Глава 2: Волшебные слова

      После долгого дня, проведенного в лесу, где я охотилась и выслеживала добычу без перерыва, я была рада вернуться домой с большим и здоровым оленем, перекинутым через мои плечи, даже если эта штука весила чертову тонну и у меня еще несколько дней будет болеть спина. Запасы продовольствия истощались слишком быстро, еще до того, что случилось три дня назад, а теперь, когда от нас требовалось собрать хоть какую-то жалкую дань для другого поселения, наши ресурсы будут истощаться еще быстрее и бессрочно. Вопрос был лишь в том, позволим ли мы этому случиться. Люди паниковали. Черт, я сама паниковала, мой разум был зациклен на постоянных попытках найти решение, как собрать достаточно хорошее предложение и в то же время накормить и вылечить наших людей. Это не давало мне спать по ночам. Я не могла уснуть из-за беспокойства, что мы не уложимся в срок через четыре дня и что за этим последуют последствия. Но не только это не давало мне спать по ночам. Последние мгновения Гленна. Последние мгновения Абрахама. Они преследовали меня. Что еще хуже, я постоянно беспокоилась о Дэриле. О том, что этот больной урод с битой может с ним сделать. Я должна была признать, что иногда, в самые мрачные моменты, когда мой разум блуждал в самых ужасных предположениях, я молилась о том, чтобы Дэрил был мертв и ему не пришлось страдать. Я ненавидела себя за эти мысли каждый раз, когда они всплывали в моей голове, но ничего не могла с этим поделать. Я надеялась, что олень поднимет боевой дух. Если правильно распределить мясо, его хватит на всю общину на ночь, и этого пока достаточно. Если бы я знала, что это хоть немного поднимет людям настроение, это помогло бы всем завтра встать и начать все сначала с набитыми животами и чуть большей надеждой, чтобы разжечь пламя и продолжать двигаться вперед. Этого было достаточно. Но надежда и удача оказались болезненной, жестокой иллюзией, когда я вернулся домой, к воротам Александрии. Они были здесь, на четыре дня раньше срока и без приглашения. Если бы у меня не было других забот, я бы уже крушила все вокруг. Умник, которому удалось проникнуть в мои кошмары, присвистнул, когда я прошаркал через открытые ворота и увидел, как батальон вооруженных мужчин и женщин обыскивает мой дом и возвращается к грузовикам с ящиками с нашими вещами. Даже нашу мебель и матрасы выносили из дома. Это было просто жестоко. — Смотри-ка, кто вернулся домой! Я весь чертов день ждал, когда снова тебя увижу! Я уже начал беспокоиться, что мне придется уйти до того, как ты вернешься, а это было бы досадно, потому что я не могу перестать думать о тебе. — Я закатила глаза и продолжила идти, решив прошагать мимо этого маньяка, но и эти намерения были разрушены. — Иди сюда, мужественная леди, поздоровайся со мной! Черт, эта штука, должно быть, тяжелая, позволь моим людям забрать ее у тебя. Двое Спасителей приблизились ко мне, и я завертела головой, отслеживая каждый их шаг и движение, но, поскольку у меня были заняты руки и я не могла дать им отпор, я попятилась. — Нет. Это мое. Я весь день его искала. — И мы это ценим, Дайс. Я ценю то, что ты выполняешь свой долг, как тебе и сказали. Какой ты хороший работник. Выполняешь приказы как чемпион. Один из мужчин потянул за ногу мертвого оленя, и я развернулась к нему, ударив носком ботинка в живот. Он со стоном согнулся пополам, а второй мужчина осторожно отступил, показав, что он умнее, чем кажется. — Нет, нет! Видишь, чему я тебя научил? Ты ничему не научился, черт возьми?! — Ниган набросился на Рика, который бросал на меня убийственные взгляды, и мой гнев немного угас. — Ты не держишь своих людей в узде, Рики-бой? Неужели мне действительно нужно преподать вам, люди, еще один урок, потому что мне это не нравится и я не хочу этого делать, но если придется, то лучше вам поверить, что я так и сделаю. Это то, что должно произойти здесь сегодня? — Нет-нет, — Рик встрепенулся, — отдай им оленя, Марлоу. — Но… но нам это нужно. Этим можно накормить весь город, а в магазинах почти ничего не осталось. Я не ела два дня, и ты хочешь, чтобы я просто отдала добычу, ради которой я весь день трудилась? — Не хочешь ли ты просто выплакаться мне в жилетку, дорогая? — ухмыльнулся Ниган. — Делай, как говорит папочка Рик. Не будь ребенком. Я сердито посмотрела на него, пока он оценивающе разглядывал мое тело. — Хотя ты выглядишь немного худой. Не могу допустить, чтобы ты так быстро избавилась от своих больших пушек, когда я даже не успел увидеть, на что ты способна с ними, мадам Экс. — Он отвесил мне изысканный поклон, прежде чем подойти ко мне, и его высокомерная улыбка сменилась чем-то более мягким, а голос стал пугающе нежным: — Позаботься о маме Бэмби, съешь немного хорошего белка, дорогая, пока не упала в обморок от недоедания... и не говори, что я тебе не нравлюсь. — Он подмигнул и закончил фразу. Его ухмылка снова появилась на лице так внезапно, что я чуть не отпрянула от его эмоций. — Ну что скажешь? Я вопросительно посмотрела на него, мысленно перебирая все, что могла бы ему сказать. Он выжидающе приподнял брови, ожидая моего ответа. — Пошел ты! Позади Нигана я заметила, как напрягся Рик, его лицо побледнело, а по виску потекла капля пота. — Не-а. Какие волшебные слова? Ну же, милая, ты их знаешь. — Он шагнул ко мне, глядя сверху вниз своими полуприкрытыми глазами в мои уставшие глаза. — Пойти отсосать член? — Нет. Не они. Ты можешь это сделать, — голос Нигана повысился, как будто он обращался к маленькому ребенку. — Просто скажи это, милая. — Теперь он возвышался надо мной, и его тень окутывала меня. — Иди, пососи свой собственный член? — Я знаю, что здесь я слишком наглела, но жизнь должна быть короткой. — Если бы я мог, куколка, поверь мне. — Я скривилась от отвращения, и Ниган расхохотался, согнувшись пополам. Когда он отдышался, его взгляд встретился с моим. — Нет, я хочу, чтобы ты сказала «спасибо». — Спасибо? Почему, черт возьми... — Хорошая девочка, — вмешался он с гордой, самодовольной ухмылкой и подмигнул так, что более слабая душа упала бы в обморок. — Это все, что ты хотела сказать, милая? И, кстати, не за что. — В буквальном смысле для чего? Я работала на этого оленя, я тащила его сюда, уворачиваясь от ходоков, два часа. Я буду благодарить себя, придурок. — Я подался вперед, приблизившись к его лицу, и моя ярость из-за наглости этого придурка грозила перерасти в драку. Он улыбнулся мне, глядя сверху вниз: — И я очень горжусь тем, чего ты сегодня добилась, правда. Поэтому я, великодушный лидер, позволяю тебе оставить себе оленей. Так что... не за что. — Как скажешь. — Я протиснулся мимо него, стараясь задеть его плечом, но тут же остановился, увидев знакомое лицо, которое не давало мне покоя последние несколько дней — Дэрил. — Олень упал с моих плеч, и у меня не было и минуты, чтобы насладиться тем, как он взмыл в воздух под тяжестью животного. Он посмотрел на меня с облегчением на лице. — Эй, ты в порядке? Они тебе не навредили? — Нет! — прервал его скрипучий голос Нигана. — Ты не разговариваешь с ним. Никто из вас не разговаривает с ним, и он не разговаривает с вами. Он — объект, а не личность, и я могу делать с ним все, что захочу. Так что, если мы причиним ему вред, — Ниган подошел ко мне, и жар его тела передался мне в спину, когда он наклонился ко мне через мое плечо, — а мы, черт возьми, можем это сделать, просто чтобы ты знала, — тогда ты ничего не сможешь и не будешь с этим делать. Он больше не твоя забота. Я ясно выражаюсь? Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, вложив в свой взгляд всю ненависть, на которую была способна. — Не заставляй меня повторять. — Мы понимаем… — вмешался Рик, но Ниган остановил его взмахом биты. — Нет. Я хочу услышать это от нее. Я упрямо молчала. — Мне что, придется расколоть еще несколько черепов, чтобы ты дала мне ответ? Потому что мне кажется, что ты просто еще не поняла. Я не думаю, что ты действительно понимаешь, в какой ситуации ты сейчас находишься, милая. Я прикусила язык. Рик, может, и был тряпкой, готовой сдаться, но я — нет. — Это очень досадно, красавица, очень досадно. Дело в том, что ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься, настолько, что я думаю, что, возможно, испытываю слабость к твоему дерзкому личику, что, скажу я тебе, редкость. Но знаешь, что мне нравится еще больше? Покорность. Подчинение. Люди, которые смирились с тем, что теперь это их образ жизни, нравится им это или нет, и что они ничего не могут с этим поделать. Как Рик. И твой парень Дэрил. И даже Маллет. Они все смирились. А ты? Я просто чувствую, что ты ещё не смирилась с реальностью, какой бы дерьмовой она тебе ни казалась, и это действительно, — он резко втянул воздух сквозь зубы, — это действительно начинает меня раздражать. Я был добр к тебе, я позволил тебе оставить твоего оленя… — Ты убил моих друзей! Он пожал плечами: — Побочный эффект. — Поднял палец: — А теперь не перебивай. — Я позволил тебе оставить твоего оленя. Я позволил тебе придержать язык, несмотря на то, что ты сквернословила, а теперь ты вытворяешь это дерьмо. Не круто. Действительно, не круто. — Он медленно покачал головой: — Итак, теперь я попрошу тебя извиниться, а потом ты еще раз поблагодаришь меня. И на этот раз как следует. Готовы? Вперед! Я сильно прикусил язык, и момент тишины затянулся. — Дуайт! Выбери одного из этих милых людей и пристави нож к его горлу. Мужчина с наполовину расплавленным лицом сделал, как ему было велено, взяв одну из александрийцев, женщину, чье имя я даже не удосужился узнать, и прижал лезвие к ее шее, прямо к яремной вене. — Итак, что ты хотел мне сказать, Марлоу? Я весь во внимании! Женщина всхлипнула, стоя неподвижно, как изваяние, и молча умоляла меня сделать то, о чем меня просили, широко раскрыв глаза от ужаса. Стоила ли ее жизнь моей гордости? Я знал, что у нее есть пара детей, я научила старшего пользоваться ножом. Младшая рисовала радугу и кошек на дороге перед моим домом мелом, который я подобрала для нее во время пробежки. Они не заслуживали потерять свою мать. Их мать не заслуживала смерти. Не ценой моей упрямства. — Прости, — я опустила взгляд на асфальт, чувствуя, как горят щеки от стыда, и уставилась на своего оленя, который безжизненно смотрел в небо. — Спасибо, Ниган. — За что? — подстрекал он. Я отмахнулся: — За то, что разговаривала с Дэрилом. — Я сослалась на свои извинения. — За то, что позволил мне забрать оленя. — Все прощено, — Дуайт отпустил женщину, и она убежала, скорее всего, искать своих детей. — И тебе спасибо. А теперь поцелуй в качестве извинения или я просто жадничаю? Я с ужасом встретила его высокомерный взгляд, и краска отлила от моего лица. — Черт, дорогая, не смотри так испуганно, ты можешь ранить мои чувства. Поверь мне, ты бы снова поблагодарила меня, и на этот раз довольно охотно, если бы я действительно решил позволить тебе поцеловать меня. Но если ты не хочешь, то, думаю, тебе и не нужно. — Он надул губы. — Хотя я думаю, что это могло бы стать хорошим упражнением на сближение для нас обоих, ну, знаешь, поцеловаться и помириться? — Единственная причина, по которой мой рот когда-либо приблизится к тебе, Ниган, — это если я умру и буду жаждать твоей плоти, как труп. — Если ты так говоришь, — пропел он. — А теперь отвези меня туда, где ты называешь домом, милый дом, я уже сто лет не ел хорошего стейка из оленины. — Но ты же сказал, что я могу оставить его себе. — Оставь себе, приготовь и подай. — Он закинул руку мне на плечо, и я нырнула под нее, чтобы вырваться, думая, что мне удалось ускользнуть, пока его рука не схватила меня за плечо и не притянула обратно, теперь уже крепче, так что я не могла вырваться из его полуобъятий. — Что ты делаешь с теми кусочками, которые я не ем, — твое дело. Облегчение, которое я испытала, было на грани жалости. — Дэрил, подбери оленя и принеси его с собой, — скомандовал Ниган через плечо, и я не могла отрицать, что рада тому, что Дэрил пробудет в моей компании еще немного. Что-то в его присутствии успокаивало меня, я знала, что если кто-то попытается что-то сделать с ним, я смогу вмешаться, будь он хоть собственностью Нигана. Но надменный взгляд Нигана заставил меня стиснуть зубы. Я расправила плечи, надеясь отмахнуться от Нигана, пока мы не спеша шли по улице. Ниган то и дело махал проходившим мимо александрийцам с ухмылкой, которая говорила о том, что он знает, что стал здесь новым мэром. Большинство из них убегали, едва завидев большого злого волка, беспрекословно выполняя указания и предупреждения Рика, в отличие от меня. — Соседи такие веселые! — просиял Ниган, прижимая меня к себе. — Это место - почти чертова утопия, особенно теперь, когда я здесь, не так ли, милая? Я проигнорировала его последний комментарий, решив указать на очевидное. — Они тебя боятся, — невозмутимо сказала я, закатывая глаза. — Хорошо! — обрадовался он, — как и должно быть. Как ты и должна быть. Тогда я почувствовала, что он смотрит на меня, что его глаза изучают мое лицо, бросают мне вызов. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, не осознавая, насколько близко мы стоим, но сохранила невозмутимое выражение лица и приподняла брови. — Что мне сделать, чтобы ты раскололась? — Он скорее говорил это сам себе, чем спрашивал меня, но я все равно ответила. — Не утруждай себя попытками, Ниган, я считаю тебя куском дерьма и отбросом общества, но ты меня не напугаешь. Я ненавижу тебя всем сердцем, и страх не может пересилить эту ненависть. Он приподнял брови: — Черт возьми, милая, скажи как есть. Не мучай меня, почему бы тебе не сказать? Дай мужчине немного гордости! — И не называй меня Милой, или Хани, или Дарлин, или Дайс. Ты не имеешь права называть меня так. Мы не друзья и уж точно, черт возьми, не любовники, так что завязывай с ласкательными прозвищами. — Я попыталась вырваться из его объятий на своих плечах, но снова безуспешно. Казалось, он только крепче прижал меня к себе. Так крепко, что я чувствовала твердые мышцы его груди и жар, исходящий от него и проникающий под мою кожу. Я чувствовала, как напрягаются его руки, обнимая меня, и если бы это был кто-то другой, я бы удивилась, что мужчина в его возрасте сохранил такую физическую форму. — Ну что ж, красавица, — это была насмешка, он дразнил меня и пытался вызвать реакцию, и если бы я вела себя лучше, то, возможно, не дала бы ему того, чего он хотел, но два дня без еды и три ночи, наполненные кошмарами, — и терпение девушки может лопнуть. А учитывая, что до этих обстоятельств терпение этой девушки практически отсутствовало, мой самоконтроль балансировал на грани. — Мы пришли, — проворчала я, поворачивая направо и направляя Нигана к крыльцу нашего с Дэрилом дома. Он был меньше других домов, но нам хватало места, по одной спальне на каждого. Но прежде чем мы добрались до парадной лестницы, один из людей Нигана остановил нас с видеокамерой в руках. Я узнал ее: Дианна использовала ее во время нашего собеседования, чтобы попасть в Александрию и стать официальным гражданином. Я до сих пор не понимала, почему она настояла на том, чтобы записать весь разговор, но теперь это, очевидно, аукнулось нам. — Ну-ну, что у нас тут? — Ниган наконец отпустил меня, взял диктофон и открыл его. На маленьком квадратном экране было мое лицо, грязное и еще более изможденное, чем сейчас, и каким-то образом еще более уставшее. На моих щеках и шее остались пятна крови, происхождение которой я не знала. — Ого, выглядишь неважно. Я бы сказал, что не узнал тебя, Дайс, но я бы узнал эти красивые нефритовые глаза где угодно. Из устройства донесся мой голос, зернистый и искаженный, и я поморщился от его звучания. — Что у вас здесь? Это не по-настоящему. Это просто бомба замедленного действия, которая взорвется, когда это место тоже падет, мертвые или живые, не имеет значения. Цивилизация больше не реальна, и вы все - кучка чертовых дураков, раз верите, что можете ее воссоздать. — На видео я встаю со стула, снимаю Берту с ремня на спине и с грохотом бросаю ее на стол, отчего вздрагиваю. Глаза Нигана загораются от восторга. — Ты знаешь, скольких людей я убила этой штукой? — Дианна на другом конце экрана хранила молчание. Я помню ее настороженный взгляд, когда она смотрела на меня, как на сумасшедшую собаку, вломившуюся в ее гостиную. — Да. Я вела подсчет. Это вошло в привычку, и на данный момент это стало своего рода игрой. На данный момент я убила 36 человек, и не все они заслуживали смерти, не все навлекли ее на себя, но жалею ли я о том, что убила хоть одного из них? Ни в коем случае. — На записи я начала перебирать книги на полке, и если бы я не знала, как развивались события, то нервничал бы, напряженно ожидая, что сделает психопат на экране дальше. — у вас тут «Семья». Я убийца, и я не испытываю угрызений совести за то, что сделала. Так что... ты все еще хочешь принять меня в свой маленький рай, зная, что спит в тех же стенах, что и твои люди, твоя... — Жестокая ухмылка исказила мое лицо, когда я подалась вперед, перегнувшись через спинку стула. — Я думаю, что вы способный боец, ресурс, в котором нуждается Александрия. — рассудила Дина. — И тот факт, что вы так открыто признаете, кто вы есть, показывает уровень прозрачности, который здесь жизненно необходим. Я усмехнулась. — Ты хочешь, чтобы я сражалась за твой народ? Они ничего для меня не значат, так зачем, черт возьми, мне рисковать своей шкурой ради кучки незнакомцев? — В этих стенах ты найдешь безопасное убежище. Те, с кем ты сюда пришла, ты считаешь их своей семьей, не так ли? Раньше они были чужаками, но я уверена, что ты бы умерла за них. Не думаешь ли ты, что здесь тоже можешь это найти? Я приподнял бровь. — Я так не думаю, леди. Знаете, что я вижу, когда смотрю на вас, на эти дома и эти улицы? Я вижу ферму, полную скота, готового к забою. Вы думаете, что строите здесь какое-то будущее, но это уже кладбище, и вы все уже мертвы. — Ты ошибаешься, Марлоу. Это место - будущее, и, несмотря на то, что ты делала, я хочу, чтобы ты стала ее частью. Из устройства донесся жестокий смех. — Это место не является будущим. Это я. Так что хорошенько посмотри на меня, Диана, и реши, сможешь ли ты вынести мой вид, потому что если нет, то можешь убить себя прямо сейчас. Последовала долгая пауза. — Я смотрю на тебя и вижу выжившего. Но ты выживала задолго до того, как мир рухнул, не так ли? На экране я стиснул зубы. — Расскажи мне о своей прежней жизни, Марлоу. — Ни за что, это дерьмо не имеет значения. — Я не согласла. То, кем мы были, сейчас имеет большее значение, чем когда-либо. Так скажи мне, Марлоу, кем ты была? Ты сказал мне, кто ты есть, и это хорошо, но кем ты была? Я из прошлого, несколько месяцев назад, пристально посмотрела на Дианну, но в конце концов сдалась. — Отстойно. — пробормотала я. — Попробуй еще раз. На этот раз более честно. Повисла напряженная пауза. — Я была никем, скиталась от одной реабилитационной клиники к другой, и мой отец не мог смотреть на меня. Я была ребенком, который взывал о помощи, и я была жалка. — Я сжала кулаки, лежащие на диванных подушках. — Я была наркоманом, и мне не было места в этом мире. — И ты думаешь, что нашла свое место в мире теперь, когда он разрушен? Прежние институты подвели тебя, и ты считаешь, что если они вернутся, ты снова останешься одна? — На записи Диана встала и подошла ко мне. Я вздрогнула, когда она положила руку мне на плечо. — И теперь ты думаешь, что если вернешься в цивилизацию, то попадешь в старую ловушку. — Выключи это дерьмо, придурок. Этого достаточно, — прорычал я, потянувшись за диктофоном, но Ниган вовремя отодвинулся. — Не тогда, когда это дерьмо только начинало мне нравиться. Я сижу на краю своего места. Это как старое доброе реалити-шоу. Боже, я скучаю по настоящим домохозяйкам! — прочирикал он и повернулся к мужчине, которого, как я слышал, другие спасители называли «Жирным Джо». — Помнишь это дерьмо, Джозеф? Джо уставился в пол, явно не ожидая, что к нему обратятся, и пробормотал. — Нет, сэр, я… я никогда это не смотрел. Кажется, моя сестра могла это смотреть? Ниган закатил глаза и драматично вздохнул. Он наклонился ко мне, ткнув большим пальцем через плечо, и тихо сказал: — Видишь, с кем я имею дело? С необразованными идиотами. Я ответила на его комментарий, бросив на него взгляд краем глаза, но про себя подумала, что, хотя я никогда бы в этом не призналась, втайне я, возможно, была согласна с этим сумасшедшим. Это дерьмо было хорошим. В те дни, когда дело доходило до моих вредных привычек, «Херион» был моим номером один, но «Настоящие домохозяйки Беверли-Хиллз» были очень, очень близки к этому, и это о чем-то говорит, учитывая, что меня буквально поместили в реабилитационный центр для рецидивистов. Черт, меня, наверное, отправили бы на реабилитацию за просмотр дрянного телешоу, если бы они когда-нибудь поняли, насколько сильно я была увлечена этим дерьмом. Запись продолжалась, Ниган держал устройство вне моей досягаемости. — Кем ты был до того, как пристрастился к наркотикам? Я сильно вздрогнула, когда моя личная история была выставлена на всеобщее обозрение. — Я-я была студентом. Я изучала политологию и экономику. Иронично, не так ли? — Мое сердце немного сжалось от глухого смеха, донесшегося из видеокамеры. — Я даже была близка к выпуску, пока меня не выгнали за то, что я выбила дерьмо из одного парня в моем классе. Просто какой-то скользкий придурок, который сам напросился. Он слишком часто выводил меня из себя, и я просто взорвалась. Оказалось, что его родители были инвесторами колледжа, и на этом все. — Я не думаю, что это ирония. На самом деле, я предполагала, что это что-то вроде этого. В тебе есть что-то властное и притягательное, Марлоу. Я догадывалась, что ты училась в школе, но твоя философия - это все ты, независимо от образования. — Диана отступила назад, сложила руки на груди и улыбнулась мне так, словно только что разгадала какой-то невероятный код. — Если ты решишь остаться здесь и увидеть то же будущее, что и я, то у меня есть для тебя работа. Сейчас я бы хотела, чтобы ты была моим советником по безопасности, работала вместе с Мэгги и помогал строить это место. Но когда придет время расширяться и строить новые поселения, Марлоу, я бы хотела, чтобы ты стала послом Александрии, нашим дипломатом в вопросах обмена валюты и торговли. Лицом будущего, как ты сама утверждаешь. — Она усмехнулась. — Подумай об этом. Вернись к этому вопросу. Попытавшись дотянуться до диктофона, я наконец-то выбил его из рук Нигана. Устройство с грохотом упало на асфальт и разбилось. — Вот черт, — на его лице появилась хитрая ухмылка, — все это время я разговаривал с чертовым александрийским дипломатом? Вы должны были сказать мне, мэм, я бы принес бутылку, чтобы мы открыли ее и поговорили о торговле. — Его плечи затряслись, когда он насмешливо усмехнулся, поскольку мы оба прекрасно знали, что Ниган не понимал и не интересовался торговлей. Только набеги и грабежи. — Или нет, прости, ты завязала с этим дерьмом, да? Бывший наркоман и все такое. — Пара его людей, которые стояли рядом, наблюдая за происходящим и охраняя своего босса, посмеялись надо мной. Мои щеки вспыхнули. — Черт возьми, придурок, — пробормотала я себе под нос, стыдливо опустив голову и пытаясь скрыть свое смущение от нашей аудитории. Моя прежняя зависимость все еще была очень болезненной темой, даже несмотря на то, что такое дерьмо больше не влияло на чью-либо репутацию, поскольку закон больше не действовал. Но, несмотря на это, прошло три года, а я все еще с трудом подавляю в себе потребность забыться, особенно с тех пор, как мир каким-то невероятным образом стал еще более испорченным, чем раньше. — Эй, — Ниган наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом, и его голос стал мягче и тише. — Эй. Прости. Это было не круто. — Он коснулся моего подбородка, но я вырвала лицо из его хватки, чувствуя отвращение от его прикосновения. Он вздохнул. — Чего бы это ни стоило, Дайс, ты должна чертовски гордиться собой за свою трезвость. Это тяжело. Я понимаю. Я посмотрел на него, нахмурившись, и процедил сквозь стиснутые зубы. — Я же просил тебя не называть меня так. Он прищелкнул языком. — Я только что сделал тебе комплимент, а ты вот как это восприняла? — Он посадил Люсиль себе на плечо. — Вытащи палку из задницы, а? Расслабься. — Я успокоюсь только тогда, когда ты вернешься в ту дыру, из которой выполз. Ниган надул губы. — Ты меня разочаровываешь, дорогая. У меня начинает складываться впечатление, что я тебе не очень нравлюсь, и это чертовски обидно, потому что я пришел к тебе на ужин в надежде провести немного времени со своей новой подругой, а ты, кажется, не ценишь дружбу, которую я пытаюсь здесь построить. — Мы не друзья. — Ну, ты действительно не очень хорошо справляешься с дипломатией, не так ли? Думаю, твоя подруга из того видео была бы очень разочарована тем, как дерьмово ты справляешься с обязанностями посла. Что бы она почувствовала, зная, что ее наследие осталось в твоих руках? Я закатила глаза. — Я не соглашалась на эту работу. Я остаюсь при своем мнении: Александрия одноразовая, у нее есть срок годности, и я почти уверена, что он подходит к концу. — Я многозначительно посмотрела на Нигана. Его грудь гордо вздымалась. — Чертовски верно.