Ⅱ. Чай

Десять минут назад. Келвин вышел из такси, хлопнув дверью. Он не мог не обрадоваться утихшему снегу и не мог не удивиться высоте стоявшего перед ним заброшенного завода в окружении елей. Вдох, выдох. Сердце бешено колотилось. Попытки успокоить его ритм были безуспешными. Таксист вежливо попрощался с ним. Келвин думал, что тот будет задавать много вопросов, на которые он уже успел подготовить ответы, но тот лишь снял ручник и уехал восвояси, скрывшись за поворотом и в последний раз бросив взгляд на парня. Стены завода состояли из бетонных блоков, из крыши торчала труба, возвышающаяся над верхушками деревьев. Никто не знает, что тут производилось раньше. По некоторым предположениям, тут велась незаконная деятельность, и когда обнаружили виновников, те забрали с собой все оборудование и уехали за границу. Была также версия и о том, что компания просто разорилась и продала все, что было у нее, бросив завод. Все это было делом давно минувших дней. Никто не знал и не помнил про это место, как будто завода никогда и не существовало. Келвин начал искать вход, роясь в своих воспоминаниях. Тут было несколько зданий, но найти самое большое из них не составило труда. Он вошел внутрь, оглядевшись. Простор и пустота, высокий кривой потолок и колонны, ветер, гуляющий между ними. Пахло сыростью, и было даже холоднее, чем снаружи. Келвин направился к лестнице, дойдя до ее половины, он вдруг услышал странный звук из-за спины. Он напрягся и резко обернулся, сжав кулаки. Ворона. Ее глаза-пуговки хитро сверкнули. Она взмахнула крыльями и вылетела в окно, противно каркая. Келвин хмыкнул, развернулся и снова направился вверх по ступеням. Но не успел он сделать и шага, как одна из них, а точнее ее часть, провалилась под его ногой. Он успел ступить на ступень выше. Глухой звук падения раздался по всему помещению. Он не обратил на это внимания, не посмотрел вниз, потеряв должный контроль над своими мыслями, что было для него несвойственно. Их было много, но нельзя было зацепиться хоть за одну из них. Они были и их не было. «А если это ловушка? Если это не он?» На втором этаже, в отличие от первого, не было такого простора для глаза. Стены значили, что тут есть комнаты. Они были сосредоточенны по всему этажу. Келвин шел только в одном направлении. Раз комната…два комната… Он прошел уже через семь комнат и остановился. Перед ним была стена с небольшим, заколоченным досками, окном. Справа от окна — дверь. Он уже поднес кулак к ней, собираясь постучаться, но не успел он даже коснуться двери, как слева послышались неопределенные звуки. «Опять ворона? Нет» Руки, которые до этого сжимали мандарин, резко метнули его в сторону, откуда доносился звук. Мандарин полетел с невероятной скоростью, словно пуля. Человек, чьё лицо было скрыто капюшоном, ловким движением поймал его, согнув руку в локте. Его голос, холодный и грубый, прозвучал словно из ниоткуда: — Слева от окна, — он поднял голову и снял капюшон. Перед Келвином предстал мужчина средних лет, в каштановых волосах которого встречались редкие седые пряди. Самой примечательной чертой его внешности был шрам, тянущийся от левого уголка губы до самого уха. Его лицо выражало серьёзность и сосредоточенность, но в то же время оно было добрым и мягким. — Не думал, что ты решишься, — произнёс он с улыбкой, крутя мандарин в пальцах. Знакомые голубые глаза, чистые, как море, спокойно смотрели на Келвина. — А я и не предполагал, что ты жив, — ответил Келвин. — Хм, не думал, что я решусь, говоришь? Разве не ты предпринял меры, чтобы меня исключили из университета? — Признаю, я был не совсем честен с тобой. Разве можно отказаться от бесплатного такси в такое замечательное место? — Давай ближе к делу. Как видишь, я украл мандарин, а значит, первое испытание пройдено. Мужчина серьезно посмотрел на него, нахмурив брови, и вдруг засмеялся. Его звонкий смех резал слух. Он смеялся минуту или две, прежде чем заговорить, вытирая слезинку в глазу: — Украл? А может ты его просто купил? — Стивен… Думаешь, я стал бы врать? — Оу, нет, не думаю. Поверю на слово, — он подошел к окну и начал щупать стену слева от него. Он снял кирпичик и поднял ее часть. — Воу! Она же бетонная! — удивленно воскликнул Келвин и быстро подбежал к нему, чуть не упав. Он взялся за кусок стены, пытаясь помочь поднять ее. — А как же! Самый настоящий пенопла… Не успел он договорить, как Келвин помчался внутрь, бросив дверь. Надо было пробежать несколько ступеней вниз, чтобы попасть в тайную комнату. Он перепрыгивал ступени, затем быстро открыл дверь и осмотрел тусклую комнату, хотя ему и не нужна была видимость. Слева от входа стояла тумбочка, молниеносно на ощупь открыв ее ящик, он достал пистолет, лежавший там. Стивен преспокойно с лицом, выражающим вселенскую скуку, потопал вниз. Келвин мысленно считал его шаги, ожидая, когда их количество приблизится к числу лестниц, которые он уже успел сосчитать. Стивен появился в проходе. Келвин приложил пистолет к его виску. Второй шаг. Стивен приподнял бровь и заговорил: — Похвально, что ты запомнил мою привычку хранить пистолет в тумбочке у двери, — он пальцем отодвинул оружие от своего виска и улыбнулся. — Однако пистолет не заряжен. — Конечно он не заряжен. Ты ведь знал, что я приду сюда. — Я не был абсолютно уверен, но полагаю, что необходимо быть готовым к любым возможным сценариям развития событий, — он засунул руку в карман и кинул Келвину патроны от пистолета. — Заряди его. Келвин поправил очки и без вопросов довольно-таки быстро зарядил оружие, бросив его в сторону, к ногам Стивена. — Чаю? — спросил Стивен, не посмотрев на брошенное к его ногам оружие. — С удовольствием.

***

Дверь в аудиторию со скрипом открывается. Шумные студенты, до этого обсуждавшие различные темы, мигом замолкают, выпрямляя спины в струнку. Джон Паркер — самый строгий преподаватель в университете. Он больше всего на свете ценил дисциплину, это выражалось в его постоянном желании быть услышанным. Он без колебаний выгонял того, кто хоть каплю нарушал ее, перебивая его, не забыв при этом покрыть виновника гнусными речами, похуже всякого трехэтажного мата. Вместе с этим у него был природный талант рассказывать любую, даже самую интересную лекцию скучно, попутно изъясняясь умными и только ему понятными словами, заставляя зевать даже заучек с толстыми стеклами очков, сидящих на первых партах. Никто не хотел получить порцию колкостей в свой адрес, поэтому существовало негласное правило не злить Паркера. Он с шумом бросил стопку бумаг на стол, обведя взглядом всю аудиторию. — Я проверил ваши контрольные работы и должен сообщить, что большая часть присутствующих в этом помещении не смогла справиться даже с самыми элементарными заданиями. — Они были слишком сложными и ни капли не элементарными! — крикнул кто-то неизвестный из аудитории. — Но в то же время они не были невозможными, — парировал Джон Паркер. — На хорошую отметку написала только пара человек, — он начал перечислять: — Келвин Кларк, Томас… Алекс, сидящий на первой парте, учтиво кашлянул в кулак, привлекая внимание преподавателя к себе: — Его исключили недавно. — Ты про Келвина? — спросил Паркер. Алекс кивнул. — Ого! А почему я не знал? — крикнул местный хулиган. — Я тоже не знала. За что его так? — спросил писклявый голосок. — Может, за прогулы? — Но ведь он редко прогуливал. — Но прогуливал ведь! — Он ведь бюджетник. Видимо, была серьезная причина. — Может, он вообще сам ушел по собственному желанию, написав заявление. Толпа студентов загалдела. Им и в голову не могло прийти, что самого лучшего из них отчислят. Эта новость словно снег на голову. Они уже не боялись Джона Паркера, каждый думал, что не станет же он всех выгонять. Келвин ни с кем особо близко не дружил, поэтому никто не мог точно сказать, за что его исключили. Хоть он и не дружил ни с кем, но общался с многими, с каждым находя общий язык. Он производил впечатление дружелюбного парня. Он часто помогал одногруппникам с контрольными или с курсовыми. Самые бесстрашные уже начали пускать слухи о возможной его судимости или болезни. — Тишина! — скомандовал Паркер, заставив студентов замолчать. Аудитория снова наполнилась скучающей атмосферой. Скука летала в воздухе и давила на каждого присутствующего. Паркер сегодня как-то задумчиво выводил буквы на доске. Сухие руки были запачканы мелом. Он скрипел им и продолжал объяснять лекцию, но уже не с таким энтузиазмом, как раньше. Иногда он как-то неуместно замолкал, смотря в окно, но потом снова продолжал говорить и говорить.

***

Вода в чайнике уже вскипела и начала свистеть, выпуская из его носика горячий пар. Почти догоревшая свеча снова была зажжена. Она бросала тусклый свет на лица двоих человек, которые сверлили глазами друг друга. Стивен отключил чайник, прервав зрительный контакт и заставив надоедливый свист прекратиться. Затем он повернулся к Келвину, сидящему напротив него. — К чаю у меня только мандарин. Будешь? — Оставь себе, — сказал Келвин с ухмылкой. — Благодарю, но сейчас аппетита нету… — он положил мандарин в свой карман и налил в железную кружку с чайным пакетиком кипяток. Приятный аромат чайных листьев наполнил комнату и даже начал создавать атмосферу уюта. Стивен медленно пододвинул кружку к собеседнику, любезно улыбнувшись. — Столько лет прошло. Тебя почти не узнать. Только черные глаза выдают тебя. — А ты-то как изменился! Постарел и даже поседел, — Келвин обхватил кружку ладонями, пытаясь согреть их. Он искренне улыбнулся сам себе, сощурив глаза. — Время калечит, — ответил Стивен, тоже наливая себе чай. Он не хотел его, но пришлось налить из вежливости. Карты он предусмотрительно убрал в сторону, чтобы не мешали. — Обычно говорят, что лечит. — Не всегда, — задумчиво протянул Стивен. — Так обычно говорят про душевные раны, но я считаю, что это утверждение неверно, ибо лечит травмы не время, а их проработка. Келвин с шумом начал прихлёбывать чай. Он дарил ему ощущение сытости в пустом желудке. Пусть временное и обманчивое, но это лучше, чем ничего. — Ты прав в некоторой степени. — Так легко согласился с моим утверждением. — Потому что я действительно считаю его верным, конечно, не на сто процентов. Думаю, твоя теория имеет право быть. Знай, что я искренен только с тобой. — И когда же, как ты выражаешься, на все сто процентов поверишь в мою теорию, я бы даже сказал, факт? — Хм… Когда будет возможность проверить ее, — сказал Келвин с улыбкой, вертя чашку в руках. — У тебя, кажется, уже была возможность проверить, если ты понимаешь, о чем я. — Понимаю, зря ты напоминаешь мне об этом, — улыбка моментально исчезла с лица, оставив лишь тень задумчивости. Рука с кружкой перестала ее болтать и остановилась в воздухе. — Вот видишь. Время не вылечило. Потому что вылечить может только проработка, и ты не сможешь просто взять и забыть всё. — Поздно браться за проработку, — Келвин качнул головой. — Давай лучше сменим тему. Я хочу обговорить все условия. — Пожалуйста. Не будем медлить! — он торжественно встал из-за стола, отодвинув свой стул в сторону. — Итак, Келвин Кларк, с этого дня, — он театрально указал на него указательным пальцем. — С этого дня… Ты официально (не совсем) мой помощник, помощник киллера. В твои задачи входит сбор информации, слежка, а также другие важные мелочи. В общем, всё, что может мне помочь. Вся грязная работа на мне. Все два испытания ты уже выполнил и доказал, что готов. Ну что, ты в деле? — он наклонился через стол ближе к Келвину и с улыбкой протянул ему руку. Черные и голубые глаза испытующе смотрели друг на друга. Свеча погасла, поглощая комнату в мрак. — Я в деле, — Келвин крепко пожал его руку. — Знай, что делаю я это ради великого открытия. — И не сомневаюсь, — Стивен мог поклясться, что в темноте увидел, как тот растягивает уголки губ в ухмылке.