Часть 2

      В полумраке спальни парень медленно открыл тяжелые веки, его сознание возвращалось к нему. Его сухая глотка жгла и требовала воды.       С трудом сев на край постели, он потер уставшие глаза. Каждая мышца тела ныла после длительной и изнурительной битвы.       Острая боль пронзила его бок, заставив его тихо вскрикнуть от неожиданности. Он осторожно потрогал это место, нащупывая что-то шершавое на коже. Бинты.       Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно занавешенные окна, отбрасывая призрачные тени на стены и мебель.       — Очнулся. Я уже планировал хоронить тебя на участке, — раздался чужой голос в углу комнаты. — Как раз есть яма для великого Виридиана.       Изуку невольно подавился воздухом, его глаза расширились от осознания. О боже, нет… Его разум мчался на бешеной скорости, пытаясь собрать воедино все части головоломки. Конечно, он знал этот голос. Каччан. Кацуки Бакуго, его давний мучитель и соперник. И теперь... теперь он, видимо, знает, что Изуку — Виридиан.       Сердце Мидории заколотилось в груди, как дикое животное в клетке. У него перехватило дыхание, когда он осознал всю серьезность ситуации. Бакуго был не просто еще одним врагом; он был самым опасным человеком, с которым Изуку когда-либо приходилось сталкиваться. Он был горячим, импульсивным и более чем способным причинить боль тем, кого считал своими врагами.       — Каччан! Я всё объясню! — Мидория нервно улыбался, размахивая руками.       — Швы разойдутся, — Кацуки ударил Изуку по голове.       — Д-да, точно… — тот закивал.       — У тебя вообще мозгов нет?! Ты, блять, не смирился, что беспричудный?! Или что?!       Вокруг кулаков Бакуго мелькали маленькие взрывы, освещающие темноту. Он гневно стукнул по выключателю, тем самым включив свет.       — Я… Вообще меня есть причуда, — промямлил Мидория себе под нос, опустив голову и отведя взгляд в сторону.       — Это ещё откуда?!       Изуку оторопел. Он не может сказать правду. Не сейчас. Потом.       — Ну… она поздно проявилась… И нет, мама не знает.       — «Поздно»?! Она проявляется в четыре года, а не в пятнадцать лет!       — Моё тело привыкает к ней, я пытаюсь адаптироваться. Иногда мой контроль даёт сбои. Всё нормально! — Изуку закивал, стараясь придать своим словам достоверный вид.       — Та хрень с зеркалами — твоих рук дело? — до Каччана наконец-то дошло. Он удивлённо смотрел на Мидорию.       — Работает не только с зеркалами! Со всеми отражениями! Круто, да?       В уголках изумрудных глаз Изуку плясали искорки детского восторга. В груди Кацуки разлилось приятное тепло, волнами растекаясь по телу. Он помнил, как сильно убивался Мидория, когда у него еще не было причуды… А теперь, когда она наконец у него появилась, он светился от счастья.       В какой-то мере Бакуго был даже рад за него. Ему было приятно осознавать, что даже у такого проблемного человека, как Мидория, есть то, что делает его счастливым. Он сделал глубокий вздох, пытаясь сдержать улыбку, которая грозила расползтись по его лицу.