Глава 22

      Джина не могла привыкнуть к длительному шуму в своем доме. Это противоречило всем ее законам, которые она себе придумала. Где-то там социальная батарейка сказала «Прощай!» вместе со всеми личными границами. У этих ребят, которые окружают ее, такого понятия как «границы» будто и не существовало. Они веселились на протяжении… А сколько вообще времени прошло? Хоукинс не знала.       Однако шум гостиной стал постепенно отдаляться, а потом и вовсе превратился в вибрирующий фон. Это был отличный шанс, подумала Джина, и скользнула за тяжелую кухонную дверь. Здесь пахло остывающим чесночным соусом, карамелью и разогретым металлом — Валли все еще усердно полировал нижнюю полку духовки, тихонько попискивая в такт своим оптическим датчикам.       Джина прислонилась спиной к прохладному кафелю стены. Внутренний интерфейс Бурхарда привычно вывел на сетчатку показатели: пульс слегка завышен, уровень адреналина медленно стабилизируется. Неплохо. Она опустила руку в карман подола и выудила телефон. Экран тускло осветил ее лицо, отражаясь в линзах контактных линз, подаренных Тони. Пришлось ей немного приспособиться к тому, чтобы надеть линзы. С первого раза, конечно, не вышло, но брат помог в этом.       Она открыла сохраненое сообщение от Бена. То самое, которое пришло глубокой ночью, когда нормальные люди видят третий сон, а Теннисон, судя по всему, боролся с собственной адекватностью.

«Точность — вежливость королей и одной очень занудной блондинки. С днем рождения, Хоукинс 🥳. Теперь ты официально на один год опаснее для общества. Желаю, чтобы Бурхард больше не дымился, процессоры не перегревались. А, ну и стальных нервов. И побольше! Я рад, что ты у меня есть в напарниках. Серьезно!

p.s. Надеюсь тортик будет 🍰? Я ужасно хочу торт. И еще. Передай Гарфилду, что он лучший кот в Галактике»

      Джина вглядывалась в эти глупые смайлики. В уголку губ затрепетала чуть заметная, слабая улыбка. Глупый придурок. Надо же было проснуться в такое время ради нечто подобного. Можно было просто написать «С днеем рождения!» и все. Но нет. Бену обязательно надо отличиться. Она ведь не придирчива к пунктуальности и содержанию поздравления. Девчонке и пару слов хватит.       И все же… То, что он написал было…мило. Боже, мило? Нет-нет. Какое банальное опредение того, что написал ей Бен! Это неплохо. Или хорошо, или удовлетворительно, или приемлемо.       Нет, все же мило. И ты это знаешь.       Джина поджала губы, пытаясь сдержать сварливый порыв отчитать саму себя. Если она считает уже этот текст милым, то завтра что будет? Полюбит бантики и кружевные платья? Если так подумать… Это не так уж и плохо наверное? Просто ей точно известно, что над ней будут хохотать. Трудно представить ее в каком-то нежном платье и на каблуках. Хоукинс начинает подумывать о том, что она, видимо, слишком «типичная пацанка из американских сериалов».       Но, по правде сказать, ей нравятся платья. Просто не такие короткие, с кучей блесток и крайне открытые. Проблема вся в том, что она стесняется себя в платьях. И особенно своих ног. Хоукинс считает, что у нее длинные ноги из-за своего роста. В последний раз, когда та измеряла свой рост, она была где-то 5 футов и 9 дюймов . И на фоне того же Бена, ей становилось порой неловко, так как парень был ниже ее на два сантиметра. Однако после того, как герой вернулся из «того измерения», он немного вытянулся и стал выше Джины на полтора-два сантиметра. Первые минут десять это было чуждым явлением, так как привыкла чуть опускать голову во время разговора, а не задирать ее.       Проще говоря, Джина Хоукинс не так уж и ненавидит платья, как кажется. Если не учитывать тот факт, что платья совсем не практичные в том, чем она занимается.       А если на нее будет много кто смотреть? Ох, это глупая стыдливость и идиотские навязчивые мысли, что ее засмеют, не дадут покоя.       Вдруг телефон в ее руке коротко и требовательно завибрировал. На экране высветился зашифрованный канал Санитаров Космоса. Джина нахмурилась, моментально переходя в рабочий режим, но, вместо тактической сводки, интерфейс развернул круглое окно видеосообщения. На экране появился дедушка Макс. Первая секунда была наполнена паникой. Девушка не знала, чего ожидать. Вдруг случилась беда? Столько всего могло быть! Но он сидел в рубке управления какого-то крейсера, на фоне мигали синие голограммы, а его неизменная гавайская рубашка выглядывала из-под расстегнутого бронежилета. «Здравствуй, Джина»—Макс улыбнулся, и лучики морщин вокруг его глаз сделали суровую обстановку рубки подозрительно уютной, — «Не хотел отвлекать вас от праздника, знаю, какая там сейчас суматоха. Просто хотел сказать… С днем рождения, девочка. Ты проделала огромный путь, и я горжусь тем, что ты часть нашей команды. И нашей «семьи». Улыбайся чаще»       Не успел Макс закончить, как в кадр бесцеремонно ввалилась огромная, покрытая склизкой чешуей физиономия магистра Пателлидея. У Джины моментально взлетели брови вверх. Она никак не ожидала застать Пателидея. Рыбообразный пришелец выпучил свои огромные глаза прямо в камеру, отчего картинка слегка размазалась. «Хоукинс!»—зычно рявкнул Пателлидей, так что динамик телефона Джины испуганно хрипнул, — «Слышал, ты там стала официально совершеннолетней по земным меркам! Желаю, чтобы твои шестеренки никогда не ржавели, и встревала поменьше в проблемы. Думай всегда головой. И не позволяй Теннисону съесть весь торт. Этот мальчик не знает меры! Конец связи!»       Экран погас. Джина опустила руку с телефоном. На лице не отразилось бурных эмоций, но, где-то под левой ключицей, разлился непривычный горячий огонек. Он не поддавался логичке, не описывался формулами и не имел какой-либо цифровой код. Это было плотное, осязаемое чувство… безопасности. Ей было хорошо. Впервые за много лет этот день не пах страхом и одиночеством.       Она спрятала гаджет и толкнула дверь, возвращаясь в гостиную. Там как раз назревала новая волна шума. Это никогда, видимо, не кончится. И откуда у них столько энергии? Вон, Бен сидел в центре дивана, а вокруг него кружили остальные, потому что, как заявила Гвен, «раз уж мы собрались, Теннисон тоже не уйдет без своей порции внимания». — Так, Герой, прикрой рот, сейчас мы будем компенсировать твой недостаток скромности, —Кевин бесцеремонно швырнул прямо Бену в колени тяжелую, звякнувшую металлом коробку, перевязанную изолентой вместо ленты. — Эй! Осторожнее с Омнитриксом! — возмутился Бен, но коробку перехватил, — Что это? Опять запчасти от твоей колымаги? — Ха! Если бы, —Кевин ухмыльнулся, скрестив руки на груди, — Это оригинальный распределитель впрыска от гоночного болида Санитаров. Я знаю, как ты умудряешься сжигать движок на своей тачке, на которой ты стал реже ездить. А когда-то мы с тобой напегонки гоняли. Стареешь, Теннисон. Поставишь эту штуку — и твоя развалюха хотя бы перестанет чихать при переходе на закись азота. И цени это, умник, мне пришлось три часа улаживать вопросы с кое-какими парнями. — За мной, надеюсь, не придут из-за твоих «улаживаний вопросов»? Знаю я тебя. — Пф! Ты меня за кого принимаешь? —фыркнул Кевин и, тут же осознав ситуацию, прочистил горло и добавил: — Ладно, можешь не отвечать. Короче, не парься. Не придут.       Бен восторженно присвистнул, рассматривая матовый тяжелый блок. Следующим поднялся Рук Блонко. Он поправил свою форму и протянул Бену продолговатый, идеально ровный сверток. — Бен, —официально начал ревонагендер, — Изучив твои боевые отчеты за последние полгода, я пришел к выводу, что твоя человеческая координация в моменты экстренной трансформации страдает от хаотичности. Это — традиционный балансировочный утяжелитель для тренировок, изготовленный из древесины амбрового огиа. Если ты будешь медитировать с ним хотя бы по десять минут в день… — Рук, ты серьезно даришь мне палку для медитации? —Бен выгнул бровь, но, поймав строгий взгляд глаз напарника, тут же поспешно добавил: — То есть… круто! Вес отличный. Буду балансировать! Обязательно.       Гвендолин лишь покачала головой и с задорной улыбкой протянула брату объемистый пакет. — Зная, что ты постоянно рвешь одежду при обратной трансформации, когда Омнитрикс сбоит. Я попросила кое-кого помочь, —Гвен многозначительно посмотрела на Джину, которая закатила глаза и пожала плечами, — Это худи из углеродного микроволокна. Оно эластичное, выдерживает экстремальные температуры и, что самое важное для тебя, Бен, на нем специальная пропитка против пятен от смузи. Бело-черно-зеленое, как ты любишь. — О-о-о, лишней уж точно не будет! —парень прижал толстовку к груди так, будто это был величайший артефакт Галактики. — Рано радуешься, Бенджамин, —раздался густой баритон Тони. Он и Иридия подошли вместе, толкая перед собой нечто монументальное, накрытое плотной тканью. — Серьезно? —растерянно проговорил Бен, глядя на подарок с округленными глазами, — Вы не обязаны были. Мы же… ну типо знакомы не так долго. — И? —вскинула бровь Иридия, — Не вижу проблемы. — Согласен, —согласился со словами тети Энтони, — Разве имеет значение, сколько мы знакомы? — Ну вообще-то… имеет. Наверное? —чуть неувереннее выдал Бен, по привычке растягивая уголки рта в нервной улыбке. — Уймись, Теннисон, —непреклонным тоном ответила красноволосая.       Иридия сдернула покрывало, и на свет явился монструозный, сияющий хромом аппарат, больше похожий на деталь от двигателя истребителя, чем на бытовой прибор. Сверху красовалась массивная чаша из бронированного стекла, а на панели управления было столько тумблеров, что Бен невольно потянулся к Омнитриксу. Привычка, которую искоренить уже нельзя. — Это промышленный блендер класса «Стикс-4», —с гордостью басила ноксисианка, хлопнув Бена по плечу так, что тот едва не нырнул носом в диван, — Мощность — целые три лошадиные силы! Перемалывает метеоритную крошку, замороженную плазму и любые земные фрукты вместе с кожурой, косточками и стаканами, если промахнешься! — И пальцы перемолет, если все-таки Бен промахнется, —шепотом добавила Джина, получив легкий толчок локтя старшего брата себе в бок. — Мы с Иридией немного перебрали его магнето, —добавил Тони, ухмыляясь, — Теперь он не будет вызывать скачки напряжения во всем квартале, когда ты решишь сделать себе полуночный коктейль. И да, мы проверили изоляцию — током не ударит, даже если ты зальешь его жидким азотом. — О-о-окей… Такого мне еще не дарили. Мама будет в шоке от такой штуковины, если я притащу ее домой. Но как же это обалденно! —Бен осмотрел на этот кулинарный танк с открытым ртом. Его глаза горели незамутненным восторгом ребенка, которому подарили личную фабрику по производству счастья. — Мы потеряли парня. Он теперь будет лелеять эту машину так, словно она его девушка, —присвистнул Кевин. — Стоит посочувствовать машине, —поддержала Джина. — Да ну вас! Вы просто завидуете, что у вас такого нет, —выдохнул он, переводя взгляд с блендера на команду.       Ловко вскинув голову, он встретился взглядом с Джиной, которая тихо стояла у дверей, скрестив руки на груди. Браслет, сплетенный его руками, плотно сидел на ее запястье, и этот факт грел Бена сильнее, чем кофе.       Шумную паузу после раздачи подарков бесцеремонно прервал шаг. Из темноты кухонного коридора появилась Иридия, бережно удерживая на своих мощных ладонях массивное глубокое блюдо. На нем высился домашний торт — плод совместных кулинарных экспериментов Гвен и ноксисианки, покрытый густым слоем темного крема, который в полумраке гостиной отливал маслянистым глянцем. Но главным решением этого кондитерского изделия были свечи. Они не стояли ровным кругом, а были четко разделены на два лагеря. С одной стороны торта, полыхая бодрыми зелеными огоньками, плотной группой теснились семнадцать свечей — возраст Бена. С противоположного края, очерчивая строгую границу, горели ровным бирюзовым пламенем восемнадцать штук — совершеннолетие Джины. — Так, именинники, дорогу! —зычно заявила Иридия, аккуратно опуская блюдо на центр освобожденного от посуды стола. Пылающее созвездие огоньков мгновенно расцветило лица присутствующих мягкими тенями, — Давайте, шевелите поршнями, пока весь парафин на крем не стек. А желудок Кевина не такой терпеливый! — Эй! —воскликнул Кевин, — Нормально у меня все с желудком! — Ага! —цокнула языком Риди, — Ты умял три тарелки спагетти и закинул в себя еще картошку-фри. Какие-то еще вопросы? Ты ешь наравне с Тони. Вас двоих же невозможно прокормить. Гвен, как ты кормишь этого аборигена? — Это я-то абориген?! —развернулся Левин и с огромными глазами уставился на красноволосую женщину. — Со временем привыкаешь, мисс…—стоило только произнести обращение это Гвен, как по ее ноге прошелся слабый шлепок змеиного хвоста, — Ой! Иридия! Помню! Никаких «мисс» или «мэм». Но в защиту Кевина скажу, что он помогает готовить. — Ага, только кухне хана, небось, —наклонившись к Джине, прокомментировал Бен с лукавой улыбкой. — Ты там что-то сказал, Теннисон?!       Бен поднял ладони вверх и залился смехом. Он мгновенно растеряв свою самовлюбленную спесь, сделал полшага в сторону и оказался вплотную к Джине. Их плечи соприкоснулись, и сквозь тонкую ткань его черной рубашки Хоукинс почувствовала идущее от него живое, осязаемое тепло. Парень наклонил голову чуть вбок, уставившись на дрожащие огоньки. — Ну что, Хоукинс…—негромко, так, чтобы слышала только она, произнес Теннисон, — Загадала какое-то желание? Только давай без логарифмов, успешных успехов и планов по спасению Галактики. Что-то лично для себя.       Джина уставилась на бирюзовое пламя своего «восемнадцатилетия». Вопрос Бена терзал ее неспокойное сознание, как тяжелый болт в стоячую воду, порождая шквал мыслей. Загадать желание? Внутренний интерфейс Бурхарда в левом углу обзора послушно смолчал. Будто искусственный интеллект прекрасно понимал, что здесь его двоичный код бессилен. Джина задумалась. Ее жизнь за последний год превратилась в бесконечное уравнение слишком со многими неизвестными.       Если бы она была прежней Джиной, мыслящей черствыми тактическими категориями, она бы загадала стопроцентную вероятность успеха при грядущем взломе «Кассандры». Или точные координаты базы Вечных Рыцарей, где они держали ее отца. Эта мысль, как скрытый вирус, подтачивала ее голову каждый божий день. Рассудок требовал пожелать стабильной регенерации, чтобы ребра больше никогда не ныли после экстренных процедур восстановления, а Бурхард не выдавал сиротливые проценты целостности тканей.       Но глядя на то, как свет свечей отражается в зеленых глазах стоящего рядом Теннисона, Джина поймала себя на совершенно нерациональной, но такой человеческой мысли. Ей не нужны были формулы. Ей хотелось, чтобы этот дурацкий, шумный, пахнущий запеченным мясом и дешевым парафином момент просто… продлился. Если нужно оплатить какую-то подписку, то девчонка более чем готова. Она хочет, чтобы Тони продолжал так же открыто улыбаться, чтобы Кевин ворчал, Рук занудствовал, а этот невыносимый парень в черной рубашке просто оставался рядом. Не как спаситель вселенной с Омнитриксом наперевес, а как Бен. Ее придурковатый друг. — Загадала, —выдохнула Джина, прикрыв глаза. — На счет «три»! —скомандовал Тони, уже держа наготове телефон, — Раз… два… три!       Они дунули одновременно. Зеленые и бирюзовые огоньки мгновенно погасли, оставив после себя тонкие витые струйки сизого дыма с характерным сладковатым запахом ушедшего праздника. Комната тут же взорвалась свистом, аплодисментами и дружным хором голосов. Джина по своему обыкновению лишь сдержанно кивнула, пряча руки в карманы подола, чтобы никто не заметил легкого мандража в пальцах. Но Бен сдерживать себя не собирался и, наплевав на всю ее напускную отстраненность и границы, развернулся и сгреб Джину в охапку.       Теннисон обнял девчонку крепко, радостно, утыкаясь носом куда-то в район ее плеча. Хоукинс на секунду задеревенела, мозг забил тревогу от такой концентрации тактильности, но уже через мгновение она расслабила плечи, позволяя себе на несколько секунд раствориться в этой спонтанной, мальчишеской защите. — Что ты загадал? —поинтересовалась она. — Если я скажу, то оно не сбудется, —пробормотал он, вяло приподнимая уголки рта.       В углу гостиной раздался характерный клик. Валли, выкатившись на середину комнаты, победно мигнул своими окулярами и активировал портативную аудиосистему. Из динамиков поплыли первые синтезаторные аккорды трека The Weeknd «Save Your Tears». Гвен выключила общий свет и оставил только мигать гирлянды, позволяя ритмичному неоновому биту заполнить пространство. — А ну-ка, малышня, дорогу профессионалам! —Иридия, хищно блеснув глазами, легким, но непреклонным движением буквально выдернула Бена из его ступора, увлекая за собой в центр импровизированного танцпола. — Эй! Иридия, стой! Я не танцую под попсу! И вообще я не умею! —Бен тут же затрещал, заливаясь краской. Он поспешно сглотнул, промочив горло, пока руки хаотично рассекали воздух, пытаясь нащупать опору.       Но ноксисианку это только раззадорило. Она повела плечами, подстраиваясь под ритм, и сделала пару, на удивление, пластичных для ее габаритов шагов. Видя, что деваться некуда, Теннисон быстро принял свою участь. Идти против этой чудаковатой женщины было бессмысленно. Да и сопротивляться ей было невозможно. Теннисону повезло, что его природная адаптивность вовремя активизировалась: он поймал волну, ухмыльнулся и, сделав резкий выпад в сторону, схватил за руку ничего не подозревающего Рука. — Рук, ты приговорен к земной хореографии! —прокричал он, утягивая пришельца в круг.       Рук сначала попытался исполнить какой-то строгий ритуал с его родной планеты, двигаясь исключительно по углам воображаемого квадрата, что выглядело неописуемо комично. Гвен хихикала, а вот Джина могла понять Близко. Она тоже танцовщица так себе. Без слез не взглянешь. Но было интересно смотреть на то, как Рук, поняв, что геометрия здесь не работает, с невозмутимым лицом перехватил за рукав стоящего неподалеку Кевина. — Я думаю, что твое участие, Кевин, обязательно, —усмехнулся Блонко, дернув того на себя. — Ты чего, сдурел?! Рук, я думал мы понимаем друг друга! А ты! Я не умею танцевать! —яростно огрызался Кевин, однако под напором трех пар рук все равно оказался втянут в этот сумбурный почти мужской хоровод, где каждый двигался кто во что горазд. — Хорошо, что меня обошло это стороной, —выдохнул Тони, стоя с Гвен и Джиной чуть в стороне, у притолоки кухонной двери. — Как твои раны, к слову? Да и вообще ты сам? —спросила Джина. — Пойдет, —кивнул Энтони и хлопнул по груди себя, — И не такое переживу. А с лечением Кейт так вообще быстро на поправку стал идти. — Не буду я шутить про какое ты там «лечение» говоришь. Цензура вряд ли пропустит такое, —с прищуром покосилась на брата девушка и получила молниеносно тыканье пальца от Тони в ребро, — Ауч! — Я тебе язык с мылом когда-нибудь помою. Ты где такого нахваталась? — Тебе в рифму сказать или по факту? — Лучше не буду знать, —помотал своей кучерявой головой брат, — Так легче живется.       Старший Хоукинс переключился на хоровод из Кевина, Бена и Рука, да согнулся пополам. Он, держась за живот, во весь голос заржал с того, как Левин пытается сохранить суровое выражение лица, когда его отчитывала Иридия за неправильные движения. Тони чуть ли не хрюкнул в ладонь, когда увидел, как Бен крутит вокруг брюнета ложные пируэты. Гвен поджала губы, прикрывая рот ладошкой и качая головой.       Джина смотрела на весь этот балаган спокойно и потягивала из трубочки сок. Чем дольше этот абсурд происходит, тем сильнее она начинает думать о том, что та компания придурков уже далеко от Бога. Как они там уживаются друг с другом и терпят указы Иридии — непонятно. Руку повезло иметь возможность чаще видеться с красноволосой женщиной, а потому давно понял, что лучше сразу все выполнить и не дерзить ей. Это Бен и Кевин, как два мула, пытаются доказать что-то сотруднице Санитаров Космоса.       Иридия легко кружилась вместе с Беном под непрекращающийся бит. Она закинула голову и громогласно заговорила, перекрикивая музыку: — Видел бы ты, парень, как мы, в мои молодые годы, зажигали на центральной площади Ноксиса! Пыль стояла такая, что местные патрули видимость теряли! Мы танцевали до тех пор, пока подошвы не начинали плавиться от трения.       Бен, ловко увернувшись от ее мощного локтя и сделав шутливый реверанс, прокричал в ответ: — А когда ты стала совершеннолетней, Иридия? Что, сразу перешла на более тяжелую артиллерию и начала штурмовать мирные космопорты? — Какое там! —Иридия заливисто расхохоталась, хлопнув парня по спине так, что у того едва не вылетел дух, — Как только официально стукнуло совершеннолетие, я в первый же вечер завалилась в портовый бар на нижних уровнях. Забралась прямо на дубовый стол и выдала такое, что вышибалы забыли, как меня зовут, и сами таскали мне местную настойку, лишь бы я мебель не разнесла в щепки! — У вас была настойка? И из чего? — Скорее, из кого, —пожала плечами Риди, — Настойка из местных жуков. Она поднимала даже местных солдатов! Убойная штука. Ничем не уступает вашему местному напитку, которого называют в честь бомбардировщика. — Если она начнет рассказывать подобные истории…—массируя переносицу, со вздохом сказал Тони. — Она мне напоминает того пришельца с местного бара Подземного города, —подметила сестра, скрестив руки на груди. — Местный пришелец? —поинтересовалась Гвен. — Его зовут Хантер, —сказал Тони, — Не помню с какой он планеты, но был завсегдатаем бара «Взрыв Андромеды». Рассказывал разные истории, горланил громче всех песни и пытался надуть на деньги новеньких, кто приходил. Грубоватый старик, если честно. — Не знаю. Как по мне, он нормальный, —пожала плечами Джина, — Он раньше ко мне постоянно приходил со своим устройством связи. А то вечно барахлил. Хантеру прям срочно нужно было. Кажется, он часто звонил своему внуку. — У него есть внук? —удивленно переспросил брат. — Был, —уточнила чуть тише Джина и на миг прикусила изнутри щеку, — Внук болел чем-то. Он умер через пару месяцев, как я починила Хантеру устройство связи. После этого я Хантера не видела. — Может о чем-то хорошем поговорим? —предложила вдруг растерявшаяся Гвендолин, не переставая перебирать пальцами за своей спиной.       Джина краем глаза заметила, как Теннисон пыталась унять свое переживание за незнакомого существа. Для нее всегда было поразительно то, как Гвен сострадательно относилась почти ко всем. Даже к тем, кто казался засранцем. Джи не знала, хорошая эта черта или нет. Таким могут другие пользоваться, и тогда сострадание можно сыграть в злую шутку. Блондинка вытянула руку вперед и небрежно коснулась талии подруги, чтобы унять чужую дрожь. — Тебя так со смерти внука Хантера трясет? —шепотом задала вопрос кареглазая. — Что? Нет. То есть…грустно это как-то. У вас с Беном день рождения, а ты о смерти говоришь. — Смерть — естественный процесс. Все мы когда-нибудь умрем. — Я знаю, но Хантеру ведь, наверное, больно, —еще тише сказала Гвен, опуская макушку вниз, — Терять внука — это ужасно. — Мы не знаем всей истории, Гвен, —ответила девчонка, наклоняясь к той ближе, — Может, Хантер и не любил внука. Он вечно был в долгах. Он мог просто звонить внуку из-за денег. А может и нет. На всех «жалелки», к сожалению, не хватит. — Наверное, —без энтузиазма промямлила Анодит и поспешила отвести взгляд от девушки, которая на таран пробивала своими черствыми, но такими логичными, словами. Джина по тону поняла, что такой ответ Гвен не нравится и, кажется, только сильнее расстроил. — Я сказала что-то не то? —поинтересовалась Хоукинс и бережно прошлась ладонью по боку подруги.       В голове возникли сразу же тревожные, как любой вердикт Бурхарда, вопросы «Не слишком ли я сильно глажу ее?», «Она успокаивается?», «Ей лучше?». И по лицу Гвен трудно было сказать, помогали ли ей поглаживания или нет. Хоукинс который раз ругается на саму себя, что не может стопроцентно понять, когда человеку хорошо рядом с ней. Это целый квест, который треплет девчонке нервы. — Нет, не совсем, —покачала головой Гвен, — Ты права. Просто… Не знаю как объяснить. — Говори как можешь. — То что ты сказала — мне показалось жестоким. Но оно правдивое. На всех сострадания не напасешься. А некоторые… не заслуживают этого. — Раз ты понимаешь это, то почему грустишь? —спросила Джина. — Умом понимаю, но не сердцем. Такое бывает, понимаешь? — Немного, —неуверенно ответила она и покосилась на Бена с Иридией, которая рассказывала очередное похождение по барам. — Ого, полегче с воспоминаниями, Иридия! — Бен со смехом отпрянул, уворачиваясь от очередного дружеского жеста ноксисианки, — У нас тут стол раздвижной, шведский, он твоего ноксисианского темперамента точно не переживет! Джина нас потом в этот блендер вместо фруктов засунет, если мы ей гостиную разнесем! — Скорее, она изворчится, как старая бабка, и всучит нам инструменты, —Иридия подмигнула ему, продолжая отбивать тяжелыми сапогами ритм песни.       Синтезаторный бит все еще сотрясал стены гостиной, когда Иридия, перехватив Бена за плечи с ловкостью заправского борца, утянула его в очередной крутой вираж. Теннисон едва успевал переставлять ноги, краем глаза замечая, как Кевин с абсолютно несчастным видом пытается сбежать от этой суматохи за спиной Гвен. Иридия внезапно наклонилась ближе к уху Бена. — А ты знал, Теннисон, —громогласно, почти не заглушая музыку, начала ноксисианка, — Какая наша Джиночка была в детстве? Это сейчас она из себя строит сильного и независимого подростка. А когда ей было одиннадцать, она решила, что стандартный интеллект домашнего робота-пылесоса оскорбляет ее эстетические чувства! — Да ладно? —Бен, тяжело дыша от бешеного темпа танца, заинтересованно округлил глаза, — И что она сделала? — Перепрошила его на коленке! —Иридия залилась раскатистым хохотом, — Вшила туда какие-то алгоритмы. Этот несчастный поднос на колесиках забаррикадировал кухню, объявил Тони военным преступником и три часа обстреливал его из самодельного пневмата сухариками! А саму Джину Чейз потом полночи выковыривал из вентиляции. Она туда залезла с паяльником в зубах и кричала, что живой ее полиция не возьмет!       Бен представил маленькую, насупившуюся Джину, которая с яростным блеском в глазах сидит в темной трубе воздуховода и защищает своего обезумевшего робота. И тут парень не выдержал. Он судорожно глотнул воздух и подавился собственным смехом, согнувшись пополам и кашляя до слез. — Вентиляция?! Паяльник?! О боже, Иридия, скажи, что у вас есть видео! —хрипел Бен, держась за ребра. — Эй! Хватит меня позорить! Срочно удали это из своей памяти, Теннисон! —раздался неестественно высокий от возмущения голос.       Джина, у которой щеки и шея вспыхнули густым, багровым румянцем, стремительно подлетела к ним. Она стальной хваткой вцепилась в мощный локоть Иридии, пытаясь оттащить массивную инопланетянку в сторону и закрыть ей рот ладонью. Бурхард в ее голове в этот момент, должно быть, выдавал критические предупреждения о перегреве социального интерфейса. — Иридия, ты что делаешь? Прекрати немедленно! Ты еще расскажи про тот мятный шампунь! —шипела Джина, отчаянно упираясь ногами в ковер, но сдвинуть ноксисианку с места было сродни попытке сдвинуть припаркованый корабль Санитаров.       Бен, отсохнув от смеха, со скоростью света воспользовался ситуацией. На его лице расплылась заинтересованная ухмылка, которая сейчас доводила Джину до белого каления. — Оу, Хоукинс, полегче на поворотах, — сделав шаг вперед, протянул он и вальяжно поправил воротник черной рубашки, — Зачем же так грубо прерывать чужие воспоминания? Или ты просто искала повод вклиниться между нами? Не знал, что ты так охотно рвешься со мной потанцевать. Могла бы просто вежливо попросить, я бы, так и быть, оказал честь имениннице. — У тебя мозг явно страдает от избытка глюкозы после торта, Теннисон, —Джина резко обернулась к нему, — Единственное, куда я рвусь — это провести тебе лоботомию с помощью гаечного ключа, чтобы стереть эти три минуты! Твоя мания величия уже не вмещается в рамки этой комна…       Как только она планировала отчитать парня по полной программе, как в углу гостиной Валли, внимательно отслеживающий уровень шума и, вероятно, посчитав, что градус словесной перепалки превысил допустимые нормы, коротко свистнул. Его оптические датчики мигнули синим. Робот плавно переключил трек, запуская скрытый аудиофайл из личного, глубоко запрятанного плейлиста Джины. Шумный бит Weekend оборвался и вместо него комнату заполнила лиричная мелодия «Apocalypse» от Cigarettes After Sex. Вокруг все сжалось, утопая в тихих, эхоподобных гитарных переборах и убаюкивающем вокале. — Какого черта Валли себе позволяет?! —проговорила злостным тоном Джина, закатывая рукава платья и разворачиваясь, чтобы найти маленького проказника.       Бен ничего не сказал. Он посмотрел на растрепанную напарницу, с все еще горящими от смущения щеками. Видимо, андроид включил слишком личную песню и ей это жутко не понравилось. Теннисон не знал этой песни и с чем она связана у Хоукинс. Но звучала она как раз для того, чтобы что-то сделать. Даже не рассуждая о том что может случиться, парень протянул руку и мягко, но непреклонно поймал ее за ладонь. Хоукинс только успела поднять глаза, как тот потянул на себя, увлекая в центр комнаты. — Ты что, блин, делаешь? —шипяще проговаривает каждое слово, стараясь как можно сильнее выплеснуть накопившуюся растерянность ему в затылок. — Не задавай глупых вопросов. Ты знаешь, что я делаю.       Как только Джину притащили в центр, она не знала, куда себя деть. Не найдя подходящего ответа, она на миг задеревенела. Девчонка совершенно не понимала, как реагировать на эту внезапную близость, объявившаяся из никуда. Стоило глянуть в сторону, как тут же на глаза бросились Кевин с Гвен, которые обняли друг друга и начали покачиваться в медленном ритме.       Так. Что это? Ее только затащили на медленный… О, господи. Это же медленный танец. «И что делать?»—подумала Джина и, последовав примеру Гвен, сделая первый шаг, но тут же ойкнула, наступив носком ноги прямо на ногу Бену.       Какой же позор. — Ой, —Бен тихо зашипел, но тут же приподнял уголки рта в лукавой манере, — Хоукинс, я, конечно, знаю, что твоя правая нога частично усилена штуковинами, но пощади мои пальцы. Это не тренировка с Руком, бить меня не обязательно. — Я не специально, —буркнула блондинка, упорно глядя ему куда-то в район второй пуговицы рубашки, лишь бы не встречаться взглядом.       Надо дышать. Нужно вспомнить таблицу Пифагора. Или лучше вспомнить как высчитывать квадратный корень? Нет! Лучше начать вспоминать в обратном порядке Таблицу Менделеева.       Вдох. Выдох. Не помогает. Почему не помогает?! Всегда до этого помогало.       Как же хочется домой. «Но ты же и так дома»—сказала она сама себе, тем самым ощутив только сильнее паршивое клокотание сердца. — Просто расслабься, Чокнутая, —негромко сказал Бен.       Он, стараясь не задеть ее все еще восстанавливающиеся ребра, положил ладонь ей на талию. Бен сквозь ткань ощутил, как у той сжались мышцы. Но парень только покачал головой и уверенно увлек напарницу за собой, подстраиваясь под тягучий ритм песни. — Легко сказать, —сердито прокомментировала та. — Не думай о шагах, —сказал Теннисон, — Не считай никакие секунды или что ты там делаешь. Просто иди за мной. Шаг назад… теперь в сторону. Вот так, видишь? У тебя неплохо не получается. — Это глупо. — Почему? — Потому что, —не найдя достойного объяснения, выдала она. — Тебе не нравится? — Не знаю, —честно призналась Джина и сделала глубокий вдох. Пахнуло кондиционером для ткани его рубашки и уловимым шлейфом какого-то одеколона. Кажется, он таким раньше не пользовался. Какой-то незнакомый слишком. Терпкий. Но не омерзительный.       Она позволила себе немного обмякнуть, доверяя его ведущей руке. Они двигались без спешки, покачиваясь в такт гитарному эху, пока комната вокруг них снова начал блекнуть. В паре метров от них Кевин, тяжело вздохнув и проворчав что-то вроде: «Проклятый сироп, вы мне всю куртку соплями измажете», и прижал Гвен к себе. Гвендолин счастливо улыбнулась, утыкаясь подбородком в его плечо, пока Левин, бережно придерживая ее, лениво топтался на месте, всем своим видом показывая, что делает это исключительно ради нее.       Иридия тем временем шумно выдохнула, удовлетворенно наблюдая за картиной. Она плавной, покачивающейся походкой отошла к столу и опустилась на свободный стул рядом с Тони и Руком. — Ух, молодежь… измотали старуху, — пробасила она, запуская руку в глубокий карман своего кардигана. — Ты не такая уж и старая, —напомнил Тони. — А сколько вам лет, если не секрет? —подперев кулаком подбородок, полюбопытствовал Рук у ноксисианки. — По земным меркам, мне где-то 43 года, —ответила Иридия и извлекла с кармана увесистую, покрытую царапинами серебряную флягу. Как только она открутила крышку, по комнате распространился терпкий запах чего-то явно неземного и зубодробительно крепкого. Иридия сделала внушительный глоток, довольно зажмурившись.       Рук, сидевший с идеально прямой спиной, повернул к ней голову. Его нос смешно дернулся, улавливая молекулы алкоголя. — Иридия, согласно медицинским справочникам Санитаров, данная эссенция способна растворить обшивку легкого скаута. Ее употребление в закрытом помещении… — Расслабься, Рук, —Тони мягко перебил пришельца, с улыбкой откинувшись назад. Его взгляд был устремлен на Джину, которая сейчас, ведомая Беном, выглядела такой… нормальной. Простая девчонка, которая танцует с парнем. И хоть Хоукинс исполнилось восемнадцать, в его глазах она почему-то нисколько не изменилась. Такая же маленькая, непослушная и до ужаса любопытная девочка. Как быстро же растут дети, — Сегодня можно.       Иридия протянула флягу Тони, тот хмыкнул и сделал крошечный глоток, тут же закашлявшись под одобрительный хохот ноксисианки. А в центре комнаты, под ленивый, гипнотический шепот вокалиста, Бен продолжал медленно кружить Джину. А ее мизинец, как бы случайно, снова нашел его ладонь.       Песня продолжала качать комнату, стирая углы и превращая суету гостиной в заблюреный задний план. Бен вел Джину теперь гораздо увереннее, его движения стали терять первоначальную угловатость. Почувствовав, что Хоукинс больше не пытается просчитать каждый сантиметр траектории и почти перестала наступать ему на ноги, Теннисон заметно расслабился. Он чуть сильнее сжал девичью ладонь, чувствуя прохладную кожу ее новых браслетов, и наклонил голову так, что его дыхание коснулось её виска. — А знаешь, Хоукинс, —негромко, с легкой протяжной ухмылкой заговорил он, разглядывая лицо блондинки в полумраке, — А тебе реально идут эти линзы. Глаза в них… ну, не такие дикие, как обычно, когда ты пытаешься взглядом прожечь во мне дыру. Серьезно. Ты сейчас вообще выглядишь красиво. Даже пугающе красиво для девчонки, которая спит с гаечным ключом под подушкой. — Я не сплю с гаечным ключом, —молниеносно выпалила Джина. — Это единственное, что ты услышала? Окей. Давай по-новой. Ты сегодня правда очень красивая. Даже когда молчишь и просто пытаешься меня не придушить.       Джина на секунду замедлила шаг. Брови привычно поползли к переносице, а линзы, подаренные Тони, послушно сфокусировались на его ухмылке. Она нахмурилась, искреннее не понимая происходящее. Такое чувство, что Бен сейчас выдал фразу на мертвом языке древних пришельцев. — Красивая? —переспросила она, — Теннисон, у тебя что, глаза барахлят после трех порций торта? Чисто биологически, мое лицо сейчас в состоянии ужаса. легкий отек из-за незавершенной регенерации тканей, а уровень… как его там… Меланина! Да. В общем он повышен из-за постоянного недосыпа. Какая тут красота? Это же типо базовые последствия выгорания. По-моему ты параметры перепутал.       Бен на секунду завис, глядя на нее с открытым ротом. И что это было? Не девчонка, а сплошная головная ломка. Половина парней во Вселенной после такого ответа, наверное, ушли бы в глубокую депрессию. Как же повезло Теннисону, что он лишь раздосадованно и громко заворчал, закатив глаза к потолку. — О боже, Хоукинс, ну почему с тобой все так сложно?! Выключи в своей голове хотя бы на три минуты занудство! Я тебе вообще-то комплимент сделал, ясно? Так нормальные парни делают, когда им… ну, когда хотят сделать приятное! А ты мне тут лекцию про меланин читаешь. Ну что такое-то?       В паре метров от них Кевин, который до этого момента с мученическим видом переминался с ноги на ногу вместе с Гвен, повернул голову. На его скуластом лице расцвела торжествующая ухмылка, на какую он только был способен. — О-о-о, слыхали? —Левин аж притормозил, бесцеремонно ткнув Бена локтем в бок, — Наш «Герой Галактики» перешел на тяжелую артиллерию! «Так парни делают!». Боже, Теннисон, это было настолько жалко и топорно, что у меня сейчас обшивка на машине от стыда покроется коррозией. Ты где этих фраз нахватался? В старых журналах дедушки Макса за девяносто шестой год? «Ты красивая, когда молчишь». Ну серьезно? Да тебе пульт от взрывчатки доверять нельзя, не то что с девчонками разговаривать! — Подожди минутку, —как только Бен прошептал это на ухо Джине, он поднял голову и повернулся к Осмосианцу. Юноша не по своей воле ощутил, как у него зачесались руки врезать другу, — Кевин, прикрой на пару минут варежку. — Чувак, ты безнадежен, —Кевин показушно схватился за сердце, едва не падая на диван от смеха, — «Выглядишь пугающе красиво для девчонки с гаечным ключом»! Мать моя женщина, Бен, да тебе учебник по комплиментам надо выдать! Азимус бы от такого в обморок упал. Ты бы еще ей сказал, что у нее череп идеальной аэродинамической формы!       И Теннисон уже открыл рот, чтобы выдать Кевину порцию отборных встречных оскорблений, но Джина его опередила. Она даже не повернула головы в сторону высокого парня, а продолжила ровно двигаться в такт музыке. — Левин, чья бы корова мычала, а твоя бы вообще капот закрыла и не отсвечивала, — заверила она, опасно сузив глаза, — Твоя болтовня прямо пропорциональна объему ржавчины под капотом твоей колымаги. Если бы твои способности измерялись в лошадиных силах, то твой ментальный движок заглох бы еще на стадии зажигания. Короче, твоя ирония так же устарела, как и карбюратор в твоей тачке.       Бен от такого внезапного заступничества сначала опешил, а потом его лицо расплылось в задорной улыбке. Он победно зыркнул на друга и кивнул в сторону Джины. — Ха! Выкусил, Кев? —герой радостно хохотнул, выставляя вперед подбородок, — Слышал, что умные люди говорят? Запиши себе на лобовом стекле маркером. Хоукинс дело говорит, твои шуточки уже даже Подземный город не смешат! Ты вообще Гвен на одно из первых свиданий притащил в полуразрушенный гараж, где воняло старым тосолом и жжеными покрышками! Икона стиля, блин, романтик с большой дороги! — Ах вы мелкие мелкие засранцы, —Кевин на секунду опешил от такого двойного удара. Ухмылка тотчас дрогнула, а в глазах блеснул опасный, но веселый огонек, — Решили объединиться, значит? Ну все, Теннисон, ты договорился! — А почему отдувается только он? —не поняла Джина. — А я с девчонками не борюсь, —сказал Кевин, — Особенно с теми, кто является подругой моей девушки и напарником моих друзей. Ты в пролете, Хоукинс.       Кевин с рыком рванулся вперед, выпуская Гвен из рук. Бен, издав совершенно негероический, полуиспуганный-полурадостный вопль, попытался увернуться, но брюнет со всей своей массой налетел на него, сбивая с ног. Они оба с грохотом повалились на мягкий ковер гостиной, мгновенно увязая в шутливой борьбе. — Сдавайся, Теннисон, я из тебя сейчас весь торт вытрясу! —рычал Кевин, пытаясь поймать Бена в удушающий захват. — Руки прочь от черной рубашки, она новая! —вопил Бен, отчаянно брыкаясь ногами и пытаясь завалить Левина на бок, используя его же собственный центр тяжести.       Через мгновение те двое уже вовсю возились на полу, шумно сопя, толкаясь и сбивая подушки с дивана. Кевин пытался зажать голову Бена под мышкой, а Теннисон увлеченно пытался поставить другу подножку, попутно взъерошивая его и без того растрепанные черные волосы.       Гвендолин, стоявшая рядом с Джиной, прижала ладони к лицу. Ее плечи мелко задрожали от того, как она отчаянно, до слез пыталась сдержать хохот, глядя, как два взрослых парня, которые вечно спасают Землю от межгалактических угроз, сейчас с урчанием катаются по полу, как два глупых недельных щенка.       Хоукинс сделала шаг назад, подальше от эпицентра этой кучи-малы. Медленная мелодия все еще тихо лилась из динамиков Валли, создавая контрастный фон для происходящего безумия. Девушка опустила руки в карманы подола и уставилась на барахтающихся парней, а потом перевела взгляд с Бена, который сейчас пытался укусить Кевина за плечо, на Гвен, и обратно. — На кого ставишь ставку? —с интересом спросила Гвен. — На себя. И на то, что я их сейчас обоих выгоню, —коротко подметила Джина, качая головой, — Меня удивляет логика парней. У одного на руке инопланетные часы, у другого — способность поглощать материю. Но ментальный возраст обоих — примерно четыре с половиной года. Как они выжили — статистическое чудо. — Что сказать? Мальчишки, —пожала плечами подруга, глянув на своего двоюродного брата, который в этот момент, умудрившись выкрутиться из-под Кевина, торжественно завопил «Получай!» на всю комнату от радости.       Кевин, мгновение назад готовый применить удушающий прием, вдруг отпустил воротник Бена и расплылся в поистине дьявольской ухмылке. В его темных глазах блеснула идея, от которой у Теннисона по спине пробежал вполне осязаемый холодок. Это означало одно — этот засранец придумал что-то неладное. — Статистическое чудо, говоришь, Джина? — зловеще протянул Левин, надвигаясь на Бена с растопыренными пальцами, — Сейчас это «чудо» будет просить пощады.       Прежде чем Бен успел активировать Омнитрикс или хотя бы отползти, Левин вновь набросился на него, применив самое запрещенное, самое коварное оружие в их арсенале — а именно щекотку. — Не-е-ет! Кевин, стоять! Я тебе всю проводку в машине перережу! —взвыл Бен, отчаянно извиваясь на ковре.       Смех Героя оказался почти истеричным. Он сучил ногами, пытаясь отпихнуть тяжелого паренька, но Кевин без какой-либо жалости атаковал его ребра. Поняв, что в честном бою ему не выстоять, Бен, ловко вывернувшись из-под рук Кевина, вскочил на ноги и пулей метнулся через комнату. Еще мгновение — и он с разгону спрятался прямо за спину Джины. Парень вцепился пальцами в ее плечи, используя девушку как живой щит. — Хоукинс, нужна помощь! Он сошел с ума! В нем проснулись инстинкты дикого кабана! — драматично вопил Бен из-за ее спины, выглядывая из-за плеча. — Почему кабан? —спросила Джина. — Потому что он, когда спит, начинает храпеть так, будто хрюкает. И он здоровый как кабан!       Джина, оказавшаяся в центре этой идиотской потасовки, не стала даже дергаться. Она капитулирующе подняла руки ладонями вверх, будто сдаваясь невидимому противнику, но вместо того, чтобы защитить своего «клиента», посмотрела на Кевина. — Кевин, —совершенно будничным тоном произнесла она, — Если ты собираешься его утилизировать, делай это, пожалуйста, тихо. Желательно так, чтобы он больше не издавал этих ультразвуковых воплей. И постарайся не заляпать ковер, мне его потом пылесосить.       Кевин остановился, довольно хмыкнув, а из-за спины Джины раздался театральный, полный скорби вздох. — Эй! Ты предательница! —возмутился Бен, — И это после того, как я подарил тебе подарок? Я доверил тебе свою жизнь, а ты отдаешь меня на растерзание этому парню?! Ну уж нет! Мы примем бой вместе! — А можно я просто уйду в сторо…—не дав Джине и секунды на осознание, Бенджамин перехватил инициативу и скользнул руками по ее предплечьям вниз, перехватил тонкие запястья и силой сжал девичьи пальцы в кулаки. Джина подняла брови от изумления. Она всей спиной чувствовала его сбитое, горячее дыхание и то, как чужая грудная клетка вздымается от смеха. — Узри ярость, Левин! —провозгласил Теннисон с интонацией актера дешевого сериала.       Он выбросил ее руки вперед, заставляя Джину сделать выпад. Удар был не сильный, но попал Кевину прямо в грудь. Бам! Бам! Кевин смекнул и решил подыграть: брюнет схватился за сердце и издал сдавленный хрип, точно получил удар алмазным резаком.       Пока парни дурачились, Джина пыталась понять, что вообще происходит. Зачем использовать чужие конечности для атаки? Это ведь снижает кинетическую энергию удара на 78%. А центр тяжести вообще смещен. Какой же тактический абсурд! Она таращилась на свои кулаки, которыми управлял Бен, и не знала, как правильно реагировать на эту дурацкую игру. Нужно ли было рассмеяться? Или прям ударить? Или вообще надо было свалить? Какой ответ, по итогу, правильный?       А есть ли тут вообще правильный ответ? Может быть и нет. Бен ведь сказал, что нужно выключить в своей голове занудство. Вероятно, это, в его понимании, означает, что нужно не придираться к мелочам и искать везде логику или какой-то скрытый посыл. Тогда, наверное, здесь тоже надо «выключить занудство». Это просто игра. Они шутят. Это ведь среди друзей… нормально.       Хоукинс невзначай вспомнила о том, что у них с Марком Дэвисом не было подобного. Она редко понимала его шутки, зачастую воспринимая их буквально. Когда же Джина пыталась шутить в ответ, это выходило больше что-то философское и слишком заумное. Но, кажется, Марка несильно это ставило в тупик. Он продолжал шутить и иногда пояснял ей свои шутки. А вот Хоукинс ощущала себя какой-то недалекой из-за того, что не могла понять элементарное. Бывали моменты, когда Дэвис шутил что-то про своих ребят с футбольной команды, но девчонка этого не понимала. Ей непонятен особо футбол, да и не был никогда на самом деле интересен. Девчонка приходила туда, чтобы увидеться с другом и поболтать с ним. Даже если ради этого приходилось впустую час сидеть. «А дружили ли мы по-настоящему с ним?»—промелькнула в сознании эта мысль, которая тотчас повергла ее в шок. «Конечно дружили! Мы ведь каждый день виделись и много болтали о всяком!»—воскликнул внутренний голос. «Ты о его семье мало что знаешь, зато он о твоей — достаточно. Ты даже не знаешь его любимый цвет и любимого музыкального исполнителя. Между прочим, он тоже о тебе это не знает»—перебил другой, более жестокий голос, —«Знал ли он, что ты раньше мечтала посетить концерт Ланы Дель Рей? Ты не подумала о том, что ты себе внушила это? Да, вы общались. Но вне школы — очень мало» «Все было хорошо» «До определенного момента»—не переставал твердить голос. «Но он писал письмо. Это ведь что-то значит?» «Он извинился, да. И, может быть, действительно понял масштаб той проблемы. И какой в этом толк? Извинился спустя черт пойми сколько времени. Итог один — он написал, чтобы ЕМУ самому стало легче. Не тебе» «Выходит, я все придумала? И пытаюсь его оправдать?»—спросила сама у себя Хоукинс, но ответа так и не услышала, а переключилась на ладони Бена, которые обхватили ее руки. Они были шершавыми и горячими. Ей следовало бы вырваться, прочесть нотацию о границах, но почему-то продолжала стоять, позволяя ему использовать себя в качестве марионетки.       Их импровизированный спектакль прервала внезапная трель телефона Бена. Рингтон — заглавная тема из игры Sumo Slammers — разнесся по гостиной. Бен тут же выпустил руки Джины, отчего она испытала секундное чувство потери, и полез в карман джинсов. Взглянув на экран, он сразу подобрался, убирая прочь дурашливость. — Ой-ой, —одними губами произнес он, глядя на экран так, словно там высветился код запуска ядерных ракет, — Мама.       Он откашлялся, провел свободной рукой по растрепанным волосам, словно Сандра могла увидеть его через динамик, и нажал на вызов. — Да, мам? Привет! «Бенджамин!»—голос Сандры Теннисон был настолько звонким и возмущенным, что Джина, стоявшая рядом, отчетливо слышала каждое слово, — «Я звоню тебе уже третий раз! Что у вас там происходит? Вы снова ввязались в драку с каким-нибудь очередным завоевателем миров, или ты просто игнорируешь родную мать?» — Ну ма-ам, успокойся, никакого вторжения! —Бен виновато улыбнулся, почесывая затылок, — Мы тут просто… музыку слушали. И ели. То есть едим. Торт едим! «Слава богу»—Сандра на том конце провода тяжело, но уже заметно мягче выдохнула, —«Бен, ты хотя бы не забыл про хорошие манеры? Ты поздравил Джину от нас с Карлом? Я ведь просила тебя передать, что мы приготовили для нее маленький подарок и ждем вас в гости на выходных! И вообще… ты можешь дать ей трубку?»       Бен округлил глаза, но спорить не стал. Он повернул голову к Джине, на лице которой уже начала проступать паника. Хоукинс тут же начала жестом руки просить помощи, отходить назад, а потом и вовсе подняла ладони перед ним и тихо проговорила: — Просто скажи, что я занята, gatito estúpido . — О нет, Джи, —парень с хитрой улыбочкой протянул ей телефон, шепнув, — Твоя очередь отдуваться. — Eres un maldito traidor, Ben Tennyson. — Ни слова не понял, кроме своего имени и фамилии, —пожимая плечами, он похлопал её по плечу и добавил: — Но, надеюсь, что ты сказала, какой я классный. — Мечтай, —рыкнула Джина и уставилась на светящийся экран так, точно это был не смартфон, а детонатор с тикающим таймером.       Взаимодействие с агрессивными пришельцами? Легко. Ремонт гипердвигателя с закрытыми глазами? Пожалуйста. Разговор с родителями напарника, которые проявляют к ней искреннюю заботу без причины? О нет, тут уж извините.       Она пальцами помассировать переносицу и кончиками пальцев взяла телефон, чтобы медленно поднесла его к уху. — А… алло? Миссис Теннисон? Это Джина. — Ох, Джина, девочка моя, здравствуй! — Сандра тут же переключилась на более мягкий тон, удивляя тем самым блондинку. Казалось, что женщина лучилась радостью и искренней нежностью, отчего Хоукинс почувствовала, как к горлу подкатывает плотный ком, — С днем рождения тебя, милая! Мы с Карлом от всей души поздравляем тебя. Желаем, чтобы в твоей жизни было поменьше опасностей и побольше простых, светлых радостей. И чтобы Бен тебя не слишком донимал своими глупостями!       Девчонка покосилась на Бена и состроила страдательческое выражение. Теннисон, вместо того, чтобы взять телефон, лишь поднял руку и показал ей большой палец. Джина свела брови к переносице и отвернулась, мысленно запоминая от него такую подставу. Она понятия не имела, куда деть свободную руку, поэтому просто вцепилась ею в край своего подола. Слова Сандры были такими… нормальными. Такими по-домашнему знакомыми, что это сбивало с толку еще сильнее. Хоукинс привыкла, что взрослые так с ней никогда не разговаривали, не считая Тони и Иридии. Но теперь нечто подобное говорит дедушка Макс, говорила старушка Маргарет и… Сандра. — Я… спасибо, миссис Теннисон. И мистеру Теннисону тоже… спасибо —Джина запнулась, но поспешила подобрать дальше правильные слова, — Ваши поздравления… они очень логичны. Ох! То есть, я хотела сказать, очень приятны! Бен передал ваши пожелания…почти. И мы правда едим торт. Очень вкусный. Все хорошо. Никто не пострадал.       Бен, стоявший рядом, беззвучно засмеялся, прикрыв рот ладонью, и ободряюще подмигнул ей, видя, как блондинка сейчас краснеет и теряется от простого материнского внимания. Вот только Хоукинс не было вообще не смешно. Она непослушными пальцами вернула смартфон обратно Бену. В груди суматошно колотилось сердце, не давая здраво расценивать ситуацию. Джине не нравилось чувствовать себя абсолютно беззащитной, а потому сглотнула и обхватила себя за плечи в инстинктивной попытке закрыться. — Все нормально? —спросил Энтони, поднимаясь с дивана и приближаясь к сестре. — Нормально. Просто… спать немного хочется, —негромко призналась кареглазая.       Стоило Гвендолин заметить панику на лице подруги, как она бросила короткий, многозначительный взгляд на Кевина, затем выразительно посмотрела на настенные часы и громко хлопнула в ладоши. — Так, мальчики, сворачиваем балаган, — безапелляционно заявила Гвен, подхватывая со стола стопку пустых тарелок, — Мне завтра к восьми утра на семинар, а мой профессор не принимает в качестве оправдания спасение вселенной или переедание торта. Всем за уборку.       Рук мгновенно вытянулся по стойке смирно, поправляя воротник униформы. — Я согласен с Гвен. К тому же, земное образовательное расписание имеет высший приоритет, —серьезно констатировал пришелец, — Да мой личный режим восстановления тоже требует строгого соблюдения.       Гостиная тут же превратилась в слаженный муравейник. Под строгим руководством Иридии, которая умудрялась носить посуду стопками по десять штук за раз, стол был очищен в рекордные сроки. Валли суетливо полировал пятна от пролитого сока на ковре, а Кевин с тяжелым вздохом выносил мусорные пакеты, ворча о том, что его руки созданы для руля своей тачки, а не для сортировки пластика.       Суета и физическая работа послужили для Джины идеальным громоотводом. Раскладывая вилки по ящикам, она чувствовала, как камень в груди постепенно палает, уступая место привычному контролю. Спустя полчаса вся компания толпилась в тесном коридоре. Кевин нетерпеливо крутил на пальце брелок с ключами от машины, пока Гвен застегивала легкую куртку. — Спасибо за вечер, Джи. Это было круто, — улыбнулась Гвендолин, мягко обняв Хоукинс на прощание.       Джина кусала зубами изнутри щеку и неловко переступала с ноги на ногу. Она глянула на шнурки собственных кроссовок, и не заметила, как нервно затеребила край своего черного подола. Девчонка не знала, стоило ли это говорить. Это казалось каким-то нелепым предложением, потому что у Теннисон своих дел полно. Но попытка, наверное, стоит. Поэтому Хоукинс отложила свои сомнения, и слова вырвались наружу прежде, чем она успела прогнать их через внутренний фильтр целесообразности. — А во сколько… во сколько завтра заканчиваются твои лекции? —спросила она, не поднимая глаз.       Гвен остановилась, так и не дотянув молнию до конца. Она удивленно моргнула, переводя взгляд с макушки Джины на Бена, который стоял чуть поодаль и тоже удивленно приподнял брови. Герой пожал плечами, молочая давая знак, что не в курсе о том, что творится в голове у блондинки. — В три часа дня, —ответила Гвен, — А что? Нужно с чем-то помочь? — Нет, —Джина шумно втянула носом воздух, заставляя себя поднять голову. Щеки слегка покраснели, выдавая с головой все смущение, — Просто… у меня завтра есть небольшое «окошко». Если у тебя будет свободная минута после учебы, мы могли бы… ну, пройтись по Беллвуду. Ну там, не знаю, кофе попить. Или чай. Или горячий шоколад. Или… короче, что-то другое. Только если твой график позволяет, разумеется.       На несколько секунд в коридоре повисла тишина, а затем лицо Гвен озарилось такой счастливой улыбкой, что Джине захотелось зажмуриться от этого света. Кузина Бена прекрасно поняла, каких усилий стоило Хоукинс сделать этот крошечный социальный шаг навстречу. — Я напишу тебе сразу, как только сдам все! —восторженно выпалила Гвен, едва сдерживаясь, чтобы не обнять ее во второй раз, — Обещаю! — Раз уж мы расходимся, мы с Руком тоже, пожалуй, выдвигаемся, —вклинился Бен, накидывая свою худи поверх черной рубашки. Он шагнул к Джине и, понизив голос, хитро ухмыльнулся: — Постарайся не разнести дом до завтра, Чокнутая. И спасибо за ночник. Мне до жути он нравится. — Хорошо. До завтра, Бен.       Дверь с негромким щелчком закрылась, отрезав квартиру от шума лестничной клетки. Пространство гостиной внезапно показалось огромным. В воздухе все еще висел запах жженого парафина, корицы и едва уловимый шлейф бензина, который Кевин всегда приносил с собой. Не то чтобы Хоукинс это не нравилось.       На диване, вытянув свои длинные ноги в тяжелых ботинках, развалилась Иридия. На ее широких коленях, свернувшись толстым рыжим клубком, уже лежал Гарфилд. И когда только этот рыжий хитрец успевает занять территорию. Поразительное существо. Огромные, покрытые шрамами ладони ноксисианки, на удивление, бережно и с любовью почесывали кота за ухом, отчего тот тарахтел с громкостью неисправного дизельного генератора. Тони сидел прямо на подлокотнике, закинув ногу на ногу. Он методично перебирал струны своей гитары, не пытаясь играть какую-то конкретную мелодию. Из-под его пальцев рождался тихий, переливающийся акустический мотив — спокойный и меланхоличный, почти как шум дождя по металлической крыше.       Джине такое по душе. И, чувствуя, как ноги становятся ватными от накопившейся за день усталости, подошла к дивану. Она стянула с себя напряжение, как вторую кожу, и просто рухнула на мягкие подушки, оказавшись в узком пространстве между Иридией и братом. Ноксисианка не говоря ни слова подвинулась, давая ей больше места, а Тони чуть сменил аккорд, делая мелодию еще тише, убаюкивающе.       Девушка прикрыла глаза. Вибрация от мурчания Гарфилда передавалась ей через ткань дивана. Запах древесины от гитары Тони смешивался с теплом, исходящим от массивного тела Иридии. И адреналин, державший ее нервы на пределе последние несколько часов, стремительно падал, оставляя после себя густую, обволакивающую слабость. Ритмичный перебор струн начал сливаться с равномерным биением ее собственного сердца. Все мысли исчезли и Джина сама не заметила, как ее дыхание выровнялось, голова безвольно скользнула на плечо Иридии, и она провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

***

      Утро началось с удивительного, почти забытого чувства легкости. Джина распахнула глаза и села на диване. Ребра больше не ныли, фантомная боль в животе исчезла. Видимо, регенерация наконец-то завершилась полным триумфом ее молодого организма.       Уже через полчаса в тренировочном отсеке базы Санитаров Космоса в Подземном городе вовсю кипела работа. Джина двигалась как молния. Динамично, ярко, без единого лишнего взмаха. Лязг! И тренировочный шест со свистом рассек воздух, блокируя громоздкий встречный удар Иридии. Ноксисианка мощно атаковала сверху, но Хоукинс хитро ушла с линии атаки, сделала резкий кувырок через плечо и, тотчас сгруппировавшись, провела обманный подсекающий маневр. — Ого, другое дело! —Риди шумно перепрыгнула через шест, одобрительно оскалившись, — Умница! Хорош на сегодня, Джи-дди. Вижу, что ты в полной боевой готовности. Пока что свободна!       Вернувшись домой, Джина решила, что сегодняшний день требует совершенно иного дресс-кода. Уроки она еще успеет сделать, время пока позволяет. Нужно немного пожить как обычный человек ее возраста. А это значит, что никакой брони, тяжелых берцев и проблем. Из шкафа была извлечена та самая футболка с забавным черным котом, которую ей подарила Гвен. Джина натянула ее, застегнула на шее тонкую цепочку с подвеской в виде шестиконечной звезды и запрыгнула в свободные, широкие джинсы. Так-то лучше! Ничего и нигде не жмет, не облегает. Вот только по привычке рука уже потянулась за резинкой, чтобы стянуть волосы в жесткий, практичный хвост, но Хоукинс внезапно замерла перед зеркалом. «Ладно, один раз можно. Ничего ведь не случится?»—подумала она и решительно отложила резинку. Тяжелые светлые пряди мягкой волной рассыпались по ее плечам. В довершение Джина достала подаренную Гвен помаду и накрасила губы. Из зеркала на нее посмотрела обычная земная девчонка. Ну, почти обычная.       Выбравшись из душного Подземного города на залитые солнцем улицы Беллвуда, Джина направилась прямиком к торговому центру, где они условились встретиться с Гвен. Рыжуля ей пообещала столько всего рассказать с учебы и про то, как она недавно посещала научную выставку, что Хоукинс не могла дождаться встречи. Джи было слишком интересно узнать чуть больше о Теннисон. Гвен много знает о ней, но вот кареглазая о ведьмочке знала гораздо меньше. И чтобы закрыть эту брешь, она решила, что сегодня надо попробовать выйти из зоны своей привычной манеры поведения с людьми.       Вокруг копошились сотни людей, создавая привычный городской фоновый шум. Проходя мимо одной из лавочек, Джина краем глаза заметила маленького мальчика лет семи. На нем были красные шорты, зеленая футболка и кепка, повернутая на бок как у типичных рэперов, которых девушка видела в передачах по телевизору когда-то. Мальчик с глухим сопением крутил в руках замысловатую трехмерную головоломку — некий аналог кубика Рубика, но с усложненной шестереночной структурой. Было видно, что ребенок был на грани слез: он раз за разом совершал одну и ту же ошибку, блокируя поворотный механизм.       Джина остановилась. Она не была уверена, что ей стоит влезать в это. Но тут невозможно просто пройти мимо! Именно поэтому светловолосая подошла ближе и опустилась на корточки перед ребенком. — Мне кажется, у тебя там шестеренка в клин встает, —негромко, по-простому сказала Джина, протягивая руку, — Смотри, если ты довернешь правый сектор на девяносто градусов назад, то освободишь паз. Попробуешь?       Мальчик удивленно моргнул, но, что поразило, послушно повторил движение. И — о, чудо! — головоломка с приятным щелчком выдала правильную комбинацию. Хоукинс не успела даже на ноги встать, как его лицо расплылось в сияющей улыбке. Только он открыл рот, чтобы сказать, как предположила Джина, короткое «спасибо», так в тот же мин раздался позади девушки голос: — Эй! Вы что творите?! А ну отошла от моего ребенка!       Резкий, визгливый голос буквально разрезал воздух. Из дверей магазина выскочила размалеванная, богато одетая женщина с кучей пакетов. Она коршуном налетела на лавочку, бесцеремонно отпихнула Джину в сторону и вырвала игрушку из рук сына. — Ходят тут всякие странные! Чего тебе надо от моего мальчика, а?! —женщина окинула Джину брезгливым взглядом, задержавшись на ее распущенных волосах и яркой помаде.       Джина поднялась в полный рост, слегка опешив от такого напора. Она нисколько не испугалась взрослой женщины, но под ребрами внезапно закипела вполне человеческая злость на это неожиданное агрессивное поведение. — Я просто помочь хотела, — хмуро ответила Джина, сузив глаза, — У него там алгоритм заклинило. Он бы ее сломал. — Он у меня умный мальчик и сам со всем справится! —злобно огрызнулась мать, прижимая сына к себе, — Ему не нужна помощь какой-то там подозрительной девчонки с улицы! Иди куда шла, нечего к чужим детям лезть! — Так, может, детей без присмотра оставлять не надо? —сказала тише Хоукинс и сжала кулаки. — С каких пор малышня имеет право указывать взрослым, что делать?!       Ну началось. Она сразу поняла свой настрой и поспешила прикусить изнутри щеку, чтобы не наговорить еще больше лишнего. Но один вопрос в сознании кратился. К чему вся эта тупая нерациональная агрессия? Она уже открыла рот, чтобы выдать женщине все, что думает о уровне воспитания, как вдруг со стороны донесся звонкий, уверенный девичий голос: — По-моему, подозрительно здесь себя ведете только вы. Девушка просто проявила дружелюбие, а вы устраиваете скандал на ровном месте перед собственным сыном. Вам не стыдно?       Джина повернула голову, и оказалось, что рядом с ними стояла азиатка с аккуратными хвостиками, в белой спортивной куртке. Хоукинс потребовалось ровно две секунды на изучение лица, прежде чем она поняла, кто это. Джули.       Так стоп! Джули?! А что она здесь делает?       Скандальная паниша, явно не ожидавшая отпора от еще одной девчонки, покраснела от возмущения, что-то пробурчала про «невоспитанное поколение», схватила сына за руку и стремительно скрылась в толпе. Джина осталась стоять посреди площади, чувствуя себя неописуемо глупо. Распущенные волосы вдруг показались мешающим фактором, а помада на губах — лишним весом. Хотелось стереть и смыть с себя макияж. Она посмотрела на Джули. Джули посмотрела на нее. Взгляд Ямамото скользнул по футболке с котом, по цепочке-звезде и, наконец, остановился на лице Джины. Джули удивленно приоткрыла рот. — Джина?..—неуверенно произнесла Джули, — Ого. Я тебя не сразу узнала. Просто, ты мне запомнилась больше… Ну, в броне.       Кто бы сомневался. Тяжело не запомнить броню, которая чуть не сожрала ее Галванического Мехаморфа. — Ничего. Могу понять. — Нет, я серьезно. Ты с распущенными волосами выглядишь… по-другому. Тебе идет.       Диалог с самого начала, как почудилось Хоукинс, не задался. Попытки Джины что-то сказать адекватное с треском рухнули, оставляя ее наедине с полным отсутствием навыков нормального человеческого общения. Хоукинс который раз жалеет, что теряется в нечто простом. — Э-э… так… привет, Джули? —выдавила из себя Джина, понимая, как внутри все сковывает привычная неловкость. Голос прозвучал сухо и как-то никудышно, — Я… я тоже не ожидала тебя увидеть. В Беллвуде. И тем более в ТЦ. — Да, я просто зашла за парой вещей, — Джули нескладно переступила с ноги на ногу, поправив лямку сумки. Между ними повисла тяжелая, осязаемая пауза, — А ты… ждешь кого-то? Бена? — Что? —опешила блондинка, — Почему Бена? — Э-э, не знаю? Вы вроде близки, нет? Ну, то есть напарники. Или вы уже не напарники? —подняла брови вверх Джули. — Н-нет. То есть… да! Я имею ввиду… да, мы напарники, и я жду. Но не Бена, а Гвен, — Джина окончательно запуталась в собственных словах, мысленно проклиная себя за этот словесный провал.       И что делать? Развернуться и уйти. О, да, было бы неплохо, но не потому что общество Джули противно. Просто у Хоукинс язык не слушается и несет всякую чушь. Ну, нет! Она обещала себе выйти из привычности. Значит, надо было брать быка за рога и закрывать старые «моменты», пока разговор окончательно не превратился в катастрофу. Джина сделала глубокий вдох и, уставившись куда-то в район плеча Джули, и неожиданно, без предисловий, заговорила: — В общем, Джули. Я м-м-м… хотела извиниться. За тот случай. Ну, когда принцесса Лума пыталась разнести город и забрать Бена. Бурхард, моя броня, тогда себя крайне неадекватно. Он идентифицировал твоего гальванического мехаморфа как ресурс для своих целей и… ну, планировал поглотить твоего друга. Это было неправильно и… ужасно с моей стороны. Мне жаль, что так вышло. Это было ненормально. Извини. «Ну да, шикарное извинение. Не могла еще хуже сделать? Хотя куда уже хуже»—сказал внутренний голос в рассудке Хоукинс.       Джули хлопнула ресницами. Раз, другой. Брюнетка явно не ожидала от такой как Джина такой внезапной, неумелой, но очевидно душевной исповеди. Несколько секунд Ямамото просто разглядывала ее, словно пыталась сопоставить стоящую перед ней девчонку в забавной футболке с той грозной штуковиной в высокотехнологичной броне. Затем напряжение на лице Джули окончательно растаяло, уступив место понимающей улыбке. Она поправила ремешок своей спортивной сумки и тихо рассмеялась: — Оу, Джина, все в порядке, правда. Кораблик тогда, конечно, перепугался, да и я тоже. Но я принимаю твои извинения. Если честно, я вообще не думала, что ты помнишь тот случай, не говоря уже о том, что станешь извиняться. Так что… проехали, ладно? — Хорошо, —кивнула она. Джина едва заметно выдохнула. Один незримый узел в ее голове благополучно развязался. — Слушай, —Джули с любопытством наклонила голову вбок, — А ты сказала, что ждешь Гвен? А куда вы собирались, если не секрет?       Этот вопрос застал Джину врасплох. Внутренние фильтры, которые обычно жестко контролирующие поток исходящей информации, после утренней тренировки и недавней стычки с хамоватой мамашей сработали с задержкой. Она невольно, на автомате, рассказала все их скромные планы: — Мы планировали осуществить пешую прогулку по центру Беллвуда. Кофе хотели попить. В одном из киоске тут. А потом зайти в магазин радиоэлектроники, мне нужно оценить новые поступления микросхем.       Джина осеклась, запоздало понимая, что выдала Джули весь их маршрут чуть-ли не до поминутного тайминга. Ямамото мечтательно улыбнулась, но блондинка заметила, как в ее глазах промелькнула легкая грусть. — Надо же. Кофе из того киоска на углу. Рада, что Гвен не меняет своих привычек. Я ее так давно не видела. Она вечно в учебе, в делах, ну и… сама понимаешь, вся эта их секретная супергеройская рутина.       Звучало это от азиатки меланхолично, и это сложило в голове у блондинки впечатление, что Джули скучает по этому всему. Поддавшись какому-то импульсивному порыву, который совершенно не поддавался расчету, она прямо посмотрела на Джули и выпалила: — Так подожди ее здесь. Она прибудет примерно через девятнадцать минут. Вы можете воссоединиться и пообщаться.       Глаза у Джули округлились от сказанного. Хоукинс тоже обомлела не меньше от самой себя. Если бы на лбу высвечивалист мысли, то у нее было: «О нет! Критическая ошибка! Зачем я это предложила? Протокол расширения социального круга не был утвержден! Можно мне умереть? Отмотайте время назад!». Это замигало в ее размышлениях, но слово было не воробей, обратно в Бурхард не закроешь. — Э-э, ты уверена? Я не помешаю вашим планам? —неуверенно переспросила Джули, явно польщенная, но все еще ошеломленная такой гостеприимностью. — Мне кажется, что наличие третьего человека в нашей траектории не нарушит график, —сухо, маскируя внутреннюю панику, отрезала Джина, — Пойдем. Там есть скамейка возле фонтана.       Они отошли к шумящему фонтану и присели на свободную деревянную лавочку. Прохладные микроскопические брызги приятно освежали кожу и давали Хоукинс немного переключиться и остудить пыл, исходящий из головы. Джули же поставила сумку у ног, глядя на искрящуюся воду. — Мы с Гвен раньше пару раз гуляли по набережной, —негромко заговорила Джули, погружаясь в воспоминания, — Знаешь, когда еще чаще виделись. Хорошее было время. — Несколько я понимаю, это было в тот момент, когда ты встречалась с Беном, — прямо и не подумав добавила Джина. Хоукинс прокляла свой язык. Черт возьми. Глушить собственные мысли у нее сегодня явно получалось из рук вон плохо.       Джули метнула к ней голову, отчего Хоукинс напряглась в плечах. Потому что во вроде той смешались удивление и внезапный интерес. А это, по какой-то причине, не давало кареглазой блондинке покоя. — Верно. А как много ты знаешь о наших с ним отношениях? — Мало чего, —Джина осталась сидеть с идеально прямой спиной, глядя строго перед собой на струи воды, — Мне известен сам факт их существования в прошлом. Никаких детальных подробностей я не знаю. Это не мое дело, а только ваше. И я не намерена в них вторгаться. К тому же я паршиво разбираюсь в отношениях. — Знаешь, Хоукинс, а ты в этот раз гораздо более открытая, —с улыбкой подметила Ямамото, качая головой. Она тихонько прыснула в кулак, а затем открыто рассмеялась, — И болтливая. Немного непривычно. Не обижайся, просто в нашу первую встречу ты казалась… ну, титаном из нержавеющей стали.       Джина вцепилась зубами в кожу внутренней стороны щеки и мгновенно почувствовала, как к горлу подкатывает злосчастная, удушливое желание сбежать. Распущенные волосы вдруг показались слишком тяжелыми, а футболка с котом — какой-то детской. Она насупилась и отвела взгляд в сторону. — Ой, прости, пожалуйста! —Джули тут же спохватилась, заметив ее реакцию, и примирительно подняла ладони, — Я не хотела тебя задеть или выставить в плохом свете! Извини. Просто ты тогда ну правда запомнилась мне совсем другой! Более пугающей, что ли. — Все нормально, —буркнула Джина, стараясь вернуть голосу прежнее спокойствие, — Я не виню тебя за это. Тогда я зациклена была исключительно на миссии. Ну, и на том, чтобы убрать подальше Луму от Бена.       Желая как можно скорее увести разговор от обсуждения собственной личности, Джина принялась искать какую-нибудь нейтральную тему. Нужно было то, где Джули будет больше говорить. Что ей нравится? Или чем она увлекается? Теннис. Точно. — Впрочем, неважно, —резко сменила тему Хоукинс, — Как я поняла, ты занимаешься теннисом. Ты давно этим увлечена? — О, очень давно, —Джули заметно приободрилась, а глаза загорелись привычным спортивным азартом, — Для меня теннис — это стиль жизни, координация, адреналин. На самом деле, благодаря теннису я в каком-то смысле и познакомилась поближе с Беном. Я, конечно, до этого у него на футбольном матче побывала. Но не суть. Он тогда пришел на мой матч, а потом пригласил на… — Погоди. Давай не будем говорить о Бене, — внезапно перебила ее Джина, выставив ладонь вперед в останавливающем жесте. Джули осеклась на полуслове. Ее челюсть слегка приоткрылась. Она пристально всмотрелась в насупившееся лицо Джины и осторожно, почти шепотом спросила: — Подожди. Почему? Вы что, в ссоре? Между вами что-то случилось? — Да нет, мы не в ссоре, —проворчала она, скрестив руки на груди и со свистом выдохнула сквозь зубы, а потрм раздраженно сдула упавшую на глаза прядь волос, — Просто его в последнее время стало слишком много в моей жизни. Понимаешь? Буквально везде. На базе, дома, в телефоне, в мыслях. Не в обиду ему, но хочется изредка отдохнуть от него. Мы с ним итак почти каждый день видимся.       Джули замолчала, задумчиво изучая лицо Джины. Она не собиралась осуждать Хоукинс или закатывать глаза на нечто подобное. Наоборот, в этом скромном признании Джины увидела нечто до боли знакомое. Точно. Ямамото определенно знает, что это. Такое трудно не заметить. Это та самая всепоглощающая, сбивающая с ног орбита Бена Теннисона, из которой так сложно вырваться.       Джина сжала руки в кулаки, когда осознала, насколько эгоистично и диктаторски прозвучали ее слова. Если так продолжится, то их диалог завершится тут. А Хоукинс хотела бы еще немного поболтать, пусть это и напрямую и не скажет девчонке. — Прости. Я выразилась неправильно, — поспешно, чуть сбивчиво выпалила Хоукинс, поправив воротник футболки, — Это прозвучало так, будто я ограничиваю тебя. Ты имеешь полное право рассказывать о любых воспоминаниях и говорить о ком угодно. Мои личные заскоки не должны влиять на твой выбор тем. — Перестань извиняться. Все окей, Джина, правда. Я все понимаю, —Джули тихонько рассмеялась и покачала головой, откидывая темную прядь с лица. Теннисистка чуть подалась вперед, — Но что именно ты имела в виду, когда сказала, что он даже в твоих мыслях?       Хоукинс сглотнула и вцепилась в край деревянной скамейки так, что побелели костяшки. Ответить честно означало бы признать собственную уязвимость. — Просто странное явление, —уклончиво и очень коротко призналась Джина, отвернувшись к танцующим струям фонтана, — Его поведение слишком хаотичное. Бурхарду, то есть мне, требуется слишком много сил, чтобы просчитывать его действия. Ничего более.       Она надеялась, что этот ответ закроет тему, но тут ткань спортивной сумки Джули, стоявшей на брусчатке, внезапно пошла рябью. Раздался тихий, похожий на электронное чириканье звук. Молния сумки разъехалась, и наружу высунулся любопытный зеленовато-черный сгусток инопланетной материи. — Кораблик! Кораблик! —радостно пискнул галванический мехаморф, сверкнув своим единственным круглым зеленым глазом.       Джина от неожиданности резко отшатнулась назад, едва не перевернувшись через спинку скамейки. Кораблик, услышав резкое движение, мгновенно задержал на ней взгляд. Еще секунда, две, после чего питомец Джули издал полный ужаса высокочастотный визг. Он съежился в плоский блин и попытался забиться обратно на самое дно сумки, скуля от страха. — О нет! —Джина вжала голову в плечи, грудь стянул ледяной обруч вины. Она поджала губы, осознавая то, что попытка бережно выстроить вежливость и дружелюбие с самого утра рушилась от одного вида испуганного существа, — Это моя вина. Видимо, он помнит тот случай. Я отойду. — Эй, ну что ты! —Джули доброжелательно перехватила ее за запястье, а затем опустилась на корточки перед сумкой, — Кораблик, вылезай, малыш. Все хорошо. Смотри, это Джина. Она сегодня без брони. Она друг. «Ну, с другом ты загнула»—прокомментировала в мыслях Хоукинс, — «Мы ведь не друзья»       Мехаморф недоверчиво высунул глазок из-за края молнии и тихонько пискнул, изучая пространство. Джина оцепенела. Она прислушалась к своим ощущениям в теле. Раньше, стоило ей оказаться рядом с Корабликом, Бурхард начинал пульсировать голодом, требуя ассимиляции чужеродной технологии. Но сейчас внутри царила безмятежная тишина. Никаких красных строк кода или хищного зова.       Хоукинс, преодолевая собственную неуверенность, протянула руку. Кораблик, подбадриваемый ласковым голосом Джули, вытянулся вперед. Он, подобно обычному земному щенку, начал с опаской обнюхивать пальцы Джины, сканируя ее биометрические данные. Поняв, что угрозы нет, пришелец издал радостный булькающий звук и неожиданно потерся своей гладкой макушкой о девичью ладонь. «О, Господи! Он ластится!»—воскликнула она в мыслях, озаряясь светлой улыбкой. Джина опустила обе руки и начала бережно, а затем все смелее тискать податливое тельце Кораблика. Тот от восторга стал менять форму, превращаясь то в мячик, то в маленькую подушку, ластясь к ее рукам и издавая забавное механическое урчание. — Это просто невероятно, —завороженно прошептала Джина, почесывая Кораблика где-то в районе его воображаемого подбородка, — Идеальная вязкость полимеров. Какой хороший мальчик!       Джули умиленно наблюдала за этой картиной, подпирая кулаком щеку. Видеть перед собой, как хмурые брови девчонки напротив расслабляются — было отдельным удовольствием. Ямамото с интересом разглядывала, как ее знакомая задумчиво проводила по спинке мехаморфа и поговаривала «хороший мальчик». Та аж вся сияла изнутри и тихо вздыхала, когда пришелец усиленно урчал. Джули впервые видит такую счастливую Джину. И почему-то она уверена, что та себе такое редко позволяет выражать.       Пока теннисистка обдумывала поведение своей собеседницы, как вдруг произошло непредвиденное. Разыгравшийся Кораблик, переполненный энтузиазмом, подпрыгнул и шлепнулся прямо на левую ладонь Джины. Именно туда, где располагалась ее пластина. Галванический мехаморф незамедлительно отреагировал на механизм. Взжух! Черные и зеленые линии тотчас вспыхнули на руке Джины и скрытый меч с металлическим лязгом вырвался из пазов. Но вместо привычного меча, благодаря апгрейду Кораблика, он увеличил его размеры. Массивное лезвие, гудящее от концентрированной энергии и переливающееся неоново-зеленым светом, едва не разрубило пополам стоявшую рядом урну. — Твою мать! —вскрикнула Джина и отшатнулась, в ужасе глядя на свою руку, которая теперь напоминала орудие с линкора. — Ой-ой-ой! — одновременно с ней взвизгнула Джули, вжимаясь в спинку скамейки.       Кораблик, осознав, что его «помощь» вызвала приступ паники у обеих девушек, тут же испуганно пискнул. Технологическое свечение погасло. И мехаморф пулей отскочил от руки Джины, свернул свои апгрейды и, превратившись в маленькую дрожащую кляксу, шмыгнул обратно в сумку Джули. Оружие со свистом втянулся обратно в пластину, оставляя за собой только расширенные глаза Джули и Джины.       Девчонки несколько секунд сидели в полном оцепенении, глядя на нетронутую мусорную урну. А затем, переглянувшись, одновременно выдохнули с облегчением и рассмеялись. — Боже, Джина! —сквозь смех выдохнула она, поглядывая на сумку, откуда больше не доносилось ни звука, — Кажется, Кораблик решил, что твоему мечу однозначно не хватает объема. Он у меня максималист, если уж делать апгрейд, то такой, чтоб его из космоса было видно!       Джина устало помассировала левое предплечье, где под кожей все еще приятно покалывало от остаточного плазменного заряда. Контуры губ, тронутые подаренной помадой, дрогнули в ответной, непривычно ласковой усмешке. — В следующий раз я заблокирую ему доступ к портам Бурхарда, —проворчала она, несмотря на то, что в темных глазах плясали искры неподдельного веселья, — С таким балансом веса я бы просто перевернулась при первой же попытке сделать выпад. Это нецелесообразно, хоть и выглядит внушительно. — Джина? Джули?!       Звонкий, удивленный возглас заставил обеих девчонок синхронно повернуться. К лавочке стремительным шагом приближалась Гвен. На ее плече покачивалась студенческая сумка, а рыжие волосы, растрепавшиеся от быстрой ходьбы, горели под неоновыми вывесками центра. Гвендолин остановилась на полуслове, переводя озадаченный взгляд с одной подруги на другую. — Привет! —Гвен первым делом шагнула к Джине, расплываясь в искреннем восторге. Она бесцеремонно обошла Хоукинс кругом, всплеснув руками, — Вау! Да ладно тебе! Джина, ты выглядишь просто потрясающе в этой футболке! О, это та помада? Тебе невероятно идет этот оттенок, я же говорила! Шик и блеск! — Гвендолин, прекрати визуальный анализ, — пробормотала она, чувствуя себя ужасно смущенной. Джина стестняюще кашлянула, убирая прядь за ухо и отводя глаза на носки своих кроссовок, — Это всего лишь текстиль и пигмент. Ничего криминального.       Гвен лишь задорно хихикнула, а затем посмотрела на Джули. Радостный визг кузины Бена, кажется, заставил Кораблика внутри сумки снова сжаться в комок. — Джули! Сколько лет, сколько зим! — вен бросилась вперед, крепко и горячо обнимая Ямамото. — Привет. Я тоже так рада тебя видеть, — Джули ответила на объятия с не меньшим энтузиазмом, похлопывая подругу по спине.       Джина наблюдала за этой сценой бурного проявления человеческих флюидов со стороны, чувствуя себя немного… лишней. Она переступила с ноги на ногу, засунув руки в свободные карманы джинсов, и, дождавшись, пока девчонки разомкнут объятия, негромко спросила: — Гвен… Координаты Джули случайно совпали с нашим путем. Я… я предложила ей подождать тебя. Ты не против ее присутствия в нашем сегодняшнем расписании? — Против?! —Гвендолин возмущенно округлила глаза, шутливо хлопнув Джину по плечу, — Джи, ты шутишь? Это же лучший расклад из всех возможных! Нам определенно нужно устроить грандиозный совместный саботаж. И никаких мальчишек. Только мы. — Я только за, —Джули подмигнула, — Тем более, мне как раз нужно было заглянуть в пару отделов одежды. Пойдете со мной за компанию?       Маршрут был мгновенно перестроен. Уже через десять минут троица оказалась в просторном, залитом светом бутике с огромными зеркалами и бесконечными рядами вешалок. Гвен, дорвавшись до возможности отвлечься от нудных лекций, тут же проявила скрытый талант к комедийной экспрессии. Она принялась вытаскивать с вешалок самые нелепые, кричащие наряды, которые только могла найти. Джина не знала, зачем так это делает, но останавливать не стала. — Ну? Как вам? Магистр макроэкономики на карибском карнавале, —с пафосом объявила Гвен, выходя из примерочной в безумной неоново-зеленой шляпе с перьями и пушистом леопардовом боа поверх строгой блузки.       Джина, сидевшая на мягком бархатном диванчике посреди зала, уставилась на подругу круглыми глазами. Она вытянула руку и прижала ладонь к губам, отчаянно пытаясь сохранить лицо, но из груди уже вырвался свистящий звук, похожий на сброс пара в неисправном бойлере. — О нет, Гвен, это преступление! —Джули со смехом рухнула на диван рядом с Джиной, утыкаясь лицом в ее плечо, чтобы не хохотать во весь голос на весь магазин, — Подожди, я сейчас подберу к этому аксессуары!       Через минуту Джули выскочила в огромных солнцезащитных очках в форме розовых сердец и блестящих диско-штанах, которые нелепо волочились по полу. Она принялась позировать рядом с Гвен, принимая пафосные позы топ-моделей. — И почему я до сих пор здесь нахожусь? —Джина уже просто давилась смехом, согнувшись пополам. Плечи мелко дрожали, а по лицу текли мелкие дорожки слез. Ей казалось, что легкие сейчас лопнут от этого нелепого гогота, который так внезапно затопил все ее существо. — Так, Хоукинс, хватит отсиживаться в тылу! —провозгласила Гвен, надвигаясь на нее вместе с Джули, — Нам не хватает компаньона! — Э, нет! Я тут причем? Я в этом не участвую, —замахала руками Джина, но девчонки были безжалостны. Они со смехом утащили сопротивляющуюся (исключительно для вида) Джину в примерочную.       Спустя пять минут Джина предстала перед зеркалом в массивной, явно великоватой ей ковбойской шляпе, кислотно-розовом пиджаке с огромными подплечниками из восьмидесятых и все тех же своих широких джинсах. Вид был настолько абсурдным, что Хоукинс сама не выдержала и громко, заливисто рассмеялась, глядя на свое отражение. — Надо срочно сфоткаться! —скомандовала Джули, вытаскивая телефон. — А это обязательно? —спросила жалобно Хоукинс. — Обязательно, —непреклонно ответила Гвен.       Они сгрудились перед большим зеркалом. Гвен корчила рожицу, обнимая Джину за шею, Джули показывала пальцами знак «виктори» из-за плеча Хоукинс, а сама Джина, чуть сдвинув ковбойскую шляпу на затылок, открыто улыбнулась в камеру, сияя подаренной помадой. Щелк — и кадр зафиксировал момент.       Позже, уставшие, но крайне довольные, девчонки устроились в самом дальнем и уютном углу ресторанного дворика. Перед ними стояли стаканчики с уличным кофе, который Джина, к своему удивлению, нашла вполне сносным, и тарелка с легкими десертами. Шум торгового центра превратился в ровный гул, создавая ощущение необходимой изолированности. Они говорили о всяких мелочах, что даже не застали, как разговор сам собой перетек в довольное мирное русло. — На самом деле, —Гвен задумчиво крутила в руках пластиковую ложечку, глядя на пенку в стакане, — Я иногда безумно устаю. Все думают, что если я сильная в магии и хорошо учусь, то у меня все под контролем. Но порой мне кажется, что я… разрываюсь на части между обычной жизнью, университетом и бесконечной ответственностью за Бена, Кевина, за судьбу города… Страшно сделать ошибку. И, ну… немного не соответствовать чужим ожиданиям. — Мне это так знакомо, Гвен, —Джули понимающе кивнула, коснувшись руки Гвен, — Когда я часто тусовалась с вами, весь этот мир пришельцев немного обрушился на меня лавиной. Я пыталась совмещать теннис, где от меня требуют идеальных результатов каждую секунду, и супергеройские капризы… Бена. В какой-то момент мне начало казаться, что просто потеряла себя. Но…зато сейчас не так все плохо. Мне нравится, как сейчас все идет. И Эрве всегда рядом, в любую минуту поддержит.       Джина не стала им двоим говорить, что они вроде как обещали «никаких мальчиков». Для нее это означало, что упоминание парней исключается. Но блондинка не стала им двоим припоминать в такой душераздирающий момент. Им, кажется, нужно было выговориться, а ее придирка может только все испортить. Хоукинс молча слушала их, чувствуя, как внутри нее отзывается каждое слово девчонок. Она сделала глоток остывающего кофе и, неожиданно для самой себя, негромко заговорила, уставившись на подвеску-звезду на своей шее: — Наверное, моя очередь, да? Раз у нас странная форма исповеди. Мне… мне до сих пор дико тревожно, когда происходит что-то хорошее. Не хочу казаться грубой, но сегодняшний день идет тотально против моих привычных дел. Кажется, что это системный сбой, и за ним обязательно последует что-то плохое. — Но ведь ничего плохого не случилось сегодня, верно? —сказала Ямамото. — Верно, но это дело привычки. — Ты привыкла к плохому? —уточнила Джули. — Наверное. Но сегодня… —Джина подняла глаза, посмотрев сначала на Гвен, а затем на Джули, — Сегодня я поняла, что быть просто девчонкой, совершать глупости и смеяться в магазине одежды — это не какая-то ошибка. Это хорошо. И я рада, что…       Незаконченная мысль так и осталось недосказанной, когда внезапно разорвался требовательный писк телефона. Этот звук мгновенно вернул ее из мира девичьих посиделок в суровую реальность. Хоукинс вздохнула и, отстраняясь от собеседниц, достает устройство и отвечает на звонок. — Джина, привет. Это Рук, —донесся в динамике четкий, собранный голос ее напарника, — У нас экстренное задание. Поступил сигнал из распределительного сектора тюрьмы Подземного города. Требуется наше немедленное присутствие и техническая поддержка. Жду тебя в ангаре. — Да, поняла. Скоро буду, —коротко бросила Джина, отключая связь.       Она поднялась со стула, мысленно настраиваясь на работу, но шлейф от неоконченного разговора все еще держал ее на поводке. Гвен понимающе улыбнулась, хоть Джина и заметила, что подруга явно не хотела, чтобы та уходила. А Джина, помедлив секунду, повернулась к Ямамото, чтобы кое-что сказать. Для нее это было сродни прыжку без парашюта, но она заставила себя произнести: — Джули, я рада была провести с тобой время. И с Гвен, естественно. Это был… полезный и приятный опыт.       Джули слегка удивилась, но она сдержала весь поток своего шока от прямоты знакомой и ответила сдержанно: — Взаимно, Джина. Рада, что мы наконец-то нормально поговорили. Удачи на миссии. И береги себя.

***

      По пути в штаб Джина сделала небольшой крюк до мобильного кафе. На базу она явилась не с пустыми руками: в одной руке у нее был поднос с двумя стаканами крепкого, обжигающего кофе для себя и Рука, а во второй — высокий прозрачный стакан с прохладным вишневым смузи, который, кажется, любит один невыносимый обладатель Омнитрикса.       В ангаре Рук уже завершал предполетный осмотр небольшого патрульного корабля Санитаров. Завидев Джину и почуяв аромат свежесваренных зерен, ревонагендер аж подскочил с места и широко заулыбался. — Джина, твоя способность предугадывать потребности напарника граничит с телепатией, —обрадовался Рук, бережно принимая стакан, — Мои энергетические запасы были на исходе. Как прошел твой выход в город?       Блонко знал, что Хоукинс выходит погулять с девчонками. Она решила предупредить напарника на случай, если вдруг что-то серьезное будет и он знал, где ее искать. Корабль плавно оторвался от платформы и взял курс в сторону тюремного блока. Пока Рук уверенно пилотировал судно, лавируя между подземными опорами, Джина устроилась в соседнем кресле и коротко, без лишних своих технических терминов, пересказала ему события дня. Блондинка не видела, как по спины подошел Бен и подсел к ним. Он был сонный и не выспался от слова «совсем». Но потом его как будто молнией пробило, когда Джина рассказала о том, что тусовалась с Джули и Гвен. Теннисон громко закашлялся, округлив глаза так, словно Джина только что заявила, что Вилгакс записался на курсы кройки и шитья. — Погоди, чего?! —Бен подался вперед, едва не выронив ее стакан, — Ты тусовалась с Гвен. Окей. Но… Джули? Вместе? И вы не разнесли торговый центр? Ты сейчас серьезно? — Почему мы должны были разнести торговый центр? Не понимаю твоего удивления, Теннисон, —ровно ответила Джина, не оборачиваясь, — Джули оказалась вполне неплохим, адекватным человеком. С ней хорошо вести диалоги.       Бен впился пальцами в подлокотники и не скрывал своих выпученных глаз. Слышать от Джины похвалу в адрес кого бы то ни было, а уж тем более его бывшей девушки, было необычно. В его памяти тут же всплыл тот факт, что у Джули сейчас своя жизнь, французский парень по имени Эрве, которого Бен втайне (и не очень) считал напыщенным индюком. На губах Теннисона появилась едва заметная улыбка, но в ней сквозила какая-то глубокая досада, которую он попытался поспешно скрыть за кашлем. — Да…—тихо произнес он, глядя куда-то в сторону иллюминатора, — Джули хорошая. Она действительно замечательный человек. Ты права.       Когда корабль пристыковался к мрачным докам тюремного комплекса, Рук сразу же отошел к стойке регистрации, чтобы переговорить с местными сотрудниками и уточнить детали сбоя в системе безопасности. Джина осталась у приборной панели. Косым взглядом она заметила, что Бен выглядит слишком уж подозрительно. Он не шутил, не крутил Омнитрикс и вообще казался непривычно задумчивым, ушедшим куда-то в себя. Отрешенный взгляд парня был направлен в пустоту стены. Хоукинс никогда не умела ходить вокруг да около. Она подошла к нему вплотную и прямо, без всяких смягчающих предисловий, спросила: — Ты до сих пор скучаешь по отношениям с Джули?       Бен от неожиданности едва не подпрыгнул. Он аж растерялся, краска мгновенно прилила к его личику, а в глазах блеснуло изумление от такой бесцеремонной атаки на его личное пространство. — Ого! Воу, Джи! Ну и вопросы у тебя, —герой нервно взъерошил свои и без того растрепанные каштановые волосы, пытаясь собраться с мыслями. Но, встретив ее испытующий взгляд, Бен вздохнул и опустил плечи, — Знаешь, наверное, нет. Не в том смысле. Я просто… я сам виноват, что все испортил. Часто вел себя как придурок. И, если так подумать, я искренне рад, что она счастлива. Рад, что она нашла этого Эрве. Хотя он все еще кажется мне жутко странным типом со своими замашками. — Ты тоже странный, по сути, —Джина едва заметно изогнула бровь, — Так что здесь вы на равных позициях.       Бен тут же зацепился за это замечание, как за спасательный круг, пытаясь перевести все в привычное русло шутливой перепалки. Он сощурился, сделал шаг к ней и начал демонстративно донимать вопросами, заглядывая ей в лицо: — Эй! Это в каком это смысле я странный? Объясни, Хоукинс. Я, между прочим, образец нормальности! Что во мне странного?       Если Бен ожидал от нее какой-то отмазки или скучные попытки отмазаться, то сильно ошибался. Джина не собиралась поддерживать этот легкомысленный тон. Она так и осталась серьезной, и ее следующий аргумент ударил точно в цель, разрушая его наигранное веселье: — Не строй придурка. Насколько я понимаю, у тебя ведь что-то да намечается с Эстер. Вы проводите время вместе. Поэтому думать о другой девушке, испытывать досаду или думать о прошлом, когда ты находишься в процессе выстраивания других отношений — это как минимум нелогично. И немного неправильно по отношению к той, кто рядом с тобой сейчас.       Улыбка мгновенно сползла с лица Бена. Его брови сошлись на переносице, а лицо помрачнело от сказанного. Ему не понравилось то, как слова напарницы задели какой-то тщательно скрываемый нерв. Он считает, что она, напару с Принцем, обладает скрытым даром — а именно бить точно в цель по нему. Куда-то в сердце. Им будто точно известно все на свете и они намеренно бьют туда. Это нечестно. И больно. Очень. — Что ты несешь? Во-первых, я не выстраиваю никакие отношения с Эстер, —оскверняющее все тело раздражение заставила его неосознанно нагрубить ей, повысив голос чуть сильнее, чем следовало, — А, во-вторых, ты вообще ничего не знаешь. Так что не лезь не в свое дело и не строй из себя специалиста, ладно? Мне абсолютно нет дела до Джули в том ключе, о котором ты думаешь.       Он, не глядя на блондинку, отвернулся и сжал кулаки. Каких трудов стоило того, чтобы Бен снова не обернулся и не выпалил все на свете. Это было не так просто, как может показаться. Словно держишь какой-то очень важный секрет, но сейчас он был необходим для ситуации. А рассказать не можешь, потому что это разрушит человека.       Может, поэтому он решил снова вспылить на нее? Потому что это было проще. Но ведь Теннисон злился не на саму Джину, а на то, насколько та была слепа в своих сухих логических выводах. А что тут говорить-то? Хоукинс ведь права. И это было как раз то, что бесило! Как будто не знает, насколько это паршивая ситуация. Ну и что, что он сам создал эту ситуацию? Легче от этого понимания не стало.       Парень еле держался, чтобы не закричать то, что она все поняла шиворот-навыворот. Бесспорно, Бен пытался отвлечься, пытался перекрыть душевную пустоту флиртом и общением с Эстер. Девушка-Краахо, к тому же, не особо противилась. Только вся соль в том, что Джи совершенно не догадывалась о настоящей причине его срывов и замкнутости. Она не знала, что ни Джули, ни Эстер, никто другой не занимал его мысли так долго и сильно, как сама Джина Хоукинс. То есть да, Ямамото долго держалась в голове, но совсем с другими ощущениями. Джина ощущалась иначе, и по какой-то причине Бену это нравилось, хоть и не спешит признаваться в этом самому себе.       Если бы блондинка только знала, как же он рад каждому дню, когда она появлялся. Даже если Джина чем-то недовольна или огорчена. Само ее присутствие делала с ним какие-то чудные вещи, которые описать мальчишка не в состоянии. Девчонка вечно требует, чтобы он включил мозг на заданиях, но с ней это порой так трудно! Тяжело думать об опасной миссии, когда рядом с тобой стоит девушка с этими милыми веснушками на лице и грозными карими глазами. Бен каждый раз, когда наклонялся к ней, пытался успеть насчитать количество веснушек на ее лице. Эта маленькая игра не давала ему покоя с тех пор, как он вообще увидел их на коже блондинки.       Парню удалось насчитать на одной половине лица напарницы двадцать четыре веснушки. И Теннисон считал это небольшой, но все же победой. Только приз за это вряд ли кто-то ему даст. Но приз Бену был не так важен. Главное, чтобы она была у него в голове. Именно ее чертов образ — колючий, угловатый, а сегодня такой непривычно нежный и сиющий — всплывал в сознании каждую хренову минуту, затмевая собой весь остальной мир. Она напоминала ему Луну, которая горит невероятно красиво ночью, но при этом могла виднеться и днем своим очертанием. Поистине невероятный человек. Но сказать это, посреди корабля, Бен Теннисон просто не мог. «А сможешь ли ты вообще?»—едко поинтересовался внутренний голос. «Конечно смогу, просто сейчас не время»—сказал он сам себе.       Ты можешь врать всем, и ей тоже. Но себя ты не обманешь. Ты, конечно, можешь попытаться переубедить себя, только толк в этом какой?       Герой ущипнул самого себя за предплечье, переключаясь на что угодно, лишь бы никак не комментировать собственные слова рассудка. Эхо сорвавшегося голоса Бена все еще металось под высокими сводами корабля, но сам он уже проклинал себя за эту вспышку. Он переводил дыхание, глядя на Джину с недовольством и затаенным испугом. Вместо того чтобы ответить на эту дурацкую грубость встречной агрессией или выдать очередную тираду, Джина без спешки, будто каждое движение было в тягость, она взяла высокий запотевший пластиковый стакан. Она молча, без единого слова, протянула ему вишневый смузи, который бережно везла с кафе. — Я не пью вишневый, —Бен опустил взгляд на ярко-красный напиток и сказал сухо, отчужденно и нарочито равнодушно, — Он слишком приторный.       Джина продолжала стоять с идеально прямой спиной, ни один мускул на лице не выдал обиды, однако в ее карих глазах что-то неуловимо надломилось. Она почувствовала себя маленькой девочкой, которая сегодня впервые за долгое время позволила себе побыть обычной и уязвимой, получила хлесткую пощечину. — Поняла, —девушка опустила руку со стаканом, — Ошиблась в твоих вкусовых предпочтениях. Моя вина. Не знала, что это вызывает у тебя отторжение.       Напарница чуть сжала пальцами стакан, развернулась на пятках кроссовок, подошла к ближайшему автоматическому утилизатору у стены и разжала пальцы. Полный стакан со влажным стуком рухнул в мусороприемник, и металлическая заслонка безжалостно закрылась, поглотив его. Бен таращился на закрывшуюся крышку урны, и его с разворота, так беспощадно, окатило ледяной волной осознания.       Твою мать. Идиот. Какой же конченный идиот! Кто его тянул за язык?! Просто мог кивнуть и принять. Зачем такое делать? На самом деле он мог бы выпить этот смузи за пару секунд. Да, вишневый сироп всегда казался ему слишком сладким, но дело было вообще не в напитке. Герой Вселенной брякнул это исключительно из принципа, не сумев справиться с тем фактом, что Джина видит его насквозь, но при этом делает совершенно неправильные выводы о его чувствах. А теперь, глядя на ее напряженные плечи, Теннисон во всех красках понял, как под ребрами разрастается тяжелое, сосущее чувство вины. Он открыл рот, чтобы окликнуть Чокнутую, извиниться, сказать, что сморозил глупость… — Мы уже приближаемся, —оповестил всех Блонко. — Не спеши, Санитар, —гулкий голос начальника тюремного блока, появившийся на его экране, оборвал его на полуслове, — Мы уже как неделю эвакуируем заключенных. Сейчас выходит последний конвой, а потом карцер ждет вас. — Не понимаю, зачем освобождать целую тюрьму для одного узника? Бен попытался натянуть на лицо свою привычную беспечную ухмылку, отчаянно стараясь сбросить напряжение от ссоры с Джиной. Он засунул руки в карманы и непринужденно покачнулся на пятках.       Но в ту же секунду главный голографический экран над консолью управления вспыхнул тревожным красным светом. Изображение зарябило, и перед ними появилось суровое лицо магистра Теннисона. — Бен. Рано расслабляешься, —сообщил пожилой мужчина, — Как никто другой, ты должен знать, что вашего подопечного нужно изолировать от других. — Он доставил нам немало хлопот, —поддерживает Рук. — Да, но я его побеждал бесчисленное количество раз, —сказал Бен, проигнорировав то, как Джина подошла ближе к Руку и глянула в досье заключенного. Что-то в ее этом отстраненной манере начинало беспокоить его, но выдавать себя герой не спешил.       Экран планшета, который держала Хоукинс, разделился надвое. На второй половине появилось изображение с камер внутреннего наблюдения. Тяжелая антигравитационная камера. Толстое энергетическое стекло. И массивная фигура, закованная в респираторную броню. Вилгакс. Джина мгновенно забыла об обиде, ее рука машинально легла на то место, откуда при необходимости появлялся меч Бурхарда. Рук предостерегающе щелкнул затвором Прото-инструмента. — То, что ты его побеждал — не говорит еще о том, что не может случиться форс мажор, —изучая строки с информацией, произнесла Хоукинс безразличным тоном. — Джина права, будьте начеку, —быстро заговорил Макс, глядя на внука, — После того, как вы с охранниками закроете его и улетите, целый сектор будет заблокирован для полетов. Все будет автоматизировано вплоть до синтезаторов пищи. Он будет в полном одиночном заключении. Ему будет некого подкупить, шантажировать и не с кем драться.       Джина покосилась через плечо на плотный слой окна, за которым находился скованное гуманоидное существо с лицом, напоминающим осьминожье. У него перед лицом свисали склизкин щупальца, похожие на бороду. Хоукинс ненароком вспомнила почему-то капитана Дейви Джонса из «Пираты Карибского моря», которого видела данным давно еще со старшим братом. Кожа этого пришельца была болезненно-зеленая, с желтоватыми пятнами на лице и щупальцах. Ей не нравилось, как он своими тускло-красными глазами изучал всех, в том числе и ее. Это вызывало такой же озноб, как и тогда, когда она впервые увидела Героя Икс. Нехороший знак.       Завоеватель плавно поднял голову, глядя точно на Героя Вселенной, который стоял перед стеклом, точно пытался заглянуть Бену в душу. — И все это от великого почтения ко мне, — прохрипел Вилгакс, и в его тоне послышалась предвкушающая, жестокая усмешка. — Поверь мне, Вилгакс, я сожалею не меньше, чем ты, —произнес Теннисон выученным спокойным тоном. Ему приходилось держаться стойко, чтобы не выдать свое сконфуженное состояние из-за одной девчонки. Но сейчас нет времени до их разногласий, ведь миссия, к сожалению, важнее. А здесь Вилгакс. Это значит, что надо быть очень внимательным. — А ты поверь мне, Теннисон. Когда я выберусь отсюда на волю, ты будешь об этом очень сожалеть. А пока наслаждайся своими жалкими иллюзиями контроля.       Бен постоял в тишине пару секунд, затем поднял руки вверх и сладко потянулся. Он прикрыл рот ладонью и издал протяжный, невероятно ленивый зевок, от которого у любого злодея, вероятно, сдали бы нервы. — Ой, да ладно, —беззаботно протянул Бен, потирая глаза, — Тебе явно пора сменить сценаристов. Эта речь про «ты пожалеешь» устарела еще года три назад. — Итак, мы приступаем к швартовке корабля, —Рук резким движением переключил тумблеры на панели управления, переводя посадочные системы в полностью ручной режим. Экран бортового компьютера на мгновение подернулся янтарной рябью — защитное поле тюремного блока «Ноль» уже начало глушить электронику корабля, наваливаясь на обшивку своей невидимой тушей.       На главном обзорном мониторе голограмма дедушки Макса пошла косыми горизонтальными полосами, но сквозь нарастающий треск помех донеслись его слова: — Бен, Рук, Джина, слушайте меня внимательно. Помните, вступив в пределы тюремной силовой блокировки, вы теряете внешнюю связь. И, если возникнут проблемы, помощи не ждите. Мы на Базе не сможем даже отследить ваши биометрические маркеры. Помните об этом.       Экран вспыхнул синей искрой и окончательно погас, оставив после себя лишь ровное, мертвое шипение пустого канала. Джина скрестила руки на груди и отбила пальцами нервный ритм по коже. — Это слишком безумная затея, —прямо сказала она, поворачиваясь к напарникам, — Мы заходим вглубь чужой территории, зная, что в любую секунду за нами может захлопнуться капкан. Идти вслепую туда, где сидит такое существо, добровольно лишая себя связи — огромный риск.       Бен, до этого момента демонстративно разглядывавший носки своих кроссовок, чтобы не встречаться с Джиной взглядом после их глупой стычки, коротко хмыкнул. Он поправил худи и шагнул к выходу, стараясь вернуть голосу прежнюю расслабленность. — Да ладно тебе, Джи. Ничего страшного. Бросим осьминога в застенок и тут же удетим. Пять минут — и в Беллвуд. Он заперт в камере из силового стекла толщиной в метр, под завязку накачанной блокираторами энергии. Что тут может пойти не так? — Обычно после этих слов и происходит полный звездец, —Джина сделала шаг вперед, преграждая ему путь к выходу, — Нам нужно быть осторожными. Очень осторожными. Перестань кривляться хотя бы на минуту. Ты же сам в курсе, что это не рядовой грабитель из Подземного города и не сломавшийся боевой робот. — Я в курсе, Хоукинс. Я с ним сражался с десяти лет, —отвесил Бен, сводя брови к переносице и наклоняясь к ней, — Ты меня и этому учить вздумала? — Я не учу, а напоминаю тебе о том, что у нас вечно через жопу все идет. — Ты слишком пессимистично к этому относишься, —не отставал от нее Бен. — А ты слишком оптимистичен для того, по идее, должен знать, что у нас на кону стоит, —не расцепляя рук с груди, подалась навстречу к напарнику Джина. — Если я буду постоянно придерживаться такого негатива, как это делаешь ты, то я буду вечно недовольным ходить. И могу стать унылым дерьмом. Прямо… —…как я, да? —не сдержалась и широко улыбнулась Теннисону. — Я не это имел в виду, —поспешил стушеваться Бен. — Я в курсе, что ты имел ввиду, Теннисон, —не поддалась его растерянным и умоляющим зеленым глазам Джина и прошла мимо него и остановилась рядом с окном, по ту сторону которого находился Вилгакс. Рядом с ней находились еще два сотрудника-Санитара, имени которых она не знает. Один из них фиолетовое шимпанзе, а второй выглядит как зеленый таракан.       Хоукинс задрала голову. Вилгакс находился в стоячем положении, пригвозженный к кушетке. Толстые шланги респиратора, вживленные в его плечи и шею, мерно вздрагивали, с тихим шипением выпуская струйки отработанного пара. Он не шевельнулся, когда подошвы обуви Санитаров коснулись рифленого настила, но его рокочущий бас, заставивший завибрировать металлические поручни мостика, мгновенно заполнил все пространство: — Одной лишь осторожности мало, девочка.       Межгалактический военачальник с неуклюжей грацией опустил глаза. — Вы, люди, так судорожно уповаете на свою «осторожность», словно это жалкое слово способно стать щитом против неизбежного. Чистокровные воины полагаются на сокрушительную силу и безупречный расчет стратегии. Слабые же расы способны лишь прятаться за страх, малодушно называя его осмотрительностью.       Джина сделала полшага вперед. Распущенные волосы мягко легли на плечи, когда она слегка вздернула подбородок, отвечая ему тем же тоном: — Страх и расчет — это принципиально разные понятия, Вилгакс. Сила, кстати, тоже бывает обманчивой. Ваши чистокровные воины, если я правильно понимаю, сейчас либо подчиняются межгалактическим законам, либо сидят вот в таких изолированных коробках. Как вы, например. Прямо сейчас.       Вилгакс слегка наклонил голову набок. Он снова скользнул по ее фигуре, задержавшись на футболке с черным котом, свободных джинсах и тонкой цепочке со звездой. Хоукинс поморщилась слегка от этого изучения. Для него, привыкшего к бронированным скафандрам и боевому снаряжению, она выглядела как нелепая гражданская девчонка, случайно забредшая на передовую. — Я знаю каждого, кто представляет хоть какую-то угрозу в этой ничтожной части космоса, —процедил пришелец, приподняв насмешливо уголок рта, — Я помню имена великих военачальников, чьи планеты я лично превратил в космическую пыль. Я знаю поименно каждого магистра Санитаров, что пытался встать на моем пути. Но тебя… тебя я вижу впервые. Какое занимательное зрелище. Неужели великий спаситель вселенной Бен Теннисон настолько обнищал на союзников, что вынужден таскать за собой земных детей, едва научившихся завязывать шнурки? Очередная сирота с задворок, которой дали в руки оружие и разрешили примерить значок, внушив иллюзию значимости?       Джина догадывалась, что Вилгакс будет что-то подобное говорить. Она действительно внешне не особо представляла угрозу. Это можно было сыграть на свою руку. Девчонка слегка склонила голову, смерив пришельца оценивающим, почти скучающим взглядом. — Можете не напрягать память, Вилгакс. Мое имя не имеет для вас никакого значения. Знаешь… по рассказам вы казались гораздо масштабнее. А в реальности — эта камера вам явно тесновата. Не жмет в плечах, Великий правитель?       Вместо ответа со стороны пришельца, разнесся грохот, а потом и скрежет разрываемого металла заглушил вой сирен. Джина вздрогнула и посмотрела по сторонам. И в следующую секунду корабль швырнуло вбок с такой силой, как будто по нему ударили тектоническим тараном. Гравитационные стабилизаторы лопнули с сухим треском. Все, кто находился в отсеке, тут же потеряли опору и разлетелись в разные стороны, как сорвавшиеся с креплений детали. Корабль затрясся, а Хоукинс ощутила, будто они попали под землетрясение. Рук вцепился в штурвал, нервно перебирая пальцами тумблеры на горящей панели. — Включаю защитное поле! —выкрикнул Рук, пытаясь выровнять нос судна. — И долго нас будет трясти? —перекрикивались сирену, спросил Бен. Новый удар пришелся точно в хвостовое оперение. Снаряд прошил обшивку заднего двигателя, и из глубин технического трюма донесся нарастающий гул взрыва. — Думаю, что да, —ответил санитар. Корабль закрутило в пике, увлекая вниз, к серой, зловещей громаде Инкарцекона. Как бы Блонко ни пытался сделать лучше, летательное устройство переживало не самые лучшие минуты. Они летели стремительно, а руль, который держал ревонагендер, исчез из панели и предоставил ему красную кнопку и пульт управления. Рук нажал на пульт, а потом на кнопку.       Огромная космическая тюрьма росла в обзорных экранах с бешеной скоростью. Металл обшивки стонал от перегрузок, пока патрульный транспорт со страшным рокот не пропахал брюхом верхний посадочный док тюремного комплекса, сминая стальные надстройки и замирая в облаке раскаленного пара. — А я говорила, что у нас все через одно место идет, —с небольшими паузами в словах, проворчала недовольно Джина. — Ох! —хватаясь за голову, болезненно простонал Бен и откинулся на спинку сиденья, после чего повернулся к напарнику, — Рук, ты в порядке? — Кажется, да. Сожалею, но я при посадке повредил корабль, —сказал он, отстегивая ремни и поднимаясь из кресла. — Да ладно, —фыркнул Теннисон, отмахиваясь, — Есть дела поважнее.       Джина тяжело приподнялась с рифленого пола, кашляя от гари. Голова раскалывалась. При падении ее швырнуло лицом на острый угол приборной панели. Она коснулась пальцами левого виска, чувствуя, как по щеке быстро бежит что-то теплое. Посмотрела на ладонь — подушечки пальцев были густо измазаны темной, багровой кровью. — Эй, Джина?       Бен оказался рядом за долю секунды, трудно дыша. Глаза у него были огромными от подступившей паники, руки замерли в воздухе, не решаясь коснуться ее плеч. Хоть вся его недавняя злость испарилась, но совесть не позволила ему тронуть блондинку. Даже несмотря на то, что у него дрожали плечи и пальцы от давящего страха за нее. — Джина, посмотри на меня. Сильно приложило? Голова кружится? Дай я посмотрю, —присев на корточки, тревожно промямлил юноша. — Нормально, Теннисон, —Хоукинс нахмурилась, упрямо мотнув головой, и несильно, но непреклонно перехватила его запястье, отстраняя от себя, — Череп цел, все в порядке. Займись делом, у нас заключенный в хвосте.       Бен досадно поморщился. Его будто пробило копьем этим холодным тоном, который он на дух не выносил просто-напросто. Потому что бил куда сильнее, чем какой-либо вражеский заряд. Теннисон зубами прикупил нижнюю гулк и грубо отдернул руку, сжав челюсти так, что забродили желваки, но ничего не ответил. Развернувшись, герой стремительным шагом направился в хвостовой отсек, где за поврежденным силовым полем глухо рычал Вилгакс. — Все целы и невредимы? —громко спросил оставшихся пассажиров. — Ну раз ты спросил, у меня есть пара синяков, —жалобно запричитал зеленый таракан, которого Бен знает как Хоббл.       Этот парень, являясь членом отряда «Альфа» нередко шарахался от всего поряд. Складывалось ощущение, что ему будто не хватает смелости в подобных ситуациях, потому что пугается всего, что дышит или не дышит. Хотя Бенджамин, несмотря на излишнюю пугливость и панику Хоббла, знает, что этот инопланетянин может иногда проявить храбрость. Проявлял бы почаще, было бы супер. — Теперь мы все покидаем корабль, — скомандовал Бен, активируя ручной замок на камере тирана, — И Вилгакс тоже.       Теннисон на мгновение ослабил основные магнитные захваты, выпуская заключенного наружу. — Я свободен, —не веря в то, что сам говорит, проговорил Вилгакс и поднял руки. Но прежде чем он успел сделать еще вдох, Бен защелкнул на его массивных запястьях тяжелые шоковые наручники высокого напряжения. Синие искры пробежали по коже завоевателя, заставив того глухо выругаться. — Не-а, —фыркнул от смеха Теннисон, — А если вздумаешь бежать, то эти наручники не дадут этого сделать.       Бен ударил ладонью по циферблату Омнитрикса. Сиющая вспышка кислотно-зеленого света на секунду ослепила присутствующих, пока вместо парня не возник массивный, покрытый перьями силуэт. Пришелец издал резкий, пронзительный птичий клекот, переступив мощными, мускулистыми лапами с острыми, как бритва, шпорами. Его голова с жестким белым хохолком дернулась в резком, птичьем движении. Пришелец расправил плечи и рявкнул хриплым, глубоким голосом: — А теперь всем молчать, затаив дыхание. Раз, два, три, и я вхожу!       Мощным ударом ноги инопланетный ястреб выбил заклинившую аварийную дверь шлюза. Наружу вырвался поток разреженного воздуха Инкарцекона. Не дожидаясь ответа, пришелец схватил Вилгакса за шиворот и прыгнул прямо в пролом, увлекая за собой Рука, Джину и остальных. Они жестко приземлились на внутренний ярус полуразрушенной вентиляционной шахты тюрьмы, пробив ветхие перекрытия. Поднялась стена серой пыли. В этой неразберихе, едва почувствовав свободу, Вилгакс рванулся в сторону, пытаясь скрыться в разветвленных коридорах технического этажа. Наручники затрещали, но громоздкая фигура уже скрылась за поворотом. — Ну уж нет! —взревел Бен. Одним мощным прыжком, используя силу своих птичьих ног, он нагнал беглеца. Пришелец выставил вперед локти, и лезвия с хрустом вошли в стенную панель, насквозь прошибая переборку. Он протащил массивное тело Вилгакса сквозь крошащийся бетон и металл, вышвыривая его в центральный коридор.       Поднялся дым, но даже в нем было слышно, как Вилгакс орал на Бена, чтобы тот от не отстал и не трогал. Омнитрикс на груди пискнул, и зеленый свет вернул Бену его человеческий облик. Только искрящаяся в разные стороны злоба, которая кипела в крови парня, никуда не исчезла. Теннисон был на грани всю поездку. А этот кусок дерьма, по имени Вилгакс, сегодня треплет нервы больше обычного! Разве он не может просто посидеть спокойно и не выносить ему мозг?! У него и так есть проблемы с одной особой, которая ошивается где-то рядом.       Нужно попробовать дышать, желательно полной грудью. По пальцы тряслись, а глаза у Бена наливались кровью от одного вида этого пришельца, которому все равно на остальных. Как бы Теннисон ни пытался успокоиться и напомнить себе о том, что нужно держать себя в руках, ничего не получалось. Все в груди смешалось в отвратительный коктейль, от которого Теннисона начало подташнивать. — Как же ты мне надоел, черт возьми! —Бен с рычанием набросился на упавшего Вилгакса, вбивая кулак за кулаком в его лицо, — ТЫ УСТРОИЛ ЭТО?! ТЫ?!       Парня всего колотило. Он смотрел на Вилгакса слишком долго и даже не моргал. Перед глазами застелилась плотная, труднопробиваемая пелена, из-за которой Герой потерял счет в количестве ударов. Бен схватил пришельца за его осьминожью «бороду» и потянул на себя, планируя сделать какой-нибудь узел. — Бен, прекрати! Не надо, —Рук подлетел сзади, обхватывая Теннисона за торс и с трудом оттаскивая его от избитого завоевателя, — Успокойся!       Но Бену было все равно. Он брыкался в руках напарника, так и желая вылезти из цепких рук и продолжить вбивать голову врага в пол. Желательно до тех пор, пока Вилгакс перестанет шевелиться и строить из себя придурка. Юноша уже чуть не выскользнул из ненавистного заточения, как перед ним выросла Джина.       Девушка знала, что делает это на глупых инстинктах. Но что делать, когда напарник крышей двинулся и не хочет слушать? Приходится прибегать к не самым приятным методам.       Наплевав на субординацию и логику, она оттолкнула в сторону опешившего Рука, и одним слитным движением рванула Бена на себя. Она со всей дури впечатала его спиной в искореженную стальную переборку. Удар металла о металл эхом разнесся по задымленному коридору, а с потолка посыпалась серая крошка. Напарница до побелевших костяшек впилась в ворот его худи и наклонилась к нему так, что оказалась пугающе близко к лицу Теннисона. — Прекрати сейчас же. Твоя истерика вообще снижает наши шансы выжить, —прошипела сквозь зубы Джина, — Включи свои мозги, Теннисон, если они у тебя еще остались. Хватит вести себя как сорвавшийся с цепи пес! Что это за цирк начался?       Бен дернулся, планируя вырваться, однако Джина навалилась на него всем весом, используя продуманный угол и рычаг, чтобы лишить его маневренности. Она догадывалась, что он начнет сопротивляться, потому что у него чуть ли не на лбу написано «Я убью Вилгакса». Тяжело не заметить. Хоукинс глядела в его расширенные зрачки и понимала о том, что парня до сих пор трясет в плечах. Неужели его так сильно вывел Вилгакс? Или это скопившееся нехорошее настроение у него выплеснулось наконец? Чтобы это ни было, оно сейчас не шло на руку. — Ты защищаешь его?! —выплюнул Бен, подаваясь вперед так внезапно, что их носы чуть ли не столкнулись, — Из-за этого урода нас чуть не размазало по орбите! Он нас подставил! — Да заткнись ты уже и дыши ровно! —гаркнула Хоукинс, встряхивая того за воротник.       Бен не знал, что делать. Из-за своей слепой и уж слишком неконтролируемой злости он по инерции попытался снова оттолкнуть напарницу. Его руки взметнулись вверх, ладони вслепую скользнули по жесткой ткани ее футболки вниз, ища точку сопротивления. Только не учел того, что они лягут прямо на ее бедра. И, сам не до конца понимая что сделал, рефлекторно сжал плотную ткань широких джинсов чуть ниже талии. Изначально он планировал только восстановить равновесие и отшвырнуть Чокнутую от себя. Но что-то пошло не так. Как, собственно говоря, всегда. Только на сей раз все стало в три раза хуже.       Он только что схватился за Джину. И, вероятно, не за самое хорошее место.Бену неожиданно стало душно.       Джина осеклась на полуслове и вся гневная тирада застряла в горле плотным комом. Сквозь слой одежды она отчетливо, до последней нервной клетки, ощутила знакомый жар его широких ладоней. Прикосновение было настолько чужим, настолько не вписывающимся в их спор, что она на долю секунды опешила. Хоукинс почти гипнотически опустила взгляд вниз. О, господи. Какого черта? Джина сглотнула тот упрямый комок и с испугом наблюдала, как большие пальцы Бена властно и чуть неприятно упирались в ее тазовые кости, намертво фиксируя на месте.       Девушка подняла голову и прищурила свои глаза до тонких щелок. Если это была какая-то намеренная попытка сбить ее с толку, то она не даст ему желаемое. Если нужно утихомирить пыл Бена, Джина это сделает. Именно поэтому Хоукинс издала короткий, презрительный смешок, который больше прозвучал как щелчок взводимого курка. Или как вызов. Смотря с какой позиции посмотреть. — Интересный выбор точек фиксации, Теннисон, —проговорила Джина каждое слово с убийственным, но слегка севшим голосом, — Руки с моих бедер убрал. Быстро.       Бен с трудом сглотнул, осознавая, что из-за наплыва чувств и эта внезапная, но до жути парализующая близость, сорвали все его стоп-краны. Он прекрасно осознавал, что сейчас держит ее. И ему страшно. Потому что эта пришибленная ему врезать может. Но вместо того чтобы отпустить, сделать шаг назад и извиниться, у Теннисона все идет через то де место, что и вся миссия пошла. К тому же, чем черт не шутит, верно? Терять уже нечего. Именно из-за этого рассуждения он сжал челюсти, а на губах проступила наглая усмешка. Мозг отлично справлялся с этой ситуации, так рассуждал герой, потому что если испытывать страз перед зверем — он нападет. Джина, конечно, не зверь, хотя иногда очень тяжело не назвать им. Впрочем, кому какое до этого дела. Сейчас ситуация горит на волоске, а Теннисон и не против пойти до конца. Вероятно, поэтому его пальцы, вместо того чтобы разжаться, стиснули ее бедра еще крепче. Он с силой, и вполне осознанно, потянул Джину на себя, сокращая жалкие миллиметры между ними так, что та почувствовала безостановочный стук его сердца о грудную клетку. — А мне нравится этот периметр, Хоукинс, —шепотом шикнул на нее Бен, приподнимая уголки рта в лукавой улыбке, — И я не собираюсь тебя отпускать, пока ты не перестанешь на меня орать. Ну давай. Что ты мне сделаешь? Активируешь свою броню и прожжешь во мне дыру?       На самом деле, парень ожидал, что та от мерзости отшатнется, смутится или хотя бы как-то попытаться вырваться. Но Бену стоит помнить, что Джина не думает как он. В этом есть своя прелесть и ужас. Потому что она приняла этот сигнал, даже не до конца осознавая, какие могли быть последствия. Она не отступила ни на шаг. Наоборот, Джина немного подалась вперед, склонила голову вбок, пока губы не изогнулись в такой же, как у него, ядовитой полуулыбке. — Смотри пальцы себе не сломай, герой, — прошептала она вкрадчиво, глядя ему прямо в глаза со смертельным спокойствием, — Еще одно лишнее движение на моей территории, и я закорочу твои биологические цепи так, что твой Омнитрикс до завтрашнего дня не перезагрузится. Понял? — Так точно, мэм, —его рот кривится в игривой ухмылке, и что-то в ней Джине совсем не нравится. Может быть, дело было в обращении, которое резало слух. Или же в том, как напарник смотрит на нее. — Не называй меня так, —внутренняя сторона щеки болит от постоянного покусывания в попытке успокоить нервы, — «Чокнутая» мне нравится больше. — Природнилась уже к ней, да? —он переводит взгляд с ее спутанных волос. — Очевидно, —передразнивает она героя, — По крайней мере, оно звучит приемлемо. А у тебя как обычно нет фильтра и кнопки «стоп» внутри? — Очевидно, —говорит он, подражая ответу Джины, сделанному всего несколько секунд назад.       Руки Бена по-прежнему крепко удерживали бедра напарницы, а кулаки Джины все еще комкали воротник его измученное худи. Пауза тянулась целую вечность, пока глухой рокот Вилгакса с пола не заставил их наконец вспомнить, где именно они находятся. — Ваша примитивная человеческая потасовка утомляет меня, —тиран кое-как поднялся на колени, вытирая зеленую кровь с разбитой губы, — Твоя слепота поразительна, Теннисон. Я не имею никакого отношения к этому. — Да неужели? —Бен наконец-то нехотя разжал пальцы на бедрах Джины, но продолжал сверлить Вилгакса уничтожающим взглядом, — И я, конечно же, должен поверить тебе на слово?       Джина сделала шаг назад от Бена, поправляя волосы, и перевела взгляд на огромного пришельца. — Бен, погоди, —отрезала она, — Может, он говорит правду. — Что?! —Бен повернулся к ней, снова закипая. — Подумай, —Джина указала рукой в сторону пробитой вентиляционной шахты, откуда все еще валил дым, — Снаряд попал точно в моторный отсек нашего корабля, так? Если бы обшивка разгерметизировалась на секунду раньше, мы бы все превратились в ледяную пыль на орбите. Вместе с твоим драгоценным пленником. Кто-то палил на уничтожение, без разбора целей. Если бы кто-то хотел вытащить Вилгакса, они бы атаковали тюремные доки или пошли на абордаж, а не разносили транспортник в щепки. — Джина, тебе стоит…—начал было говорить Рук, надеясь остановить ее попытку все разложить по полкам, которая со стороны выглядит так, будто Хоукинс защищает пришельца. — Рук, да это же бред, —продолжила говорить дальше блондинка, — Вилгакс погиб бы вместе с нами. Так же выгоднее. Несколько зайцев парочкой выстрелов. А значит, кто-то пытался устранить нас всех, включая его. — Я не верю ему, —продолжать утверждать Бен, подходя как можно ближе к врагу, — Ты рискнул, надеясь, что мы погибнем, а ты — нет. Ты рвешься на свободу любой ценой.       Как только Джина хотела оттащить этот идиота подальше от Вилгакса, металлическая гермодверь, располагаемая в конце коридора, вынеслась внутрь вместе с кусками бетонной кладки и сорванными петлями. В клубах густого, сизого дыма, подсвеченная всполохами чужих выстрелов, стояла не совсем высокая, но запредельно агрессивная фигура. Кажется, это была зеленокожая гуманоидная лягушка, одетая в фиолетовый летный костюм с серыми перчатками. На ее зеленом лице играла хищная ухмылка, а форменная инкурсианская шапка-авиатор была залихватски сдвинута набок вместе с ее белым шарфом на шее. Джина не знала, что это за девушка, но предчувствие твердило ей о том, что она пришла сюда не дружить.       Куда страшнее была свита этой инопланетянки. За спиной девчонки, звонко переступая массивными ногами, выросли три робота. Один был в изрезанной боевыми отметинами фиолетово-серой броне, увешанной мини-ракетами. Второй же был в такой экипировке, которая лоснилась от обилия встроенных плазмометов. И последний, а точнее последняя, особая, чья броня с неоново-розовыми вставками выглядела изящнее, и уже переставала скрывать в себе несколько скрытых лезвий и лазерных насадок. Неизвестно, сколько в ней этого добра было еще, но этого точно хватило бы на зачистку небольшого аванпоста. Или, как в случае Джины, на зачистку небольшой команды Санитаров и одного военачальника.       Свита открыла огонь одновременно, от чего коридор превратился в вспышку из багровых и фиолетовых лучей, рикошетящих от стен. Джина оказалась ближе всех к пролому, и очутилась прямо на траектории первого залпа. Мозг даже не успел осознать масштабы катастрофы, но тело среагировала за долю секунды до того, как плазма выжгла бы ее внутренние органы. Несколько плотных зарядов работ с женскими очертаниями ударили Джину точно в грудь и плечо. Раздался резкий скрежет — так высокотемпературный луч вскрывает, точно консервную банку, верхний слой биомеханической брони, обнажая пульсирующие волокна и внутренние узлы интерфейса. Но девушка только подняла голову, даже не покачнувшись. Прямо на глазах у всех разорванные края ее живого металла зашипели, выбрасывая тонкие нано-нити, и прочно сближались, срастаясь обратно в слой щит за какую-то секунду. — НАЗАД! —рявкнула она, хватая за шкирку замешкавшегося Хоббла и оттолкнула в сторону.       Джина успевает заметить мерцающее искажение воздуха в открытом коридоре, и на пол со стуком падает граната. Она хватает ее целой рукой, и, не теряя ни секунды, вскидывает руку. — ДЖИНА, ОСТОРОЖНО! —крикнул Рук, но громоподобный взрыв раскидывает всех в разные стороны. Плиты, системы, ящики летают, словно мусор, поднятый ветром. Врезавшись спиной в стену, Блонко сползает на пол и трясет головой, приходя в себя. Он устремляет глаза вместе с Беном на Хоукинс, которая стояла с наполовину вскрытым Бурхардом. Ревонагендеру стало в моменте плохо от одного вида куска плоти напарницы, пока броня не начала скрывать все уязвимые участки от вражеских глаз, образуя на левой руке Джины дополнительно плотные наручи.       Удивительно было то, как она на ногах держалась. Рук поджимает губы и оттягивает к себе Хоббла, который в нескольких шагах от него зажимал живот. Кажется, он ранен. Кровь стекает по ногам грудь. Джина взмахивает рукой и из нее выскальзывает меч, уже начинает заносить клинок, но женщина-робот внезапно кидается вперед, но не на нее, а к Блонко. Ее тело наваливается сверху, прижимает к полу, что тот едва может дышать. Он ничего не видит, но ощущает, как содрогается чужая металлическая плоть, принимая удар за ударом, — Джина без остановки режет и рубит, пытаясь добраться до напарника.       Теплая жидкость капает Руку на лицо, кровь женщины-робота. Хоукинс удивляется наличию крови у какой-то техники, пока до нее не доходит, что внутри может быть более чем живой пришелец. Она хватает за затылок инопланетянки в доспехах и, вжимая пальцы с силой, чуть не сминая под собой чужой металл, и отбрасывает тело к ее же сородичам, которых «Лягушка» назвала в пылу Шестеркой и Семеркой. — Кто такие имена придумывает вообще? —хриплым тоном проговорила сама себе Джина и, не обращая внимания на хлещущий заново огонь, перехватила Рука и рывком затащила его вглубь укрытия.       Рук перевел дыхание и, хватаясь за свое гудящее ранение, поднялся на ноги. Большая ладонь ревонагендера оказалась перепачкана в своей же темно-синей крови. Джина до этого момента и не знала, что у ревонагендером такого цвета биологическая жидкость. Но сейчас не было времени подобному удивляться. — Ты в порядке? —спросила Джина, ее голос из-под маски прозвучал глухо, с легким металлическим искажением. — Пойдет, —отмахнулся Блонко и покосился на Хоббла, к которому подбежал Бен,— Хоббл, фокус внимания на мне. Куда попало? Тебе не слишком больно? — Ох… мне становится больно, когда я дышу, — прохрипел тот, отчаянно сжимая ладонями обожженный бок и бледнея на глазах, — Все горит… как будто легкие выключаются… — Рук, есть жгут? —спросил Теннисон, прижимая к себе кряхтящего Хоббла. Блонко кивнул головой и достал с поясной сумки походный жгут, который носил до этого «просто на всякий случай». Бен никогда не думал, что предусмотрительность напарника может помочь кому-то. Юноша постарался уложить Хоббла на бол и, вставая перед ним на колени, принялся перетягивать рану.       Джина заметила, как голова парня выглядывала из укрытия и по ней уже несколько раз чуть не попали. Она проскользнула вперед и перекрыла собой любую возможность врагов попасть по макушке героя. Бен, заметив над собою тень, вздрогнул и поднял глаза на бронированную Хоукинс. — Что? —донесся раздражительный тон из-под безликой маски Джины. — Ничего, —коротко бросил Теннисон и опустил голову, пытаясь дрожащими руками наложить жгут товарищу, — Ты не ранена? — Нет, —выходит немного скудно и грубо, чем она ожидала. Но Джина посчитала, что он это заслужил. В последнее время у Теннисона всплывает уж слишком какое-то яростное желание вспылить на нее. — Хорошо. Ты сильно злишься на меня?       Эти вопросы утомляют. Учитывая тот факт, что они находятся в заднице мира, не пойми где и не пойми с кем, он выбрал не самое удачное время для расспросов. Его взгляд снова скользит к Хоукинс, которая слишком занята тем, что выставляет левую руку для того, чтобы не дать лазерному снаряду попасть по Теннисону. Бен не может представить, что творится у нее в голове. Наверное, что-то вроде отвращения к тому, что он ей наговорил. — Это имеет значение? —едкие слова привлекают его внимание. — Да, имеет. — Я в бешенстве. — Прости. — Иди к черту. — Ты милая, когда злишься, —неожиданно выпалил Бен, при этом улыбаясь той так, что ей, несомненно, захочется бросить ударить его по лицу. Тенннисон не знал, что ей сказать, кроме как «прости», поэтому, видимо, мозг решил пройти другим путем и сократить время своей предстоящей смерти. — Еще раз подобную хрень скажешь, я тебя вытолкну из укрытия.       Бен только хмыкнул, затягивая финальный узел на жгуте Хоббла. Его дурацкая улыбка мгновенно сползла с лица, стоило из полумрака за их спинами раздаться тяжелому, вибрирующему рокоту. — Жалкое, убогое зрелище, —процедил завоеватель, неподвижно сидевший на полу с закованными в наручники запястьями, — Величайший защитник Галактики, носитель Омнитрикса… растрачивает последние секунды своей ничтожной жизни на брачные игры с человеческой самкой. Твоя раса слаба, Теннисон. Но ты умудряешься опускать планку еще ниже, устраивая эти примитивные сцены посреди зоны поражения.       Бен развернулся на коленях, едва не сорвав только что наложенную повязку с живота Хоббла. Тому и так было больно, а Теннисон сжал его плечо еще сильнее от сказанного Вилгаксом, что тот аж завизжал. Парень тут же ослабил хватку и пробубнил несколько извинений товарищу, чтобы поднять на врага потускневший взгляд. — Рот закрой, Вилгакс, —отсек он, угрожающе выставив вперед указательный палец, — Тебя вообще никто не спрашивал. Сиди смирно и молись, чтобы Джина прямо сейчас не решила протестировать на тебе заземление своей брони. Еще одно слово в наш адрес, и я лично врублю твои наручники на максимальный вольтаж. — Я не собиралась тратить время на нечто подобное, —прокомментировала Хоукинс, поворачивая безликий шлем к военачальнику и носителю Омнитрикса. — Боже, Джина, ты могла быть хоть раз мне подыграть, а? —зеленоглазый уже схватился за переносицу и принялся массировать пальцами кожу, чтобы хоть как-то унять нарастающее недовольство, — Ему необязательно знать, что ты собиралась делать или нет.       Из коридора, перекрывая гром из выстрелов и щелкающие звуки, которыми переговаривались пришельцы-роботы, донесся издевательский смех инопланетянки-лягушки. — Вилгакс! —пронзительный, визгливый крик Аттеи снаружи заставил Бена осечься. Инкурсианка выскочила чуть вперед, укрываясь за массивным плечом фиолетово-серого робота-наемника, — Слышишь меня? Готов сдаться? Впрочем, это не так важно. Ты и так на крючке! Как червяк. — Дерьмо. Опять она, —выругнулся себе под нос Теннисон. Джина, игнорируя злого Бена, повернула шлем в сторону пленного военачальника. Живой металл на ее плечах тихо зашипел, окончательно стягивая разорванные плазмой волокна. — Вилгакс, —жестко произнесла она, — Давайте начистоту. Что вы успели ей сделать? Перешли дорогу на межгалактической парковке или разбомбили ее любимое болото? Откуда у зеленой прыткой амфибии столько личной ненависти?       Вилгакс пренебрежительно фыркнул, даже не поведя мощным плечом под ее расспросами. — Мне нет дела до мотивов этой мелкой дегенератки, —отрезал он, глядя мимо Джины на пробитую стену, — Инкурсианские черви всегда пытаются откусить больше, чем способны проглотить. Я не координировал с ней свои действия и не опускаюсь до учета обид ее ничтожной королевской семейки. Она просто ищет легкой славы, пока я скован этими вашими технологиями. — Королевская семейка? Да вы издеваетесь…—шлем Джины скатился назад, обнажая ее усталое лицо, которое она решила протереть ладонью, — У нас тут очередная принцесса что-ли? — Не так сложно догадаться из моих слов, девчонка. — Это был риторический вопрос, Вилгакс. Ну знаете, такой вид вопросительного предложения, которое не требует ответа, так как ответ очевиден.       Джина секунду помолчала, обдумывая информацию, а затем перевела взгляд на Теннисона, который все еще сердито сопел, проверяя пульс Хоббла. — Не мучай его. Лучше скажи мне кое-что, — скомандовала она, убирая руку от стены, — Просвети меня. Что это вообще за зеленое недоразумение с автоматами и тремя тяжелыми жестянками на побегушках? Откуда она взялась? Надеюсь, с ней не такая же ситуация, как с принцессой Лумой.       Бен вытер тыльной стороной ладони пот со лба, размазывая по коже копоть, и прижался спиной к укрытию, пока над их головами с визгом пролетел очередной рикошет от розовой брони робота-женщины. — Это Аттеа, —быстро, сквозь зубы заговорил Бен, стараясь перекричать грохот, — Принцесса инкурсианцев. В общем, на одной из миссии нашей с Руком, эти лягушки напали на родину одних мелких ребят, которые жрут все подряд. Так вот, эта безумная дамочка тогда крутилась под ногами у своего отца, императора Миллеуса. — Это тот, который хотел стащить Аннихиларг вместе с братьями Вридл? — Да-да, он самый. Умница, что помнишь. — Как ты меня назвал сейчас? — Ты слышала. В общем, Аттеа устроила полный кавардак у «гурманов». Она та еще штучка.       Джина с опаской, стараясь не подставлять лицо под шальные лучи, скользнула взглядом сквозь щель в искореженных ящиках. Она молча понаблюдала, как Аттеа нагло размахивает руками, отдавая приказы своим киборгам, и топает ногами, когда Шестерка промахивается по их углу. — М-да, —Джина сделала глубокий вдох, ее брови поползли вверх, — Я, честно говоря, ожидала от космоса чего-то более масштабного. Это выглядит как разборка в средней школе, просто вместо пластиковых линеек у этих придурков плазмометы.       Нужно собраться с мыслями. Именно поэтому Джина заставила себя абстрагироваться от криков. Нужно думать. Очень быстро. Прохладный воздух Инкарцекона коснулся ее лица, заставив кровь на рассеченном виске подсохнуть чуть быстрее, которую она не заметила. Рук оказался рядом с ними и спросил Бена о том, что им делать. Бен сказал, что они с Джиной отвлекут Аттею, пока он проверит устройство незнакомое на стене. Блонко это устроило и он приступил к заданию. Ревонагендер впопыхах сканировал пространство через экран Прото-инструмента, его уши всякий раз напряженно дергались от каждого рикошета. Он повернулся к Бену, который с открытым ртом наблюдал за тем, как три бронированных пришельца методично превращают противоположную стену в решето. — Их плотность огня растет на четырнадцать процентов каждые тридцать секунд, —Джина сжала руки в кулаки, — Укрытия долго не выдержат. И как отвлекать ее будем?       Бен зажмурился на секунду, с силой потерев переносицу. Позади тяжело дышал раненый Хоббл, Джина приблизилась к нему и прижала к его ране стерильный патч из походной аптечки Блонко, а Вилгакс просто сидел на полу, злобно сверкая глазами из-под наручников. Надо что-то придумать. Что-то, чтобы сбило с толку Аттею. Точно! Нужно просто сломать их сценарий. Теннисон глубоко вздохнул, набрал в легкие побольше воздуха и высунулся из-за угла, разводя руки в стороны. — Эй, Аттеа! —гаркнул он на весь коридор, перекрывая пальбу, — Я — Бен Теннисон!       Аттеа подняла моментально руку, приказывая своей свите прекратить огонь. — И ты здесь тут как тут, —с нескрываемым удовольствием протянула принцесса. — У меня тут чисто гипотетический вопрос созрел! Скажи, а если тебя парень поцелует, ты превратишься обратно в принцессу? Или так и останешься злюкой? А то вдруг магия все-таки сработает!       Джина выпучила глаза и вопросительно посмотрела на Теннисона. В наступившей тишине было слышно, как Аттеа со скрипом стиснула зубы. Хоукинс увидела, как зеленое лицо от ярости потемнело, став почти болотным. Она швырнула один из бластеров на пол и яростно топнула ногой. — Я И ЕСТЬ ПРИНЦЕССА! —взвизгнула та, да так, что сорвала голос, — Шестерка, Семерка, Восьмерка! УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ! — Молодец, Бен. Просто гениальный ход. Теперь ты ее разозлил, —Джина покачала коленями, устраивая раненого Хоббла удобнее, и снова вздохнула, утирая пот со лба тыльной стороной ладони, — Именно этого нам и не хватало для полного комплекта. Очередная принцесса с манией величия, которая жаждет пустить в расход и тебя, и Вилгакса. И все для того, чтобы потом, строго по закону жанра и дебильному шаблону, смертельно в тебя влюбиться. Серьезно, у тебя на них радар стоит?       Бен оскорженно насупился, щеки слегка покрылись пудрово-розовыми пятнами то ли от гнева, то ли от неловкости. — Очень смешно, Хоукинс, —проворчал он, яростно крутя кольцо часов, — Твои выводы касательно моей личной жизни сейчас очень «к месту», спасибо! Оценку твоему чувству юмора я поставлю позже, если нас не поджарят!       Три робота-пришельца по приказу Аттеи синхронно шагнули вперед, поднимая стволы своих орудий. И сколько бы сотрудники Санитаровв Космоса не отбивались от них, это казалось бессмысленной затеей. Стало еще хуже, когда заряд энергии начал кончаться у Хоббла и его напарника-шимпанзе. — Бен! —Рук, технично уклоняясь от очередного плазменного сгустка, бросил взгляд на свой тактический визор, — Согласно тюремной базе данных, есть одна аварийная спасательная капсула. Она находится здесь, —и указал на коридор сенсорной карты, — И здесь же вспомогательная рубка связи. — Это отличные новости, —сказал с каплей надежды Бен и выпрямился в плечах.       В этот момент перед глазами Джины интерфейс Бурхарда мигнул желтым предупреждающим светом. Хоукинс этого не ожидала и тут же скрыла лицо за визором. Строки системного кода побежали по периферии зрения, и искусственный интеллект вывел на сетчатку экстренный запрос:

ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая боевая ситуация. Предлагается разблокировка экспериментального протокола «Адаптивное видоизменение молекулярной структуры оружия»

      Джина нахмурилась. Ну нихрена себе! Раньше подобной функции она не видела в протоколах, да и не припомнит, чтобы нечто подобное Бурхард вообще предлагал. Удивительно было, что броня предлагала перестройку прямо на лету. Девушка не знала, хороший знак это или нет. Но если есть такая возможность, то наверняка надо воспользоваться. Вспоминая недавний инцидент с Корабликом и его непредсказуемым вмешательством в порты Бурхарда, Хоукинс примерно поняла логику нейросети. Остаточные алгоритмы галванического мехаморфа все еще находились в буфере обмена ее брони. Бурхард предлагал использовать этот чужеродный код, чтобы обойти заводские ограничения и сделать металл более пластичным, не нарушая при этом целостность самой системы. Интересно. И при этом — никакой магии, а исключительно инженерия и интеграция новых данных. — Мне нужно время, —сообщила Джина, отступая за ближайшее укрытие и плотно прижимаясь спиной к переборке корабля. — Для чего? —Бен, поднимая вспоротую металлическую пластину в качестве щита, тяжело дыша присел рядом с ней. Бластерные лучи с шипением плавили стены над их головами. — У меня, возможно, есть шанс немного перепрограммировать броню, —выпалила она. — Что?! Прямо сейчас? Ты шутишь? — Теннисон, я же сказала дать мне время. — Ладно-ладно! Я тебе верю. Давай, Чокнутая. Ты справишься. — Надеюсь, —сказала она и закрыла глаза внутри шлема, чтобы полностью отсечь внешнюю неразбериху и сфокусироваться на интерфейсе.       Осталось дело за малым — разобраться в куче информации и программ. А это не так легко, как оказалось. Зря Джина надеялась, что это будет проще. Но Хоукинс не стала вешать нос, а стала выстраивать цепочки команд прямо в своем сознании. Это было сродни попытке собрать сложный механизм с завязанными глазами, стоя на краю пропасти. Джина с огромным трудом мысленно обходила старые протоколы безопасности Бурхарда. Ему то одно могло не нравиться, то другое. Какой же все-таки привереда до невозможности! Но, несмотря на это, она все еще скучает по его ранней болтовне. Сколько бы времени ни прошло и сколько боли он ни принес… Он был неплохим собеседником.       Понимая то, что сейчас можно уйти в сентиментальность и подвергнуть остальных опасности, она отложила свои чувства в сторону. Ей пришлось напрячь все свои извилины, чтобы заставить нано-частицы левого наруча проигнорировать стандартный чертеж меча. Головной мозг кипел от напряжения, виски пульсировали, пока она вручную перенаправляла энергию, перераспределяя массу и плотность высокотехнологичного сплава. Если бы сейчас видел ее учитель курсов по информатике, то наверняка поставил пятёрку автоматом. Было бы неплохо, но такое счастье будет ей только сниться.       Наконец, с громким металлическим лязгом привычное лезвие меча начало удлиняться, сужаясь и трансформируясь прямо на глазах у Теннисона. Спустя пару мучительных секунд вместо меча в ее руке оказалось длинное, идеально сбалансированное копье с мерцающим энергетическим наконечником. Джина распахнула глаза и удивленно уставилась на модифицированное оружие. В сознании тут же, совсем невзначай, вспыхнуло яркое воспоминание: Принц. Перед глазами пронеслось то, как грациозно и смертоносно он сражался против Кассандры, искусно орудуя подобием точно такого же копья. Теперь у нее в руках был аналогичный аргумент. — Охренеть, —неосознанно сказала она вместе с Беном в унисон. — Ты все это время так могла сделать? —Бен уставился на копье, на секунду напрочь забыв о летящих в них снарядах. — Не могла, —ответила неуверенно блондинка, — Наверное. Возможно. Не знаю! Бурхард предложил - я сделала. — Да неважно. Это все равно очень круто! — неосознанно выдал Теннисон, но тут же тряхнул головой, возвращаясь в суровую реальность боя, — Короче, меняем план. Рук, Джина, отведите Санитаров в рубку, отключайте защитное поле и вызывайте Макса. — Понял, —сказал Рук, — А что ты будешь делать? — Провожу Вилгакса в ангар и постараюсь сберечь ему жизнь, —Бен уже собирался рвануть в противоположный, затянутый дымом коридор, но Джина в последний момент перехватила его за рукав худи, останавливая. — Погоди, —коротко отрезала та, — Береги себя.       На секунду Теннисону показалось, что этот серьезный тон под конец надломился и стал печально беззащитным. Джина продолжала смотреть на него безликим визором, но Бену подсказывало чутье, что за ней скрывается испуганное личико Хоукинс. Или хотя бы встревоженное.       Но этого хватило, чтобы его желание казаться главным супергероем Галактики рассыпалось в прах. Парень посмотрел на ее пальцы, крепко сжимающие его руку, а затем перевел взор на ее маску. Как же сейчас руки чесались сорвать этот шлем и посмотреть ей в глаза. Сердце безвольно заколотилось в груди от того, как сильно все же он накосячил. — Эй…—Бен перехватил ладонь блондинки, и голос, как назло, сел и зазвучал хрипло, — Прости меня. Пожалуйста. За то, как я вел себя на корабле, за весь тот идиотский разговор. И за вишневый смузи. Я просто разозлился от частичной правды насчет девчонок, наверное? Мне правда ужасно жаль. Извини меня.       Джина на мгновение опешила. Она явно не ожидала сейчас от Теннисона такое прямо посреди поля боя. Девушка недовольно свела брови к переносице, шумно вздохнула, пытаясь скрыть, как сильно ее зацепили его слова, и привычным тоном проворчала: — Теннисон, ты идиот. Нашел же время и место для… Ладно. Неважно. Давай потом все обсудим. — Оу-у-у, какая прелесть! Прекратите, у меня сейчас зубы сведет от этой слащавости! — приторно-сладкий, сочащийся ядом голос заставил их обоих резко повернуться.       Из густой завесы дыма, вальяжно покачивая бедрами, вышла Аттея. В руках она крутила инкурсианские бластеры, а за ее спиной тенью опять выросли трое пришельцев-роботов. Зеленокожая принцесса презрительно окинула взглядом их сцепленные руки и издевательски поцокала языком: — Межгалактические Ромео и Джульетта устраивают шуры-муры прямо в зоне строгого режима? Серьезно? Меня сейчас стошнит от вашего романтичного момента! Семерка, пристрели их, пока они тут целоваться не начали!       Аттея навскидку вскинула бластер и выпустила яростный плазменный заряд прямо в лицо Джине. Хоукинс обернулась и, отталкивая парня в сторону, стремительным росчерком взмахнула оружием, и плазменный луч Аттеи с треском срикошетил от энергетического наконечника копья, уйдя высоко в потолок. Принцесса поморщилась и щелкнула пальцами, приказывая молчаливым жестом выйти Семерке. Тот послушался и стремительно начал сокращать дистанцию между собой и девчонкой.       Джина тщательно следила за его движениями, обхватывая сильнее древко копья. Она не помчалась ему навстречу, а продолжала опираться на древко так, точно медитировала. Время, как показало, загустело и остановило свой бег. А затем тишина лопнула, как натянутый до предела шелк. Резкий, взрывной рывок, рожденный какой-то дикой, сжатой в пружину энергией, швырнул тело вперед. Копье ожило в ее руке. Оно будто запело низкий, гулкую трель.       Клинки Семерки то вращались, описывая ослепительные круги и восьмерки, то сливались в сплошной серебристый диск. Но ему отвечали тут же. Джина не уклонялась, а протекала сквозь удары. В тот момент, когда сформировавшийся тяжеленный меч Семерки провел замах, Хоукинс уже оказалась внутри траектории, в мертвой зоне. Короткий выпад, вложенный в движение всем телом, — и острейшее лезвие копья, найдя микроскопический зазор между броней этого существа, вошло в плоть с чавкающим хрустом. — Надо же, так ты вполне живое. Так даже лучше, —сиплым тоном проговорила Джина и вонзила копье поглубже. Вынимая оружие, брызги черной жидкости полетели веером, маслянисто поблескивая.       Семерка пошатнулся, утробно загудев изнутри шлема, но девушка уже не смотрела на него. Древко копья Джины ушло вниз, подсекая ногу врагу — лязг металл о сталь, глухой удар опрокинутого тела о землю. Инерция подсечки сама скрутила корпус, и она, не глядя, пустила лезвие по широкой дуге за спину. Встречный звон! Клинок приспешника Аттеи принял на себя удар, скользнул по чужому лезвию, отводя в сторону. Джина слишком поздно заметила, как тот выпустил вторую руку и, обнажив меч, вонзил его в правую ногу девчонки. — Обойдешься, сука! —от жгучей боли, которую Бурхард не успел заблокировать, выкрикнула Хоукинс. — Джина! —крикнул Бен и двинулся вперед, прокручивая пальцем кольцо интерфейса Омнитрикса, но остановился, когда та, наперекор боли, пнула левой ногой Семерку в грудь и всадила ему копье в низ живота. Холодная сталь вошла в теплую утробу, заставив противника согнуться пополам в немом, булькающем крике. — Llévate tu ruina, princesa, —заявила Хоукинс и с силой пнула Семерку к ногам Аттеи. Шлем сполз на затылке, и Джина с приподнятой бровью сделалв шаг вперед, чтобы направить острие копья на Аттею, — Напомни, что ты там говорила? Кажется, что-то про «шуры-муры». Попрошу тебя следить за языком, а то твои лягушачьи лапки станут отличным дополнением к тюремному меню.       Затем она, не меняя позы, чуть повернула голову назад и как-то буднично процедила герою: — А с тобой, Теннисон, мы этот… «момент» очень подробно обсудим. Наедине. Понял?       Бен в этот момент вообще ее не слышал. Он смотрел на Джину снизу вверх — на то, как уверенно она держит копье, как синие сполохи сирен отражаются в ее волосах, на эту ее яростную позу. Да она же, мать твою, уложила на лопатки Семерку! Даже при условии того, что тот ранил ее ногу. Кажется под стопой Хоукинс течет очень медленно кровь, но у Теннисона мозг загружен совсем другим. Парень с таким благоговейным восхищением смотрел на нее, что он стал похож на щенка, который прямо сейчас готов прыгнуть на хозяйку и облизать лицо от переизбытка чувств.       Бен тут же понял, о чем подумал и напрягся. Нет уж! Это, конечно, заманчиво звучит, но актуально только в форме Космического Пса или Блицвольфера. Потому что в человеческом обличии у него есть все шансы получить пощечину или чего еще похуже. Но так трудно было не смотреть на нее. Настолько это было невероятно, что Бен намеренно поднял свою нижнюю челюсть при ней. А когда Джина, случайно встретившись с ним глазами, заметила этот обожаемый взгляд, то на секунду напрочь забыла о боли в ноге.       Внутренний интерфейс Бурхарда заприметил невовремярезкий скачок пульса. Джина неосознанно потерялась в этом сияющем от гордости и восторга взгляде, чувствуя, как к щекам приливает жар, руша всю ее суровость. — Так, —Джина сглотнула, растерянно тряхнув головой, — Прекрати сейчас же. Не смотри на меня так, слышишь? Соберись. Живо за Вилгаксом! — Иду я, иду! —Бен наконец пришел в себя, но так и не смог убрать с лица глупую улыбку, — Будь осторожна, хорошо? Будет жалко, если тебя прибьют. А то я хотел тебя попросить потрм помочь мне с домашкой по геометрии. — Ну кто бы сомневался в тебе, —Бен подмигивает, и она закатывает глаза, после чего девушка проскакивает мимо его руки и направляется к Руку.       Когда Джина ушла, Теннисон встрепетнулся, насыщаясь ни с того, ни с сего новой порцией энергией. Он с размаху ударил по циферблату Омнитрикса. Вспышки заставила инкурсианку зажмуриться, а когда та погасла, на месте подростка уже возвышался массивный, тяжело дышащий пришелец. Огромное, неуклюжее на первый взгляд существо с широким торсом и коренастыми лапами шагнуло вперед. Его тело было покрыто плотной белой кожей, а спина, плечи и предплечья защищены массивными, толстыми панцирными пластинами яркого желто-золотого цвета с черными полосами. — Ядро! —прогудел Теннисон низким, рокочущим голосом.       Не теряя ни секунды, пришелец сгруппировался, свернулся в клубок, и желтые панцирные щиты сомкнулись, образовав плотный шар. Издав звонящий гул, похожий на рев реактивного двигателя, Ядро сорвался с места и двинулся на подчиненных Аттеи. БА-БАХ! Бронированный снаряд на сумасшедшей скорости влетел в ряды противника. Двое наемников Аттеи отлетели в стороны, как кегли, сшибая спинами металлические переборки. Отрекошетив от дальней стены, Ядро крученым диском пронесся по оставшейся Восьмерке, с дури впечатывая ее в пол. Аттея едва успела с диким писком отпрянуть назад, когда вращающаяся сфера пролетела в миллиметре от ее носа, оставив на стене глубокую вмятину. Резко затормозив, Бен развернулся, и на всех скоростях снес принцессу, игнорируя все ее никчемные выстрелы. Инопланетянка, распахнув свои глаза, взвизгнеула громко и отлетела в сторону. Теперь все четверо нападавших были нейтрализованы за несколько секунд. — Ладно, концерт окончен, —рыкнул Бен, превращаясь обратно в человека и уверенно подошел к своей группе, чтобы приступить к другой части их общего плана.       Осталось только надеяться, что все получится.

***

      Громоздкие подошвы берцев глухо шлепали по рифленому металлу пола, эхом разлетаясь по узкому, полутемному коридору. Двое рядовых Санитаров шли чуть позади, нервно сжимая в руках штатные бластеры и то и дело оглядываясь на темные углы. Рук двигался впереди. Он шел практически бесшумно, а пальцы уверенно лежали на рукояти Прото-инструмента.       Впереди показался широкий проем. Коридор резко оборвался, выводя группу в гигантское техническое помещение, напоминающее лабиринт. Во все стороны — вверх, вниз, наперерез друг другу — расходились десятки металлических переходов, мостиков и вентиляционных шахт. Воздух здесь был спертым, пахнущим чем-то тухлым и старой смазкой. Рук остановился у развилки, где от основной платформы отделялись две дороги. Он поднял руку, призывая отряд замереть, и внимательно осмотрел пространство. — Итак, —произнес Рук, оборачиваясь к остальным, — К коммуникационному отсеку есть только две дороги: либо мы спускается по лестницам, либо доехать на экспресс-лифте. По лестницам медленно, но безопасно. На лифте быстро, но к нему ведет лишь узкий мост, а он легко простреливается. — Не понял. И как же мы пойдем? —растерянно заморгал Хоббл, глядя на ревонагендера. — Почему ты спрашиваешь меня? —поинтересовался Блонко, чуть приподняв брови от удивления. — Потому что ты - главный, —смерив всех присутствующих изучающим взглядом, подытожил Хоббл. Двое Санитаров ему закивали одновременно, что выглядело со стороны крайне комично. Они двое как китайские болванчики.       Рук не смог сдержаться и уперся в Хоббла вопросительным выражением лица. Он не совсем понял, с какого момента он тут главный. Обычно в миссиях был главный Бен, только он с Джиной могли взять инициативу в свои руки. Однако это было не так часто. Блонко поднял свои янтарные глаза и посмотрел на Хоукинс, молча спрашивая ее том, что делать. Та как стояла со своим пустым визором, так и продолжала стоять. Но через несколько секунд девушка подняла металлическую руку и показала ему большой палец.       Ты справишься — кажется, это так переводится. Рук, конечно, не был до конца уверен, правильно ли расценил ее слова, но решил кивнуть и собраться с силами. Если Джина согласна с Хобблом и остальными, то хорошо. На самом деле, ему стало немного легче от того, что она, пусть и своим методом, поддержала его. Ревонагендеру нужно было услышать мнение Хоукинс. Он, конечно, и желал узнать мнение Бена, но друга не было рядом. А ближе него была только блондинка. Рук на секунду задумался, наклонив голову набок, а затем посмотрел на Хоббла: — А как бы пошел Бен?       Хоббл, который до этого судорожно втягивал голову в плечи при каждом шорохе, нервно хмыкнул и поправил лямку своего снаряжения. — По мосту наверное? —предположил инопланетянин. — Джина? —выглядывая из-за массивного плеча коллеги-шимпанзе, окликнул Рук. — Что? —отозвалась Хоукинс. — Как думаешь, чтобы в нашей ситуации сделал Бен?       Бен. Его нет рядом с ними. Надо думать самим, так как у Теннисона свои проблемы. И они связаны с Вилгаксом. К слову о напарнике. Джина все это время стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к холодной стальной балке, и смотрела куда-то сквозь массивные трубы. Мысли не переставали крутиться вокруг Бена, как бы Хоукинс не приказывала себе настроиться на миссию.       Что вообще между ними происходит? Это какая-то сомнительная, ломающая все ее привычные рамки дружба. Бен предложил быть друзьями, но было в этом что-то неправильное. Внутри девчонки копошились сильные сомнения. Ей банально не с чем было сравнивать — весь ее прошлый социальный опыт ограничивался обычной школой, где ее круг общения сужался до двух человек. Там был Марк Дэвис и была Марла — тихая девочка, с которой они иногда обсуждали уроки и вместе шли до школьного автобуса. Все было скромно, безопасно и вроде как даже неплохо. А с Теннисоном… сплошной адреналин, космические разборки, дурацкие шутки и этот его внезапный восхищенный взгляд, из-за которого пульс шалил и Бурхард до сих пор выдавал предупреждающие скачки. Это вызывало в груди трепет из-за своей непредсказуемости. — Мне кажется, что он бы превратился в кого-нибудь и через мост рванулся, —спустя какое-то время ответила Джина, поворачиваясь в сторону лестницы — Логично, —кивнул Рук, — Тогда мы, пожалуй, пойдем по лестницам.       Он развернулся и махнул рукой двум Санитарам, увлекая их за собой к массивным ступеням, ведущим на верхний ярус. Хоббл поплелся следом, бубня что-то под нос. Вдруг сбоку раздался лязг. Из пробитой стены появился массивный силуэт, который на миг опустил свою руку-бластер. Семерка. Джина только успела заметить, как он схватил Хоббла за шиворот и приставил огнестрельное оружие к затылку застывшего от ужаса Хоббла. Наемник произнес какой-то до жути непонятный лепет, что Хоукинс не поняла с ходу, о чем тот говорит. Но палец на спусковом крючке отчетливо дрогнул, давая группе понять, что от их коллеги может не остаться и мокрого места. Хоббл ахнул, из горла вырвался жалкий вскрик. Двое Санитаров сзади испуганно вскинули оружие, но стрелять не решались — Семерка стоял слишком близко к их товарищу. — А он прав, —заметил Блонко, — Опустите оружие. Это опасно для Хоббла. — Ты понял, что он сказал? —недоуменно наклонил голову на бок Хоббл, спрашивая ревонагендера. — Конечно.       Джина хотела задать тот же самый вопрос. Для нек то, что Семерка говорил — шипение, перемешанное с бубнежом. Не более. Инопланетные языки довольно разнообразны, а в Бурхарде, к сожалению, не встроен подобный переводчик. А жаль, стоило бы внести подобную функцию.       Девушка медленно шагнула в поле зрения Рука и подняла кулак. Когда друг обратил на нек внимание, ее пальцы замелькали перед грудью, складываясь в четкие знаки жестов: «Орудие», «Правая нога», «Огонь», «Сейчас». Напарник уловил движение девичьих рук периферийным зрением. Секундная заминка — и его Прото-инструмент со свистом переключилось в режим бластера. Он вскинул ствол и нажал на спуск. Ослепляющий плазменный луч с треском рассек воздух и попал точно в коленный сустав брони Семерки. Враг дернулся, из пробитого сочленения посыпались искры, и тот на миг потерял равновесие. Рук, воспользовавшись этой секундой, рванул вперед, преодолел три ступени в один прыжок и наотмашь ударил Семерку тяжелым прикладом орудия прямо в грудную пластину. Наемник не удержался на раненой ноге и с грохотом полетел вниз с лестницы, переворачиваясь и сминая металлические перила. — Я так понимаю, на хрен эту лестницу? —спросила Хоукинс. — На хрен лестницу, —повторил строгим тоном Рук, — Идем по мосту.       Хоукинс удивилась тому, как Блонко с легкостью повторил ее ругань. Обычно этот парень был вежливым и не прибегал никогда к подобным формам ругательств. Одно дело, когда подобное перенял Бен, но другое, когда Рук. Непривычно нечто подобные слышать от него, но не сказать, что это ужасно.       Хоббл встрепетнулся, развернулся на пятках и сломя голову бросился к узкому переходу над генератором. Двое Санитаров, тяжело дыша, припустили за ним. Рук и Джина замыкали отступление. Они едва успели добежать до середины узкого сетчатого мостика, проложенного поверх толстой магистральной трубы, как снизу снова послышался скрежет и металлические бормотание. — Следовало ожидать подобного, —заметила Хоукинс, когда Семерка, несмотря на поврежденную ногу, уже карабкался по техническим скобам с противоположной стороны. Его бластер снова поднялся, выцеливая спину Джины, которая бежала чуть впереди Рука. — Джина, пригнись! —приказал Рук напарнице. Та послушалась сразу и присела. Пришелец заметил толстый распределительный патрубок прямо возле наемника. Прото-инструмент вновь изменил форму, и короткий, мощный заряд сорвался со ствола, разрывая обшивку трубы в клочья.       Бух! И белый, обжигающий шлейф перегретого пара под сильным давлением вырвался наружу, со свистом заполнив пространство. Мощная струя ударила Семерку прямо в корпус, намертво ослепляя его сенсоры и отбрасывая тело назад, в темноту нижних ярусов. Горячая волна воздуха ударила Джине в спину, заставив ее ускориться. — Спасибо! —крикнула девушка в сторону Блонко. Тот поднял большой палец, копируя ее ранний одобряющий жест и приподнял уголки рта. Джина слабо улыбнулась ему а ответ и показала в ответ палец.       В этот же момент впереди раздался короткий вскрик. Хоббл, не удержавшись на скользком от конденсата металле мостика, неловко взмахнул руками и полетел вбок, сорвавшись с узкой дорожки с криком «А-а-а-а!». Джина дернулась вперед, упала на колени, проехавшись по сетке моста, и выбросила руку вперед. Пальцы вцепились в толстое запястье Хоббла в паре сантиметров от края. Сотрудник повис над бездной, суетливо перебирая ногами в воздухе и умоляюще глядя на нее снизу вверх. — Не дергай ногами, —сказала блондинка и, сжав зубы от напряжения, сделала глубокий вдох и рывком потянула его на себя, заставляя Хоббла буквально ввалиться обратно на мостик. Он рухнул на колени, учащенно дыша, вцепившись пальцами в ее руку. — Спасибо! О господи! Спасибо, ты просто… —Хоббл хотел в порыве радости много чего наговорить, но осекся, когда уставился на нее обеспокоенным взглядом.       Джина, все еще с трудом переводя дыхание от адреналина, опустила голову, чтобы осмотреть себя, и выпрямилась в плечах. Холодный воздух помещения резко обжег ее кожу. Плотные пластины защитной брони, которые еще секунду назад закрывали ее тело, бесследно исчезли. Нога была перепачкана в почти высохшей крови, а на ключице остались пару синяков. Она даже не заметила, в какой именно момент костюм просто растворился. — Вперед! Нужно поторопиться! —проорал Рук, подхватывая раненого Санитара.       Группа рванула к массивному шлюзу в конце мостика. Огромная бронированная капсула, служившая одновременно лифтом на верхние уровни и резервной станцией связи, возвышалась перед ними. Блонко тут же бросился к центральной консоли, лихорадочно вбивая коды доступа. Джина, повинуясь инстинкту, скользнула вправо, заходя за толстую опорную колонну капсулы, чтобы прикрыть их фланг и найти, к примеру, технический щиток. Но ничего подобного не обнаружила.       Но только створки лифта с протяжным шипением дрогнули и начали разъезжаться в стороны, вместо пустой спасительной кабины их встретила темнота. В тьме не было ничего страшного. До момента, пока в ней не показались горящие алые линии.       Шестерка. Он стоял внутри, заполнив собой почти все пространство шлюза. Бронированный пришелец издал глухой, гортанный щелкающий звук, больше похожий на треск счетчика Гейгера, и выставил молниеносно руки вперед. На рифленый пол со звоном упала связка термических гранат. — Твою мать! Ложитесь! —Рук едва успел отшвырнуть Хоббла и Санитара-шимпанзе назад, бросаясь следом на мостик.       Взрыв разлетелся ослепительно белой вспышкой. Рев поглотил все звуки, а чудовищная ударная волна превратила подвесной мостик в крошево. Стальные балки рвались, как бумага. Вся конструкция с диким скрежетом обрушилась в черную бездну шахты, роняя Санитаров в пропасть.       Укрытая массивной боковой опорой капсулы, Джина избежала прямого удара, но ее все равно швырнуло в стену. В ушах стоял непрерывный, высокий звон. Она на уставших ногах сползла по стене, глотая ртом кислород. Сквозь плотный, сизый дым раздались тяжелые, лязгающие шаги. Шестерка выходил из лифта, сканируя окулярами уничтоженный мост. Он что-то проговорил себе под нос. Видимо, уверил себя в том, что зачистил сектор.       Что же, он ошибся. А за подобные ошибки стоит преподать таким выродкам урок. Хоукинс старалась громко не дышать, чтобы не привлечь раньше времени к себе внимание. Убрать Шестерку будет непросто, как и остальных приспешников Аттеи. Джина надеялась на то, что Рук и остальные живы и не сильно пострадали. Потому что если и это не так…       Нет. Не стоит думать о подобном. Не здесь и не сейчас. Они живы. Все хорошо. Они не могут так легко умереть.       Никто не застрахован от этого.       Это было рискованно. Высота тут большая.       Джина не могла себя успокоить. Ее глаза без устали метались и пытались найти Рука, Хоббла и еще двух сотрудников. Девушка осмотрела мост и заметила на самом краю обломка черное укрепление, которое спускалось с пропасть. Блондинка вытянула шею и попыталась аккуратно глянуть за край платформы. Ничего не видно.       Сердце заработало быстрее. Бам. Бам. Бам. Никогда еще так сердце быстро не билось. Может быть, потому что ей страшно? Страшно видеть кровь повсюду. Страшно видеть свернутую шею Хоббла от падения и переломанные конечности остальных. Или страшно увидеть как Рук напорется на какую-то палку и с высоты попадет точно на нее, протыкает самого себя насквозь.       Хоукинс не хотела об этом думать, а представлять — уж тем более. Но мозг все равно подкидывал ей эти образы, неизвестно чего добиваясь. «СОБЕРИСЬ!»—сказала она сама себе, укусив саму себя за внутреннюю часть щеки до появления первого железного вкуса.       Джина возвращается в реальность и понимает, что Шестерка очень рядом. Вот он, совсем тут. За поворотом. Она слышит его равномерное гудение из-под маски. Он делает шаг вперед. Потом назад. Вперед и назад. Доносится лязг. А потом тишина.       К черту. Живой металл хлынул из пор с яростью сорвавшегося с цепи хищника. Черные матовые пластины с неоново-бирюзовыми прожилками мгновенно обвили ее тело, стягиваясь в костюм. Лицевые щитки с глухим щелчком сомкнулись, отсекая дым и запах гари. Левая рука потяжелела от появления копья, которое с гудением вырвалось из пластины.       Джина устала думать и ждать. Она оттолкнулась от стены и метнулась из укрытия, как выпущенная пружина. Шестерка успел только повернуть свой шлем на звук, когда девушка с разворота всадила древко копья прямо ему в челюсть. Удар был страшной силы — металл лязгнул о металл, высекая пучок искр. Голова наемника откинулась назад, но пришелец был слишком опытным, чтобы упасть от одной атаки.       Он тут же сгруппировался. Из его правого наруча с мерзким визгом выскочило зазубренное лезвие. Шестерка прорычал и сделал короткий выпад, целясь Джине в шею. Она ушла влево, перенося вес на опорную ногу, и попыталась ударить наконечником копья ему под ребра. Но тот перехватил древко своей бронированной перчаткой и они на миг замерли, глядя на друг на друга. Затем его пальцы сжались на оружии так, что материал истошно заскрипел. Враг дернул копье на себя, лишая Джину равновесия, и наотмашь ударил ее бронированным кулаком прямо в лицевой щиток.       Хрясь! Голова Хоукинс мотнулась назад. В глазах потемнело, интерфейс Бурхарда зашипел, а потом мигнул красным, фиксируя микротрещины в шлеме. Вкус собственной крови заполнил рот от того, как она прикусила губу до мяса. — У-у…блю…док, —свистяще прошипела Джина, выплевывая кровь внутри шлема. Не самое приятное зрелище, учитывая то, что теперь у нее зона видимости частично размазана багровым маревом. Блондинка не успела отругать саму себя за этот глупый жест.       Она отпустила копье одной рукой, а потом быстро сократила дистанцию, чтобы со всей дури мощи пнуть коленом в стык брони на бедре наемника. Шестерка издал булькающий рык. Вряд-ли ему подобное понравилось, но, собственно говоря, кто спрашивал его мнение? Однако он не дал Джине рано радоваться: прошло около двух секунд как активировались мини-двигатели на его спине. Наемник дернулся вперед, сшибая девушку с ног своей массой, и с разгону впечатал ее спиной в стену капсулы.       Не давая ей опомниться, оппонент вогнал свое лезвие ей в плечо. Скрежет разрываемого Бурхарда резанул по ушам. Лезвие пробило живой металл, вспарывая плоть под ним. Горячая, красная кровь толчком хлынула по руке Джины, пропитывая обычную одежду под броней. Боль пронзила плечо, спускаясь к кончикам пальцев. А потом помчалась вверх по руке, словно по бикфордову шнуру, и запылала в плече, когда та попыталась схватиться за рану. Она не смогла сдержаться и завопила.       Затем клинок пронзил ее грудь, когда Шестерка полоснул соперницу по ключице. Он одобряют прогудел. Он думал, что справился со ней. И ему это почти удалось. Его оружие рассекло воздух — удар тыльной стороной, который должен был застать девчонку врасплох. Вот только Джина была готова к этому. Он был не единственным, кто умел быстро соображать. И, определенно, был не единственным, кто умел быстро двигаться. — Гори в Аду, мразь! —рявкнула блондинка и, игнорируя распоротое плечо, молниеносно подняла левую вверх, перехватывая запястье Шестерки с зажатым клинком.       Джина сжала пальцы так, что сервоприводы ее брони взвыли от натуги, сминая броню наемника и блокируя его движения. Одновременно с этим она рванула свое застрявшее копье на себя, сокращая его длину, чтобы было удобнее в ближнем бою. — Получай! —Джина с рычанием ударила своим шлемом прямо в оптический визор Шестерки. Хруст. Толстое стекло его шлема пошло паутиной трещин. Наемник сконфуженно замотал головой.       Пора. Используя этот момент, Джи провернула левую кисть, и наконечник укороченного копья со свистом вошел в щель под нагрудной пластиной врага. Пришелец издал пронзительный, скрежещущий вой. Густая, пахнущая аммиаком, темная кровь брызнула из раны, заливая темный металл Бурхарда и шипя на раскаленном энергетическом лезвии.       Наемник в бешенстве отшатнулся, вырывая свое лезвие из плеча Джины. Она застонала сквозь зубы, сползая по стене, но не выпуская оружия из рук. Кровь заливала ее бок, интерфейс мигал испуганными предупреждениями. Сначала темнота, а через секунду алая вспышка. Темнота — вспышка. И так несколько раз. Но, несмотря на это, она еле-еле удерживалась до сих пор на ногах и пыталась восстановить дыхание, то и дело глядя на согнувшегося придурка, который зажимал рану на животе.       Пусть теперь почувствует, каково это. Ну а теперь ей надо валить. И, по возможности, найти своих друзей.       Джина развернуться спиной к врагу и сделать пару ничтожных шагов, чтобы глазами найти Семерку, который здесь ошивался. На той стороне моста его не было. Где же он был тогда? Девушка попыталась разблокировать снова лифт, но ничего не вышло. Ломать, вероятно, будет не самым лучшим вариантом. Пропустить разряд через него? Нет. Вдруг это заденет и другое устройство и разблокирует что-то нежелательное? Обычно такие места проводили огромную систему, где один поломанный винтик мог нести последствия.       Дышать становилось не легко. Каждая попытка вдохнуть отдавался острой, режущей болью в пробитой ключице и распоротом плече. Джина, оставляя на закопченном металле смазанные отпечатки, постепенно продвигалась вдоль края обвалившегося моста. Внизу так и продолжала зиять одинокая пустота этажей, поглотившая ее команду.       Интерфейс Бурхарда не переставал сходить с ума. Перед глазами непрерывным потоком мелькали красные строки критических системных ошибок, перекрывая обзор кровавым полотном: «Критическая потеря крови. Угроза отказа систем. Рекомендуется экстренный стазис» — Отклонить, —хрипло прошептала она, сплевывая вязкую, отдающую железом слюну.       Какой к черту «стазис»? Если она отключится здесь, Шестерка просто скинет ее вниз или методично добьет. Ей нужен был другой выход. Вентиляционный люк, технический лаз, сервисный кабель — что угодно, лишь бы убраться с этой простреливаемой платформы и найти Рука с остальными.       Девушка попыталась активировать сканер пространства, но поврежденный визор выдал лишь сноп статических помех. Отлично. Связи не было. Впрочем, чего она ожидала? Это было бы слишком легко и идеально. Тишина не давала ей нормально сосредоточить и давила на барабанные перепонки, прерываемая лишь ее сердцебиением и отдаленным, вибрирующим гулом тюремных генераторов.       Джина решила обернуться, чтобы посмотреть на своего поверженного врага. Шестерки нигде не было видно.       Твою мать. Плохо. Очень-очень плохо! И где онн теперь? Он отступил? Или спрятался в клубах дыма, чтобы перезарядить оружие? Да какая разница?! Любой вариант звучит отвратительно!       Блондинка сделала еще один шаг, мучительно волоча пробитую ногу. Мышцы горели. Она перевела взгляд на свою левую руку, готовясь в случае малейшего шороха снова пустить в ход наконечник копья. Но ее пальцы внезапно онемели, будто по нервам пустили замораживающий газ. Оружие, которое все это время ощущалось как живое, естественное продолжение собственной руки, стало неестественно тяжелым и чужеродным. Джина с нарастающим непониманием уставилась вниз. Копье — намертво интегрированное в базовую металлическую пластину — с тихим, почти жалким лязгом выскользнуло из захвата. Оно просто отделилось. Оружие со стуком упало на рифленый пол, откатившись на пару сантиметров в сторону. Неоново-бирюзовое свечение на наконечнике угрожающе замерцало и начало тускнеть. — Какого…—Джина замерла, шокированно уставившись на пустую ладонь.       Это было технически невозможно! Такого ни разу не было, в каких ситуациях Джина ни была. Бурхард никогда не отпускал свое оружие. Металл был частью ее нервной системы, молекулярно приклеен к пластине. Если оружие самопроизвольно отделилось, значит… связь была принудительно разорвана? Кто-то или что-то перехватило контроль над физической структурой брони на микроуровне, критически отключив защиту.       По спине пробежал парализующий холод, не имеющий ничего общего с температурой окружающего воздуха. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной, требуя немедленных действий. Джина попыталась обернуться, вскидывая руку для удара, но опоздала на несколько секунд. Ослепительная вспышка заряда разорвала полумрак прямо за ее спиной. Мощный электрический разряд прошил тело от затылка до пят, ежесекундно парализуя все мышцы и выжигая остатки контроля устройства.       Девчонка беззвучно распахнула рот в крике. Но он застрял в сведенных судорогой связках. В глазах сгустилась кромешная тьма, а в следующую долю секунды мир взорвался невыносимой агонией. Сталь копья, поднятого врагом, пробила ее спину. Лезвие с удовольствием разорвало плоть. Оно прошило тело насквозь и с мерзким чавканьем вышло из груди, с силой пригвождая вздрагивающую девушку к переборке шлюза.       И последним, что запомнило угасающее сознание перед тем, как рухнуть в пустоту, был низкий, торжествующий стрекот Шестерки прямо над ее ухом.

***

      Шаркающие шаги Вилгакса и тихий скрип кроссовок Бена эхом разносились по слабо освещенному коридору. Теннисон шел чуть впереди, то и дело бросая через плечо подозрительный взгляд на массивную фигуру своего заклятого врага. В голове Теннисона трепетала тревога. Он гнал от себя мысли о том, что сейчас происходит в другом конце сектора, но образы друзей не выходили из головы. Как там Рук? Успел ли он добраться? Успокоил ли этого паникера Хоббла? А Джина… Бен нервно сглотнул, вспоминая то, с каким отчаянием она вцепилась в его рукав. Герой, конечно, не был экстрасенсом, но понял, что в той суматохе увидел в её манере поведения страх. И теперь он оставил ее там, среди выстрелов и взрывов. «Она справится»—думал он. Недооценивать напарницу не стоило, как и думать о том, что та будет всю дорогу бояться как Хоббл. Хоукинс переживала и более жуткие ситуации. Если уж кто здесь мог последним умереть, так это Джина. И, к счастью или сожалению, это из-за Бурхарда. Машина не даст ей умереть.       Внезапно из тени бокового прохода плавно, почти как хищная кошка, вынырнула Аттея со своей надменной, предвкушающей ухмылкой. Рядом с принцессой бесшумно выросла темно-фиолетовая фигура.       Восьмерка, не дожидаясь команды, выбросила руку вперед и с размаху впечатала ладонь в сенсорную панель на стене. Завыла сирена. С потолка, обдавая Бена и Вилгакса облаком вековой пыли, со скрежетом рухнула многотонная переборка, наглухо перекрывая путь назад.       Дерьмо. Они теперь в ловушке. — Сними с меня эти чертовы кандалы, Теннисон, —прорычал Вилгакс, выставляя вперед закованные в шоковые наручники огромные лапы.       Бен чертыхнулся. Понимая, что вдвоем у них больше шансов отбиться, он быстро подошел к нему. Пальцы Бена легли на холодный металл блокиратора. Он нажал на сенсор, вводя код деактивации. Короткий писк, щелчок — и магнитные замки с лязгом рухнули на решетчатый пол.       Бен даже не успел поднять взгляд. Вилгакс, как только его руки обрели свободу, сомкнул свои огромные, пальцы на капюшоне и воротнике Бена. Военачальник без малейшего усилия оторвал подростка от пола. Парень охнул, когда ткань худи больно впилась в горло, не давая ему вдохнуть воздуха. В следующее мгновение Вилгакс швырнул его прямо в Аттею, используя парня как живой щит и пушечное ядро одновременно.       Пока принцесса с визгом отскакивала в сторону, уворачиваясь от летящего в нее тела, Вилгакс мощным ударом ноги вышиб вентиляционную решетку в самом низу стены и рыбкой скользнул в темный провал шахты. Наемница вскинула свои спаренные плазменные винтовки и открыла шквальный огонь по вентиляции. Ослепительные сгустки энергии с шипением плавили металл, превращая края шахты в раскаленную жижу, но было поздно — Вилгакс исчез в темноте комплекса.       Бен прокатился по рифленому полу, содрав кожу на локтях, и тяжело врезался плечом в стальную опору. В ушах звенели колокола. Он попытался приподняться на четвереньки, выплевывая пыль, но ноги задрожали в икрах. — Ну надо же. Тебя только что использовал как метательный снаряд твой же злейший враг. Жалкое зрелище, Теннисон, —ядовито протянула Аттея, брезгливо отряхивая свой костюм, — К слову. Познакомься, это Восьмерка. Лучшая наемница в моем распоряжении.       Бен, жмурясь от света тактических фонарей, которые теперь били ему прямо в лицо, поднял взгляд на закованную в броню инопланетянку. — Восьмерка? —он криво усмехнулся, утирая тыльной стороной ладони разбитую губу, — Дай угадаю, сестренка Семерки и Шестерки? Слушайте, у вашей «семейки» реально проблемы с фантазией. Воображение вообще отсутствует. Вы имена по генератору случайных чисел выбираете или…       Договорить он не успел, как Восьмерка в два огромных скачка преодолела расстояние между ними. Она рукой вцепилась Бену в грудки, без усилий вздернув его на ноги, чтобы в следующую секунду с швырнуть обратно на пол. Затылок Бена с тихим стуком приложился о металл. В глазах вспыхнули белые фейерверки, а в шею удар от боли будто разряд тока. Он на автомате свернулся калачиком, ловя ртом воздух, пока Аттея и Восьмерка навели на него дула своих оружий. — Эй-эй, погодите! —Бен выставил руки перед собой, натягивая на лицо самую дружелюбную и приторно-сладкую улыбку, на которую только был способен в таком положении, — Давайте мыслить логически! Аттеа, нам двоим до одури не нравится этот Вилгакс, верно? Враг моего врага — мой друг и все такое! Я уверен, мы можем что-нибудь придумать. — Придумаем? —прошипела принцесса, делая шаг к нему и прижимая ствол бластера прямо к его груди, — Между прочим, Теннисон, я провела весь седьмой класс в замороженной стазис-тюрьме!       Инкурсианка свела брови к переносице и с яростным воплем замахнулась, пытаясь ударить Бена прикладом прямо в висок.Но Теннисон сиюминутно перекатился вправо, уходя из-под удара. Приклад Аттеи врезался в пол. Восьмерка тут же открыла огонь, но Бен, оттолкнувшись от стены ногами, сделал кульбит. Он пропустил плазменные заряды под собой и прямо в полете его левая рука с силой впечаталась в циферблат Омнитрикса.       Когда свет от трансформации померк, перед Аттеей и Восьмеркой вырос огромный, пришелец, напоминающий галапагосскую черепаху. — Знаешь, ради справедливости стоит отметить! —пробасил Теннисон глубоким, резонирующим голосом, еле переступая на своих толстых лапах, — Ты тогда пыталась свергнуть своего собственного отца и захватить целую империю! Так что технически, я сделал вселенной одолжение!       Аттея взревела от бешенства и открыла непрерывный огонь, а к ней мгновенно присоединилась Восьмерка. Но Бен даже не попытался уклониться. Лазерные заряды безвредно рикошетили от его непробиваемого панциря, оставляя лишь легкие подпалины. Эти атаки были для него, как слону дробина — на нем даже царапины не осталось. — Моя очередь, —спокойно произнес пришелец. Как только он втянул свою голову, руки и ноги с нарастающим гулом они начали вращаться. Быстрее. И еще быстрее.       В тесном коридоре зародился настоящий ураган. Мощнейший поток спрессованного воздуха ударил в Аттею и Восьмерку. Наемницу подняло в воздух и с силой впечатало в титановую переборку, выбив из нее дух. Аттея с писклявым визгом отлетела на десяток метров назад, кубарем покатившись по полу и теряя свое оружие.       Не сбавляя оборотов, Теннисон перенаправил воздушные потоки. Его массивный панцирь оторвался от пола, зависнув в воздухе. Загудев, как реактивный двигатель, огромная черепаха на скорости понеслась по коридору, оставляя позади стонущую принцессу и ее отключившуюся телохранительницу.       Тем временем Вилгакс кое-как протискиввлся сквозь узкую решетку вентиляционной шахты. Оно явно было не его размерам. Впрочем, в таком месте удобством не жалует совсем, а потому, когда он спрыгнул на пол нижнего уровня, облегченно выдохнул. Его массивные ступни издали глухой стук. Пришелец поспешил прижаться спиной к стене, когда услышал шорохи в темноте.       Вдалеке послышались шаркающие, неровные шаги. Вилгакс замер, сливаясь с тенями, и осторожно выглянул из-за угла. По пересекающемуся коридору брели двое: Семерка и Шестерка. Броня Семерки была покрыта черными подпалинами, а из сочленений до сих пор валил остаточный пар. Шестерка выглядел еще хуже — он прихрамывал, прижимая бронированную перчатку к пробитому боку, откуда густыми толчками сочилась кровь. Интересно, это так никудышные приспешники Теннисона его помяли? Вероятно.       Окуляры наемников тускло мерцали, сканируя пространство исключительно перед собой. Они прошли мимо, так и не заметив притаившегося в тени гиганта. Глупцы. Вроде бы наворочены технологиями, но по сторонам так и не научились смотреть. Вилгакс выдохнул сквозь зубы. Напряженные мышцы спины слегка расслабились. Это уже не его проблема, что враги такие растяпы. И впервые за эти безумные часы он ощутил мимолетное облегчение — охотники были изрядно потрепаны и шли совершенно в другую сторону. — Далеко собрался?       Вилгакс быстро обернулся. Бен стоял всего в паре метров от него, прислонившись плечом к переборке и небрежно скрестив руки на груди. В полумраке его зеленые глаза мерцали ледяным, не предвещающим ничего хорошего светом. Этот мерзкий мальчишка… Как он тут оказался?! Он должен был подольшее остаться с той заносчивой принцессой и ее прислугой.       Подросток опустил правую руку в карман джинсов, нащупал небольшой прямоугольный пульт управления и с отчетливым щелчком вжал большую красную кнопку. Магнитные браслеты на запястьях Вилгакса, которые Бен благоразумно не стал снимать до конца, мгновенно ожили. С громким лязгом они сомкнулись, сковывая руки пришельца, и пропустили по его массивному телу разряд в несколько тысяч вольт. Вилгакс сдавленно зарычал, падая на одно колено. Запахло паленой плотью. — Ты!..—прохрипел Вилгакс, поднимая голову, — Сейчас же освободи меня! — Зачем? —спросил юноша, вскидывая бровь, — Чтобы ты меня снова вернул к Аттее и ее головорезам? Ни за что. — Ты не понимаешь! Это был обманный трюк. Я знал, что ты легко победишь их, а потом встретишься со мной. — На вашей планете туговато с юмором, я погляжу? —Бен оттолкнулся от стены, подходя ближе, — Свои сказки будешь рассказывать кому-то другому. — И что ты сделаешь? —прорычал сквозь зубы Вилгакс, — Сдашь меня заносчивым инкурсианцам? — Я бы мог так поступить, —хмыкнул Бен, — Но я не отпущу тебя до тех пор, пока не высажу из этой мышеловки прямо за решетку подальше отсюда. Идем.       Теннисон развернулся на пятках и махнул рукой, приказывая следовать за ним. Вилгакс несколько мгновений смотрел в затылок герою и шагнул вперед. Они двинулись по коридору и через минут пять вышли к широким автоматическим дверям, ведущим в главный погрузочный ангар. Бен прошел с Вилгаксом в новый зал, который был им обоим не знаком.       Никого нет. Какое счастье. Теннисон хотел облегченно выдохнуть, как плазменные сгустки прошили пространство в миллиметре от лица Бена. Он на автомате рухнул на пол, утягивая за собой Вилгакса, и перекатился за ближайший штабель металлических контейнеров. Расплавленный металл брызнул во все стороны. — Сюрприз! —раздался звонкий голос Аттеи.       Бен осторожно выглянул из-за укрытия. На возвышении, прямо у пультов управления, стояла принцесса. По правую руку от нее возвышалась Восьмерка, все еще потирая ушибленную шлемом голову, а по левую — тяжело дышащие Семерка и Шестерка. Из ран Шестерки все еще капала кровь, но его оружие было наведено точно на укрытие Бена. — Вам четверым теперь точно несдобровать, —произнес Теннисон, полностью сосредоточив свое внимание на Аттее. — Вы реально думали, что от меня так легко уйти? —Аттея издевательски рассмеялась, покручивая бластер на пальце, — О, Теннисон. Ты зря так спешил. Защитное поле еще включено. Ты не можешь позвать своих друзей на помощь. И потом — я же говорила тебе, что Шестерка и Семерка уничтожили твоих друзей. Ну, знаешь, устроили им маленькое пиротехническое шоу. Они отлично расправились с твоей жалкой компанией!       В глазах Бена вспыхнул гнев, как Аттеа и надеялась. Он стиснул зубы, его руки опустились. Сердце ухнуло куда-то в желудок, пропуская удар. «Береги себя» — голос Джины эхом резанул по нервам. Перед глазами всплыли ее пальцы, сжимающие его рукав. Холодный пот выступил на спине героя.       Неужели они не успели? Рук… Хоббл… Джина. Нет, только не она с Блонко. Это было бы нечестно. Как он без них? Они ведь его друзья, ближе их в штабе никого нет. Эти двое заносчивых ребят было трудно кем-то заменить. И, как бы не хотел этого говорить парень, он ни за что не справился без них. Столько было всего, когда они выручали и спасали его зад — на пальцах не пересчитать.       Бен не желал верить Аттее. Она могла говорить что угодно, как угодно. Омнитрикс на его запястье пискнул, улавливая критический скачок пульса носителя. Юноша сжал кулаки так, что костяшки посветлее, готовясь выскочить из укрытия и разнести здесь все к чертовой матери. И первоначально пойдет в ход эта надоедливая девчонка. — Нет, не уничтожили! —внезапно послышался голос со стороны. Аттеа повернулась на голос, наемники уже выставили свои пушки на поднимающуюся платформу, которая появилась в дыре.       На платформе показался сначала Рук. Следом за ним, кашляя от пыли, посыпались двое Санитаров и Хоббл. Они мгновенно направили на них свои бластеры, заставляя Аттею и ее свиту отступить за консоли. — Рук! —Бен выдохнул, чувствуя, как часть невыносимой тяжести свалилась с плеч.       Он не мог не нарадоваться тому, что друг и коллеги оказались живы. Но его взгляд тут же заметался по группе Санитаров. Один. Второй. Хоббл. Рук. Пустота. Джины не было. — Рук, а где…—голос Бена дрогнул, срываясь на хрип, — Где Джина?       Ревонагендер подошел ближе к Бену, не сводя прицела с врагов. Обычно Блонко был спокоен и сосредоточен на деле, но сейчас его лицо выражало крайнюю степень тревоги. Теннисону не нравилось. Униформа напарника была покрыта толстым слоем копоти, а на щеке кровоточила глубокая царапина. — Я…—Рук с трудом вздохнул, его уши чуть виновато опустились, — Когда Шестерка бросил гранаты, мост разнесло. Нас откинуло взрывной волной. Я едва успел выстрелить крюком Прото-инструмента в балку. Мы висели над пропастью, задыхаясь от дыма. Нас разделило. Прости. — И ты просто ее там оставил?! —Бен схватил Рука за плечи, не замечая со стороны, как в его глазах наворачивались буйная паника. Он не мог поверить в то, что Блонко мог оставить ее. Он бы никогда нечто подобное не сделал. — Мы искали, но не нашли. — Ожидаемо, —сказал Вилгакс, скривив губы в презрительной усмешке, — Эта девчонка в своей игрушечной броне была слаба. Естественный отбор в действии. — Не помню, чтобы тебе давали слово, Вилгакс, —моментально ответил Блонко, косо глянув на заключенного, — Что ты можешь знать? Джина — неплохой боец. Она спасла Хоббла от падения за секунду до взрыва! Пока мы висели над шахтой, я слышал звуки ударов. Кажется, она сражалась с Шестеркой в ближнем бою.       С той стороны баррикад раздался громкий, трескучий звук. Шестерка, прижимая руку к пробитому Джиной боку, издал серию агрессивных, булькающих щелчков, обращаясь к Аттее. Принцесса прислушалась к наемнику, и ее губы по-садистски растянулись в широкой улыбке. Она высунулась из-за консоли, глядя прямо на побледневшего Бена. — Оу, так вы ищете ту агрессивную блондинку? —Аттея театрально приложила руку к груди, строя плаксивую гримасу, — Шестерка просил передать вам свои глубочайшие извинения. Девочка действительно была с характером. Дралась до последней капли крови. Буквально.       Аттея выдержала паузу, наслаждаясь тем, как ужас медленно затапливает глаза Теннисона. — Но, к сожалению, она оказалась недостаточно крепкой, чтобы выдержать удар ее же копья, —принцесса усмехнулась, — Шестерка пригвоздил вашу подругу прямо к стене. Насквозь. Ой! Какая жалость! Боюсь, собирать там уже нечего.       Что? Один только этот вопрос крутился в голове как у Рука, так и у Бена. Если Блонко успел себя сдержать и поджал губы, прокручивая в голове о том, что это может быть ложью, то вот Теннисон — нет. На какую-то долю секунды время для героя остановилось и превратилось в густую, вязкую смолу.       Это, должно быть, какой-то шуткой. Нет, Аттеа просто издевается. Она хочет просто вывести его из себя. Таким образом хочет отомстить из-за того случая со стазисом. Но чем дольше Бен старался себя переубедить в том, что этот шутка, тем навязчивее маячила Джина перед глазами.       Его рассудок отказывался напрочь обрабатывать услышанное. Пригвоздил. Насквозь. Собирать нечего. Лицо Бена стремительно теряло все краски, став мраморно-бледным. Он стоял на коленях за металлическим контейнером, опустив руки вдоль туловища.       Джина… Ты должна жить. Ты не должна так умереть. Это неправильно.       Ты не можешь оставить нас всех. Ты не можешь оставить меня. Пожалуйста...       Бен не мог перестать ощущать себя в каком-то парализующем вакууме. Но этот вакуум продлился не так долго, потому что в грудной клетки начало что-то с опасным шипением возгораться. На смену оцепенению пришла очерненная тяжесть, из-за которого плечи парня мелко задрожали, а зрачки сузились до размера булавочной головки.       Он держал себя в руках слишком долго. Но силы не могли быть вечными. Всему приходить конец. И сейчас у Бена закончилось терпение. Они хотела вывести Великого Бена Теннисона из себя? Чудесно. Они добились своего.       Бен медленно поднялся на ноги, сжимая руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони до появления алых следов. — Ой-ой, кто-то расстроился? Бедняжка! — Аттея наигранно надула губы, но, встретившись с его неморгающим взглядом, на всякий случай сделала полшага назад, — Шестерка, прикончи его!       Наемник поднял оружие, но принцесса, почувствовав внезапный приступ тревога от того, как спокойно и бесшумно Бен идет прямо на линию огня, решила не рисковать. Она сорвала с пояса массивный металлический цилиндр, покрытый пульсирующими красными линиями. — К черту все! Я снесу этот блок вместе с вами! —истерично взвизгнула Аттея, показывая неизвестный Бену предмет. — Что это? —спросил негромко Теннисон. — Пульт уничтожения тиходонов, —наклоняясь к напарнику, беспокойно прошептал Рук. Казалось, что он не верил в то, что держала инкурсианская девчонка. И это пугало. — А он опасен? —продолжал допрашивать тот. — Только если она нажмет на кнопку, —еще тише сказал Блонко, прикрывая своей ладонью рот. — Да плевать. Я прикончу ее выродков, —волна раскаленного до бела гнева пронеслась по Бену, смывая вину и печаль и заменяя их жгучей яростью. Герой глянул на Шестерку, мысленно прокручивая в своей голове о том, замуровать ли его здесь в бетонных стенах или сделать что-то более креативное? Любой вариант, казалось, был слабым. Шестерка заслужил куда больше. И вся его шайка. И Аттеа. — Вы ведете себя некрасиво, —с омерзением произнесла Аттеа, активируя штуковину, напоминающая пульт. Стоило принцессе вытянуть устройство кончиком и нажать на единственную кнопку, как та выпустила плотную линию разрушительной мощности, которая по идее способна расщепить молекулярную структуру всего живого в радиусе полусотни метров.       Бен даже не попытался увернуться. Он продолжал в упор смотреть на принцессу, молча спрашивая ее «Это то, чего ты хотела?». Парень прекрасно знает, что луч летит прямо на него. Еще секунда — и от него и следа не останется. Но Теннисон об этом не думал. Единственное, что его больную голову беспокоит — это то, как же глупо все вышло. Как же глупо вышло то, что Джина с командой разлучились и она…       Почему-то он был уверен, что девчонка еще дышит. Возможно, ей больно. Да, Бен определенно уверен, что Хоукинс сейчас очень больно. Ему тоже. Но не от удара этой штуковины, которая активировала Аттеа. А от того, что так легко позволил ситуации пойти через задницу. Все должно было пойти как по маслу. Но если бы не эти головорезы — они бы давно с Руком и Джиной пили кофе или еще что-нибудь в Беллвуде.       Жизнь — жестокая штука, он себе это повторяет постоянно. Только Теннисону от этого легче сейчас не стало. Он так просто допустил смерть напарницы, что теперь даже собственная жизнь не имела особой ценности. Джина боролась наверняка. За него и за всех. А он? Что сделал? Просто позволил какому-то ублюдку причинить ей боль.       Это он виноват. Она ведь говорила, что миссия эта — сплошная, небезопасная чертовщина.       Его мысли прерывает массивная, закованная в цепи тень, которая метнулась наперерез. Вилгакс, прекрасно понимая, что взрыв расщепит и его самого, с животным ревом бросился вперед. Завоеватель врезался плечом в подростка, сбивая его с ног, и подставил свою цепь вперед. Грохнуло так, что заложило уши. Ударная волна раскидала Санитаров и свиту Аттеи в разные стороны, сминая контейнеры, как фольгу. Вилгакс негодующе зарычал, принимая на себя удар. Но, несмотря на это, остался живым и спас Теннисона от неминуемой смерти.       Едва дым начал рассеиваться, Рук и уцелевшие Санитары открыли шквальный огонь по наемникам. Бен вытаращил огромные глаза на своего врага и не знал, с чего больше удивляться: что Вилгакс прикрыл его или с того, что это устройство не превратило Вилгакса в мокрое место? Теннисон предпочел не задумываться над этим, хотя по его лицу было заметно, насколько он удивлен. Завоеватель, заметив эту физиономию, поспешил объясниться раздраженно: — Прекрати так таращиться. Я сам не знаю, что на меня нашло. — Это был величайший акт героизма во всей Вселенной! —воскликнула Аттеа, театрально схватившись за сердце и ахнув как можно громче. Для нее эта картина была настолько нелепой, что хотелось заквакать от смеха.       Когда Санитары выставили свое оружие против врагов, наемники поспешили сделать то же самое. Бен с силой оттолкнул от себя Вилгакса и вскочил на ноги. Рука быстро легла на циферблат Омнитрикса. В его голове билась только одна мысль. Ему нужен был Рэт. Он отчаянно жаждал превратиться в этого огромного, двуногого Аппоплексианца, похожего на разъяренного тигра. И определенно хотел выпустить когти, чтобы почувствовать, как мышцы наливаются яростью, и голыми руками разорвать броню Шестерки на куски. И пустить в расход всех приспешников Аттеи.       Бен с силой вдавил панель часов. Вспышка озарила комнату, но когда свет померк, вместо громогласного тигриного рева раздался вибрирующий гул, напоминающий чем-то тектонический сдвиг. Омнитрикс снова выдал ошибку и на месте подростка парил громадный пришелец. Он был похож чем-то на живого миниатюрного планетоида из прочнейшей скальной породы и магмы. У него массивная голова с широким, лишенным губ ртом, гигантские каменные руки и короткие ноги.       Это был не Рэт, но для той ярости, что кипела внутри него, этот пришелец подходил идеально. Может быть, Омнитрикс и не так плох в выборе пришельцев. — Прикончите его! Стреляйте! —в панике закричала принцесса, уворачиваясь от выстрелов Рука.       Бен развел руки в стороны и гравитация в их секторе мгновенно исказилась. Аттея и ее наемники оторвались от пола, беспомощно кувыркаясь в невесомости. Шестерка, отчаянно щелкая жвалами, успел вцепиться в толстую арматуру разорванной трубы под потолком. Аттея тут же с визгом ухватилась за его левую ногу, а Семерка — за правую. Повиснув в воздухе гирляндой, они синхронно вскинули свои бластеры и открыли огонь по парящему каменному гиганту.       Десятки смертоносных плазменных лучей устремились к Бену. Но он даже не шелохнулся. Знали бы эти ребята, что для него это — сущий пустяк. Именно по этой причине выставил вперед огромную каменную ладонь и плазменные заряды резко затормозили, столкнувшись с невидимым нечто. Они замерли в нескольких сантиметрах от его скалистого лица, затем закружились вокруг него, а потом со свистом полетели обратно в напарников Аттеи. Раздалась серия звонких взрывов. Аттею, Шестерку и Семерку оторвало от трубы и швырнуло в дальний конец, впечатывая в стены. Лениво отстреливаясь мини-гравитационными волнами, Бен краем глаза заметил движение внизу. Восьмерка, все еще дезориентированная, но до тошноты упрямая, ползла по полу сквозь дым. Она была намерена зайти ему за спину и навести снайперский прицел на его магматическое ядро. Теннисон не стал опускаться. С помощью локальной гравитации он дистанционно подцепил с пояса оглушенного рядом Санитара светошумовую гранату, выдернул чеку невидимым усилием и метнул ее прямо в лицо Восьмерке. Ярчайший порыв заставили наемницу вскрикнуть.       Эта девчонка опасная, но, как ни крути, не смогла долго устоять перед нарушением гравитации и поваленного на нее огромную трубу. Теннисону она не понравилась. Отбитая в край. Но какая бы эта инопланетянка не была сильная, здесь Бен все же руководит танцем. И сейчас этим ребятам нужно точно заканчивать со своим хреновым выступлением.       Повиснув в центре ангара, Бен окинул взглядом разгром. Враги были нейтрализованы. — Рук! —ревонагендер тут же поднял голову из-за укрытия, — Ищите рубку связи, отключайте защитное поле и вызывайте дедушку Макса! И, дружище, найди пожалуйста Джину, живую или… просто найди ее! — С радостью. Санитары, за мной! —воскликнул Блонко.       Бен превратился обратно в парня, но прежде чем тот начал говорить, за его спиной раздался щелчок. Шоковые наручники Вилгакса, критически поврежденные во время взрыва «теххадонского пульта», заискрились, издали короткое замыкание и с лязгом упали на пол. — Эй, Вилгакс, —стоя спиной к пришельцу, еле как оттряхнулся Теннисон, — Ты как обычно! Сначала я спас тебя, теперь ты спас меня, да?       Он поднял глаза, и на его измученном лице на долю секунды мелькнула тень облегчения — инкурсианцы были побеждены, Рук жив. — Я серьезно, Вилгакс, —слабо приподнял уголки рта, чтобы хоть как-то выдавить из себя вежливую улыбку, — Не каждый день увидишь…       Но эту мимолетную радость оборвал звук передергиваемого затвора. Бен обернулся и Вилгакс, освободившийся от оков, стоял в трех метрах от него. В его массивной лапе был зажат бластер, который обронила Аттея. — Тем более что это твой последний день, —на лице завоевателя играла недоброжелательная усмешка. Пришельцу было плевать на пафосные речи, которые теперь не значит ничего. У его ногах был Бен Теннисон, а здесь нельзя оплошать. Поэтому он вздернул уголок рта и нажал на спусковой крючок.       Бах! Сгусток энергии сорвался со ствола, летя точно в грудь не успевающего увернуться подростка. Бен открыл рот, чтобв выкрикнуть, но лишь инстинктивно вскинул руки перед собой и широко распахнул глаза. Мальчишка с ужасом наблюдал за своим сокрушительным поражением, пока из дымовой завесы беспощадным призраком не соткалась другая фигура. Растрепанные светлые волосы, перепачканная кровью одежда и остатки черного металла, свисающие по левому плечу лохмотьями. Джина влетела на траекторию выстрела, вытянув руку. Смертоносный заряд ударил точно ей в ладонь. Раздался то ли крик, то ли стон, настолько громкий, что он показался самой болью, но все же девчонка впитала в себя выстрел. — Джина? Ты… Нет! Твою мать, Джина! —крик застрял у Бена в горле, превратившись в задушенный сип. Сознание Теннисона слишком быстро уплывало, Омнитрикс на запястье замигал тусклым багровым светом, высасывая из парня последние силы после тяжелой трансформации. Перед глазами Бена плыли рваные черные пятна, но он мучительно цеплялся за ускользающую реальность, то и делая что сфокусируя взгляд на ее лице. Джина стояла над ним, ее губы были плотно сжаты, а из уголка рта тонкой струйкой бежала темная кровь. — Не смей, —Бен приподнял дрожащую руку, пытаясь ухватить ее за ногу, но пальцы не слушались, едва царапая ткань, — Джина, слышишь меня? Не подыхай здесь. Умоляю.       Его глаза закрылись. Голова Бена бессильно откинулась назад, и он окончательно провалился в темноту. Джина не ответила. В ушах стоял невыносимый писк — Бурхард внутри ее черепа плавился от перегрузки, пытаясь компенсировать болевой шок. Перед глазами горела одна-единственная огромная надпись: «КРИТИЧЕСКИЙ УРОН. ОТКАЗ СЕРДЕЧНОГО КЛАПАНА ЧЕРЕЗ 180 СЕКУНД» — Да хрен там, —беззвучно, одними губами приказала она системе.       Превозмогая дикую боль в ладони, Джина выпрямилась в плечах. Ощущение было такое, будто в позвоночник вкручивали раскаленные саморезы. Она ухватила Теннисона за шиворот правой, уцелевшей рукой и потащила его по полу, оставляя за собой широкий смазанный след густой крови. Сзади послышались размеренные шаги Вилгакса, который приближался.       Джина затащила Бена за массивный полуразрушенный генератор, укрывая от возможных выстрелов. Силы покидали ее. Она упала на одно колено, с трудом опираясь ладонями о пол. Сердце стучало в рваном ритме. Завоеватель остановился в пяти шагах от укрытия. Он швырнул разряженный бластер Аттеи в сторону. Оружие со звоном покатилось по металлу.       Вилгакс окинул взглядом поле боя. Здесь были только он, потерявший сознание Теннисон и полумертвая девчонка. Какой прекрасный расклад. Просто невероятно. Рядом со стеной лежал распластанный Семерка. Вилгакс подошел к нему, наступил сапогом на бронированное предплечье наемника и вырвал из его механического крепления массивный клинок. — Ты удивительно упряма для представителя столь примитивного вида, —низкий, рокочущий голос Вилгакса заставил Джину поднять голову, — Но твоя жертва бессмысленна. Земляне всегда гибли из-за своей нелепой эмоциональности.       Джина поднялась на ноги. Она сжала и разжала кулак, обнажая свое копье. Но металл оружия задрожал, его длинное древко стремительно втянулось внутрь. Секунда — и в руке снова был ее старый, привычный, компактный меч с узким лезвием, пульсирующим холодным бирюзовым светом. — Слишком много слов для заключенного, который полчаса сидел в кандалах, —ответила Джина, поднимая на него свои глаза, в которых было только пустое, отрешенное безразличие человека, которому уже было нечего терять.       Вилгакс атаковал без предупреждения. На такой короткой дистанции его огромная масса обманчиво казалась неповоротливой, но удар клинка Семерки был шустрым. Джина решила не блокировать, потому что удар такой силы просто раздробил бы ее истощенные кости. У нее и так тело дырявое, куда еще больше дыр? Она рванулась влево, пропуская лезвие в сантиметре от своего лица, но поток раскаленного воздуха опалил щеку.       Используя остатки инерции, Джина сделала короткий, яростный выпад вперед и покрылась броней целиком. Меч глубоко полоснул Вилгакса по правому боку, пробивая толстую кожу. Из раны брызнула темная, вязкая кровь. Завоеватель завопил и, не прерывая движения, наотмашь ударил девушку громадным левым локтем прямо в челюсть. Удар снес Джину с ног. Она отлетела назад, врезавшись спиной в ящик, и закашлялась. В голове взорвалась сверхновая, визор на пару мгновений отключился, оставив ее в тусклом полумраке комнаты. — Хватит сопротивляться, девчонка. Ты — не Теннисон, —Вилгакс сделал шаг вперед, нависая над ней, как грозовая туча. Из его порезанного бока на пол капала кровь, но он, казалось, даже не замечал этого. — Вер...н-н-но, —прогудела с паузами Джина, — Я — не о-он. — Ты уже труп. Твои технологии едва поддерживают в тебе жизнь. Сдавайся, и я избавлю тебя от мучений. — Избавьте себя от иллюзий, —равнодушно обронила она, опираясь на меч и снова заставляя свое изломанное тело подняться. Джина со свистом вдохнула воздух через разбитый шлем, — Пока я мыслю, я следовательно, существую.       Она пошла на него в лобовую. Это был безумный и совсем нелогичный шаг, но у нее не оставалось времени. Вилгакс замахнулся для вертикального удара, планируя разрубить напарницу Бена пополам. Джина дождалась идеального момента — когда клинок военачальника начал опускаться, она выбросила вперед левую руку с мечом, подставляя под удар не лезвие, а саму бронированную пластину Бурхарда на запястье. Лязг! Искры засыпали все вокруг.       Клинок Вилгакса прочно заклинило в деформированном металле ее наруча. Боль была такой, что Джина на мгновение ослепла, услышав, как трещат кости ее собственного предплечья. Если пластина все это потом не восстановит, то будет очень плохо. Так и калекой можно остаться. Но она не отступила. Правой рукой она перехватила рукоять своего клинка и с размаху вогнала его в сочленение брони на бедре Вилгакса, прокручивая лезвие внутри раны. — Ну как вам, Вилгакс? Неприятно немного, верно? —поинтересовалась она у пришельца, который взревел от боли. Его огромные пальцы разжались, выпуская трофейный меч. Завоеватель в гневе схватил Джину за горло своей когтистой лапой, приподнял над полом и впечатал ту раненой спиной в переборку. — Могу о том же тебя спросить, маленький таракан.             Ткань и обгоревшая кожа на спине лопнули, обнажая мышцы. Джина задохнулась, ноги беспомощно задергались в воздухе, а из глаз хлынули слезы от невыносимой агонии. Господи, если Бурхард ее сейчас слышит, то пусть заблокирует эту боль! Больно. Очень. Это невозможно долго терпеть. Пожалуйста. Но Вилгакс продолжает сжимать пальцы на девичьей шее, перекрывая кислород. Мрак стремительно наступал, но девчонка все еще держала свой меч. Хоукинс была уверена, что когда отец сражался с тем рыцарем на ее день рождения, то дрался до последнего. На секунду девчонке возгорелось желание, чтобы на нее посмотрел сейчас папа. Она ведь тоже не сдается. Она ведь делает что-то хорошее, как он и хотел. Она сражается. Но Джина не хотела умирать. И всякий раз, когда в ее голову прилетает мысль о смерти, то блондинка не знает, что и думать. Или боится думать. — Ты проиграла, —прохрипел Вилгакс, чье бедро и бок были залиты кровью. Джина нашла в себе силы для слабой ухмылки. — Я не собиралась вас побеждать. У меня нет столько сейчас сил. Но я выиграла время, —просипела она сквозь сжатые зубы.       Собрав последние крохи энергии Бурхарда, она стремительно вонзила свой бирюзовый клинок прямо в плечо Вилгакса, заставляя его выпустить ее горло. Девушка мешком рухнула на пол, хватая ртом воздух, пока раненый завоеватель пошанулся назад, зажимая нехилую рану на плече. — У вас...м-м-м не так много времени до прибытия подкрепления, —пробормотала Хоукинс и плюхнулась на колени, стараясь не захлебнуться в собственной боли и в бесконечных строк перед глазами от Бурхарда.       Голова раскалывается. Кажется, что она раскалывается на две части, а может быть, так оно и было. Из затылка сочится что-то горячее, и даже в затуманенном состоянии Джина знает, что это нехороший знак. Но когда девчонка плюхается лицом на пол, ей уже становится все равно на свое состояние. Она сделала главное — оттащила Бена и удержала врага, пока к ним со всех ног уже бежал Рук с поднятым Прото-инструментом и дедушка Макс. Но Хоукинс не могла ничего ответить, так как ее рот наполнился кровью.

***

      Темное, беспамятное марево рассеивалось неохотно, оставляя после себя привкус каленого железа на языке и тупую боль в висках. Бен зажмурился от резкого, стерильно-белого света, бьющего по глазам, и натужно закашлялся. Горло пересохло так, словно его засыпали песком.       Когда ему наконец удалось разомкнуть веки, первое, что он увидел — знакомый силуэт. Дедушка Макс сидел на жестком стуле у больничной койки. На его лице, обычно скрывающем любые тревоги за мягкой улыбкой, сейчас отчетливо проступила каждая морщина. Старик выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Его руки покоились на коленях, а во взгляде металась из стороны в сторону усталость. — Дедушка,—Бен попытался приподняться на локтях, но тело отозвалось такой слабостью, будто из него выкачали всю кровь, — Где мы? Вилгакс... — Тихо, Бен, —Макс аккуратно, но твердо положил ладонь на плечо внука, заставляя его лечь обратно на подушку, — Ты в безопасности. Мы на борту главного крейсера Санитаров. — Что с Вилгаксом? —Теннисон перехватил руку деда, с силой сжимая его пальцы, — Мы победили Аттею. А потом Вилгакс... Я проиграл, дедушка.       Макс отвел взгляд. Эта секундная заминка полоснула Бена по нервам похуже любого лезвия. — С другой стороны, —проговорил старик, оглядывая присутствующих Санитаров, — Рук вызвал нас и все товарищи живы. Никто критически не пострадал. Ну почти. — Да, но что дальше? — Они сбежали, Бен, —тихо произнес Макс, — Аттея, ее наемники и Вилгакс. В той неразберихе, после взрыва и твоей атаки, они сумели воспользоваться резервными эвакуационными шлюзами. Нам не хватило всего нескольких минут, чтобы перекрыть сектор. — А Аттеа поймала Вилгакса? —поднимаясь на ноги, поспешил спросить как можно скорее Бен. Но из-за того, что ноги были еще ослаблены после атаки, его повело вперед и он чуть не упал лицом на пол. К счастью, дедушка был рядом и перехватил своего внука. — Нет. — Ты сказал, что в нашей команде «почти» все целы. Ты имеешь ввиду…?       Слова деда упали на Бена многотонной плитой. Внутри все похолодело. На смену слабости пришло удушливое, вязкое чувство вины, которое комом подкатило к горлу. Он упустил их. Из-за его самонадеянности, из-за дурацких ошибок Омнитрикса опаснейшие преступники Галактики на свободе. Но хуже всего было другое. Напарники. Санитары, которые доверились ему, пусть и живы, но были изранены. И тут в памяти Бена вспышкой восстановился последний кадр перед тем, как он потерял сознание. Дым. Розовая энергия, летящая ему в грудь. И силуэт, заслонивший его от удара. — Джина,—Бен внезапно, проигнорировав протестующий писк медицинских мониторов, сел на койке. Глаза лихорадочно заблестели, он начал с опаской оглядываться по сторонам, точно надеялся увидеть ее на соседней кровати, — Дедушка, а где Джина?! Она поглотила выстрел Вилгакса! Где она?!       Макс вздохнул, его плечи еще сильнее опустились. Бен сжался весь от того, как в глазах любимого дедушку промелькнула задумчивая печаль. Под ребрами снова что-то мерзко кольнуло, а по телу прошлись мурашки. Магистр Теннисон нежно перехватил здоровое запястье внука и сказал: — Бен, остановись пожалуйста. Послушай меня. Она жива. Но тело очень сильно изувечено. Заряд от выстрела повредил ее руки, а старые раны от Шестерки только усугубили ситуацию. Сейчас ее жизнедеятельность полностью поддерживается аппаратурой. Ей придется провести в лазарете очень много времени. Врачи делают все возможное, но повреждения слишком серьезные.       В палату бесшумно вошла Молли Гюнтер. В руках женщина держала портативный планшет, в который она собрала последние сведения об этой миссии. — Сэр, —обратилась она к Максу, а затем повернула экран к Бену, — Нам удалось восстановить записи с уцелевших камер наружного наблюдения ангара. Бен, ты должен это увидеть.       Молли коснулась сенсора, и над планшетом развернулась полупрозрачная зеленая голограмма. На записи было видно, как Аттея, Шестерка и Семерка только-только начинают приходить в себя после гравитационного удара Бена. Они едва держались на ногах, головорезы волокли друг друга. И пока инкурсианцы были дезориентированы, Вилгакс — уже раненый Джиной в плечо и бедро, — не теряя ни секунды, прорывается мимо них к кораблю, даже не посмотрев назад. Бен смотрел на мерцающие фигурки, сжимая руки в кулаки. — Я сам все испортил, —прошептал он, опуская голову на грудь. Плечи поддрагивали от с трудом сдерживаемых слез, — Я позволил им уйти. Всем до единого. Если бы я не ждал этого чертового Рэта, если бы сразу задействовал гравитацию, Джина бы не пострадала. Это моя вина, дедушка.       Макс подошел ближе и обнял обеими руками своего внука за плечи, прижимая к себе. Теннисон по привычке своей уткнулся лицом в гавайскую рубашку дедушки, вдыхая запах моторного масла и что-то похожее на аромат его стряпни. — Прекрати, Бенджамин. Ты сделал все, что было в твоих силах. И даже больше. Сейчас твоя задача — восстановиться. Мы решим позже, что делать с Вилгаксом и Аттеей.       Легко сказать. Когда ты спасаешь Вселенную постоянно, начинаешь привыкать к тому, что на тебя надеятся многие. Они рассчитывают на тебя. И когда происходят подобные моменты, как побег врагов, то начинаешь думать о том, что ты облажался. О чем и думает Бен. Теннисон благодарен дедушке за попытку поддержать, но парень прекрасно знает, что эта ответственность лежит на нем. Он должен был все продумать. Не зря ведь Джина говорит ему постоянно «включить мозги». Как же Хоукинс была права.       Парень с досадой вздохнул. Рук подошел к напарнику ближе, сел на край койки и наклонился к нему. Бен посмотрел на друга и не знал, что сказать ревонагендеру. Блонко немного измотан, с перебинтованной предплечьем, но выглядел значительно лучше, чем он сам. — Ты должен отдыхать, Бен, —произнес Рук, глядя на поникшие плечи напарника, — Магистр Теннисон прав. Ты сделал все, что мог. — Все, что мог? —Бен горько усмехнулся, не поднимая глаз, — Рук, давай начистоту. Я облажался. Если бы я слушал Джину... если бы я просто подумал, прежде чем лезть на рожон, мы бы, возможно, не оказались в такой ситуации. Она постоянно мне это твердит. А я отмахиваюсь. И вот результат.       Рук вздохнул, его уши слегка опустились. Он поправил перебинтованную руку, поморщившись от боли. — Знаешь, Бен, Я тоже думаю об этом. О том, что мог бы сделать иначе. Когда мост рухнул, и мы оказались отрезаны от нее, — Рук нервно сглотнуо и потер переносицу здоровой рукой, — Это было ужасно. Висеть над пропастью, слышать, как она там дерется одна против Шестерки, и не мочь помочь. Я был временным командиром тактического звена в этой миссии, но в тот момент чувствовал себя бесполезным. Не думал, что это так неприятно. Джина не должна была брать это на себя. — Она впитала выстрел, Рук, —Бен наконец поднял голову, показывая другу воспаленные и покрасневшие глаза, в которых плескалась отчаянная, сосущая тоска, — Она бросилась прямо под выстрел Вилгакса, чтобы закрыть меня. Она же знала, что ее броня не в самом лучшем состоянии. Зачем? Зачем она это сделала? Я не могу отделаться от мысли, что она сейчас лежит там, вся переломанная, подключенная к трубкам из-за меня.       Рук долго молчал, внимательно изучая лицо напарника. Ревонагендер прекрасно понимал, что сейчас никакие логические доводы не сработают. Особенно с Беном. Потому что Теннисону нужно было выговориться. Но было в поведении парня кое-что еще. Что-то, что выходило за знакомые ему рамки обычного беспокойства за партнера. — Бен, —Рук слегка наклонился вперед, понизив голос. Его янтарные глаза глянули на того прямо и испытующе, — Могу я задать тебе вопрос личного характера? — Давай. Что такое? —Теннисон непонимающе нахмурился, но кивнул. Рук сцепил пальцы в замок на коленях. — То, как ты отреагировал. То, как ты злился на Вилгакса, когда он упомянул ее, и то, как ты сейчас винишь себя. Я видел, как ты смотрел на нее там, в коридоре, после того как она одолела Семерку. И то, как ты пытался уязвить ее из-за вишневого смузи, — Рук сделал паузу, тщательно подбирая слова, — Не буду ходить вокруг да около. Тебе нравится Джина? Я имею в виду, не просто как напарница или друг.       Слова Блонко прозвучали в палате оглушительнее выстрела. Бен вытаращил на него, дыхание на секунду сбилось. Он открыл рот, чтобы привычно отшутиться, выдать какую-нибудь колкость про «Чокнутую», но шутка застряла в горле. Герой был нее в состоянии врать. Ни Руку, ни самому себе. К тому же, ревонагендер так испытывающе смотрит, что тяжело придумать какую-либо отмазку. Теннисон откинулся на подушки и устало прикрыл глаза. — Черт возьми, —юноша горько усмехнулся, потирая лицо ладонями, — Если бы я сам знал, Рук. Это просто так сложно. — Человеческие отношения всегда казались мне излишне запутанными, —мягко заметил Рук, не торопя его. — Запутанными? О да, не то слово. Она сводит меня с ума. Серьезно, —Бен выдохнул, глядя в белый потолок палаты, — Она колючая, как кактус. Вечно читает мне нотации, требует логики, строит из себя занудную, ледяную королеву. Но потом смеется над моими дурацкими шутками. Или танцует со мной на вечеринке, краснея до корней волос. Или прыгает под выстрел, чтобы спасти мне жизнь.       Теннисон повернул голову к напарнику и потер неловко свою покрасневшую шею. — Я не знаю, когда это началось, если честно. Может, когда мы впервые поругались из-за какого-то пустяка. Но она постоянно в моей голове. Это невыносимо. Я пытался отвлечься, пытался общаться с Эстер или с кем-то другим, но это все не то. Я просто хочу, чтобы Джина была рядом. Хочу видеть эти ее дурацкие веснушки и слышать, как она ворчит на меня. — Так почему ты не скажешь ей об этом? —Рук слабо улыбнулся. — Потому что я боюсь. В этом и гребанная проблема, —Бен издал короткий, нервный смешок и снова сел, обхватив колени руками. — Ты боишься ее? — Не совсем ее. Хотя, может быть, от этого тоже что-то есть. Серьезно, ты ее видел?! — Бен, конечно я видел. Я же тоже напарник, —удивленно поднял брови Рук. — Это риторический вопрос, чудик, —сказал Бен и закатил глаза, — Я боюсь все испортить. Это же Джина. У нее в голове проблемы с Вечными рыцарями, учеба, тренировки и так далее. Ты сам видел, как она реагирует на любые комплименты — то зависает, то шарахается, как от огня. Я почти уверен, что она не испытывает ко мне того же самого. Для нее я просто шумный, безответственный друг с инопланетными часами, который постоянно нарушает ее личные границы. Если я скажу ей правду, она может просто отстраниться. А потерять ее даже как друга я не хочу. Я этого не переживу. Особенно теперь. — Ты недооцениваешь ее, Бен, —Рук положил здоровую руку на спину Бена, ободряюще похлопав, — Джина логична в каких-то местах, да. Но она не лишена чувств. Я видел, как она держала тебя перед боем. Она просила тебя беречь себя. Насколько я знаю, логика не требует таких слов. Она беспокоилась за тебя как за близкого человека. — Ты правда так думаешь? —Бен поднял на него глаза, в которых затеплилась робкая, слабая надежда. — Я не эксперт в романтике, —честно признался Рук, — Но я знаю, что люди не бросаются под выстрелы ради тех, кто им безразличен. Сейчас главное — чтобы ты и она поправились. А когда это случится, возможно, тебе стоит перестать строить из себя «Героя» и просто поговорить с ней как Бен.       Бен тяжело сглотнул, обдумывая слова напарника. Он перевел взгляд на окно палаты, за которым мерцали холодные звезды, и тихо, почти про себя, прошептал: — Я не уверен, что у меня получится. У нее и без меня проблем хватает. — Попробовать стоит, —настаивал напарник, — Когда-нибудь придется на это решиться. — Наверное, —вяло пожал плечами Бен, — Слушай, Рук, а тебе разве не смешно с того, что я ну типо испытываю к ней что-то? — Почему я должен смеяться? — Ну как быв сказать, —Бен смущенно поскреб ногтем колено, всячески избегая прямого взгляда напарника, — Потому что я — великий Бен Теннисон, а сейчас сижу здесь и веду себя как сопливый школьник, который боится подойти к девчонке. Девчонке, которая, к слову, при первой же возможности может врезать за «нарушение личных границ».       Рук прыснул в кулак и беззлобно рассмеялся. Этот смех прозвучал так ласково и естественно, что у Бена за весь день хоть немного отпустился грущ в груди. — Знаешь, Бен, спасение Вселенной не лишает тебя права быть человеком, — ревонагендер качнул головой, — И то, что ты чувствуешь к Джине, не делает тебя слабым. Напротив. Если честно, если бы я смеялся каждый раз, когда вы двое устраиваете словесные перепалки из-за пустяков, а через минуту готовы разнести половину планеты друг за друга, у меня бы уже давно заболели челюсти. Хотя порой ваши ссоры подбещивают. Но, в любом случае, вы… удивительные. Оба. — Ты правда так это видишь со стороны? —спросил Теннисон. — Конечно, —Рук слегка подтолкнул Бена локтем в здоровое плечо, — На Ревоне мы ценим прямоту, но я достаточно долго прожил на Земле, чтобы понять: у вас, людей, все самое важное прячется за иронией и спорами. Джина возводит вокруг себя стены не потому, что она робот. А потому, что под ними скрывается кто-то очень ранимый. И ты — один из таких, кому она позволяет эти стены хотя бы немного расшатывать. Даже если при этом она громко ворчит.       Бен молчал несколько секунд, переваривая его слова. Это был огромный, неподъемный камень, который он в одиночку тащил, наконец-то разделили надвое. Парень выдохнул, чувствуя, как по телу разливается приятная, расслабляющая усталость. Напряжение в плечах исчезло. — Спасибо, дружище, —Бен шмыгнул носом и слабо, но совершенно искренне улыбнулся, глядя на Рука, — Я серьезно! Я даже не знаю, что бы я делал без тебя. Наверное, свихнулся бы в этой палате от собственных мыслей. — Хм, скорее всего, ты бы просто попытался сбежать в лазарет к Джине прямо через вентиляцию, застрял бы там, и мне все равно пришлось бы тебя спасать, —с самым серьезным видом парировал Рук, хотя в его янтарных глазах заплясали шутливые искорки. — Эй! Я не настолько предсказуем! — притворно возмутился Бен, хотя внутри понимал прекрасно, что план с вентиляцией действительно промелькнул в его голове минут десять назад. — Настолько, Бенджамин. На все сто процентов, —Рук поднялся с края койки, поправил фиксирующую повязку на своем предплечье и посмотрел на дверь, — Ладно. Магистр Теннисон сказал, что нам обоим нужен покой. Врачи обещали перевести Джину в закрытый бокс интенсивной терапии через час. Как только ее состояние стабилизируют и снимут барьер Бурхарда - мы пойдем к ней вместе. Идет?       Бен посмотрел на закрытую дверь палаты, за которой, где-то далеко в коридорах, сейчас боролась за жизнь та самая незаменимая зануда. Боролась в том числе и за него. — Идет, —твердо кивнул Бен, откидываясь назад на подушки, — Спасибо, Рук. За то, что ты просто здесь. — Мы же напарники, Бен —Рук коротко кивнул на прощание, — А напарники не оставляют друг друга один на один с глупыми мыслями. Отдыхай.

***

      Прошло полторы недели с того момента, как сознание Джины погрузилось в непроглядную тьму. Все это время штаб Санитаров жил своей размеренной, тревожной жизнью, а лазарет стал для девушки единственным прибежищем.       Тут как обычно пахло антисептиком и некоторыми препаратами, которыми пользовался медицинский персонал. Джина находилась в состоянии глубокой летаргии, которая поддерживалась только аппаратами жизнеобеспечения. За подобным устройством нужен был постоянный наблюдатель и тот, кто будет менять постельное белье, менять повязки и обрабатывать некоторые участки тела Хоукинс.       Возле ее койки никогда не гас свет: за ней неустанно приглядывала Кейт Меркьюри. Она иногда сидела рядом с девочкой, пропитываясь этой зловещей тишиной, которую никак не может разрушить из-за состояния сестры Тони. Молодая женщина сидела на стуле возле ее койки и, когда нервы совсем сдавали, начинала петь на голландском языке. Ей нравилось изредка петь песни на своем родном языке, потому что это напоминало Кейтлин о своем доме в Роттердаме. Где-то там остались ее родители, трое старших братьев и две младшие сестры.       Конечно, Кейт связывалась с родными по возможности, когда было свободное время. Но это не сравнится с живым общением. Она скучала по ним. По бабушке с дедушкой, по своему старому четвероногому другу по имени Дирк. Чудесный конь, у которого хватало любви нас такую большую семью. Хоть Дирк и принадлежал изначально матери из-за ее ранней работы в конном спорте, но каждый из семьи считал, что он был общим любимцем. Кейт помнит, как выгуливала Дирка по полю и даже ездила на нем.       Меркьюри подумала о том, что это дивное создание могло понравиться кому-то вроде Джины. Когда Кейт болела, мама часто приводила к окну Дирка и давала погладить его. И ей становилось легче и температура каким-то магическим способом понижалось, когда ранее жаропонижающие уже не работали. Возможно, если бы Дирк был здесь, рядом с ней и Джиной, то мог «излечить». Как жаль, что коня не было рядом. Когда Кейтлин уходила из палаты Джины, она всегда говорила той «Выздоравливай скорее. Ты нужна брату и нам всем» и уходила.       Помимо Кейт, к Хоукинс заходила и ноксисианка. Иридия приходила часто. И хоть ее визиты были короткими, но они были слишком наполнены невысказанной тревогой, которую она прятала за своей обычной сдержанностью. Каждый раз, видя изувеченную племянницу, змеюка крутила в своей голове «Это из-за тебя» и поджимала губы. Бывали случаи, что Риди засыпала на стуле и так ее заставал Тони.       Энтони же, несмотря на собственное состояние — он заметно прихрамывал после недавних событий, с трудом скрывая боль, — не отходил от сестры. Ему приходилось не только бороться с тревогой, но и вести рутинную переписку: он усердно писал педагогам по домашнему обучению, объясняя, что Джина находится в госпитале и пока не в состоянии решать задачи. Брату хорошо известно, что у сестры точно начнется паника из-за пропуска каких-то тем или невыполненных домашних заданий. И поэтому решил опередить младшую сестру и предупредить педагогов. Те ответили с пониманием и пожелали той как можно скорее выздороветь, потому что скоро промежуточные экзамены.       Навещали подругу и Бен с Руком, но Теннисон задерживался недолго, потому что от вида девчонки ему становилось тошно. К горлу подкатывал ком и его уже так несколько раз сташнивало. Какие-то дни Бен не приходил к Джине, но просил настоятельно Блонко посидеть с ней.       Парень не знал, было ли это глупостью или нет, но в один из подобных дней, просиживая штаны на уроках истории, он думал о том, что хотел бы купить ей цветы. Чтобы стояли на тумбе и зоть как-то разбавляли серость палаты. Скорее всего, Джи не оценила бы такое. Ему кажется, что девчонка не из тех, кто был бы любителем цветов. Но руки чесались сделать хоть что-то, чтобы унять свое неспокойное сердце.       Теннисон не помнит, когда в последний раз так заморачивался из-за цветов. Он помнил, что Джули любила лилии, и Бен дарил их иногда. Но с Хоукинс все иначе. Он не знал, какие ее любимые, и любит ли их вообще. А у Тони или Иридии спрашивать было как-то стыдно. Если Иридия ещё может просто посмеяться и подшутить над ним, то у Тони мог случиться инфаркт. Этот парень с горем пополам пережил тот случай, когда Бен и Рук спали у Джины в гостях. Энтони, конечно, классный парень, но шанс того, что он может начать ворчать, не равен нулю. Вероятно, брат так привык к тому, что сестру мальчишки сторонятся, что для него становится чем-то поразительным, когда Теннисон рядом с ней.       Поэтому, чтобы избежать драмы, Бен попросил Рука узнать и, как оказалось, девчонке симпатизировали хоть немного хризантемы. Окей, это было неожиданно. Она и хризантемы? Это что-то новенькое. Но уточнять подробности Теннисон не стал и побрел после школы за ними. Юноша успел за полчаса потрепать нервы себе и флористу с выбором цвета хризантем.       Кто же знал, что там цвета были все красивые и определиться с одним — почти невозможно? Но, к счастью для флориста, Бен становился на чуть голубоватых хризантемах. Стоя у кассы, он напрочь игнорировал кучу сообщений от Эстер с предложением пойти в кафе. Когда Теннисон вышел из салона цветов, он ответил девочке-краахо, что слишком занят. Хоть идея с походов в кафе и звучала заманчиво, но Бен решил, что нужно сначала отнести цветы для Джины.       Пройти с цветами незамеченными было непросто. Он даже превратился в Биг Чилла, чтобы пройти сквозь стены и по-быстрому их поставить в длинную вазу на тумбе Джины. Рук, конечно, поймал Бена с поличным, но выдавать его не стал.       Ведь так поступают друзья.