Ты должен ему новый.       - Мой Капитан засмеёт, когда узнает, как дёшево я стою, - ухмыляется Но. Ему всё больше нравится и козерожка с её чувством юмора и движениями хорошего бойца, и ворчливые полипы Сийи. Не говоря уж о том, чтобы чувствовать себя живым.       - Кто твой капитан? – настороженно щурится рогатая. – Это не он тебя там бросил?       - Нет! – арктурианца аж подбрасывает от возмущения, и крепкая рука с широкими ногтями тут же придавливает его обратно к койке. – Капитан Весельчак У с «Арктура».       - Нехило, - интонация кажется Но неодобрительной, но ни спросить, ни попросить связаться с его капитаном, если они не на ножах, арктурианец не успевает. Резкое движение оказывается совершенно лишним, его опять уносит в обморочную муть. Он успевает только улыбнуться, когда девять-в-одном медик Сийи снова размахивает щупальцами и кричит на своего капитана:       - Кыш, кыш!       Тангрим старается не пересекаться с Капитанами из первой десятки. Вершины достигают самые сильные и амбициозные, некоторые пополняют свои флоты, подгребая под свою руку одиночек и небольшие звенья. Козерожка высоко ценит независимость «Одиссея», и место в начале второй сотни её полностью устраивает.       Этот случай особый. Надо убедиться, что арктурианец тот, за кого себя выдаёт. Да и его капитану будет не лишним узнать, что он нашёлся. Она бы точно обрадовалась, а У по слухам из тех, кто ценит свою команду.       Не то чтобы контакты первой десятки свободно болтаются в открытом доступе, но Тангрим не зря кормит своих информаторов. Запрос уходит в глубины космоса через несколько промежуточных узлов. И вскоре приходит ответный вызов.       - Ну, привет, Сто двенадцатая, - ухмыляется с экрана арктурианец старше и мордастей её покупки. – Ты хотела со мной говорить. Вот он я такой красивый, говори.       - И ты здравствуй, Капитан, - в общении с чужими Тангрим любит изображать бесстрастную «козью морду». – Ты знаешь своего сородича по имени Везунчик Но?       - Жив?! – ухмылка арктурианца мигом превращается в оскал. – Что ты за него хочешь? Выкуп?       - Жив. Я не краду чужих бойцов. И тем более не требую за них денег, - оскорбилась козерожка. – Мы подобрали его в паршивом месте в паршивом состоянии. Оклемается немного, чтоб не вырубался посреди разговора, дам связь, вместе решим, как удобней вернуть твоего потеряшку. Заметь, абсолютно даром.       (плюс к репутации и позитивный контакт с одним из первой десятки – бесценны)       - Были основания предполагать, - морщится арктурианец. – Хорошо. Жду скорой связи. Присмотри там за ним, - первые фразы звучат с оттенком угрозы, последняя – почти просьбой.       - Присмотрю, - чуть заметно улыбается Тангрим, обрывая связь.       Всё-таки очень удачно, что они с Махурром решили задержаться на той пыльной планете.       На третий день Но перестаёт терять сознание от каждого резкого движения и сбегает из медблока под пронзительное возмущение Сийи. Тангрим, прислушавшись, с интересом делает вывод, что полипы не столько опасаются за его здоровье, сколько огорчены, что им больше не с кем будет пререкаться.       Махурр подкалывает арктурианца обменом на топор, тот немедленно отвечает, и козерожка жмурится от удовольствия, слушая их заковыристую перепалку. Перепалка заканчивается в тренировочном зале, за практическим выяснением, что круче, меч или топор, и в каких руках. Коту, здоровому и в полной силе, приходится неплохо выложиться, чтобы справиться с шустрым арктурианцем. А потом самому же тащить его обратно в медблок, потому что тот выложился чрезмерно. Это просто не может не стать началом дружбы.       Жизнерадостный, острый на язык, но ухитряющийся никого не оскорбить, Но быстро очаровывает всю команду. Что таить, он очаровывает и саму Тангрим. Так вышло, что в команде «Одиссея» никогда не было арктурианцев, и она с удовольствием изучает тип мышления ещё одного вида разумных. Заодно аккуратно, не касаясь ничего потенциально секретного, расспрашивает о быте, управлении и взаимодействиях в команде «Арктура». Если найдётся что-то новое и полезное, почему бы не позаимствовать?       Когда приходит время оговаривать, где высадить Но, чтобы его подобрали посланцы Весельчака, он неожиданно просит остаться в её команде. На вопрос, почему, отвечает про долг. Тангрим подозревает, что дело не только в этом. Может быть, в том, что в её крошечной эскадре проще продвинуться, чем в рамках большого флота, хотя и там арктурианец был не рядовым абордажником. Может быть, ему понравилась атмосфера «Одиссея», его команда, сплочённая ещё при Гилеоне, а с лёгкой руки Махурра всё больше похожая на прайд, семейный клан. Или дело в самом Махурре – парни сошлись так, что она почти ревнует не-кровного брата, хотя понимает, что будь хоть трижды капитаном, навсегда останется для него младшей сестрёнкой. Друг, равный по силе, буйному нраву и широте души – совсем другое.       Со своим Капитаном Но договаривается сам. В любом случае бессмысленно удерживать кого-то в команде против воли.       Тангрим смеётся. В некотором роде она всё-таки украла чужого бойца. И не испытывает по этому поводу ни малейших угрызений совести.       * * *       Арктурианец вписывается в команду, как будто был в ней всегда. И точно так же встраивается в их с Махурром пару. За образом легкомысленного шутника скрываются солидный жизненный опыт, нестандартное мышление и отличная интуиция, с ним удобно работать, весело отдыхать и надёжно в драке.       Последующие годы становятся самыми счастливыми в жизни Тангрим. Их трое, они молоды, азартны, и кажется, что весь космос принадлежит им. «Одиссей» процветает, к маленькой эскадре присоединяются ещё два корабля.       Парни блюдут субординацию. Они предлагают и спорят, но решающее слово всегда остаётся за ней. Козерожка действительно хороший аналитик и стратег. Она становится опытней, всё лучше балансирует между эффективностью и осторожностью, у неё множество ценных связей, помогающих в нужный момент. Она известна как надёжный партнёр и опасный противник. Список их общих побед растёт и растёт. Но бесконечным он быть не может.       Тангрим расчётлива и терпелива, но с такими друзьями за спиной она не может совсем не поддаваться их влиянию, их отваге и уверенности в своих силах. Может быть, она тоже становится чуточку слишком самоуверенной. Или просто ни один разумный не может предусмотреть абсолютно всё.       В очередном бою часть абордажной команды вырвается вперёд и оказывается отрезанной от своих. Когда основная группа во главе с Тангрим прорывается на помощь, уже слишком поздно. Из всех попавших в засаду абордажников продолжают дышать только Махурр и Но.       И только живучего арктурианца удаётся дотянуть до корабля и реанимировать.       Смерть друга ломает козерожку.       Сначала ей некогда предаваться горю. Она залечивает собственные раны, контролирует ремонт кораблей, набирает новых бойцов. «Одиссей» потерял четверть абордажников. Больше, чем когда-либо прежде на её памяти. Очень много, для их не самой большой команды. Очень тяжело – пусть она всегда знала, что в любом плане неизбежна строка «допустимые потери», до сих пор их удавалось если не избежать, то минимизировать.       Потом… За тяжестью этого поражения ни сама Тангрим, ни её товарищи по команде поначалу не замечают, как она начинает сходить с ума. С Махурром она потеряла не просто старпома, брата, друга. Она потеряла изрядный кусок себя. И эта пустота заполняется надрывной тревогой за других.       Ужесточается дисциплина. Сначала почти разумно, затем чересчур для пиратской вольницы, потом до того фанатизма, который удивил бы даже бюрократов из Федерации. Страх снова совершить ошибку и потерять кого-то ещё заставляет проверять и перепроверять планы, отказываться от вполне выполнимых, но не поддающихся полному контролю задач. «Одиссей» всё больше превращается в скучный грузовик с вооружённой охраной. Из команды начинают уходить первые разумные, и даже Но, поначалу честно пытавшийся поддерживать козерожку, всё чаще сбегает в одиночные миссии от её удушающей бессмысленной заботы.       После очередного отказа от потенциально опасной операции ей бросают обвинение в трусости. Тангрим отвечает вызовом и впервые убивает в Круге. На себя ей плевать, но репутация корабля и команды священны.       Это повторяется ещё раз и ещё. В одном из поединков ей срубают треть правого рога. Разумней всего было бы симметрично спилить второй, в рогах нет ни сосудов, ни нервных окончаний, а неравномерная нагрузка на шейные мышцы не полезна для здоровья. Тангрим оставляет всё как есть. Ей безразлично.       Рано или поздно это должно было кончиться плохо. Её бы сместили или убили в очередном поединке. Козерожку спасает совершенно неожиданная случайность.       Санни, пилоту-землянину, хочется побиться головой прямо о пульт управления. Но он продолжает преданно пялиться в равнодушные глаза с горизонтальным зрачком. Капитан уже пятнадцать минут выедает ему мозг за недостаточно аккуратную посадку.       Санни шестой десяток, у него сорок лет пилотского опыта на всём, что в принципе может летать. Он сажал корабли в эпицентре бури, отстреливаясь от превосходящего противника, на отказывающих двигателях, даже на спор – с завязанными глазами, по озвученным компьютером показаниям приборов. Требовать от него парковаться в огромный свободный док по учебнику, как от старушки, которой внучок подарил космокатер,  – глупость и самодурство. Но от высказываний он воздерживается. Ладно бы рогатая дала по морде, но она только укоризненно посмотрит и будет ещё пол часа читать нотации.       - Ну ты как мамочка-коза, - высказывает он самое завуалированное из возможных ругательств.       - Что значит «мамочка-коза»? – Тангрим с интересом наклоняет голову в сторону укороченного рога.       Она знает о существовании земного животного «коза», похожего на примитивных предков её расы. Она не считает это ни странным, ни унизительным. Обычная конвергенция, в схожих условиях формировались схожие виды. А потом кто-то из них выигрывал эволюционную гонку за разумом – где-то приматы, где-то кошачьи, где-то копытные.       В словах Санни ей чудится какой-то не очевидный подтекст, и впервые за долгое время становится любопытно.       - Старая детская сказка с Земли, - пилот рад любой возможности сменить тему разговора. – Хочешь найду?       И, не дожидаясь согласия, перекидывает ей ссылку.       В сказке от силы страница текста с грубыми старинными рисунками гуманоидных животных. Но неожиданно она занимает Тангрим надолго. Так надолго, что Санни успевает выбросить из головы этот курьёзный случай.       - Спасибо, Санни, - серьёзно говорит капитан при следующей встрече.       - За что? - он вроде бы не делал ничего достойного персональной благодарности, хорошо хоть не нарушил очередную дурацкую инструкцию.       - За сказку. Она оказалась полезной. Я сделала из неё два важных вывода.       Пилот невольно тянется почесать зарождающуюся лысину. Ему нехорошо при мысли, какие выводы могла сделать из детской сказки представительница иного биологического вида и иной культуры. Тем более их капитан с её мозговыми слизнями.       - Какие? – осторожно интересуется он.       - Козлят нельзя держать взаперти, - невозмутимо отвечает Тангрим. – Взаперти они вырастут слабыми, глупыми, трусливыми, и когда придёт волк, он всех съест. Чтобы стать умными и сильными, они должны бегать на воле. Тогда может быть съедят одного-двух, а остальные вырастут сильными, смелыми и сами забодают волка, когда он придёт в их дом.       - А второй?       - Коза долго тянула. Волка надо убивать сразу, после первых же угроз.       Она уходит, оставляя пилота обалдело переваривать сказанное.              Может быть, дело в самой сказке. Может быть, Тангрим просто приходит время отпустить горе. Но именно с того дня «Одиссей» возвращается к нормальной жизни.       Козерожка отпускает поводок постепенно. Не стоит ещё раз шокировать и без того расшатанную за последнее время команду. Требования к дисциплине понемногу ослабляются до привычных и даже дальше, до минимально необходимых, чтобы сохранить эффективность. Капитанам ведомых кораблей даётся чуть больше автономии, так же как ключевым членам собственной команды. Тангрим очень бережно, незаметно приучает их к большей самостоятельности. Что бы ни случилось с ней, они должны суметь справиться, выбрать нового капитана, и даже какое-то время обходиться без капитана вообще.       Возвращается Но, оценивает перемены и после долгого разговора становится за её плечом. У «Одиссея» снова появляется надёжная связка капитан-старпом.       Они снова начинают браться за сложные задачи. Тангрим по-прежнему предпочитает торговлю войне, но больше не уклоняется от риска. По инерции ей ещё пару раз приходится драться, доказывая свою отвагу и право на лидерство. Но больше она не убивает. Напротив, по возможности старается превращать противников в нейтралов, нейтралов в союзников. Её прогнозы сбываются, к её словам начинают прислушиваться.       Как боевая единица её микрофлот не слишком значим, и она остаётся в конце первой - начале второй сотни Капитанов. Тангрим это устраивает. Она могла бы набирать флот и карабкаться вверх по списку, но чётко определяет границы своих желаний и возможностей. Она хороший командир малой группы. Чтобы потянуть флот, ей придётся ломать себя. Она этого не хочет. Не ради иллюзорного первенства. Ей достаточно узнаваемости и уважения.       В свободное от повседневной работы время Тангрим думает о волке. О том самом волке, которого надо убить, пока не станет слишком поздно. «Волк» - Федерация? Козерожка быстро отбрасывает эту мысль. Во-первых, Федерацию ей не разрушить. Это вряд ли под силу всему Альянсу. Во-вторых, она достаточно образована, чтобы понимать – экосистема без хищников хиреет и угасает. Федерация во многом сделала Альянс тем, что он есть. Федерация не даёт Капитанам заскучать, разжиреть и перегрызться между собой. Тогда что есть волк?       Ненависть, которая разгорается всё жарче за те двадцать лет, которые она наблюдает своими глазами. Когда патруль всё беспощадней относится к пиратам, обходя собственные гуманные законы. Когда пираты всё чудовищней мстят в ответ. Когда остановиться уже невозможно, потому что слишком много крови пролилось с обеих сторон.       Не в её силах остановить в полёте этот метеор. Но Тангрим всё же нащупывает возможности. Изучает Федерацию, снова ищет разумных оттуда, с которыми можно не подставляясь вести дела. Старается понять, как они мыслят. Старается внедрить идею, что Альянс имеет право на существование. Не как враг. Как соперник. И точно так же если надо встаёт против зарвавшихся Капитанов плюс-минус своего уровня. Альянсу не нужны безумные отморозки, портящие его репутацию.       Когда Весельчак У приводит в Альянс робота Синта, Тангрим испытывает смешанные чувства. Да, она в курсе сложной схемы развития личности позитроников. И всё равно она слишком привыкла считать роботов не более чем оборудованием. Живые разумные ценны сами по себе. Робот – сложный, дорогой, требующий вдумчивого использования механизм. Расходник.       В то же время…       Козерожка давно нащупывает точки соприкосновения с Федерацией, и замечает то, что может быть не очевидно другим. Робот, рекордно быстро поднявшийся до Первого, делает то же самое. Со всеми своими преимуществами: он знает Федерацию изнутри, буквально созданный ею, у него гораздо больше ресурса и умения им управлять.       Тангрим уважает его за это. И одновременно не доверяет. Позитроник может виртуозно лгать. Хуже того, у него могут быть прописаны директивы, о которых не знает он сам. Пока не придёт человек и не отдаст нужный приказ. Где гарантии, что электронная личность сможет и захочет сопротивляться?       Поэтому она держится в стороне и наблюдает, готовясь к любому развитию событий. Пока не…       * * *       - … Я говорю – предат-цель и вызываю Второго в Круг, - скрежещет мокрице-богомол.       - Второй не мог предать! - рычит сквозь стиснутые зубы неприметный темноволосый арктурианец, стоящий на одной из летающих платформ рядом с рыжевато-коричневой козерожкой в лёгкой броне.       - Я знаю, - спокойно соглашается она, чуть склоняя голову вправо, на сторону укороченного рога, и внимательно рассматривая фигуры на первых трёх номерах. – В любом случае он умный. Захотел бы, сделал бы всё тайно, не думаю, что у Третьего такие уж хорошие шпионы. Значит, открыто позвал её на флагман сознательно. Позвал, как гостя, а не заманил или взял в плен. Значит, ему было очень надо. И она пришла, не с флотом, не как враг. Значит, ей тоже было очень надо. Я хочу знать, зачем.       - Думаешь, нам тоже надо? – ловит её мысль арктурианец.       - Да. Это вполне возможно. Поэтому я хочу спросить.       Рогатая направляет летающую платформу ближе к центру событий, настолько, насколько уместно при её ранге. Недобро щурится.       - Этого волка надо было убить раньше.       - Не вздумай, - арктурианец встревоженно смотрит уже на неё. – Ты не потянешь котца в Круге. Ладно, среднего потянешь, но Третий стал капитаном не за красивые надкрылья.       - Возможно, - повторяет козерожка. Арктурианец прав. Она знает предел своих возможностей. Она хороший боец, но не выдающийся. ...Она несколько раз в жизни прыгала выше головы, когда верила, что это важно для будущего тех, кто ей дорог. – В любом случае, вызов уже брошен. И наше слово тут не первое и не второе. Будем смотреть и слушать. Дальше увидим.       …Тангрим не обладает никакими мистическими способностями. Она не может, как, по слухам, могут некоторые расы, заглядывать в будущее. Зато она очень хорошо умеет строить модели и просчитывать вероятности. Опыт подсказывает ей, что сейчас один из тех моментов, которые могут сломать прежние прогнозы и расчистить место для новых путей.       Если у неё будет возможность вмешаться, она постарается, чтобы эти пути вели в будущее, которое понравится ей больше. В котором «Одиссей» наконец-то найдёт свой дом, как мечтал старый пилагеец Гилеон.