Глава 1: Давайте Познакомимся с этим Человеком

      Я собиралась стереть с его лица эту глупую ухмылку. Боже, он был чертовски убийственным; не потому, что заставил нас подчиниться и приставил дуло к нашим головам — это было понятно, — а потому, что он был чертовски раздражающим. Все мои силы воли были направлены на то, чтобы оставаться на коленях и не делать ничего глупого, из-за чего моя группа и я могли бы погибнуть под шквальным огнём. Наши шансы были довольно паршивыми. Нас было намного меньше, у нас было намного меньше оружия, и мы были полностью обречены. Мои десны были изодраны в клочья, теплый металл покрывал мой язык, пока я отчаянно пыталась отвлечься от естественных базовых инстинктов, терзавших мои нервы. В этот момент эти инстинкты кричали мне, чтобы я вырвала Нигану горло голыми зубами. Поэтому я вместо этого жевала десны. Это не помогало. Если бы моя гордость не была мне так близка и дорога, я бы, может, и позволила себе испугаться, когда с дороги донесся жуткий свист, замигали фары, и нас заставили лечь на землю под дулом пистолета. Но страх никогда не помогал мне раньше, и я ни за что на свете не позволила бы этому ублюдку увидеть, что я напугана, я бы умерла с чертовым достоинством. Я сосредоточилась, делая медленные, размеренные вдохи через нос и выдыхая через рот, отчаянно пытаясь обрести ясность за пределами бушующей пелены, сражающейся за господство. Ярость тоже мне не поможет. Я должна была успокоиться. Я собиралась сделать что-то очень, очень глупое, если не возьму себя в руки прямо сейчас, и поэтому я отключилась, заглушив его голос и раздражающий, отвратительный монолог, который он нес. Мои руки кровоточили, я так сильно сжимала гравий, что камни впивались в ладони. Боль удерживала меня, давала мне возможность сосредоточиться. И все же его голос нарушал мой хрупкий покой. — Я не хочу убивать вас, люди. Просто хочу прояснить это с самого начала. — Я закатила глаза и фыркнула. — Я хочу, чтобы вы работали на меня. Вы не сможете этого сделать, если умрете, не так ли? Я вытерла руки о колени, стирая с них пот и кровь. Ниган не переставал болтать. Из-за света, бьющего мне в лицо, и раздражающего шума от него у меня начала болеть голова. Я взглянул на своих друзей, свою семью, стоявших на коленях рядом со мной полукругом, в который нас загнали. Пугающий взгляд Рика, человека, свергнутого со своего трона. Бледное лицо Мэгги, которая изо всех сил старалась сохранять равновесие и ясность ума. Скользящий взгляд Дэрила, отчаянно ищущего выход из этой ситуации. Наши взгляды встретились, и я предупреждающе посмотрела на него. Дэрил опустил плечи, прочитав выражение моего лица и мгновенно поняв, что я безмолвно передала ему. Между нами всегда была странная мысленная связь, острое восприятие друг друга, позволявшее нам общаться без слов. И поэтому он знал, что я говорю ему, что я уже поняла: выхода нет. Это конец. — Итак, теперь. — Мое внимание вернулось к раздражающему придурку с битой. — Я собираюсь выбить из одного из вас все дерьмо. Мой желудок резко сжался, ярость угасла, превратившись в робкую искру. Он обещал убить только одного из нас. Я должна была принять это как лучший из возможных сценариев. Лучший из возможных сценариев? Он выбрал бы меня в качестве жертвенного агнца. Я была милосердным выбором. Расходный материал. У Мэгги и Гленна были друг друг и ребенок на подходе. Рик, Мишон и Карл были одной большой семьей, и они были нужны Джудит. Абрахам и Саша строили совместное будущее. Юджин и Розита так сильно заботились друг о друге, что посторонний мог бы подумать, что они приемные брат и сестра, даже если это были отношения любви и ненависти. Дома Аарона ждал Эрик. А Кэрол не смогла бы жить без Дэрила. Они были опорой друг для друга. Где же я оказалась в этом уравнении? Я была лишней, той, чью жизнь можно было прожить. Моя семья заботилась обо мне, и они будут скорбеть по мне. Я знала это, но они пойдут дальше. Они будут продолжать жить и все равно найдут счастье в этом безумном мире. Дэрилу было бы больнее всего, если бы я умерла, но он знал, как горевать и как справляться с болью утраты, когда это было необходимо. Он знал, как оплакивать меня и жить дальше. Итак, сделав глубокий успокаивающий вдох, я взяла себя в руки. Приняв решение, я смирилась с судьбой, которую выбрала. Мне нужно было, чтобы он выбрал меня в качестве жертвы, той, кто должна умереть. Никто другой не подошел бы. Как только сумасшедший начал знакомить нас со своей бейсбольной битой с шипами, которую он назвал Люсиль, — я не могла судить об этом, потому что назвал свой топор Бертой в честь женщины, которую зналл в реабилитационном центре, — мой взгляд остановился на Абраме. Он смотрел на меня так же, как и я, — спокойно, смирившись со смертью. Я сдержанно, но решительно покачала головой, пристально глядя на него и отчаянно пытаясь сказать, что ему еще рано и что не стоит быть таким глупым. Уголок его рта приподнялся в высокомерной ухмылке, которую только Абрахам мог изображать в дружеской манере. Я прикусила губу, чтобы не закричать на него и не обозвать идиотом. Ниган с важным видом обошел полукруг, образованный моей группой, и сосредоточился на Абрахаме, как и хотел здоровяк. Что за привлекательная шлюха. Абрам вздернул подбородок, выпрямившись в полный рост, насколько это было возможно, стоя на коленях, и посмотрел на Нигана без капли страха в этих голубых глазах. Это было чертовски впечатляюще, если не сказать чертовски раздражающе. Он практически провоцировал психопата, умоляя о сладком, жестком поцелуе «Люсиль», и это была моя гребаная работа. Мой поступок в этой трагедии. — Ха. — Ниган ухмыльнулся, наблюдая, как Абрахам принимает боевую стойку и бросает ему вызов. Но это было все, прежде чем Ниган продолжил идти вдоль ряда, нацелившись на Карла. Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в и без того поврежденную кожу ладоней. Боль помогла мне сосредоточиться и не потерять самообладание. Если бы он попытался что-то сделать, хоть что-то с ребенком, я бы разорвала его на части, будь прокляты все последствия. — У тебя одно из наших ружей. —Ниган присел на корточки, так что его глаза были на уровне глаз с мальчиком. Я следила за каждым его движением, как хищник, наблюдающий за добычей. Карл и Мэгги были здесь приоритетом номер один. Если бы он пошел за кем-то из них, он бы умер, прямо здесь, прямо сейчас, черт возьми. Я бы убила его только своими руками и пошла бы ко дну вместе с ним, если бы это того стоило. — У тебя много нашего оружия. Черт, парень, не парься. По крайней мере, поплачь немного. Тепло струились и скользили между моими пальцами, ногти снова вонзались в затвердевшую плоть. У меня болели коренные зубы, челюсть напряглась от усилия, с которым я сдерживала бушующую под кожей ярость. Ниган снова встал с высокомерным смешком и оглядел всех, чтобы понять, понравилась ли его шутка остальным: не понравилась. Наконец, в яростном столкновении карих и зеленых глаз я привлекла внимание ублюдка. Из-под его пристального взгляда на меня смотрела порочная душа, оценивая меня, один монстр бросал вызов другому. Я не могла не заметить его медленную улыбку, дьявольскую и греховную, довольную тем, что я стою перед ним на коленях. Или нетерпеливый блеск в его расплавленно-бронзовых глазах, отражающих порочную дрожь, наполненную нежелательными обещаниями. От отвращения у меня внутри все сжалось. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем выше он поднимался, расправляя плечи, и шел ко мне, стараясь казаться больше и злее, перекинув Люсиль через плечо. Мое сердце заколотилось, когда он остановился передо мной, но я вздернула подбородок и, как Абрам, выпрямилась, насколько могла, чтобы посмотреть ему в глаза. В отличие от остальных, мои глаза не наполнились слезами страха. Я уставилась на него, нахмурив брови и придав лицу безразличное выражение, глядя на него, как кошка, которую потревожили во время сна. Ниган окинул меня долгим, медленным взглядом и прикусил губу, сдерживая ухмылку, а его взгляд затуманился от удовольствия. Я сглотнула желчь. Он не оценивал меня, он, черт возьми, разглядывал меня. Фу. Он присвистнул, как волк. — Черт возьми, Рик, в твоей команде есть пара крутых парней. Неудивительно, что ты такой чертовски смелый, тебе удалось собрать чертовски разношерстную команду бойцов. Черт, я бы тоже, наверное, думал, что нахожусь на вершине мира, если бы у меня был Большой Рыжий, Малыш-Пират, Самурай и эта прекрасная задница. — Он не сводил с меня глаз на протяжении всего монолога. — Как тебя зовут, красавица? — Ниган присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Если бы его лицо не было так близко к моему, я могла бы не заметить, как смягчилось его суровое выражение, а улыбка, казалось, превратилась в нечто искреннее. Так близко я разглядела в его глазах неподдельное любопытство, странную потребность изучить меня, понять меня; он всматривался в мои черты, пытаясь найти ответы, которые искал, но не мог найти. На мгновение мне показалось, что это было всего лишь узнавание. Не в первый раз кто-то пристально смотрел на меня, пытаясь понять, откуда они знают мое лицо. Но они знали только лицо женщины, которой я была три года назад, той, чье лицо было на обложках журналов и под заголовками TMZ. Тощей и страшной меня, которую папарацци ловили, когда я бродила от одной забегаловки с наркотиками к другой: недостаточно стильной, чтобы нюхать порошок под крышей миллионера. Но это было не узнавание, а притворство. Ниган, вероятно, думал, что я какая-то дурочка, которую можно одурачить смазливой мордашкой. Но это было не так. Поэтому я плотно сжала губы, а на моем лице отразилось полное безразличие и отстраненность, что контрастировало с его очевидным интересом ко мне. Это был не первый раз, когда я отказывала мужчине, не произнеся ни слова. Это был мой талант — так жестоко разочаровывать. Убивать их болезненное самолюбие и делать так, чтобы они поняли и никогда не забыли, что они не такие крутые, какими себя считали. Я также не могла отрицать, что получала от этого удовольствие. Я отсчитывал десять долгих секунд, пристально глядя на этого ублюдка и не отводя от него взгляда. Ему потребовалось больше времени, чем я ожидал, чтобы понять этот чертов намек, но когда он это сделал, мягкое выражение лица Нигана сменилось тем же злобным восторгом, что и раньше. В его глазах не было привычного поражения, как у многих мужчин до него, а был вызов. Отлично. Я могла только радоваться, что сейчас завладела всем его вниманием. Мой молчаливый отказ и высокомерие только побудили бы его выбрать меня своей жертвой. Я и раньше встречала таких, как Ниган. Даже выживала с ними. Я знала, как их мозг рационализирует уязвленное эго, и это оскорбление было более серьезным, чем те солдаты, которых я уничтожила. Ниган поцеловал-его-черт-в-зубы стоял, оставаясь в непосредственной близости от моего лица. — Саймон, — позвал он, не сводя с меня глаз, — как зовут эту великолепную штучку? — Я ощетинилась от слова «штучка», которым он меня назвал, и он заметил это, его ухмылка стала шире. Краем глаза я заметил, что Дэрил придвинулся ближе. Одним движением головы, таким легким, что его можно было принять за дрожь, я велела лучнику сесть обратно. — Слышал, как они называли ее несколькими разными именами, босс. Дайс и Марлоу, кажется, так она себя называет. Дайс - так меня называли мои друзья, а эти засранцы были чертовски уверены, что не мои чертовы друзья. Мой топор, Берта, со звоном шлепнулся на гравий, приземлившись рядом с Ниганом, чтобы он мог его поднять. Я съежилась, потому что отполировала ее лезвие только этим утром. — Но мы все называли ее «Топор». Человек с дровосеком? Глаза Нигана загорелись. Он откинулся назад, посмотрел на мой топор, а затем снова на меня с неподдельным удивлением. — Черт возьми, — протянул он. — Ты - Топорик. Это была та самая чертова женщина, которая порубила половину моих людей на школьной заставе? Ты, должно быть, прикалываешься надо мной. — Я не могла понять, то ли он был взволнован, то ли вот-вот сойдет с ума. Скорее всего, и то, и другое, хотя я уверена, что он и так немного не в себе. — Не то чтобы я пытался быть сексистом и говорить, что женщина не смогла бы устроить такую кровавую бойню, как ты, но, если честно, я, черт возьми, не ожидал такого поворота сюжета. Не должно было, но это каким-то образом сделало тебя в сто раз горячее, что чертовски впечатляет, потому что в моих глазах ты и так была на твердую десятку. — Он наклонился к моему уху и заговорил так тихо, что только я могла услышать его следующие слова. — Я сейчас очень возбужден из-за тебя, дорогая. Это плохо? Я имею в виду, что ты убила половину моих людей, а я собираюсь убить одного из твоих в ответ, но все же сейчас я могу думать только о том, как ты опускаешь этот проклятый топор на головы моих спасителей, и, — он издал стон, — это действительно заводит меня. Ниган коснулся моего колена. Я не убрала его руку, несмотря на то, что его прикосновение жгло, как кислота. — Я бы предложил отвести тебя обратно в фургон, чтобы быстро перепихнуться, может, даже позволил бы тебе сделать мне минет, если бы ты хорошо попросила, что любят делать все женщины, — Сомневаюсь, что это так, — но, знаешь... К сожалению, долг зовет, так что нам придется отложить это на потом, если ты не против? — Он ухмыльнулся, его глаза потемнели и прищурились. Если бы я сейчас посмотрела вниз, то, думаю, действительно заметила бы выпуклость у него в штанах — небольшую, конечно, — но я не стала доставлять ему такое удовольствие. Мои ноздри раздулись от отвращения, и я стряхнула его теплую руку со своей ноги. А затем я наклонилась так близко, что мои губы коснулись его уха, когда я заговорила. — Ты ошибаешься, — проворковала я, не обращая внимания на его предложения и замечая, как он придвигается ко мне все ближе. — Я не убивала половину твоих людей. Я убила их всех. Это все я. — Черт, — выдохнул он. — Тебе не нужен этот топор, чтобы убить человека. Твой голос вполне может это сделать. Это было хорошо. Конечно, вина за смерть солдат Нигана лежала не только на мне, но резня на небольшом аванпосте — в школе? Все эти смерти были на моей совести. Я отправилась туда одна, пока остальные члены группы атаковали более крупный соседний аванпост, который контролировал Хиллтоп. Нас обманули, заставив думать, что на Школьном аванпосте мало людей, что там поселилась лишь горстка мужчин. Возможно, обстоятельства изменились или информация была ошибочной, что привело к ошибке. Внутри был целый батальон солдат, не меньше пятидесяти человек, и все они были безоружны, но при этом вооружены тяжелым холодным оружием. Нам чертовски повезло, что именно я вызвалась разведать аванпост. Я разрывала спасителей на части, одного за другим, конечность за конечностью. Головы катились. Органы были выпотрошены. Кровь заливала полы и стены. Должно быть, я кого-то упустила. Я думала, что все сделал тщательно. Но, должно быть, мой смертоносный порыв ослепил меня, и один из этих ублюдков смог сбежать и рассказать папочке, что «Топор» приходил ночью и убил всех его приятелей. Я надеялась, что, если возьму на себя ответственность за убийства, это поможет мне получить VIP-билет на бейсбольный матч, где моей головой будет мяч. Пока это был не кто-то другой, я была спокойна. Отсоси, Абрахам! Попробуй заправиться этим дерьмом. Я не сводила глаз с Нигана, когда он наконец поднялся на ноги, его взгляд был горячим и пристальным. Ниган не сводил с меня глаз, втягивая воздух сквозь зубы: — Было бы чертовски обидно казнить такую смертоносную красотку, как ты, Марлоу. — И было бы большой ошибкой, если бы ты этого не сделал. — Хм? И почему же, милая? — Потому что я думаю, что клинок Берты сделал бы твое уродливое лицо намного красивее, если бы я вонзила его в него, — сплюнула я. — Я не против выяснить, правда ли это. Ниган прищелкнул языком. — Обычно угрозы расправой здесь не проходят, но это было так горячо, что я тебя прощу. Наконец-то Ниган отвлекся от меня, и давление его пристального взгляда ослабло. Напряжение, сковывавшее мои плечи, ослабло, но тревога никуда не делась. Я разжала кулаки и пошевелила пальцами. — Господи, ты выглядишь дерьмово, — Ниган остановился рядом с покачивающейся Мэгги с тяжелыми веками. Что бы ни было с ней не так, это пыталось вернуть ее в бессознательное состояние. Адреналин был единственным, что удерживало ее в вертикальном положении. Она боялась за Гленна, за ребенка в ее животе, за будущее, которое она так отчаянно пыталась построить. Мэгги была ценна для этого мира; и она, и Гленн. Они вносили свой вклад в следующее поколение. Они должны были пережить это. Они просто должны были. Ниган окинул ее взглядом с мерзкой ухмылкой. Мои мышцы напряглись, превращаясь в пружины, и остатки здравого смысла, которые у меня еще оставались, вытекли из моих ушей. На поляне воцарилась тишина. Ниган сделал быстрый вдох. Его пальцы сжались на бите. — Давай просто избавим тебя от страданий прямо сейчас! Он поднял Люсиль. Я увидел красный. Одновременно мы с Гленном бросились на защиту беременной женщины. Гленн взревел. Но из-за паники он замешкался, и спаситель повалил его на пол еще до того, как он приблизился. Паника — это эмоция, от которой я давно избавилась; я не страдала от такой слабости. Поднявшись на ноги, я удержалась на них и быстро обошла первого мужчину, который попытался толкнуть меня обратно на землю. Дернув за следующую руку, которая потянулась ко мне, я притянула мужчину к себе, просунула ногу ему под лодыжку и оттолкнула его назад, вырубив. Он со стоном упал на спину. Я бросилась вперед. Другой спаситель замахнулся на меня. Я пригнулась, уклоняясь от удара прикладом его пистолета. Мой кулак врезался в лицо Нигана, и из его рта брызнула кровь. Он пошатнулся. Я нанесла второй удар. Он пошатнулся от силы удара, чуть не упал на пол, но удержался на ногах. Удовлетворение от того, что я нанесла ублюдку несколько ударов, ослепило меня, и я совершила ошибку, сосредоточившись только на Нигане, который с ухмылкой вытирал кровь с губ. Я потеряла равновесие и была с силой отброшена на землю, когда попыталась нанести третий удар. От удара воздух вышибло из моих легких. Я захрипела, грудь свело судорогой, я пыталась отдышаться. В ушах зазвенело. А потом кислород хлынул обратно, и все снова стало ясным: свет, давление, впивающееся в мою спину, пыль, попавшая в рот, язык, покрытый белым налетом. Прежде чем я успела захлебнуться грязью, я выплюнула ее и зарычала, сопротивляясь колену, давившему на мой позвоночник. — Отвали от меня, тупой придурок! — процедила я. — Черт! Не трахай прикасайся к ней! Не трогай ее. — Мой голос дрогнул. — Нет. Нет! Верните их в строй. Дернув меня за ворот рубашки, мудак, который меня прижал, поднял меня и толкнул на колени рядом с Риком. Ниган вздохнул, разминая челюсть. Я подавила ухмылку. Теперь этот ублюдок точно охотился за мной. Я была в этом уверена. Ниган улыбнулся Гленну, умоляя сохранить жизнь Мэгги. Больной ублюдок. — Ладно, послушайте. Не делайте так больше. Я прекращу это дерьмо, без исключений. Первые — бесплатно, это эмоциональный момент, я понимаю. Рик прерывисто дышал, дрожа всем телом. Ниган взглянул на него. — Отстой, да? — сказал он. —Момент, когда ты понимаешь, что ни черта не знаешь. Я не обращала внимания на раздражающую протяжность его голоса, растирая большим пальцем пульсирующие костяшки. Я зашипела, когда порыв ветра коснулся рассеченной кожи. Но боль была достойной платой за синяк, уже расцветающий на челюсти Нигана. Жаль, что я не смогла нанести еще пару ударов. Стыдно. Он поймал мой взгляд, опустив глаза на мой рот, где улыбка боролась за господство. Я посмотрела на него в ответ, приподняв брови. — Ты умеешь бить, дорогуша, — сказал Ниган, усмехнувшись. — Чуть не сломала мне челюсть своими большими дамскими пистолетами. — Подойди ближе, — сказал я. — Позволь мне закончить работу. Я могу сделать тебе фингал с другой стороны, чтобы он сочетался с этим… — я указал на свою челюсть, повторяя его опухшую и посиневшую. Ниган прикусил губу, прищурившись и глядя на меня с усмешкой в глазах. — Знаешь, чертовски жаль, что Рики-парень нашел тебя первым, Дайс… — Марлоу, — перебила я. — Называй меня Марлоу, когда обращаешься ко мне, или не обращайся ко мне вообще. Понял? Ниган сказал, смеясь: — С моей точки зрения, Дайс, ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, — сказал он. — Как я уже говорил, очень жаль, что он добрался до тебя первым, потому что, если бы ты была одним из моих, Боже, Дайс, ты бы просто процветала в святилище. Я не стал развлекать его ответом. — Чертовски жаль. — Тихо повторил он про себя и вздохнул, прежде чем снова обратиться к группе. — Я должен выбрать кого-нибудь. Все уже за столом, ждут, пока я сделаю заказ. — Ниган насвистывал ту же двухцветную мелодию, которая приветствовала нас из темноты. Он неторопливо прошел вдоль очереди. — Я просто не могу решить. Он сделал паузу и посмотрел мне в глаза. Я выдержала его взгляд, требуя его полного внимания, провоцируя его без слов. Он должен был выбрать меня. Он должен был убить меня. Но к этому моменту я сделала все, что могла, чтобы повлиять на исход. Ухмыльнувшись по-злодейски, Ниган сказал: — У меня есть идея. —Он поднял Люсиль и направил ее на голову Рика. «Ини». Затем Мэгги, «Мини». Абрам. «Мини», Мишон. «Мо». И он пошел вдоль ряда, беспорядочно и без системы, указывая на каждого из нас без разбора. — Поймай… тигра… за лапу. Если он зарычит. — Ниган посмотрел на меня и подмигнул. — Отпусти ее. — Моя мать ... сказала мне выбрать ... самую ... лучшую. По моей спине струился пот. — И ты. Глубокие вдохи. — Ты... Я приготовилась к неизбежному. — Это. Нет. НЕТ ! Это должна была быть я. Черт, он должен был целиться этой гребаной битой в меня, в мою голову. Не в него. Не он. Не Абрам. Мысли — миллион различных невозможных сценариев и вариантов — обрушились на меня, пронеслись в моей голове. Я цеплялась за них, пытаясь понять, сплести их в единое полотно, в котором был бы смысл, но мир вращался, и потоки смятения вырывали нити смысла из моей хватки, и я не понимала. Я просто… я не понимала. Я обвела взглядом поляну, и перед глазами все поплыло. Я моргнула, и что-то влажное потекло по моим щекам. Что-то. Должно было быть что-то. Всегда было что-то, способ спастись. Так мы и жили все это время: благодаря удаче. Но мы были на исходе, наши запасы иссякли. Вот и все. Сегодня удача не была на нашей стороне. Никто не пришел нам на помощь. Я была беспомощна. Мы все были. — Если кто-нибудь пошевелится, если кто-нибудь что-нибудь скажет, выколи мальчику второй глаз и скорми его отцу. А потом мы начнем. — Ты можешь дышать. Ты можешь моргать. Ты можешь плакать… Черт, вы все будете это делать. Бах. В моих ушах зазвенело. Я вздрогнула, когда горячая кровь брызнула мне на щеку. Это должна была быть я. Глухой удар. Я ссутулилась, чувствуя, как по венам растекается поражение, сжигая меня стыдом. Я должна была умереть здесь. Единая жертва ради многих. Череп треснул, по лицу потекла густая алая кровь, но Абрахам — солдат, которым он был, — постепенно выпрямился во весь рост, несмотря на смертельную рану. Гордость, такая всепоглощающая и ошеломляющая, ударила меня в грудь, перехватив дыхание. Это был Абрам, который даже перед лицом смерти поднялся бы и произнес последние слова: — Соси. Мои. Яйца. Бита Нигана обрушилась на голову Абрахама, и моя гордость улетучилась, сменившись леденящим ужасом. Я смотрела, как голова моего друга превратилась в месиво, и в горле у меня стоял ком. Шипы оторвали куски кожи. Его мозг превратился в рыхлую массу, окрасив землю в красный цвет. Я уставилась на Нигана, увидела его лицо, пока он продолжал бить битой. На его лице была довольная ухмылка, он наслаждался творимым им насилием. Я поклялась, что никогда не забуду это выражение. Я пообещала запомнить его, когда удача наконец отвернется от него и мой топор обрушится на него. И, боже мой, я пообещала, что этот день настанет. — Ты это слышал? — сказал Ниган, тяжело дыша. — Он сказал: «Отсоси мне!» — Ниган рассмеялся, сделал паузу, а затем продолжил наносить удары. Я опустила голову, отказываясь смотреть на его злодеяния. — Боже мой, только посмотрите на это. — Он взмахнул битой, и кровь Люсиль и Абрама брызнула на нас. Он сунул мокрую от крови биту Розите под нос. — Милая. Взгляни на это. — Она уставилась на землю, где лежал Абрахам. — О, черт. Вы… вы были вместе? — спросил Ниган. — Это отстой. Но если вы были вместе, то должны знать, что всему этому была причина. — Кровавая, — сказал он. — И черт возьми, она был, есть и всегда будет кровавой. Он просто взял одного, или шестерых, или семерых для команды! В моих ушах эхом отдавалась правда: это должна была быть я. Это должна была быть я. — Так что, черт возьми, посмотри. — Розита тяжело дышала, пока Ниган держал биту у нее перед лицом. — Черт возьми, посмотри! Ворчание, скрежет гравия. Дэрил набросился на него, ударив в другую сторону лица Нигана, добавив синяк к тому, что он уже получил от меня. Я бы обрадовалась, если бы мое сердце не подпрыгивало к горлу, душа меня страхом за жизнь Дэрила. Они схватили его, повалили на землю, приставили его же собственный гребаный арбалет к его голове. Следующим он собирался взять Дэрила. Он собирался убить моего лучшего друга, моего брата. Слезы полились быстрее, застилая мне глаза, заливая лицо. Я потянулась к нему, но не смогла дотянуться. — Дэрил! — закричал Рик. — Нет! — Ниган прыгнул вперед, замахнувшись на Рика. — О, нет. — Он рассмеялся, взглянув на меня, и с моих дрожащих губ сорвался прерывистый всхлип, когда я увидела, как Дэрил борется, уткнувшись лицом в землю. — О-о-о, это твой парень, Аксман? Я не обращал на него внимания. Мой взгляд был прикован к Дэрилу. Взгляд Дэрила был прикован ко мне. Я приготовился, готовый прыгнуть, если Ниган приблизится к нему с этой дурацкой колючей палкой. К черту правила. — Так и есть, не так ли? — Он щелкнул языком. Он мог верить во что угодно. Мне было плевать. — В этом есть смысл. У вас обоих такой же дикий взгляд. Вы практически созданы друг для друга, — сказал он. — Не буду врать тебе, Дайс. Я очень разочарован, что ты занята. Я правда думал, что у нас с тобой что-то есть, понимаешь? Но то, что он только что сделал? О боже, это никуда не годится. Так что я, пожалуй, просто убью его. — Он пожал плечами. — Уберу конкурента. — Нет! Н-не надо. — Я перевела взгляд на Нигана. — Это-это я убила твоих людей. У тебя есть долг, который нужно вернуть? Верни его мне. — Слова с трудом давались мне, застревая на языке. — Видишь ли, это так не работает, милая. Я решаю, кто получит пулю. Я решаю, с кем я разберусь с этим дерьмом. Не с тобой! — Он широко развел руки. — Давайте проясним кое-что, ребята: теперь я главный. Вы живете, потому что я разрешаю. Вы дышите, потому что я разрешаю. Вы умрете, потому что я разрешаю. Вы, говнюки, понимаете? Юджин отчаянно закивал головой, прикрывая лицо дрожащими руками. Чертов трус до конца своих дней. Я не стала ему подражать. — Теперь я не знаю, с какими лживыми придурками ты имел дело. — Я глубоко выдохнула, когда Ниган отошел от Дэрила. — Но я человек слова. Первое впечатление важно. Мне нужно, чтобы ты узнал меня. Ниган оглянулся на меня и улыбнулся. — Итак... вернемся к этому! Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда Люсиль обрушилась на Гленна. Я понял, что в убеждении, что перед смертью перед глазами проносятся воспоминания, есть доля правды. Однако они никогда не упоминали, что даже если душа покидала не вас, вы все равно видели жизнь того, кто умирал. Я вспоминала каждую минуту, которую мы провели вместе за эти последние годы. Я вспоминала каждый раз, когда Гленн рисковал собой ради меня, спасая мою жизнь. Наши жизни. Каждую нашу улыбку. Каждый наш смех. Каждый редкий миг покоя. Я была готова упасть на колени и сдаться, потому что если нас заставляли жить в мире, где Гленн перестал существовать, где померк свет нашей группы, то этот мир был не тем местом, где я хотел бы оказаться. Все чистое и доброе исходило от этого мальчика, словно он был чертовым солнцем, и одним мощным ударом Ниган погасил этот свет. Я была бы чертовски удивлена, если бы солнце вообще попыталось взойти утром. — Нет! — взвизгнула Мэгги, и мое сердце разбилось вдребезги, расколовшись на осколки, которые пронзили мою грудь, когда Гленн попытался сесть. — М-эгги. — Черт возьми, ты еще здесь? — спросил Ниган. — Я... — Я просто не знаю. Такое впечатление, что ты пытаешься заговорить, но ты только что получил адский удар! Красный. — Я только что с такой силой треснул тебя по черепу, что твое глазное яблоко просто выскочило наружу! Все, что я вижу, - красное. — И это отвратительно, как дерьмо! — Мэгги, я... я найду тебя. — Пробормотал Гленн искаженным голосом, задыхаясь и булькая, кровь хлынула у него изо рта и с лица. Мое тело вибрировало и дрожало от сдерживаемого гнева, я с трудом боролась с яростью, которая требовала контроля над моими следующими решениями. — О, черт возьми, — улыбка Нигана померкла, и он заговорил мягким тоном, изобразив на лице раскаяние. — Я вижу, что вам, ребята, тяжело. Мне жаль. Правда жаль. Но я же сказал… Никаких исключений! Он снова замахнулся. Я считала каждый удар, каждый хлопок биты по голове Гленна и запоминал их, решив, что отрублю Нигану часть в знак уважения — десять раз, — прежде чем отправлю его в ад. Шесть пальцев. Две руки, обе ноги. И наконец, когда от него останется лишь мерзкий извивающийся обрубок, умоляющий избавить его от страданий, я отрублю ему голову. В тот день, когда это случится, лезвие Берты будет особенно тупым, чтобы усилить его страдания, причинить ему настоящую боль, заставить его кричать и плакать. И я буду смеяться. Я буду смеяться над ним, как он смеялся над нами. Над нашими страданиями. Мой смех станет последним звуком, который он услышит, он будет звенеть у него в ушах, пока жизнь будет вытекать из его обрубка шеи. — Вы, кучка слабаков! После этого я словно в тумане. Мир погрузился в кровавую пелену, и мне некуда было выплеснуть эту жажду, не из чего было истекать кровью, кроме моих ладоней. Я не могла сосредоточиться, как бы ни старалась вернуть ясность ума. Когда Ниган затащил Рика в фургон и уехал с ним, я почти не присутствовала при этом, находясь в своей собственной голове. Во мне не осталось сил, чтобы бояться за Рика. Я испытывала лишь негодование по отношению к нашему лидеру, который настоял на нападении на аванпосты Спасителей, движимый своим отравленным высокомерием, своей ошибочной гордостью и втянувший нас в эту заварушку. Я не винила его за это. В смерти Гленна и Абрама не было его вины, но… но я предупреждала его. Я, черт возьми, предупреждала его, что за этим последуют последствия, как и раньше, снова и снова. Война порождает войну, порождает войну. И вот она здесь, только это была не война, с которой мы столкнулись, а резня. Это был конец нашей и без того ограниченной свободы. И я злилась на него за это. Я злилась на Рика за это. За то, что он, черт возьми, не слушал никого, кроме себя. За то, что он не слушал меня. Мой разум был подобен неприступной крепости, и я была отрезана от чувств и ощущений, как человек, угрожающий заставить отца отрубить руку собственному сыну. — Сегодня был чертовски продуктивный день! Я даже не заметила, что солнце все-таки решило взойти. Дерзкий кусок дерьма. — Дуайт, загрузи его. И, словно внезапное обрушение толстых стен дамбы, ко мне вернулось осознание, обрушившись сокрушительными волнами, когда я увидела, как Дэрила насильно затаскивают в кузов фургона. Я потянулась к нему, шагнув вперед, как будто могла вернуть его. Как будто могла обнять его и каким-то образом защитить от этого. Я знала, что ничего не смогу сделать, ничего не смогу сказать, чтобы помешать Нигану забрать его у меня. Дэрил выглянул из тени фургона, его лицо было в тени, но белки глаз ярко сияли и были устремлены на меня. В его глазах мелькнула паника, какой я никогда раньше не видела, и я зажала рот дрожащей рукой, сдерживая крик, который рвался из моей груди. А потом двери захлопнулись, и я больше не могла его видеть. Вот так он и ушел. Ушел от меня. Но я продолжала смотреть на двери, как будто, если бы я сосредоточилась на них, то смогла бы проникнуть взглядом сквозь металл, увидеть его. Я сосредоточилась, когда пара ног остановилась прямо передо мной, закрыв обзор. Ниган присел на корточки. Я смотрела прямо сквозь него. — Я оставлю твоего мальчика, если ты не возражаешь. Теперь он мой, у него есть мужество. — Его теплая мозолистая рука коснулась моего подбородка, поднимая мое лицо. Я отпрянула. — Ты тоже можешь пойти, если хочешь? Ты и... как ты ее назвала? Берта? — Ниган усмехнулся. — Тебе нужно только вежливо попросить, Дайс. Пойдешь со мной в солдаты? В жены? Мой желудок сжался от отвращения. Его чертова жена? Мне хотелось рассмеяться над абсурдностью всего этого, но вместо этого, не желая доставлять ему удовольствие своей реакцией, я проигнорировала его. — Нет? — Он воспринял мое молчание как утвердительный ответ. — Это чертовски досадно. Чертовски досадно. Ниган со стоном выпрямился и отошел. — Мы вернемся за вашими пожертвованиями на следующей неделе. А пока — пока-пока.