14. Ответственность

      На небе не было ни звёздочки, лишь тёмно-синее, почти синее, полотно, натянутое над головой, слабо подсвеченное луной. Взрослые Армин и Энни сидели на перевёрнутых ящиках для фруктов, подняв головы вверх, а в паре метров от них догорал костёр, создавая мизерное ощущение уюта.       — Очередной день завершился. Звёзд снова нет, как и надежды на светлое будущее, — произнёс Армин, посмотрев на костёр.       Энни ничего не ответила, продолжала сидеть, обняв колени обеими руками, смотря то на небо, то на костёр, то на Армина, подкидывающего в костёр веток.       Остальные сладко спали, а Энни и Армину казалось, что другим их товарищам в какой-то момент стало всё равно на этот мир, такую жизнь и ощущение безнадёжности. Даже Жан успел свыкнуться с таким укладом жизни, частенько хохоча с Сашей и Конни. Благо, у них хватало еды и тёплых одеял для более-менее комфортной жизни.       — Ну нет, — Армин так быстро поднялся на ноги и сжал кулаки, что Энни вздрогнула от неожиданности. — Мы должны создать спатиум! И вычислить нужную формулу топлива!       Энни приоткрыла рот, разглядывая решительное лицо Армина, тускло подсвеченное светом от костра. Только решительности было мало: Армину не хватало знаний в области химии и физики, чтобы понять, что за элемент должен быть основой топлива и как его добыть. Он перечитал так много книг, большинство из которых мог бы с лёгкостью пересказать, но и этих знаний не зватало.       — Нам не хватает знаний! Не хватает!       Армин ударил рукой по деревянному ящику и начал задыхаться от переполняющих его чувств.       Энни опустила голову, безмолвно соглашаясь с ним. В их группе выживших не было ни одного человека умнее Армина.

***

      Фиби потянулась к солнцу руками, слыша, как хрустит позвоночник. Целая неделя тренировок и подготовок выдалась очень тяжёлой и напряжённой, но Фиби не унывала и даже не думала жаловаться, послушно выполняя всё, что от неё требовалось. В целом, ей понравилось в Разведкорпусе, относились к новичкам неплохо, объясняли доступно, кормили вовремя, но для самого спокойствия Фиби достаточно было видеть Дебби каждый день, с равнодушием лавирующую среди солдат, записывая что-то в лист на клипборде, мало обращающую внимание на окружение.       Отношение ребят к Фиби поменялось в лучшую сторону, но оставалось больше равнодушным, чем положительным. Лишь Армин с Эреном старались прийти на помощь Фиби, хотя последнее время ей не требовалась чужая помощь, даже с силовыми нагрузками молодая разведчица справлялась неплохо, от дежурств никогда не отлынивала, стараясь быть шустрой, но аккуратной.       Фиби часто задумывалась о своём предназначении в этой жизни, для чего она появилась на свет? Люди не могут в этот мир приходить просто так — у всех есть своя роль, которую они должны исполнить, но Фиби не понимала, в чём состоит её роль, продолжая исполнять обязанности, вечерами задумываясь, кто она и чего сама хочет достичь в этом мире.       Однажды, сидя на деревянном ящике за конюшней, Фиби смотрела на широкую дорогу, ведущую к старой мельнице, на которой они тренировались пару дней назад, она ощутила себя такой маленькой и одинокой, хотя перед ней был открыт весь мир.       Карие глаза наполнились слезами — Фиби вспомнила мать, пожалев, что её нет рядом, и она не видит ни солнца, ни речки, ни полей, ни другой жизни, которая могла бы у них быть. Почесав голову, Фиби посмотрела на носки сапог, тяжко вздохнув, сожалея, что решила пойти в армию. Волнистые каштановые волосы, подстриженные по плечи, закрыли лицо, защекотав щёки.       Перед ней возникла тень. Фиби подняла голову, увидев перед собой Эрена, который устало опустился на соседний с ней ящик с облегчением выдыхая.       «Сблизься с Эреном!» — в голове Фиби прозвучал голос отца, только она, много раз думая о нём, понимала, что отец не имеет право ей указывать после того, как бросил их с матерью на произвол судьбы, а сам разгуливает среди людей, как ни в чём не бывало.       «Ну ты же сам хочешь этого. Он тебе нравится!» — издевался внутренний голос над Фиби.       Ей действительно нравился Эрен ещё с далёких кадетских времён, когда он старался заступиться за неё, услышав, что она хочет стать сильнее. Если не хватало хлеба, то Эрен делился с ней своим куском. Он был добрым и отзывчивым, посему ей хотелось узнать его получше, побольше проводить времени вместе, её даже не пугала его ипостась.       — Устал, наверное? — спросила Фиби и покраснела, коря себя за глупый вопрос.       Эрен кивнул, тяжко выдыхая. Заметно, что он был сильно уставшим, но вида не подавал, постоянно трудясь на износ, ощущая на своих юных плечах ответственность чуть ли не за всё человечество.       Он — надежда всего человечества. Надежда не может быть слабой.       Кому, как не слабой Фиби понимать его чувства? Эрен считал себя слабым, а, убрав его титанью силу, то и нет почти никаких талантов, за исключением громких воодушевляющих, но скорее раздражающих, речей.       — Тебе нужен отдых, — тихо произнесла Фиби.       — Деб говорит тоже самое, — тихо ответил Эрен.       Это короткое «Деб» сильно резануло по душевному равновесию Фиби, заставив ощутить ревность и лёгкий приступ тошноты. Деб.       — А... Деб, — с неуверенностью произнесла Фиби, не зная, что сказать.       — Вы не так близки, как тебе хотелось бы, да? — Эрен посмотрел на раскрасневшуюся Фиби, сменившую смущение на недовольство.       — Да, — честно призналась она. — Может, оно и к лучшему?       — Может. Деб хороший человек, она частенько уводит меня в комнату, закрывает и не позволяет никому тревожить мой отдых. Капитан Леви поддеживает её в этом. Вы же из одного города?       — Да, — снова кивнула Фиби, задумавшись.       — Из одного... А все такие разные, — Эрен посмотрел вдаль. — Может...       Договорить он не успел. Взволнованные Микаса и Ханджи материализовались рядом, сетуя, что он пропал из их поля зрения, а позже и вовсе увели его, оставив Фиби одну. Она ощутила себя призраком, когда две разведчицы даже косого взгляда не кинули в её сторону, носясь вокруг Эрена, не отходя ни на шаг, наперегонки объясняя, куда он должен пойти.

***

      Леви весь день провёл в работе, сосредоточенно наблюдая за Ханджи, измывающейся над Эреном третий час. Он стал титаном поначалу, но не смог сделать и шагу, падая замертво, а все оставшиеся трансформации были недоразвиты и устрашающие, но Ханджи не сдавалась, требуя продолжения тренировок, пока не появляясь Дебби, спасающая Эрена из рук Ханджи.       И Дебби была готова вступать в словесную перепалку с любым, кто пытался возразить ей, но Леви предпочитал не лезть в это, соглашаясь с Дебби, что сила титанов неизучена, посему Эрена доводить до обмороков и носовых кровотечений — так себе идея. Иногда его раны переставали регенерировать, а он старалась не показывать, как ему больно, хотя и корчился. Ханджи будто не замечала этого, а Леви знал, что сейчас появится спасительница Дебби, которой удастся отбить юного титана у сумасшедшей исследовательницы. Ханджи сдавалась, пытаясь убедить Дебби, что она совершает ошибку, а Эрену нужно упорно тренироваться, а сам виновник конфликта едва держался на ногах и был готов снова и снова становиться титаном.       — В тебе нет и капли человечности, Ханджи, — рыкнула Дебби, придерживая Эрена. — Он похож на тряпку, а не на человека. Ему нужен отдых. Как тебе это непонятно?       — Хм, — Ханджи, поправив очки и подбоченившись, не собиралась сдаваться. — Через неделю уже пятьдесят седьмая экспедиция, а ты мне тут про человечность втираешь. Да у человечества есть только Эрен! Как тебе непонятно?       «Так изучи меня. Я более опытна в использовании силы титанов, чем он!» — ухмыльнулась Дебби.       Ханджи не понимала эти странные ухмылки, просто считая Дебби дурой, ничего не смыслящей в важной миссии, возложенной на плечи Эрена. Микасе просто не нравилось, когда Эрен слишком много проводит времени с Дебби, ощущая жгучую ревность, но сдерживалась, стараясь не устраивать скандалов.       Вечером Эрвин собрал в своём кабинете Ханджи, Леви, Майка и Дебору, чтобы завершить последние приготовления к выходу за стены. Леви отошёл от Дебби и сел рядом с Ханджи, сидящей напротив Дебби, но никто особо не придавал этому значению. Даже сама Дебби не обратила на это внимания, наблюдая за картой, разложенной на столе. Эрвин и Майк склонились над картой, ещё раз напоминая, кто и где скачет.       Дебби определили в центральный строй. Она лишь повторила, где скачет, даже не думая возражать.       — Могу ли я попросить перевести Фиби из правого фланга поближе ко мне, чтобы было спокойней? — попросила Дебби.       Это была её первая просьба за много лет. Леви тоже было немного не по себе от того, что Фиби будет так далеко, где не представится возможности защитить её, если что, но Эрвина он ни о чём таком даже не подумал бы просить.       Ханджи задумчиво опустила голову, нахмурившись и в раздумьях дотронувшись до подбородка. Майк точил карандаш, ощущая кожей, как все резко напряглись. Эрвин присел за свой стол, несколько минут безмолвно смотря на Дебби, будто видя её впервые.       — Когда она шла к нам, то понимала, куда идёт. Ты собралась ей задницу до старости подтирать? — неожиданно для всех спросила Ханджи.       Леви посмотрел на Эрвина, будто мысленно прося его удовлетворить просьбу Дебби, а присмотр за Фиби был спокойствием и облегчением. Майк положил остро заточенный карандаш на стол и принялся за второй. Эрвин так и не перевёл взгляда с Дебби, даже не вслушиваясь в слова Ханджи.       — Хорошо. Майк, внеси коррективы, — взгляд Эрвина перевёлся на Майка, который кивал.       — Дурдом, — прикрыв на секунду лицо рукой, Ханджи поправила очки.       Дебби промолчала, хотя её напрягло то, что Эрвин так просто согласился исполнить её просьбу, заставляя сомневаться в правильности своих решений.       Когда Дебби вернулась в свою комнату, время перевалило за полночь. На улице было довольно прохладно, ещё и погода начала портиться, будто предвещая нечто плохое и непредвиденное. Присев на кровать, задёрнув заранее шторы, Дебби посмотрела на дверь. Закрыта на щеколду изнутри, но отчего-то не покидает ощущение, что за ней наблюдают. Но кто? Зачем?       Вопросов было больше, чем ответов, включая, с каких пор она вдруг начала бояться чего-то и озираться по сторонам, идя по коридору. Кого она боялась?

***

      Эрен посмотрел на ужин, но перед глазами снова возникли картины из недалёкого детства: он, Армин, Микаса, Шиганшина, мама, титаны... В ушах стояли крики людей, шум, треск и суета. Звуки стихли, Эрен судорожно оглянулся, вскрикнув. Половина солдат замолчала и перевела на него свои взгляды, всё ещё не доверяя ему. Он же титан. О каком доверии может идти речь? Микаса с беспокойством смотрела на него, положив свою руку поверх его, назойливо заглядывая в глаза. Он ненавидел её в этих моменты, ощущая себя полным ничтожеством рядом с ней. Микаса всегда была уверена в себе, сколько бы раз они не гоняли хулиганов или не ходили в лес за хворостом. Микаса была сильнее его, а он умел лишь ввязываться в неприятности, но у Эрена была целеустремлённость, в отличие от Микасы, флегматично идущей за ним.       — Эрен...       — Просто суп уже остыл, — попытался он отвязаться от Микасы, опустив взгляд в тарелку.       Армин поставил чашку и посмотрел в сторону, думая, что Эрен не осознаёт, какая ответственность возложена на его юные плечи. Они же совсем недавно были детьми, бегали по округе и мечтали о будущем, а сегодня уже в армии, понимают, что через пару дней окажутся вне безопасности, а рассчитывать придётся исключительно на себя. Армин боялся умереть — в мире так много всего неизведанного и неувиденного, но больше всего он боялся увидеть смерть близких и дорогих ему людей. За время обучения почти все стали для него близкими, даже к Имир он относился тепло, несмотря на её острый язык.       Эрен быстро доел и ушёл, а Микаса чуть не свернула себе шею, обернувшись и наблюдая, как Эрен покидает столовую. Жан, подперев голову рукой, слегка улыбнулся, заметив, что Эрен сильно побледнел, осунулся за последние сутки и постоянно о чём-то думает. Жан даже обрадовался, что он — обычный человек, не умеющий превращаться в титана, а то бы стал таким же подавленным, как Эрен, боясь не оправдать надежд человечества. С маленького человека — и спрос маленький, но Жан всё-таки не хотел быть «маленьким» человеком, был даже готов к отвественности, посмотрел на Микасу и перестал улыбаться, видя, как она понуро опустила голову, расстроившись из-за ухода Эрена. Как же Жану хотелось догнать Эрена и избить его... Раны всё равно заживут, а Жан хотя бы получит душевное спокойствие, мол, отомстил за страдания Микасы.       — Доедайте быстрее и по комнатам расходитесь! — скомандовал дежурный засидевшимся солдатам.       Жан отставил тарелку, дождался ребят и направился в комнату. Конни шутил весь путь, пока они шли к койкам. Армин угукал, но было видно, что он тоже переживает за Эрена. Райнер смеялся над несмешными шутками Конни и хлопал его по плечу, а Бертольд просто шёл рядом, скрестив руки на груди.       Жан остановился, смотря, как все заходят в комнату, приоткрыл рот и схватился за лоб. А ведь некоторые из них могут и не вернуться из предстоящей экспедиции. Возможно, это один из последних ужинов, в котором Жан видет всех своих одногруппников, а, возможно, и они видят его в последний раз.       — Жан? Всё нормально? — Армин выглянул из-за двери.       — Если честно, то нет. Как вообще может быть хоть что-то нормально, учитывая, что скоро мы снова ощутим на себе ужас, который испытали в Тросте? — Жан взмахнул руками. — Я так труслив! — и закрыл глаза ладонью.       — Это нормально бояться, — Армин бесшумно закрыл дверь за своей спиной. — Мне тоже очень страшно, а как вспомню, как на моих глазах съели наших... тогда в Тросте, то у меня внутри всё обрывается и колени дрожат... — на его лбе заблестили капли пота.       — Мда, ну и вляпались мы, Армин, — Жан ухмыльнулся, — но, в любом случае, я не жалею пока об этом, — он похлопал Арлерта по плечу. — Надеюсь, что первую экпедицию в своей жизни мы переживём.       Армин нервно хихикнул, посмотрев на Жана и кивнул.       — Идём уже, а то не выспимся, — Жан приоткрыл дверь и скрылся за ней.       — Идём, — Армин направился за Жаном на негнущихся и дрожащих ногах.

***

      Взрослый Армин сидел возле костра, смотря, как огонь пожирал угли. Энни наблюдала за его лицом, освещённым мягким тёплым светом, ощущая уют, хотя это слово давно перестало существовать в её памяти, а кровати сменились на палатки и спальники.       — Сколько себя помню... Всегда чего-то боялся, в отличие от Эрена, — сложив руки в замок, произнёс Армин.       В его большим голубых глазах отражались языки пламени, шум костра слегка успокаивал и расслаблял. Энни укуталась в серый плед и молча слушала Армина, иногда вороша угли в костре.       — Он всегда... Шёл вперёд, будто был на несколько шагов впереди, — продолжал Армин. Его голос становился хриплым и низким. — Возможно, проблема именно в этом?       — Проблема в том, что мы снова попали во временную петлю, проживаем этот отрезок времени раз за разом, — спокойно произнесла Энни.       — Господин Рид писал, что существуют реальности, которые находятся вне времени, — Армин задумался. — Возможно, мы находимся именно в такой?       — Не знаю. Мне не дано разгадать секрет «Охотника за временем», чтобы понять то, что находится за пределами моего понимания.       — Превращение людей в титанов — тоже за гранью понимания, — Армин провёл рукой по волосам, слегка взъерошив их. — Возможно, мы действительно не должны понимать эту книгу дословно? Как бы её разгадать... Как прочесть между строк...       Энни пожала плечами, не понимая, что собрался искать Армин в этой книжонке, затёртой до дыр с выцвевшей и помятой обложкой. Каждый раз они безуспешно пытаются найти хоть что-то, но итог всегда один: повтор. Никакого просвета и надежды.       Армин ушёл в себя с той ночи, ни с кем не общался, начал выглядеть плохо: волосы постоянно взъерошивал от нервов, под глазами появились мешки от недосыпа, лицо осунулось. Он мало ел, похожий на одержимого идеей разгадать загадку, которую, кроме него, никто не видел. Энни переживала, постоянно была рядом, пыталась привести опьяненного идеей парня, но Армин не сдавался, будто начавший видеть мир по-другому. Он взял ручку и блокнот. В голову пришла неожиданная мысль: написать историю своей жизни с самого детства, чтобы составить всю цепочку событий, произошедших за это время. «Мы видем лишь часть истории своими глазами, но только Время может видеть всю многогранность одной и той же истории...» — именно эта мысль натолкнула Армина на написание собственной книги. Возможно, он вспомнит что-то или кого-то, посмотрит на другие ситуации под другим углом, поймёт хоть что-то, перестав думать об одном и том.       — Возможно, всё это действительно лишено смысла, — рука Армина дрогнула над листом. Он написал всего две страницы, вспоминая родителей. Сколько себя помнил, никогда не ощущал себя сиротой, просто шёл вперёд по жизни с мыслью, что родители живы, пока жива память о них. Бывало так плохо в детстве, часто нечего было есть или не было зимней обуви, но Армин в те периоды и не осознавал все эти моменты в полной мере, а потом и вовсе забыл о них, ибо в мире появились проблемы поважнее, нежели его проблемы детства. И зачем было думать о том, что давно кануло в небытие, оставшись в далёком прошлом, в которое не вернуться?       Энни, сидящая рядом, смотрела в сторону, держа на коленях коробок с репчатым луком, который перебирала. Армин сидел за столом в углу шатра, изредка прибавляя свет от лампы.       Армин продолжил писать, отвлекаясь на еду и короткий сон. Энни приносила новые блокноты, ручки, карандаши... Армин отвлёкся на еду, схватив металлическую чашку с чаем и свежую ароматную булку. Он дописал до вступления в Разведкорпус, посмотрел на Энни, понимая, что писать придётся о женской особи.       Хладнокровная, расчётливая и жестокая.       Армину стало дурно. Энни и женская особь — будто совершенно разные и несвязанные между собой люди. Неужели Энни действительно могла так поступить с людьми, которых не знала?       С другой стороны, раз она их не знала, то зачем жалеть?       «Ей... нет! Им нужен был Эрен. Они готовы были на всё! Любой отчаянный шаг! Прямо после пятьдесят седьмой экспедиции, после битвы Эрена и Энни в Стохесе произошло похищение Эрена Райнером и Бертольдом. Я не верил, что они предатели... Райнер... Было так неприятно и больно в тот момент. Мир будто рухнул... Тот, кому лично я всегда доверял оказался бронированным титаном, а второй — колоссальным, пробившим ворота стены Мария. Ворота Шиганшины, где я родился и рос. Предатели...» — Армин посмотрел в чашку. На дне плавали чаинки, булка была съедена, а Энни мыла посуду, склонившись над эмалированным тазиком.       Армин молча поставил кружку на столик и снова засел за мемуары, иногда поглядывая в прозрачное окно шатра, видя, как люди ходят туда-сюда, а он будто ощущал отвественность за них, хотя не был их лидером.       — Чёрт, я вспомнил... — Армин оглянулся. Энни в шатре уже не было, осталась лишь кучка перемытой посуды и гнетущая атмосфера.       Армин подошёл к посуде и потрогал её. Сухая. Энни явно давно вышла из шатра, а он даже не заметил этого, посмотрел на кровать, состоявшую из палетов и матраса, присел на неё и посмотрел на свои руки. Ему стало омерзительно от самого себя, резко затошнило, потемнело в глазах... Армин вспомнил, что давно нормально не ел, скорее всего, был похож на сумасшедшего, носился с блокнотами, назойливо пытаясь разгадать загадку. Остальные же находились снаружи занимаясь своими делам, будто не думая о чём-то важном, продолжая жить, а Армин, вернувшись к столу с исписанными блокнотами, прочёл две последние страницы, посмотрел в окошко и, кажется, начал что-то понимать.