Разговоры по душам

— Слушай, Кита, почему ты так напал на Мацунуби? Она же тебе ничего ещё не делала.— Идя по улицам города, когда солнце уже начало заходить за горизонт, двое подростков решили завести разговор. Первый начал чернокожий парень с сумкой на плече. Вроде тренировки у них не было, но сумка всё равно была при нём. — Человек при экстренной ситуации начинает показывать себя настоящего. Он начинает вести разговор так, как уже привык за всю жизнь. Если он всю жизнь хамил людям, то и в такой ситуации начнёт тоже хамить, даже если хотел это скрыть. Хотя, в крайнем случае, из-за стресса может и показаться совсем другим. Однако мне стало максимально ясно, что Мацунуби не будет супер-агрессивной. Она может поставить человека на место, но если он вылез ей на голову и пытается утопить её.— Оправдал свои действия беловолосый парень. Руки были в карманах, а взгляд направлен вперёд, и со спокойным голосом он всё прояснял своему другу. — Ну, ты шёл на огромный риск. Не думаю, что человек начал бы дальше общаться, после такого нападения на себя. — Человеку всю свою жизнь придётся идти на риски и выбирать выборы, которые не всегда будут иметь хороший конец. Поэтому я и выбрал свою стратегию. Даже если бы Мацунуби не согласилась с нами общаться, я бы придумал новую идею, как с ней уже окончательно помириться. — Кита замолчал и опустил голову вниз. Аран посмотрел на друга и приподнял бровь. Ему, ой как, было непонятно сегодняшне поведение капитана. Он пытается понять его стратегию, его мысли, но, как всегда, Кита-сан остается для всех загадкой и идеальным человеком. — Но ты прав… Надо будет ещё раз извиниться перед Мацунуби. Аран улыбнулся и кивнул беловолосому, а дальше они всю дорогу прошли молча. Каждый был в своих мыслях. Кита уже прокручивал в голове, как можно будет извиниться перед девушкой, чтобы она уже окончательно простила их и забыла про всю случившуюся ситуацию. А Аран думал про парня рядом и о девушке, с которой он не смог нормально поговорить. «Надо будет завести сам разговор, когда никого не будет. А то ещё подумает, что я самый тихий в команде…»

***

— Ну что, дети? Как прошел день, пока нас не было? — На кухне, как всегда пахло только что приготовленной едой с очаровательными ароматами, с помощью которого пробуждается аппетит. Вся семья сидела на кухне. Двое братьев поедали еду, которая стояла перед ними. Их отец давно уже всё съел и теперь сидел за столом, читающие газету с новостями. А мама убирала в помещении и решила заговорить с двумя подростками. — Всё нормально. — Спокойно проговорил старший близнец, прежде чем запихнуть в рот новую порцию риса, вдобавок с карри. — Новенькая из класса Саму угостила нас обедом, ведь мы… — Оживлённо начал говорить второй близнец, но внезапно осёкся на полуслове, осознав, о чём он начал говорить и какие могут быть последствия. — Атсуму, продолжай говорить. Почему та девочка вас угостила? — Скомандовала мать и очень хмуро посмотрела на крашеного блондина. Всем взглядом она прожигала внутренности и тянулась до нужных ниточек внутри, чтобы вытянуть нужный ответ. — Потому что мы проспали… — Осаму рядом уже готов был себя бить по лбу за тупость своего брата и его длинного, без костей языка. А сам Атсуму сидел весь скрученный и вжатый. Он уже сам понял, что им вдвоём влетит от матери, и все старания привести дом в порядок перед возвращением родителей прошли напрасно. — Я вам точно говорю, что я выкину это чёртову Плейштейшн! — Ну, маам…! — Не мамкайте! Я всё сказала. На злобный тон матери близнецы лишь жалобно протянули слово и посмотрели на женщину с глазами полностью надежды. Они очень хотели верить, что она просто шутит и это угроза ни к чему не приведет. Однако это ведь миссис Мия. Если она строго сказала, что сделает это, значит, она точно это сделает. Прием пищи продолжался дальше, и Тсуму так и продолжал рассказывать свой день и, конечно, про Мацунуби и «плохого Саму» который не может выполнить свое обещание. Сам сероволосый спокойно молчал, доедая ужин и иногда кидая «я не обещал» на обвинения брата. Телефон Осаму лежал с боку от него на столе, и вроде ему нужно было убрать его по-хорошему, но он ведь не думал, что может произойти что-то плохое. Однако мысли старшего не разделял сам телефон, из-за чего на экране появилось новое сообщение и даже 3. Всё было бы хорошо, если бы только Осаму посмотрел на экран, но это сделал и его брат рядом, потому что услышал противный писк, который раздался по всей комнате. Атсуму резко подпрыгнул с места, когда узрел текст сообщения, из-за чего стул чуть ли не перевернулся, но удержался на двух ножках. На экране высветилось сообщение от «Мизи(^_−)−☆» и показано было только самое первое сообщение из трёх, что довольно было плохо понять суть вопроса без дальшего почитания сообщения. — Саму, ты козёл! Пока я всеми силами прошу тебя познакомить меня с Мизери, потому что я стесняюсь, то ты в это время начинаешь с ней уже переписываться и спрашивать у неё, как дела и как она поживает! Ненавижу тебя! Атсуму быстро накричал на своего брата, который сидел вкопанный, с широко открытыми глазами от удивления. Все в семье находились в полнейшем вахуе, ведь никогда не видели блондина таким расстроенным и обиженным. Атсуму никогда бы не сказал, что стесняется с кем-то заговорить, однако именно сейчас сообщил это, из-за чего привёл семью ещё больший шок. Мия быстро выбежал из комнаты и уже на этот раз точно уронил стула. Все присутствующие в комнате пару минут сидели в оцепенение, а после чего переглянулись между собой. Осаму тяжело выдохнул и начал поднимать упавший стул. Батя прочесал горло и закрыл свое лицо газетой. Мать выключила воду и вытерла руки полотенцем, после чего развернулась к сыну, чтобы с ним поговорить. — Осаму, может, правда, стоит познакомить Атсуму с той девочкой? Видишь, как она ему понравилось, что он даже боится сам с ней познакомиться. Это был первый раз… Может, он реально этого хочет… Осаму только кивнул на вопросы и просьбы мамы. Уткнувшись в телефон, он прочитал сообщение девушки. «Приветик! Как дела?» «Саму, будь другом! Я забыла записать домашнее с истории…» «Можешь скинуть, пожалуйста! 🥺🙏» Вроде обычные сообщения, но увидел только первое из них, то реально можешь напридумывать себе всякое, что и сделал Атсуму. Поэтому сейчас он где-то сидит в комнате, весь обиженный и в нежелание с кем-то разговаривать. — Пригласи её к нам на выходные домой. Мы с папой как раз уедем на недолгое время в магазин. Может, ещё Юки позови, а то давно с ней не разговаривали и не виделись. — Хорошо, мам. Осаму кивнул на слова мамы и её идею, как можно пригласить Мизери к себе, чтобы та ещё познакомилась с Атсуму. За упоминания Юки он улыбнулся, но потом улыбка сразу пропала. Вдруг она не захочет приходить к ним домой? Вдруг ей что-то не нравилось в их доме, из-за чего она точно не захочет заходить сюда? Или, что хуже, она просто не захочет видеть Осаму? Он этого не хочет… Хочет, наоборот, чтобы Юки общалась только с ним… — Спасибо за еду… — сероволосый поблагодарил за еду и уже встал со стола, не забыв занести тарелки в раковину. «Надо будет написать Мизи и Юки с таким предложением…» Записав свою мысль в голову, Мия направился в свою комнату, где уже сидел недовольный Атсуму. Главное, чтобы тот ещё драку не начал из-за тупого сообщения, где просто написано просьба про задание со школы. Кстати, надо будет ещё оправить фотку задания в чат с Мизери.

«Окей, сейчас скину.»

«Спасибки!»

***

На часах уже показывали довольно позднее время. Мизери сидела за столом и продолжала учить эту сраную историю. Она забыла записать домашнее задание, из-за чего пришлось просить Саму. Хотя, даже если бы он не знал, она могла написать любому однокласснику, и тот уже без задержки, в ту же секунду, скинул бы фотографию. Однако она не хотела контактировать с каким-то другим человеком, поэтому решила спросить уже у знакомых ей людей. А первый в поиске попался Мия. Даже если бы уже и близнец не знал задание, то тут она уже спросила бы у Наоми. Та точно бы скинула фото: всё-таки староста. «Бля… ну почему это так сложно?!» Мизери никогда не понимала эту чёртову историю. Она знала всё на идеально и даже выше. Иностранные языки ей давались легче всего. Она могла легко выучить слово, только его услышав. Могла легко говорить на другом языке и даже казаться носителем, если бы не её азиатская внешность. Ну, на половину азиатскую. Всё-таки отец у неё чистокровный немец, а мать — чистокровная японка. Вот и поэтому Мизери вышла Хафу. И как же ей повезло родиться в богатой семье: если бы её родители не были обеспечены, насмешек из-за внешности было бы не избежать. Дети бывают жестоким с теми, кто не похожи на них. Особенно если это касается внешнего виду, поведение или каких-то особенностях человека. Но в случае Мацунуби все понимали, что с ней надо, наоборот, дружить и быть знакомы. Даже если бы она была не красивой по внешности. Ведь внешность не главное. Главное — польза, которую они хотели получить от Мизери для своего будущего бизнеса. Многие думали, что смогут ею воспользоваться. Но это было невозможно. Мацунуби ещё идеально понимала точные науки. Математику, физику, химию — всё понимала. Физику, конечно, немного меньше понимала, чем алгебру или геометрию, но ответить на вопросы и выйти до доски всегда могла. То же самое с химией. А вот тупую историю — никогда…! Для неё это самый худший предмет, который она хочет испарить с лица земли. Она не могла запомнить даты и имена всех людей в параграфах, что ещё больше усугубляла ситуацию. Знала только несколько фактов про Втору Мировую войну, и то благодаря мемам и смешных видео в сетях. — Да, бля! Я что должна знать каждый камушек в этом грёбаном тексте?! — Крикнула девушка на всю комнату и швырнула книгу на стол с громким хлопком. Ногами она отпихнулась от стола и кресло откатилась на центр комнаты. Глаза закрыла и потянулась от долгого сидения сгорбленной за уроком. Встал с кресла, она направилась на кровать и пригнула на него. Закрыв глаза, Мацунуби задумалась про весь случившийся день. Слишком много было стресса. Больше, чем первый и второй день. Что же будет дальше…? «Просто расслабься» — Легко сказать, Накаяма… — Вспомнил совет Наоми, Мизери попыталась это сделать, но всё, как и в первый раз — не вышло. Она задумалась, что можно такое сделать, чтобы расслабиться. В комнате было темно, и только настольная лампа освещала помещение. За окном было мрачно, и если бы не фонари на улице, то было бы настолько не видно, что хоть глаз выкалить. Одни только звезды освещали окрестность рядом, но не дальше вытянутой руки. — Может на улицу выйти? —задумчиво проговорила девушка и встала с кровати. Подойдя к окну, она оценила, что творилось на улице. Насколько там холодно и насколько нужно тепло одеваться. Мацунуби начала подходить к своему гардеробу, но резкая вибрация телефона остановила её. Подойдя к смартфону и увидела на экране новое сообщение от «Белоснежка». Взял устройство, она легла обратно на кровать и зашла в чаты с написавшей. «Привет. Что сейчас делаешь?»

«Учу эту тупую историю!»

«Настолько всё плохо?»

«Я сейчас стану художником, меня не примут в художественную школу, и я повторю историю одного усика. Вот настолько плохо!»

«Тогда давай по звонку вместе придумывать план мести?» Мацунуби улыбнулась и быстро нажала на кнопку звонка. Раздались гудки, но они быстро оборвались, и на второй стороне послышался радостный голос. — Приветик, мой Гитлер! — Привет, Белоснежка. Мацунуби поздоровалась с беловолосой и лежала на спине, смотря в потолок со счастливой улыбкой. Мизери не знала, чем занимается Юки и почему она решила так резко поговорить по звонку, но пообщаться она была не против. — Чем занималась, кроме истории? — Хотела пойти на улицу, но ты резко решила узреть перед мной. — Оу… я смогла привлечь внимание такой медийной личности? На сарказм подруги Мацунуби только хмыкнула и закатила глаза. Она пару минут подумала, что можно сказать, чтобы Сато замолчала и больше не упоминала её статус. И один из моментов — над головой появилась, как будто зажглась лампочка. — Но эта известная личность может в любую секунду нажать на сброс звонка и пойти заниматься своими делами, ведь она очень занятая персона. — Ой-Ой! Тогда не будь известной личностью! Мацунуби засмеялась, когда услышала наигранные переживание собеседницы. А Сато, в свою очередь, тоже засмеялась. И пару минут они ещё говорили по непринужденным беседам, пока Юки не задала триггерный вопрос, о котором Мизери не хотела задумываться про него. — Слушай, мне Кита-сан сегодня предложил сходить поиграть в волейбол на какой-то из дней в выходные. Я спросила, кто там будет, и он назвал тебя… Вы что, уже познакомились? Услышав в трубке вопрос, Мацунуби застыла. Она вспоминала всю злость, все переживания, стеснения, а потом немного расслабления от конца разговора — но не полностью, ведь обида всё ещё была. Мизери не понимала, почему Шинске на неё так накинулся? Не понимала, почему Хитоши тоже оскорбил её лицо? А потом они резко все изменились и продолжили познакомиться снова. Она вообще ничего не понимала… — Да… только для меня это всё показалось слишком странным. — Почему?! Мацунуби пару минут молчала, собираясь с мыслями. Плечи были напряжены, и Мизери опять вспомнила слова Наоми. «Просто расслабься. Ты же не в опасности.» — Легко сказать… — Тихо проговорила Мацунуби на свои воспоминания. Да настолько тихо, что Юки на звонке даже не услышала её слова, хотя динамик был возле рта. — Сначала они общались нормально. Всё было хорошо и ничего такого не должно было произойти. Однако Кита резко набросился и начал ко мне придираться. По типу: зачем я начала дружить с Осаму и зачем дала ему обед. Я, конечно, ему всё разъяснила, и вроде всё должно было быть нормально, но вдобавок к всему этому ко мне ещё подошел Хитоши и оскорбил мое выражения лица! А я тогда просто улыбалась, а глаза были сердитые. Такая и должна быть нормальная реакция на бессмысленные нападения на себя. Но даже так он обратил на это внимание и обидел меня! Даже если он извинился, обида всё равно будет на него… А Кита потом уже предложил сходить с ними поиграть, на что я не отказалась. Сказав, что хочет загладить вину, хотя за одну прогулку это не выйдет! После долгого жалования Мизери на новых знакомых повисло молчание. Шатенка ждала ответа от блондинки, а Сато, наверное, раздумывала сказанное Мизери. «Может ещё рассказать про Наоми…?» — Кита-сан всегда был прямолинейный, и за эту черту его все боятся. Скорее всего, он решил проверить тебя, узнать твой настоящий характер и понять, можно ли тебе доверять. Это Кита-сан — его сложно понять, пока он сам всё не расскажет. Так что не думаю, что там есть какой-то скрытый смысл. И думаю, он ещё много раз будет извиняться за такой грубость с тобой. Он точно не из тех, кто будет хамить человекам, а потом жить, будто ничего не было. А вот Хитоши… он иногда бывает таким… ну… прямолинейно груб с новыми людьми. Он это прекрасно понимает, так что на него ты уже можешь законно злиться. Однако даже так он хороший друг. Тебе и нам просто нужно понять друг друга. Так что не переживай и просто расслабься. — Легко сказать… Я сегодня целый день не могла расслабиться. А за один разговор — так точно! Мацунуби раскинула руки и устало застонала. Она включила звук на громкую, чтобы она могла слушать голос не возле уха, а через динамик, звук которого расходился по всей комнате. Юки тоже устало выдохнула, но как будто с ноткой радостью, а не с раздражением. — Я вроде не устраивалась работать личным психологом для такой знаменитостью, но да ладно. Говори, что тебя тревожило за этот день, и вместе будем находить проблему и как её решить. Мацунуби выдохнула и положила руки себе на груди, туда же — телефон. Она повторила позу, в которой постоянно лежат пациенты на сеансе. Сделав несколько вдохов и выдохов, Мацунуби начала собираться с мыслями. Она решила начать с самого первых дней, как только появилась в школе. Именно в тот момент у неё началось проблемы с чувствами. — С самого начала, как только я пришла в школу, я начала чувствовать небольшую тревожность. Однако как для меня это нормально. Всё-таки первый учебный день, новые знакомства и оценивание всю тебя. От твоей походки до волос на теле. Поэтому в первые дни я стараюсь казаться самой уверенной и прилежной ученицей. Но второй день… С самого утра я начала чувствовать паранойю и очень сильную тревожность. Как будто если я сделаю хоть что-то не так, то в будущем это превзойдет до сильных последствий. Хотя это больше похоже на сегодняшней день… Ты сама видела, как я себя сильно загнала, когда мы с тобой познакомились! Поэтому для меня это всё переживания и огромный стресс. Надеюсь, что хотя бы не обсыпало от такого количества беспокойства… Мизери рассказывала всё: свои проблем, свои тревоги, чувства. Она уже полностью забыла про свою идею прогуляться на улице. Забыла про не сделанное домашнее задание. Забыла про сон и позднее время. Забыла про обязанность быть готовой ко всему. Забыла про паранойю. Сейчас она только говорила по душам и не боялась за последствия своего откровения. Сейчас это ничего не значит… — Так… пока что не вижу ничего такого плохого. Просто переживание, которое бывает у каждого человека, когда он открывается новым людям. Однако ты говорила что-то про переживания за будущее. Типа: если ты что-то не дослушаешь или не поймешь правильно, то в будущем это сыграет плохую роль. Так всё? Мацунуби немного подумала над ответом. А реально всё так? Нет. Юки пересказала всё правильно. Мизери боится последствий. Боится сказать что-то не так. Боится сделать выбор, ведь думает, что сделает что-то не так. Боится, что про неё подумают и как воспримут. Боится просто быть отвергнутой. Раньше она всех отвергала. Однако когда она встретила её — всё поменялось. Медленно, незаметно, но изменялось! Она не начинала слать всех подряд и уходить от людей. Начала хотя бы просто завести нормальный разговор, а вот сейчас сама начинает разговор с другими подростками. Теперь она хочет завести настоящих друзей. Но больше всего она боится, что характер отца проявится снова, и тогда она точно всех потеряет… — Да, всё верно. И знаешь… Сегодня я гуляла с Накаямой, и всё было отлично до того момента, пока она не начала говорить по душам. И я умею говорить на такие темы, могу самой начинать так общаться. Но в тот момент, а именно в этот день, только одно упоминания про душевные разговоры и я начинаю уже вся сжиматься. И я не понимаю, почему оно так всё началось… Мацунуби сделала наигранный хныканье, и будто бы она сейчас заплачет. Сато устало выдохнула и задумчиво замычала. Мизери уже поставила, как Юки приложила палец к подбородку. От такой картины на лице появилась улыбка, а сама беловолосая заговорила. — А что ты делала, чтобы у тебя прошло паранойя? — Ну… просто легла спать. А утром уже пришло новое ощущение — быть готовой за последствия в будущем. И опять долгое молчание. Настолько долгое, что Мизери начала уже зевать и прикрывать глаза от усталости. Поэтому шатенка быстро сменила позу на сидящее. Спиной облокотилась на стену, колени согнула и прижала к груди, а руки с телефоном положила на ноги сверху. Такая поза хоть немного даст ей сил не заснуть во время звонка. — Мне кажется, это и есть паранойя, только в другом формате, как и тревожность. Думаю, единственный вариант в этой ситуации — просто прожить этот период и переживания само пропадет, как только тебе станет более менее комфортно в обществе. — Но из-за этих чувств мне сложно начинать и продолжать диалоги с людьми…! — Это неизбежный факт. Единственное, что ты можешь сделать — это попить какой-то успокаивающий чай. Ведь переживания будут всегда и везде. Ты должна просто это понять и плыть по течению вместе с тревожностью, но при этом по минимуму избегать её. И да! Хотела сказать, что этот наш разговор и всё, что тут было сказано, не выйдет за границы нашей дружбы и общения. Всё, что было в этом «кабинете» — остаётся в нём… — Спасибо… — На последнее предложение Мацунуби немного посмеялась. Шатенка поняла, что Юки хотела повторить слова каждого психолога, когда к ним приходят новые клиенты. Даже голос сделала мягче и как можно более ласковый, таким, какой всегда используют доктора. — Слушай, Юки, что у тебя с Саму? — После не долгого и не слишком быстрого молчания Мизери решила заговорить с Сато. Мацунуби специально выбрала такую тему, чтобы теперь уже беловолосая смогла рассказывать о своих чувствах, а Мизери помочь разобраться в них. — Мизери!!! Ну прям по больному! Как соль на рану сыпешь… — Мацунуби хотелось бы посмеяться на недовольство подруги, она бы точно это сделала, если бы Юки не сказала её имя. Брови автоматически опустились к переносице, глаза сузились, а губы превратились в одну сплошную линию. «Тихо… она ничего не знает. Она не специально.» Успокаивала себя Мацунуби в мыслях. Выключил микрофон, она быстро сделала несколько успокаивающих выдохов. Мизери не переживала, что Юки заподозрит что-то неладное, ведь сейчас по звукам с динамиков, та скакала туда-сюда со стороны в сторону по помещению, издавая какие-то странными звуками, похожее на пищание. Мацунуби мысленно уже помолилась за спокойствие соседей — всё-таки на часах уже поздняя ночь, а твой горе-сосед скачет по комнате, мешающее тебе спать. — Хах, ну извини. Просто реально интересно, как ты будешь развиваться отношения. — Я… не знаю. Вдруг он меня отвергнет, и тогда я буду казаться дурой и униженной. А если я признаюсь, то и наша дружба разрушится… — Но ты же начала сама от него отдаляться, что ещё больше рушишь дружбу без каких-то причин! Саму же до сих пор не понимает, почему ты от него так убегаешь. И скажу так: если бы он не хотел с тобой общаться или даже что-то больше, он бы не бегал за тобой и уж тем более не спрашивал у меня про тебя! Вот тут уже настало время Юки впасть в ступор. Мизери уже улыбалась во все зубы и приставляла красное лицо Сато от стеснения и приставляла, как она сидит над телефоном, вся вспотевшая и с выпученными глазами от шока. Мацунуби подняла кулак верх и начала по секундам поднимать один палец, считая какой-то отчет. «3…2…1» — ЧТО?! САМУ СПРАШИВАЛ ПРО МЕНЯ? ТЫ НЕ ШУТИШЬ! МИЗЕРИ, СКАЖИ, ЧТО НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! С динамиков раздался громкие крики и настолько громкие, что звук на телефоне пришлось скрутить, чтобы не оглохнуть от такого напора возгласов. — Господи, Юки, не ори! Мне жалко твоих родителей и соседей. Ты же всё-таки не в частно доме живёшь. — Я не могу ничего поделать! У меня просто гигантский шок! Интонация всё так же была громкой, но на этот раз Мацунуби может хотя бы открыть свои уши и нормально слушать собеседницу. — Саму как-то раз спрашивал про тебя. Хотел узнать через меня, почему ты его избегаешь. Я сказала, что попытаюсь узнать, но не обещаю. Ещё один раз он спрашивал обычные вопросы. По типу: «Юки-тян будет сегодня в школе?», «Юки-тян себя нормально чувствует?», «Юки-тян не против если бы я угостил её обедом?». ОДАНКО Я ПРЕУВЕЛИЧИВАЮ! Осаму ещё не хотел делиться с тобой обедом, и он так часто не спрашивал про тебя! Не придумывай себе там ничего! Мацунуби резко сменила интонацию и свой рассказ, когда услышала слишком радостный писк на трубке. Юки была уже настолько рада, что даже не могла понять, где Мизери преувеличивает, а где говорит правду. Да и после слов самой девушки она всё равно не послушала её и всё так же думала про свои мысли, которые не совпадали с реальностью. — Он спрашивал про меня… — влюблено протянула Сато. Можно было поклясться, что рядом с ней летают единороги, бабочки, где-то сбоку выросли цветочки, а над головой уже во всю сияет радуга. Мацунуби ударила себя по лбу и устало застонала. «Её уже не спасти…» — А вдруг он просто интересуется, как друг?! Может я ему реально безразлична…? — От резкой сменой чувств, Мацунуби реально готова была биться головой об стенку, но сдержалась. Вместо этого она помассировала переносицу и протянула вздох. — Блять, Юки! Хватить гадать! Просто начни опять с ним разговор. Просто перестань убегать от Мии и попробуй с ним нормально поговорить. Если будешь делать всё правильно, то тогда точно сможешь понять: влюблен в тебя Осаму или ты ему безразлична. Гадать мне тут не надо. Надо действовать. Поэтому взяла себя в руки, и завтра ты к нему подойдёшь! Если ты уже не сможешь понять его чувства, то тебе помогу уже я. Скажу, как эксперт со стороны, свою профессиональную мысль. Я же с тобой…! Повисло долгое молчание, а потом со стороны Юки послышались всхлипы и шмыганьям носом. Мацунуби распахнула глаза и встревожено посмотрела на экран. Она уже напридумывала себе кучу всего: что сказала уже что-то не то, что довела Юки до слез, и теперь конец их дружбе. Что, возможно, Сату задело какие-то сказанные слова, про какие не знала Мизерии. Из-за чего беловолосая сейчас плачет. Мацунуби начала опять себя накручивать, но добрый и отзывчивый голос Сато вывел её из переживаний. — Мизери, ты сама лучшая девушка! Как у тебя только ещё парня нет? Была бы я мужиком — бегала за тобой даже после смерти! Ты лучшая подруга! — Мацунуби растерянно хлопала глазами и криво улыбнулась на комплименты. Что она уже успела сделать, из-за чего Сато хочет с ней уже встречаться? Или же она просто прикалывается? — Эмм… Юки, а что я уже такое успела сделать? — Ты успела просто подружиться со мной! Ты сама этого не понимаешь, но ты — идеальная подруга и человек для поддержки! В следующее разы, когда мне будет плохо, я буду идти к тебе, и ты будешь отыгрывать роль личного психолога для меня. — Тон Сато был слишком радостный, что Мацунуби даже немного растаяла. Однако так было даже лучше. Мацунуби больше хотелось слушать её радостные слова, чем печальные мысли. Юки была как глоток свежего воздуха. Но если ты всё время дышал грязным воздухом и резко чувствуешь чистый, то легкие, не привыкшие к такому качеству кислорода, просто начинают кашлять и перчить, из-за чего в груди начинает колоть. Так же сейчас и с Мизери… — Если я отлично поддерживаю людей, то мне будет интересно, что ты скажешь насчет людей, которые реально хорошие в поддержке? А если я и буду играть роль личного психолога, то, как полагается, мне нужно деньги за сеанс. — Мацунуби вспомнила лица своих старых подруг — Дайки и Мири. Они до определённого времени были единственные, кто мог действительно поддержать Мизери и просто поговорить о проблемах. Однако, когда Мацунуби встретила другую Мацунуби, то к тому списку она внесла ещё и Лину. Эти трое были и есть самые лучшие человеки для поддержки. Если у Мацунуби была бы какая-то проблема, то она без раздумий направилась к ним за советом. — А можно платить не деньгами, а едой? — Хм… думаю, да. Тогда за сегодняшний сеанс вы должны будете завтра предоставить еду с вашего обеда. Ну или же купить мне йогуртовый сок. — Как скажете, мой личный психолог! Девочки посмеялись и одновременно зевнули, чуть ли не ломая себе челюсть от такого напора воздуха в легкие и открытого рта. — Тогда следующий сеанс будет завтра, а сейчас — спать. Потому что, как минимум, у меня глаза уже не держат. Да и по звуку зевку — у тебя тоже. — Да, ты права. Тогда, спокойной ночи… — И тебе! Двое подростков попрощались по телефону, и Мацунуби отключила звонок, который шел уже приличное время. Быстро поставил телефон на зарядку, завела будильник на нужное ей время и сложив все вещи в рюкзак и напоследок выключил лампу, Мацунуби наконец-то смогла прилечь на постель. Закрыл свои глаза, она смогла впервые за это время почувствовать, что сможет спокойно лечь спать. Без переживаний, без многих мыслей, которые так и лезут в голову, мешая заснуть. Теперь она с улыбкой на лице погрузилась в царство Морфея, где её будет ждать классные, позитивные сны, которые так долго не появлялись. Она наконец-то смогла расслабиться, как ей и советовали…

***

В комнату проникал тусклый свет, превращая всё в черное пятно и скрывая предметы из виду. В воздухе витал запах спирта, бинтов, антисептика и металла. Одна только лампа освещала всё помещение, но её тусклый свет ничем не помогал. Что с лампой, что без неё — в комнате всё равно оставалась темнота, а вот запах крови нельзя было скрыть даже при свете. Поэтому зачем им нужен был этот нещадный свет?! А точно… Чтобы залечить эти раны… — Кёко, хватить сердиться! Ты не виновата! Просто уже наконец успокойся! — Кричала на всю квартиру блондинка с карими глазами. Её волосы были настолько сильно запутанные и лохматые, что обычная расческа, только наоборот, порвет и запутает их больше. Глаза были карие, хотя даже карамельные, но в такой темной комнате они были чёрные. Цвет волос был светлый блондинистый, хотя больше был похож на чисто желтый цвет волос. Не просто светлый, как у всех знаменитостей, а прям как будто вылили желтую краску на голову. Что в принципе было правдой, ведь волосы девушки были окрашены. Однако отросших корней не было видно. Девушка сидела на стуле, который поставили посреди комнаты специально для неё, чтобы она села на него. Радужные заколки лежали на столе, а точнее что-то похожее на заколки, которые когда-то могли висеть на голове блондинки. Но теперь они были поломаны, настолько сильно, что даже если их починить, то они будут непригодны для ношения. Лицо у девушки было мягкое, с аккуратными чертами. Если сравнивать и выбирать, на кого она будет больше похоже с мультиков, то, пожалуй, она напоминает на Пчелёнка с «Лунтика». Однако с женской версией и слишком высоким ростом. — Они все дуры, которые просто нам завидуют! Они понимали, что ты для них конкурент и решили так от тебя избавиться! И… я не хочу, чтобы это повторилось… Не хочу больше видеть тебя такой… — Черноволосая девушка металась из угла в угол. Она нервничала из-за случившегося, и при этом её бесило, злило, трусило от страха, а самое главное — она сожалела. Она уже успела сто раз пожалеть, что вообще вступила в этот дурацкий клуб Инаризаки. Лучше бы и дальше оставалась серой мышкой и лучше бы просто забыла про этот жалкий спорт. Но нет! Она ещё и Кими потащила за собой, из-за чего сейчас она сидит перед ней вся в бинтах и с кучей синяками на теле и лице. Это всё она виновата… — Но тебе же нравится волейбол… А если тебе нравится что-то, то и мне это нравится. Кёко, просто успокойся… Я не сахарная! — Блондинка попыталась встать, но резкая боль прошлась по всему телу, из-за чего она с шипением присела обратно на стул. Черноволосая девушка присела на корточки напротив подруги и аккуратно положила руки на её колени. — Кими, мне не нравится одна только мысль про место там, где тебе больно… Я готова не ходить на этот дебелильный волейбол, только чтобы ты больше не чувствовала эту боль! Пожалуйста, давай просто уйдем… Я не хочу больше видеть тебя такой… — На глазах черноволосой начали появляться слёзы, а голос начал предательски дрожать. Она смотрела на подругу с надеждой в глазах, и руки сжимали колени девушки, но как можно бережно, чтобы девушка опять не чувствовала дополнительной боли. Так называемая Кими ласково, через боль улыбнулась, из-за чего ранка на губе опять порвалась и кровь опять потекла со рта. Еле-еле она подняла руку на макушку черноволосой и аккуратно начала гладить её. — Я всегда пойду за тобой, куда бы ты не направилась… И всегда приму тебя. — Боль в глазах Кёко не выдержала, и слёзы сами потекли по щекам. Голову наклонила вниз, чтобы Кими не выдела её слабость. Однако девушки было всё равно. Она не считала это за слабость. Она понимала, про что думала Кёко, и решила ей подыграть и не пытаться поднимать лицо. Только гладила её голову, чтобы та успокоилась. На макушке не было хвостика, который всегда присутствовал на девушке, из-за чего было как-то не привычно. Просидел так много времени и сбылся со счетом времени, черноволосая наконец-то подняла голову и постепенно встала в полный рост. Она вытерла мокрые дорожки на щеках и протянула руку своей подруге, чтобы та смогла как-то подняться с места. — Пойдём. Хочу покурить… с тобой. — Кими слабо заулыбалась и приняла протянутую руку. Черноволосая подхватила Кими под подмышку, а вторую руку закинула через плечо. Медленными и аккуратными шагами они вышли из комнаты и начали идти в сторону балкона, который служил как курилка для жильцов. Туда никто не заходит и не ухаживает за ним, разве что чтобы покурить. Плевать — холодно или нет. Но запах никотина уже въелся в стене дома в этом месте. — А раньше бы с Нико побежала курить. — С улыбкой проговорила Кими, уже сидя на стульчике, который стоял на балконе. В руках тлела зажжённая сигарета, а ядовитый дым выпускался раз за разом из рта. Кёко хмыкнула на слова подруги и грустно улыбнулась при упоминании своего парня. Ей так его не хватало… — Сейчас тоже… только онлайн. — А секс тоже онлайн? Две подружки посмеялись и опять выпустили дым из рта. Теперь из глаз не льются слёзы, когда черноволосая через печаль обрабатывала огромные раны своей подруги. А та, в свою очередь, даже не могла сначала сказать некоторые слова из опухшей щеки и губы. Увидеть свою подругу, всю побитой, лежавшей на улице — было самым ужасным, что могла увидеть Кёко. Она сразу вспомнила те дни, когда над ней так же издевались, и на душе ещё больше начинало ныть. Только Кёко сама виновата, что над ней издевались. «Родиться надо было нормально и красивой…! Тогда бы ничего не было.» Ведь так? Она же сама виновата? А вот Кими — нет. Она родилась нормальной. Она же миленькая красавица. Таким, как она, постоянно везёт. А вот таким, как черноволосой — нет. И именно поэтому Кёко затащила её в этот чёртовый клуб, чтобы её там избили после хорошей игры в волейболе? Блондинку за свои таланты поставили в основу вместе с Кёко. А другие девочки позавидовали им и решили одну из них удалить с группы. Всё-таки такая высокая и хороший игрок, как Кёко, им нужен был. Поэтому решили избить именно Кими. И тогда бы она убежала с клуба, не желая ещё больше получать страдания, и в таком бы случае место второго блокирующего стало бы свободное. Однако они не учли, что и вторая блокирующая уйдет с команды, если и первая уйдет. Ведь за свою подругу она будет горой. Даже если ей придется уйти из этого так любимого и ненавистного волейбола. Потому что она смогла хоть немного заменить ей ценного человека… Нико…

***

— Слушай, Ран… к сожалению, у нас ничего не выйдет. Прости и удачи… — Не успел что-то сказать напоследок, как девушка перед мужчиной взяла и с быстрой скоростью убежала вон из комнаты, где сидел полуголый мужчина. Он же с открытыми глазами сидел на кровати, смотря на закрытую дверь, где только что стояла его знакомая. Он с ней познакомился ещё давно и хорошо общались, пока она не предложила сходить в клуб выпить. Хотя мужчина на отрез отказывался пить алкоголь, но вот его спутница то и делала, что запихивала в себя спиртные напитки. Брюнет, как истинный джентльмен, предложил отвести девушку домой в целости и сохранности. Однако она выбрала другой вариант и буквально силой затащила мужчину в кровать. Как бы он ей не говорил, что она пьяна и ей лучше успокоиться, она всё равно не слушала его и всё-таки через силу смогла добиться желанного секса. А сейчас именно она первой убежала, даже не дав мужчине ничего сказать в ответ или хотя бы немного возмутиться. Захотела секса — сделала. А после того как добилась своего, просто оставила брюнета одного в комнате, которую снимают, как раз для таких утех. «Никогда не чувствовал себя таким использованным…» Разочаровано выдохнул мужчина, начал собирать свои вещи. Быстро одел штаны, футболку и натянул кроссовки — брюнет вышел с комнаты, не забыв свои вещи, такие как кошелок, телефон и ключи. С мрачным лицом он вышел уже на улицу и вдохнул свежего воздуха в легкие. На улице светило яркое солнце, и на небе не было никакой тучки, ни даже облачка. Воздух был прохладный, но это не делал его более холодным, а только наоборот, предавал свежесть и новые чистые мысли в голову. «Лучше пойду к Рико. Не хочу домой.» Подумал Ран и направился к автобусной остановке. Оттуда он либо пройдётся пешком, если путь окажется недолгим, либо воспользоваться транспортом, чтобы добраться до своего лучшего друга, который приехал его навестить. Разные мысли лезли в голову, но больше часть было про эту ночь и всё, что там случилось. Как же он ненавидел заводить отношения! Он уже со счета сбился, сколько раз ему отказывали. «Ран, мы не похожи. Мы не можем быть вместе.», «Ран, у нас разные дороги. Мы не можем быть вместе.», «Ран, извини, но нам не по пути.», «Милый Ран, Мы не подходим друг другу. Мы не можем быть вместе.» и множество других слов, после которых все убегали, как будто духа увидели. Мужчина никогда не понимал, почему всё случается именно так? Даже если их отношения начнутся не с первого секса, то всё равно произносят одну и ту же фразу, от которой Ран уже готов был рыгать. Сначала мужчина думал, что у него что-то не так с половым органом или с характером во время секса, но вспомнил ещё много моментов, где ему даже до интима все отказывали. И это было ещё больнее… Что он уже делает не так?! И даже если ему удавалось поговорить с девушками перед расставанием и узнать причину разрыва, в ответ он слышал всё ту же заезженную пластинку. «Мы просто не сошлись.». И эта фраза звучит каждый раз. Да, и настолько часто, что Ран уже запомнил все интонации, все места, где было это сказано и в какое время. Для него эта фраза стала уже естественной… Брюнет и не заметил, как дошел к остановке и начал ждать автобус, ведь идти пешком к другому центру города ему не хотелось. Тем более настроение нету. «Ещё не дай Бог, накричу на Рико из-за этой дуры.» Да, теперь он может законно называть эту девушку не самым ласковым именем. Всё-таки это она воспользовалась Раном, а не он ей. Так ещё и убежала первой. Бля, как же она уже бесит мужчину только при одной мысль о ней. Прошло уже час, и сейчас Ран стоит перед входом в дом друга и медленно, но громко стучит по дереву, чтобы владелец жилья открыл дверь в помещении. Подождал ещё несколько секунд и через щель начал появляться силуэт мужчины. Волосы были черные как уголь, а глаза такие же. Футболки не было на теле, а на нижней части тела были надеты спортивные шорты с боксерами. Его лицо выглядело припухшим после сна и всё ещё сонным. Черноволосый протер глаза и зевнул, открывая рот на максимум. — Ну, привет… Что тут делаешь в такую рань? — Пришел к другу, который должен меня утешить. Не дождавшись ответа, Ран зашел в прихожую, немного пихая Рико своим плечом. Тот только устало выдохнул и закрыл дверь. Немного отойдя от неё и освободил место в приёмной для Рана. Облокотившись на стену и скрестил руки на груди, он недовольно посмотрел на мужчину, который снимал свои кроссовки. — Ну и что случилось у нашего горе Остеосинтез? — Во-первых, я просил не называть меня так! А во-вторых, это связано с новой девушкой. А точнее уже старой… — Рану не нравилась эта тупая кличка, из-за которой ему пришлось навсегда покончить с волейболом и вообще спортом. Единственное, что он мог теперь — это учить учеников, чтобы те в дальнейшем стали профессиональным волейболистами. Хотя и в скором времени и это тоже не вышло… — О господи… Пойду чай с успокоительным заварю. Черноволосый закатил глаза с длинными вздохом и направился по коридору, где должна была находиться кухня. Ран быстро зашел в ванную, помыл руки и так же быстро вышел с неё. Дойдя к кухне, он с грохотом плюхнулся на стул и выдохнул. Рико развернулся к нему и поставил уже готовый чай с так называем эффектом успокоения. Сделав пару глотков, шатен начал свои жалобы и рассказы. Он хотел поговорить по душам с другом и надеялся, что тот даст ему какой-то совет. — Меня опять послали на хуй и сказали эту дебильную и надоедливую фразу: «Нам с тобой не по пути.», а после чего, как и всегда, убежала, даже не дав ничего крикнуть! Меня это уже так задрало, что я больше не хочу даже думать про эти тупые отношения. Зачем мне стараться, если и так всё не получится при первой секунде? Раньше я хоть посвящал свою жизнь волейболу, а сейчас ни девушки, ни волейбола… — А ты что, до сих пор не можешь их найти? Неужели этот конечный Мацунуби настолько замёл следы? — Повисла тишина. Ран всё раздумывал и делал свои подсчёты в голове. Рико ожидал ответа и уже был готов ответить на него своим следующим вопросом. Шатен разочарованно выдохнул и покачал головой. — Он абсолютно аккуратно всё сделал. Даю гарантию, что отправил в те школы и клубы, где выйти в газеты было крайне тяжело и даже невозможно. За весь этот год не было никаких даже новостей про старый состав «Сиро». Они все как под землю провалились. Только Тобиас иногда, как всегда, мелькал по газетам, но на моё удивление, в них тоже написали про его уход из клуба. Тогда я точно ничего не понимаю и, уж тем более, не знаю, где их искать. Хотя в скором времени должны начаться все турниры и соревнования, и если удача будет на моей стороне, то кто-то да и появится в мир. Однако остается только надеяться на это… — Почему просто не захочешь найти новых учеников? Почему так отчаянно цепляешь только за ту троицу? — И тут Ран задумался. А ведь реально почему? Он же такой знаменитый и может в любой момент найти себе новых приспешников, но всё равно держится за край, который уже оборвался. Однако в глубине души он всё ещё живёт надеждой и будет жить ею до тех пор, пока у Рана не исчезнет вера в чудо. А она не исчезнет. Он же верит в них… — Для меня эта троица стала не просто учениками, которых я сразу забуду после того, как они уйдут. Нет. Для меня они стали чем-то большем… — Так… Мне полицию уже можно вызывать? — Ты дебил? Рико засмеялся во весь голос, а Ран смотрел на друга с недовольным хмурым взглядом. Он тут вообще-то душу раскрывает, а он смеётся! Ну как так можно? Хотя это даже помогает избавиться от гнетущих мыслей и хоть немного дает расслабиться. Конечно, не до идеала, но помогает хоть немножко… — Ладно-ладно, шучу! Только не обижайся. Ты же пришел по другой причине, и поэтому сейчас я хочу поделиться своими мыслями по твоей ситуации. Ты можешь прислушаться или же поступить по-своему. Я, конечно, не буду осуждать, если ты выберешь свой вариант, но тогда избежать моих «А я говорил» тебе не получится. — Рико сделала пару глотков и поставил руки перед собой на стол, скрестив их в замок. — Ты не создан для отношений. Это видно сразу. Однако почему именно девушки не хотят общаться с тобой тут я уже бессилен знать. Как по мне, тебе просто нужно погрузиться в свои хобби и развития себя. Если ты действительно, как и другие люди, должен найти свою половинку, то ты найдешь. Но не сразу. Однако и просто сдаваться из-за того, что ты якобы знаешь результат этих отношений — тоже нельзя. Ты же не сдаешься из-за неудач в волейболе? Правильно, нет. А значит и в этом случае тоже нельзя! Просто делай так, как желает сердце, и всё у тебя будет зашибись! А на счёт троицы, тут я реально не знаю. Но если вам всем суждено встретиться, то рано или поздно это случится. Так что желаю вам удачи… Буду держать кулачки! — Спасибо… Рико всё-таки умеет поддерживать. И, кажется, вообще все люди умеют это делать. Просто не все стараются или не признают это. Если ты хочешь поддержать дорого тебе человека, то ты реально сможешь это сделать. Главное — говорить от души. Ведь люди находятся рядом с тобой только из-за трех критерий: твой характер, твоя внешность, твой статус. Но самые настоящие друзья не буду общаться внимания на два поселенных пункта. Настоящие друзья полюбят тебя таким, какой ты есть на самом деле. Только надо найти таких друзей. Но это уже со временем…

***

На улице уже было достаточно темно, и одна молодая девушка шла в направлении младшей школы. На плече была одна сумка и один рюкзак. В ушах были наушники, из которых играла тихая музыка одной азиатской группы. В интернете ей попалась очень классная песня, и поэтому русоволосая решила сохранить её в плейлист. Дойдя до ворот школы, она остановилась и начала ждать одного человека, облокотившись на дерево, которое было рядом. В голове опять вспомнилась сегодняшняя тренировка, а точнее что-то похожее на тренировку. Состав в клубе волейбола был настолько плохой, что они даже боялись мяча, не то, чтобы бить по нем со всей силой, как делала Мизи раньше. В этом случае превосходные пассы Мири оставались без надобности, и Кения просто была не нужна в этой команде. Она нигде не была нужна, разве что рядом с ней. — Сестрица! — Начал кто-то кричать из далека. Открыв глаза, которые до этого были закрыты, Мири увидела своего любимого брата, который бежал к ней, чуть ли не падая. Улыбнувшись такой картине, Кения выпрямилась и раскинула руки в сторону, чтобы её брат влетел для объятия. — Привет-привет… Как день? — Девушка начала гладить голову младшего Кения, который уткнулся ей в живот своей щекой. Он сильно сжимал в объятиях поясницу девушки и всеми жестами показывал, как скучал по ней. Хотя с утра прошло всего несколько часов. — Всё хорошо! А у тебя? — Макото поднял голову на сестру и заулыбался во все 30 зубов, ведь двух не было на месте, и на их месте постепенно выростами коренные зубы. Кения немного отодвинула брата и взяла его за руку, говоря, чтобы они уже шли домой. Макото послушно послушал старшую и взял своей маленькой ручкой её огромную ладонь по сравнению с его. — Всё как обычно… Отото, ты меня извини, но я хочу пожаловаться. — Мири сжала руку брата крепче, а брови упали к переносице. Макото поднял свои невинные детские глазки и внимательно приготовился слушать свою сестрицу. — В моей школе учатся самые настоящие дегенераты! Они абсолютно ничего не знают, а учителя и подавно. Но даже если школу ещё можно терпеть, то волейбол… Я просто не понимаю, почему они ходят в этот чёртовый клуб, если даже мяча боятся?! Как я должна найти Мизи, если дальше, чем за наш район никуда не выхожу и уже тем более не продвигаюсь в качестве волейбольной деятельности? Мизи сейчас, наверное, пашет в каком-то клубе, готовясь к соревнованиям, чтобы стать лучше. А я? Я же застряла на том же самом месте, как только нас всех разъединил. Я не хочу отставать от Мизи… Я хочу бежать с ней на равных… Но сейчас из-за этого тупого Мацунуби у нас идёт всё по… под откос! Младший Кения удивился такому открытому жалованию от Мири. Она почти что никогда не говорит с ним о своих переживаний или же чувствах. Она просто стала таким человеком из-за него… Однако именно сейчас она открыто говорит, как ненавидит всё, что с ней происходит. Кения просто хочет высказаться, и Макото прекрасно это понимает и дает ей это сделать. — А почему бы тебе не поступить в другой клуб, который не связанный с твоей школой? Я слышал, так делают. Тем более, ты же была популярна! Тогда почему бы не попробовать? — Вот именно, что была… Повисла гнетущая тишина. Хотя Мири не сказала эти слова со злыми намерениями или предъявой к брату, а скорее обращалась к самой себе и своей жалкости. Но её брат всё равно воспринял всё по-другому. Для него он сказал настолько плохой совет, что даже его родная и любимая сестра, которая в любой ситуации подержит его, сейчас злиться на него и его жалкие попытки поддержки. Он уже чуть ли не начал плакать. Но он держался, и вроде всё шло хорошо. Однако следующее слова Мири всё-таки заставили его скатить одну слезу по щеке. — Но всё-таки ты прав. Надо будет попробовать и как можно скорее. Спасибо за совет, Отото! — Мири посмотрела вниз, где за ней послушно шел младший брат, и её глаза очень удивились, когда по щеке брата потекла слеза. Быстро сел на корточки и взяла его щёки в свои ладони, заставляя смотреть на неё. Она встревожено начала всматриваться в его глаза, пытаясь найти там ответы на его спонтанное поведение. — Макото, ты чего? Тебя кто-то обидел?! — Младший Кения покачал головой и обнял сестру за шею. Ни быстро, ни медленно, а нормально обнял, как всегда делал в непринужденной обстановке. Старшая ничего не понимала, но всё равно решилась обнять брата в ответ. — Просто подумал, что тебе не понравился мой ответ, и ты рассердилась… — Мири ещё больше удивилась и продолжала сидеть в растерянности, даже когда Макото отстранился от неё и начал вытирать мокрую щёку. Почему он так за переживал из-за просто «не того» ответа? Это же жизнь… Ответить на все вопросы правильно — просто нереально. Даже если одному человеку понравится ход твоих мыслей, то второму нет. И каждый раз расстраиваться из-за этого бессмысленно. Это только занимает много энергии. А может на него так учителя давят?! Кто знает, какие у них там свои подходы к обучению детей? — Макото, ты не должен подстраиваться под каждого. Ты просто физически не сможешь говорить те ответы, которые ждёт человек. А если собеседников ещё больше, чем один — так тем более! — Мацунуби положила свои руки на плечи мальчика и сжала их, чтобы он обратил на неё внимание. — Но если ты будешь злиться, то мне тоже не подходит такой вариант…! Младший Кения немного подвесил голос, а когда это осознал, то опустил голову вниз. Он мог легко заступиться за себя. Мог спокойно накричать на одноклассника, который его бесит своим отношениям к нему. Мог без проблем объяснить свои точки зрение своим ровесникам. Но своим родителям и уж тем более сестре — никогда. Ему было очень стыдно, когда хоть на немного повышал голос на Мири или маму. Хотя ему говорят, что это нормально и это может случиться иногда. Но он всё равно отрицал их слова. Как он может накричать на людей, которых он любит? В голове даже не укладывается… — Во-первых, я никогда на тебя не сержусь. А если и каким-то чудом и буду злиться, то тогда я напрямую тебе это скажу и расскажу свою точку зрения, почему меня это взбесило. А во-вторых, у тебя тоже есть чувства, мысли, и ты должен их выражать. Даже если это не понравится каким-то людям. И уж тем более, когда человек сам просит сказать, что ты думаешь про эту ситуацию! Ты понял? Несколько минут молчания и послушный кивок Макоты. Кения выдохнула и встала уже во весь рост, протягивая руку мальчику, который автоматично взял её в ответ. Они медленном шагом пошли дальше по дороге, которую освящали фонари. А дома, наверное, уже ждет готовая, только что приготовленная ужин мамы. И сто́ило только подумать о еде, как в животе тут же заурчало. — Надеюсь, ты реально понял, а не сказал «на отвали»… Ладно, пойдём домой. Мама, наверное, уже заждалась. — Да! Иногда так везёт, когда у тебя есть родной человек, который сможет подержать тебя, несмотря на твой характер и ответы. Таких людей ещё надо будет долго поискать или просто подождать, пока не родится тот самый человечек. В этом случае Мири очень повезло с таким братом, как Макото… А его совет всё-таки стоит будить попробовать. Лучше сделать и понять, что это не твоё, чем вообще не сделать и ничего не понять. А в итоге ещё вдобавок винить самого себя из-за этого…

***

Опять. Опять она просидела на этой чертовой скамейке запасных. Что она делает не так? Иначе почему её тогда не выпускают на игру? Она ведь показывает самый лучший результат в команде! Даже если пасс от связки прошелся не качество, то она всё равно сможет забить удачный мяч в пол. У неё отличная защита в задней линии. Да, настолько хорошая, что либеро на её фоне меркнет. Хотя должно быть наоборот. У неё есть хорошая подача в планере, которая может попадать четко в линию или же хотя бы ейс с касанием. Тогда почему она сидит на этой чертовой скамейке?! Может, на самом деле другие игроки намного лучше смуглокожей? Иначе тогда нет нормального объяснимого ответа на такой вопрос… Тренер же лучше знает, чем какой-то игрок, который всеми силами пытается попасть в основу. Ведь так…? — Да чёртов с два она что-то знает! Она просто не любит меня. Расистка хренова! — Возмущалась на всю улицу девушка не азиатской внешностью. У неё ничего не было похоже на японский тип внешности, зато под бразильский подходила идеально. Всё-таки она там родилась, а не в Японии. Однако это не делает оправдания на то, что их тренерша может так в открытую принижать волейболистку. Эти косые взгляды, перешёптывания за спиной, прикрытые ладонями рты — всё это уже достало. Неужели за так много лет своей жизни не смогли понять, что на Земле бывают не только люди ихней внешности? Неожиданно раздался звонок на телефон девушки, и она поспешила доставать смартфон из кармана. Посмотрела на экран и, увидев имя абонента, тут же приняла вызов. — Приветик, Дайкиии! Как жизнь? — Послышался мужской голос, и на фоне слышались шум прибоя, из-за чего смуглокожая предположила, что сейчас её собеседник находится на пляже. — Привет, Лукас. Ты чего звонишь в такую рань? — Для девушки было странно, что парень звонит ей, когда на его часах было показано 7 часов утра, а у девушки только 19. Хотя это хоть что-то, ведь из-за разных временных поясов сестра и брат не могли нормально пообщаться. Тем более у каждого из них тоже есть свои дела, что ещё больше затрудняло общение. — Хотел с тобой пообщаться. Давно не слышал твой голос… А рано звоню, ведь всё равно находился на пробежки. И вот сейчас сижу возле песка и смотрю на море. — Людей много купаются или нет? — А ты что думаешь? Конечно, много! Но хотя бы не так сильно, как в час пик. Девушка хмыкнула и продолжала идти домой. Брат что-то оживлённо рассказывал, а Дайки шла с серьёзным лицом, изредка усмехаясь от слишком забавных слов парня. Дайки и Лукас совсем не похожи друг на друга характером. Может внешностью да, но характер абсолютно противоположный. Дайки — спокойная, рассудительная, пунктуальная и ответственная. А вот Лукас — полная противоположность: громкий, более впечатлительный, легкомысленный и прокрастинатор. Даже удивительно, как они находят общий язык… И как они вообще могут быть родными. — Слушай, Лука, я хочу тебе кое-что рассказать. Это первый раз, когда эта ситуация настолько меня сильно бесит! — Не выдержал ещё один всплывший воспоминания с тренировок и соревнованием, Дайки захотела всё высказать свою брату, который как раз был под рукой. Вцепившись одной рукой в телефон, а второй сжав кулак, она заговорила сквозь зубы — Я тебе уже рассказывала про отца Мацунуби. Я уже смирилась с ним и то, что он сделал. Поэтому решила просто забыть про эту историю и поступить в новый волейбольный клуб. Однако в этом клубе меня ничего не вставлять! Просто как какая-то нубиха. Но я же объективно играю лучше, чем другие игроки в основе. Меня просто не воспринимает тренер в серьез! Вообще не даёт и шанса. Она идеально видеть все мои возможности, но, несмотря на это, всё равно стоит на своем и не пускает в игру! И когда я ей обращаю на это внимание, то она начинает на меня смотреть как на говно. «Оринаджи, не будь выше других, когда находишься в самому внизу. Если я говорю, что ты ещё не готова, значит ты не готова. Старайся больше и может я тебя выпущу.» Да, она буквально ставится ко мне, как к фашисту, высадившемуся на берег с целью уничтожить всё святое в её мире! Я что, по-твоему, госизменник с миссией по разрушению экономики? Дайки остановилась в какой-то пустой площадки, где теперь сидит на скамейке и возмущает на своего тренера. Оринаджи никогда не будет так критиковать и осуждать кого-либо, но в этот раз она просто не может это терпеть. Вся её пунктуация и толерантность за один раз сразу покинула её всю. Все люди, которые знали девушку, просто бы удивились от её тона и жалобы. Чтобы Оринаджи Дайки кричала на человека, который старше её?! Немыслено. Она же уважает каждого взрослого и считает, что они могут знать лучше её. Однако именно в этом случае она была по-настоящему зла. — Ебать, она дура! В следующей раз попади со всей дури ей в лицо мячом. Может в таком случае у неё мозги вправляться. Ну, если они вообще есть… — Дайки закатила глаза. Она хотела услышать совсем другой ответ и нормальную поддержку, а не опять же тупые шуточки своего брата. Вроде и старше, а в развитии отстаёт именно он. Хотя, что она ожидала? Люди не будут подстраиваться под неё всегда, но хотя бы тупые шутки можно было придержать. Впрочем это же Лукас. С ним это никак… — А можно мне нормальную поддержку, Лукас? — Бля… ну, Дайки. Я так не могу. Ты же знаешь… — Повисла тишина и двое собеседников одновременно выдохнули прямо в трубку, чтобы оппонент услышал его недовольство. — Ты не переживай и не злись так сильно. Рано или поздно она сдастся и послушает тебя. А на счет гражданства… Ты должна была уже привыкнуть. Люди жестоки и ты должна это принимать, как бы не хотела. Но у тебя есть полное право обижаться и злиться на таких людей, но… — Минута молчания и тяжелый вдох, — просто смирились. Реальная жизнь бывает жестокой и такие людям как ты, к сожалению первые узнають такую долю… В воздухе повисло очень гнетущая тишина. Настолько сильная, что хочешь повесить трубку и просто уйти от разговора. Всё сделать, чтобы не слушать эту тишину в воздухе. Дайки встала со скамейки и направилась дальше, в направление дома, где её никто не ждёт. Её нигде не ждут… Всем нет к ней дела. У каждого есть свои проблемы, и она должна это понимать… Тяжело выдохнув, она захотела уже закончить этот тупой диалог. Лучше бы никому не жаловалась. Лучше бы всё было, как и было… — Ладно, Лукас. Мне уже надо идти… — Ты только не обижайся! Я хотел как лучше! — Я знаю, но мне реально нужно идти. Пока. — Пок… Не успел договорить парень, как Дайки быстро нажала на кнопку сброса звонка. Почти что бежав по дороге, она неожиданно остановилась. Голову опустила вниз и смотрела себе под ноги. Руки сжимались до беления костяшек, а телефон в ладони аж трещит от сильной силы сжимание. — Не честно…! — Вырвалось из неё и она сорвалась. Побежела. Дайки начала бежать, да настолько сильно, что аж пиль поднимала с дороги. Она никогда так быстро не бежала. Даже за мячом, падающим перед носом, не бежала так сильно, как сейчас. На глазах начались появляться слёзы. Скорее это из-за ветра, а не от обиды. По крайней мере, так себя оправдывала девушка. Однако она прекрасно понимала, почему на щеках за долгое время течет селенная вода. «Она красивая на лицо, но я бы с ней не встречался.» «А почему она такая черная?» «Она популярна, но только из-за волейбола. Хотя даже там у неё есть конкурент.» «Да, она возле Мацунуби и Кения и рядом не стоит! Почему она с ними ходит?» «Красивая, но только не для нас.» «Ты симпатичная, но не для меня. Если только цвет кожи был другой, может бы у нас что-то вышло.» «Зачем ты сюда приехала? Уезжай на родину!» «Уродина. Да и волосы твои похожи на лапшу, а кожа как молочный шоколад. Ты прям как еда!» В голове произносились все воспоминания, которые хоть когда-то говорили в лицо, либо просто подслушала, либо писали в интернете или же ей просто такое приснилось. Но они были и этого было достаточно! — Не честно. Не честно. Не честно… НЕ ЧЕСТНО! — Слезы шли рекой по щекам и капали на одежду или же дорогу. В глазах всё плело и разглядеть путь было сложно. Бег Оринаджи продержался не долго и через секунду она запнулась об камень. Пролетел вниз по асфальту, собирая весь песок, камни и пыль. На руках и ногах сразу выступили царапины и раны, из которых начиналась стекать красная жидкость. В местах удара появлялась жжения от падения. Даже если бы Дайки сделала «ласточку», как в приеме в волейболе, чтобы достать мяч при падении. Даже так бы она всё равно упала и поцарапала себе всё, что только можно. Этот удар, как ни странно, помог девушке хоть немного успокоиться и прийти в себя. Усевшись на дорожное покрытие, она смотрела в непонятную точку перед собой. В глазах всё так же были слёзы, от которых она ничего не выдела, а в груди всё так же бушевала буря — обиды, злости и бессилие. Но это чувство лишь нарастало, а не утихало. Сейчас она вообще не похожу на себя. Сейчас она будто бы маленькая обиженная девочка, которая не удачно упала при игре «Догонялки». Сейчас она просто беззащитная, открытая и уязвимая… —«Лучше бы просто молчала…»— Подумала Дайки. Иногда даже самые близкие люди могут сказать правду, от которой человеку станет больно. Однако каждый человек по-своему определяет, как именно он поднесет свою мысль и иногда такие слова могут звучать довольно обидно. Из-за этого на душе становится ещё больнее, и вместо хорошего разговора по душам ты получаешь нож в сердце. И именно тогда ты понимаешь, что лучше бы просто молчал…. Иногда такие разговоры ни к чему хорошему не приводят…