Ⅰ. Мандарин

Снежинки сверкали, как золото, вальсируя вокруг ярко-желтого фонаря. Ветер никого не щадил, он забирался под кожу к самым костям, вызывая неприятные мурашки по всему телу и заставляя мышцы дрожать. Только войдя в магазин, он понял, как снаружи было холодно. Приятное тепло волной прокатилось по телу, заставив его обмякнуть. Очки запотели, превращая картину окружающего в туман. Он никогда не носил с собой носовые платки, или что-то еще, чем можно было бы протереть эти стекла. Поэтому пришлось вытирать пальцами. Справившись с этим нехитрым делом и бросив взгляд направо и налево, он переступил три ступеньки, отправившись вглубь магазина. Неспешные шаги с фоновым жужжанием холодильников были единственными звуками в безлюдном помещении в такой поздний час. Пройдя пару шагов, он засунул руку в карман своего пальто, что-то ища там, но, не ощупав это что-то, спешно вынул ее, бормоча неразборчивые третьим лицам проклятия. У него нет денег… Чудо не случилось. Они не появились в карманах магическим образом, когда он вошел сюда. Неудивительно. Он и не надеялся на сказки. Фрукты и овощи, напитки и печеньки — все эти продукты стояли на витринах, молча ожидая своих покупателей. Почти ничего не изменилось с того момента, когда он был здесь в последний раз. Поменялась только рекламная вывеска, которая стала новогодней, и количество рабочих лампочек под потолком. — Лампочки… — подумал он, нахмурившись. — Причем тут лампочки? Разве мои биологические потребности не важнее каких-то лампочек? Странно было для него зацикливаться на интерьере заученного им когда-то магазина. Он ведь совершенно не за этим сюда пришел. Да и мысли посторонние, они не должны быть такими, как говорится, не в тему. Мозг вместо судорожных попыток разыскать такую необходимую ему для жизнедеятельности пищу воспроизводит в памяти прошлый вид магазина, сравнивая его с настоящим. Сейчас нужно быть максимально сосредоточенным, чтобы не потерять время и остаться незамеченным. Он искренне смеялся над собой и своей глупостью в мыслях. Хорошо, что только в мыслях, иначе его посчитали бы за сумасшедшего или как минимум за странного. Хотя тут нет тех, кто вообще мог бы обратить на него свое внимание. Почти никого. Взгляд невзначай метнулся к пожилой женщине за кассой, заставив сердце на секунду пропустить удар. «Это не она… И почему я надеюсь увидеть ее? Или я скорее боюсь?» Мысленно съев мандарин, он поправил черные перчатки, плотно облегающие его пальцы. Камеры выключены. Он знает это. В этот час здесь меньше всего покупателей. Он знает это. Продавщица невнимательна, а охранник играет в карты в аптеке неподалеку. Он знает это. Все условия соблюдены идеально, и сейчас самое подходящее время. Он и не думал, что действительно решится на это. Перебрав глазами в ящике все мандарины и найдя, по его мнению, самый спелый и сочный, он понял, что пути назад нет и быть не может. Он решился на это уже давно. Первый шаг. Будь что будет. У него, возможно, еще будет шанс передумать. Не возможно, а точно. Точно будет, просто обязан. «Это окупится…» — прошептал он.

***

Пар горячего дыхания смешивался со снежинками, улетучиваясь в темное небо, покрытое плотным покрывалом облаков. Лишь редкие звезды выглядывали из-за него, создавая видимость ясного неба. Экран телефона гаснет, оповещая о севшей батарее и снова оставляя его один на один со своими мыслями. Он задумчиво выдохнул кислород из легких, а точнее, недовольно фыркнул и, засунув руки в карманы пальто, спешным шагом отправился в сторону дороги. Снег противно скрипел под ногами. Не успел он начать размышлять о своей ненависти к этому звуку, как его прервал знакомый голос. Он резко остановился, не оборачиваясь. Как будто хотел убедиться, действительно ли его зовут. Казалось, время, как и он сам, остановилось, но всего на секунду. Тем временем голос, обладателя которого он уже успел узнать, медленно, но уверенно становился все громче, и теперь уже не было сомнений, что обращаются именно к нему. «Не по плану» Ощущение мандарина под пальцами непроизвольно заставило серьезное лицо ухмыльнуться самому себе. — Келвин, стой! — обращается к нему уже запыхавшийся голос с ноткой усталости. Круто, как по команде, повернувшись на пятках, он сменил ухмылку на доброжелательную улыбку. Если честно, собственное имя уже начинает ему надоедать. Келвин и сам не знает почему. Потому что не хочет знать. Перед ним стоял молодой человек, чуть ниже его, веснушчатый парень с рыжими и растрепанными волосами. Его щеки были слегка красными от холода. Он уперся руками в колени, глотая холодный воздух. — Оу, Алекс, доброго вечера. Ты что-то хотел? Надеюсь, у тебя что-то действительно важное. Сразу говорю, что диплом за тебя я писать не буду, — сказал Келвин энергичным тоном, выдержав паузу. — Я, конечно, не знаю, насколько для тебя это важно, но вечерок сегодня у тебя и вправду добрый, — говорит Алекс, пытаясь отдышаться. — Да уж, добрый… Как минимум потому, что я отморозил себе сегодня всю задницу. Алекс выдавил учтивую улыбку. Келвин, впрочем, не обратил на это внимания. Почесав затылок и выпрямившись, Алекс начал слегка разочарованно: — Ну… И поэтому тоже… — Давай ты по дороге расскажешь. Хорошо? Я немного тороплюсь. Алекс молча кивнул, и они вместе направились в сторону дороги. Он хотел поскорее все рассказать Келвину, но все не мог найти подходящего момента. Звук скрипа снега под ногами стал для Келвина еще противнее. — На самом деле разговор всего на полминуты, — он замолчал, ожидая вопроса от Келвина, но тот лишь терпеливо глазел на него, заставив помешкаться. Глаза темнее ночного неба испытующе смотрели в его собственные с намеком на любопытство. Наверное, Алекс выглядит идиотом в его глазах. С Келвином они никогда не были в близких отношениях и почти не общались. Только на парах они могли обсудить учебные дела в попытках развеять скуку. Келвин, казалось, ни с кем не дружил, хотя был довольно вежливым и дружелюбным. — Тебя исключили, — спустя минуту не впопад сказал Алекс. — Исключили? Но откуда ты знаешь? — как-то не удивленно и беззаботно спросил Келвин, наклонив голову набок. — Меня попросили передать. Случайно встретил тебя здесь и решил все рассказать, чтобы ты не пришел завтра на пары, готовый учиться, и не столкнулся с ужасной реальностью. Я вообще не понимаю, как они могли! Ты ведь был лучшим студентом чуть ли не за всю историю нашего университета! — говорил он, активно жестикулируя совсем как итальянец. — Хоть и ленивым. Дойдя до обочины дороги, они остановились. Такси только что подъехало к ним, ожидая Келвина. — Ты, помню, не был на последних парах. Почему? — спросил Алекс, пытаясь возобновить разговор. — Дела. — Знаешь, ты всегда выглядишь таким занятым. Хотя по первому впечатлению и не скажешь. Мне жаль, что тебя исключили. — Мне тоже будет жаль твои низкие отметки, — ухмыльнулся Келвин, но затем замолчал, глядя на такси. — Мне пора. Спасибо за твое предупреждение и сожаление, — сказал он, затем сел в машину, по привычке громко хлопнув несчастной дверью. Алекс что-то говорил ему, прижавшись руками к стеклу, но он уже не слушал его, погрузившись в свои мысли. Стало противно и гадко от всего этого. Теперь передумать невозможно. Он с пренебрежением посмотрел в спину таксиста, зная, что градус поворота зеркала заднего вида не позволит водителю увидеть его. — Добрый вечер! — жизнерадостно говорит таксист. — Скорее ночь.

***

Тысяча сто пятьдесят шесть, тысяча сто пятьдесят семь, тысяча сто пятьдесят восемь…Свеча почти догорела. Ее огонек был слабым, и все время казалось, что вот-вот, и она навсегда потухнет. Пока за окном была метель, комната была погружена в мертвую тишину. Ее нарушал лишь треск дров в камине и чирканье ручки об бумагу. Если посмотреть на убранство издалека, не акцентируя внимание на незначительные на первый взгляд мелочи, можно увидеть каменные старые стены. В некоторых местах даже были небольшие трещины. По сравнению с остальными комнатами в этом здании эта комната, если ее можно было так назвать, была самым лучшим вариантом для временного пребывания. Не у всех, конечно, повернется язык назвать ее уютной и благоустроенной, но если присмотреться, попытки для этого были предприняты. Трещины заклеены различными картами, списками и коврами. Мебель была старинной, из прошлого века, но в то же время вместительной и универсальной. Напротив окна стоял стол, а слева от него — камин. Стул был поставлен между камином и столом. Получалось, что свет падал бы с левой стороны, если бы кому-то захотелось что-то написать, сидя на стуле. Но дело не в свете, а в тепле, исходящем от камина. Единственным живым существом в этой комнате был человек невысокого роста. Одет он был просто: теплая коричневая куртка, никуда не годившиеся сапоги и темно-зеленые штаны. Капюшон с мехом был накинут на голову, склонившуюся над листком бумаги. Из-за него нельзя было разглядеть лица. Рука с ручкой старательно выводила на листке буквы, связывая их в слова, а слова в предложения. Он уже думал поменять свечку, боясь, что эта еще недолго будет гореть и скоро погаснет, как услышал неспешные шаги. В тот момент, когда счет приблизился к двум тысячам двести пяти с того момента, как он сел писать план. Звуки шагов были частыми гостями здесь. В основном это были шаги подростков, которые искали приключения в этом заброшенном заводе. Благо еще никому не удалось обнаружить его комнату. Вот только он знал, что шаги эти точно не принадлежат подросткам. Человек потушил свечку и встал, убрав ручку в сторону и направившись вверх по ступенькам на этаж выше, что-то мурлыча под нос.