Питер Петтигрю и не его палочки

Так случилось, что после окончательной победы над Волдемортом, когда уже обстановка чуть-чуть нормализовалась, Гарри Поттер задумался. Как раз после того, когда уже и всех погибших похоронили, отдав им за это последние почести, и суды над оставшимися в живых Пожирателями закончились, и все они в Азкабан отправились. Вот, тогда-то у Гарри Поттера и появилось время об этом подумать. О чём-то, что, само по себе, не было делом первостепенным, но, тем не менее, лишний раз доказывало, что слишком сильно всяким, разным авторитетам слепо верить нельзя. И, что если бы он так безоглядно не доверял, в своё время, тому же Дамблдору, то многого можно было бы и избежать. Ну, или события могли бы пойти по другому пути. Вот и заглянули они с Гермионой в гости к Гаррику Олливандеру. Единственному изготовителю волшебных палочек которого они лично знали. А почему с Гермионой? Да потому что её этот вопрос тоже заинтересовал. И ещё потому, что Гермиона тоже начала, наконец-то, понимать, что не все авторитеты достаточно… авторитетны. — Скажите, мистер Олливандер, — спросили они после того как поздоровались, — почему ваше «коронное» высказывание действительности не соответствует? — Как так? — удивился старый мастер. — А вот так, — пояснили они. — Вы, когда ребёнок приходит к вам за первой палочкой, говорите, что это палочка выбирает мага. Вот только на деле, это не соответствует истине. — Что значит не соответствует? — стал горячиться Олливандер. — Вы что, хотите сказать что я… вру? — Может и не врёте, — ответили они ему, — но, скажем так, кое-что не договариваете. Потому что чем старше становится маг, то тем больше ему пофигу чьей палочкой он колдует. И только его первая палочка должна подбираться индивидуально. А мы с Гермионой живые тому примеры. — Расскажите, — попросил Олливандер. — Хорошо, — согласились они. — Давайте начнём с мага по имени Питер Петтигрю. Помните такого. — Конечно, помню. Каштан и сердечная жила дракона. Девять с четвертью дюймов. — Так вот, с него-то наши наблюдения и начались, — приступили к рассказу Гарри с Гермионой. В вспомнили они, для начала, о случившемся с ними в конце их третьего курса. В Визжащей хижине. Когда выяснилось, что Петтигрю жив, а Сириус Блэк невиновен. Особо остановившись на моменте, когда Люпин и Сириус обернулись и устроили драку. И как Петтигрю, воспользовавшись неразберихой, схватился за волшебную палочку Люпина. И колдовал он тогда ею очень даже уверенно, без всяких затруднений. И как, в тот раз, он сначала Рона Уизли Ступефаем приложил, а после ещё и Живоглота. Кота Гермиониного. Тоже Ступефаем. Который за Роном прятался и мешал Питеру в него попасть. Ну, чтобы, когда он обратно в крысу превратится, кот за ним не погнался и не помешал ему скрыться. О втором разе, на его памяти, поведал сам Гарри, потому что Гермиона свидетелем того случая не была. Да их и вообще больше не осталось. — Это произошло на кладбище Литтл Хэнглтона, как раз тогда, когда Волдеморт взрослое тело заполучил, — начал рассказывать Гарри. — Нас тогда вместе с Седриком Диггори туда порт-ключом перебросило… И продолжил тем, как потом, шрам его взорвался дичайшей болью, какой он никогда прежде не испытывал. И, как он услышал, донёсшийся как бы откуда-то издалека, сверху, холодный, пронзительный голос Волдеморта: — Убей лишнего. И как после этого, в ответ, проскрипел голос Петтигрю: — Авада кедавра! — Но, почему вы решили что он применил чужую палочку, мистер Поттер? — усомнился Олливандер. — Особенно колдуя Аваду. Не может такого быть. — А вот простите, Мерлина вам лысого, мистер Олливандер, — не согласился Гарри. — Вы дальше послушайте. Помните же что такое Приори инкантатем в случае когда сталкиваются две палочки с сердцевиной данной одной птицей? И что именно это на кладбище тогда и произошло? — Ну да, помню, — подтвердил Олливандер. — Так вот, — продолжил Гарри… Дальше он рассказал как из палочки Волди начали появляться призраки. Первым из которых был призраком Седрика Диггори. Убитого прямо перед этим Питером, но, палочкой Волдеморта. — Вот и получается, что Петтигрю снова воспользовался чужой палочкой. И снова, вполне успешно, — заметил Гарри. — И, кстати, подобное на моих глазах делал не только Петтигрю. Я, если хотите, могу привести ещё ряд примеров. — Не возражаю, мистер Поттер, продолжайте, — согласился Олливаендер. — Вы уж простите старика, но, ко мне в последнее время мало кто заходит, вот мне и скучно. Так что, я вас с удовольствием послушаю. Пусть даже и то, о чём вы рассказываете, удовольствия доставлять не должно. — Хорошо, — согласился Гарри. И рассказал о случае в Малфой-маноре. — Вышло в тот раз, что я тогда кличку Змеемордого вслух произнёс, — начал рассказ Гарри, вспоминая те события. — У нас тогда спор из-за Даров Смерти вышел… — Да ну тебя, Гермиона, — ответил тогда Гарри на её выпад, — почему ты такая упрямая? Признай наконец, что Вол… — Гарри, не надо! — крикнул Рон. — …деморт охотится за Бузинной палочкой! — На его имени Табу! — продолжил орать Рон, вскакивая, и тут же снаружи палатки раздались хлопки аппараций. — Гарри, — разозлился в том момент Рон, — я же тебе говорил! Нельзя произносить его имя! И, словно подтверждая его слова, из темноты раздался чей-то скрежещущий голос: — Руки вверх, выходи по одному! Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения! В общем, попали они тогда. Хорошо ещё, что Гермиона колданула ему Жалящее в лицо, чтобы его сразу не узнали. Да так, что ещё и язык зацепила. Так что, тогда у Гарри не только лицо перекосило, но и язык тоже. Поэтому у него толком говорить не получалось. А дальше, их доставили в Малфой-манор. И если не вдаваться в подробности, то у Гарри прошло воздействие Жалящего, хоть и не до конца, а у Рона в руках оказалась палочка Хвоста. На сей раз его родная. Когда они в подвале сидели. Гари позвал тогда Добби и тот стал других пленников эвакуировать. — Впрочем, вы ведь этот момент и сами должны помнить, мистер Олливандер, — сказал Гарри. — Вы же и сами там находились. — Ну да, находился, — подтвердил Олливандер. — Только я в тот момент, не очень хорошо себя чувствовал. Сами понимаете почему. Так что рассказывайте. И Гарри продолжил рассказывать. Как они с Роном из подвала наверх помчались Гермиону спасать. И ворвались в комнату, как раз чтобы услышать слова Лестендж. — Полагаю, — раздался тогда голос Беллатрикс, — грязнокровка нам больше не нужна. Забирай её, Сивый, если хочешь. — Не-е-е-е-ет! — закричал Рон, ворвавшись в гостиную. На что, Беллатрикс оглянулась в изумлении и навела волшебную палочку на Рона, но была им обезоружена. Простым Экспеллиармусом. Палочка её вырвалась у неё из рук и отлетела прямо к Гарри. Используя которую он, тут же обездвижил Люциуса, Нарциссу и Драко Малфоев. Да и Сивого в придачу. Кстати, язык у него тогда всё ещё побаливал, поэтому колдовал он невербально. И колдовалось ему, при этом, очень легко. Правда, их первый успех, мог так и остаться единственным. Потому что Беллатрикс не оплошала, как говорится. — Стоять, или она умрёт! — раздался её крик, заставивший всех на мгновение замереть. Гарри, посмотрел на неё и увидел, что она держит на весу Гермиону которая, похоже, была без сознания. А ещё она приставила к горлу Гермионы серебряный кинжал. — Бросайте волшебные палочки, — чуть ли не прошипела она. — Бросайте, или мы сейчас увидим, насколько у неё грязная кровь! Рон тогда окаменел, сжимая в кулаке палочку Петтигрю. А у Гарри, как у него это обычно бывало в такие моменты, соображалка заработала. И он колданул. Невербально, конечно. — Акцио кинжал, — и тут же добавил. — Акцио Гермиона. Так что, сначала к нему полетел кинжал, вырванный из руки Беллатрикс, а затем и Гермиона. А сам он, сделав шаг в сторону, чтобы между ним и Беллатрикс препятствий не было и добавил той Бомбарду в голову. Которую Беллатрикс от неожиданности, наверное, взяла да и пропустила. И осталась… без головы. На чём Гарри не остановился. Он дальше, подхватив кинжал Виддивази запустил его в Струпьяра, одного из захвативших их егерей. Тоже, кстати, оборотня. А в Фенрира Сивого колданул Сектумсемпру. А потом появился Добби, который тут же развешал остальных, оставшихся в живых, по стенкам. Поприклеивав их и ухватив Рона и Гермиону, куда-то их переместил. А Гарри схватил со стола свой мешочек из ишачьей кожи и меч Гриффиндора замер в ожидании. — Добби следует поторопиться, — подумалось ему тогда. Потому что благодаря тогдашней его ментальной связи со Змеемордым, понял он, что тот вот-вот войдёт в гостиную Малфой-манора. А так как палочка с сердцевиной из пера Фоукса на тот момент была сломана, то вновь на Приори инкантатем рассчитывать не приходилось. К счастью, Добби появился как раз тогда, когда дверь в гостиную распахнулась и в комнату шагнул Волдеморт. Гарри ещё успел колдануть в него Редукто, чтобы услышать в последний момент свою фамилию. Которую Волдеморт выкрикнул, будучи в состоянии сильного гнева. Всё это Гарри рассказал Олливандеру, потому, что их родные палочки ко всем к ним возвратились, если можно так выразиться, только совсем недавно. А до этого они вполне успешно трофейными колдовали. Вот и получается, что полную хрень рассказывал мистер Олливандер. — Ты ещё забыл рассказать, Гарри, — дополнила рассказ Гермиона, — как мы с тобой одной палочкой на двоих пользовались. Моей, после того как твоя в Годриковой впадине сломалась. — Ну да, точно, — согласился Гарри. — Прости, как-то я этот момент упустил. После чего обратился к Гаррику с вопросом: — Так что вы нам скажете, мастер? — А что я вам могу сказать? — ответил Олливандер. — Только то, что вы правы. Действительно, в детстве магия каждого ребёнка более индивидуальна. Поэтому и подобрать ему палочку, порой, весьма проблематично. Себя хотя бы вспомните. А с возрастом магия становится более универсальной. Поэтому в том, что вы рассказали нет ничего удивительного. Тут Олливандер улыбнулся и пояснил: — Но, вспомните свои ощущения, когда вы пришли ко мне за своей первой палочкой. Да и не только ваши, но и большинства детей. Прежде всего, это ожидание чуда и восторг, когда подходящая палочка оказывается у ребёнка в руках. Так что, я всего лишь, так сказать, удовлетворяю спрос. Дальше они ещё немного поговорили и попрощавшись отправились в аэропорт Хитроу. Потому что им ещё предстояла поездка в Австралию и розыски родителей Гермионы. А Рончика они с собой, в эту поездку, решили не брать. Так как перестал им нравиться рыжий. Особенно, в последнее время.