Возвращение

Вместо нас всегда возвращается кто-то другой

(Макс Фрай)

      Звонкое цоканье разносилось по коридорам бывшего патрульного корабля. Специфика строения ног копытных – им сложно ходить тихо, тем более в боевых сапогах с металлическими вставками. Капитан Тангрим инспектировала свой новый, только что взятый в бою трофей.       Но следовал за ней, отставая на несколько шагов, почти неслышно. Как большинство арктурианцев, он был хорошим бойцом, охотно ходил в абордажной команде, но основной его специализацией была разведка. Неприметный, обычный, умеющий нравиться случайным знакомым – и умеющий не запоминаться им. А ещё он хорошо умел наблюдать, чем и занимался в этот момент.       Их первая чисто боевая задача с того неудачного рейда, в котором погиб Махурр. Патрульный корвет, начавший создавать слишком большие проблемы в этой части пространства, заманили в банальную, но этого не менее эффективную ловушку. «Коготь» подставился под абордаж, связал боем патрульных, и отстыковаться, когда подоспел прятавшийся в тени планеты «Одиссей», они уже не успели. Чистая победа.       В духе той, прежней Тангрим, по которой Но отчаянно тосковал последний год.       …На самом деле ломаться всё начало раньше. Сначала она просто стала чуть более требовательной на тренировках, чуть жёстче подходила к разработке планов. После их эпичного поражения это было нормально. Арктурианец тоже скучал по другу и чувствовал себя немного виноватым: он старше, опытнее, мог бы разгадать ловушку и придержать слишком азартного кота, а вместо этого увлёкся сам. Но для него жизнь продолжалась. Мало кто из бойцов альянса доживает до старости, это обусловлено самим образом их существования - просто факт, который остаётся только принимать. Козерожка задыхалась от горя, страха новых потерь – и всё туже затягивала на шеях своей команды удавку безопасности. Жёсткая дисциплина. Жёсткое соблюдение правил. Только миссии с минимальным риском и ничего сверх. Пока ещё ей подчинялись, по привычке и из уважения, но так не могло продолжаться долго.       Но попробовал, на правах страпома и друга, объяснить Тангрим, что она не права. В тот день они впервые поссорились, и арктурианец напросился, а точнее сбежал, в одиночную миссию. Благо их деятельность предполагала такие – разведать обстановку на планете, встретиться со связным, украсть что-то небольшое и важное удобней одному. Он возвращался, понимал, что стало только хуже, и снова исчезал.       В этот раз что-то изменилось. Не настолько, чтобы сходу поверить в лучшее, однако достаточно, чтобы Но пошёл в рейд с командой «Одиссея».       Корвет был хорош. Следуя за Тангрим, арктурианец думал, что если ему показалось, и это только облегчение перед новым приступом, надо будет заполучить себе этот корабль. Выпросить, выиграть, выкупить. Он не умел жить в клетке, окружённым удушливой заботой, и не готов был учиться даже ради неё. Можно просто уйти к другому капитану, но свой корабль совсем другая степень свободы.       Погружённый в свои мысли и наблюдение за подругой, Но едва не пропустил момент, когда к ним притащили двух выживших патрульных. Мужчина средних лет был ранен и едва держался на ногах. Совсем молодой парень, видимо недавно из академии, смотрел на них с бессильной ненавистью. Рот ему предусмотрительно заткнули.       Тангрим неторопливо прошлась мимо них. В одну сторону, в другую. Она могла пристрелить их здесь же, на месте. Это было её правом капитана и рациональным выходом. Так делали все. Она могла приказать Но, как старпому, и он бы выполнил этот приказ, без удовольствия, но и без угрызений совести. Могла…       Копыта ещё раз процокали из стороны в сторону.       - На борту есть челноки. Запихните их в один и пните в сторону планеты, - наконец решила она.       Кажется, облегчение испытали все. Пусть они пираты, на «Одиссее» до сих пор бережно хранили принципы, выстроенные ещё капитаном Гилеоном, с которым Но не был знаком и которого знал по рассказам друзей, как будто успел полетать с ним сам. Ещё один хороший знак, но тем больнее будет разочароваться, если он ошибся.       Козерожка направилась в рубку, и Но снова безмолвно последовал за ней.       Тангрим села перед капитанским пультом. Вставила ключ-карту, прошлась пальцами по пульту, пробуждая корабельный компьютер. Запросила отчёт о состоянии систем.       - Нараяна не самая дружелюбная планета, - нейтральным тоном заметил арктурианец. – Мальчишка и раненый. Не факт, что там выживут.       - За цвет формы их там не убьют, - равнодушно качнула рогами Тангрим. – А с остальным должны справиться, патрульные они или кто.       - Выживут, - вроде бы согласился Но. – И вернутся, чтобы отомстить. Мы тут всю их команду положили…       - Они знали, чем рискуют, вступая в Патруль, - снова медленно качнула головой рогатая. - Наше право убрать их из нашей зоны влияния любым способом. Их право мстить. Или уйти из Патруля. Или дать кому-то шанс, как я дала им. Много вариантов, которые порождают другие варианты. Только у мёртвых их нет.       Козерожка до предела откинулась в кресле, запрокинула голову на подголовник и посмотрела на арктурианца снизу в вверх.       - Ты испытываешь меня, друг, - грустно сказала она. – Не надо. Я и так скажу тебе. Я вернулась. Я больше никого не буду сажать на цепь из страха за их жизни. Но и прежней уже не стану. Говорят, вместо нас всегда возвращается кто-то другой…       Прежде чем Но успел ответить, она резко сменила тему.       - Хочешь этот корабль? Почти новый, надёжный, быстрый. На него в любом случае набирать команду, а ты давно готов быть капитаном. И Капитаном, если сочтёшь нужным, - она как будто прочитала недавние мысли своего старпома.       На самом деле она тоже умела наблюдать, анализировать, делать выводы.       Но глубоко вздохнул. Предложение было заманчивым. Очень. И именно поэтому…       - Я слишком привык быть тенью и в тени. Мне это нравится, я это умею. Было бы глупо лезть в чужую броню не по размеру, - улыбнулся он. – Найджел прекрасно справлялся с моими обязанностями, пока я был беглым старпомом. Ему пора расти, а мне наконец возвращаться на своё место. Если ты примешь.       - Я буду рада, - Тангрим приподняла чуть раздвоенную верхнюю губу в ответной, почти прежней, знакомой ему улыбке.       По какому-то наитию Но протянул руку и почесал ей основание рогов. Он не раз видел, как это делал Махурр, но сам никогда не пытался. Слишком личным, слишком интимным выглядел этот жест. И сейчас арктурианец допускал, что она отстранится. Или, может быть, даст ему по рукам.       Тангрим только устало прикрыла глаза.       - Вместо нас всегда возвращается кто-то другой… Но всё равно хорошо, когда мы возвращаемся.