Уха— ужасная забота.

Каждый шаг в глуши лесной сопровождался непривычно громким хрустом и опавших ветвей, и комков снега. Ноги то и дело проваливались в очередной сугроб, запинались об какую-либо корягу, скользили на небольших проплешинах льда. Мороз леденил кожу. За последние полчаса в лесу стало в разы холоднее, что даже несмотря на теплую зимнюю одежду, Владу лихо колотило, а вдохнуть воздух, не профильтрованный через шарф, было невозможно, ведь, стоило вдохнуть эту свежую порцию кислорода, как горло сводило от боли. — Опять Трескун посохом стучит. —Заговорил Денис, которого не хуже Влады обморозило.— Извести нас хочет. Он хмуро смотрел себе под ноги. Но все равно споткнулся об очередной корень дерева, отлично скрытый покрывалом снега, и выругался. Влада даже таких слов не слышала раньше. — Трескун?— Недоверчиво спросила она, поглядев на Дениса.— Это.. — Это, если быть точным, Дед мороз.— Денис посмотрел на Владу. Как и Илья вчера, зачем-то ущипнул ее за щеку.— Колдует в лесах, следит за тем ,чтобы его твари жрали людей. Или ему приносили. Можно сказать он здесь главный, правит этим местом— Он махнул в воздухе рукой.— Творит здесь что хочет. Вот сейчас и нас выстуживает, чтобы по лесу не бродили. Ты ничего раньше не слышала о снежной долине? — Если бы слышала, то не удивилась бы, что попала сюда.— Пробормотала Влада, опустив взгляд. Глупый вопрос, подумалось ей. Откуда она могла слышать об этом месте? — Ну да, верно. Ты здесь как котенок потерянный. К кому попало прибьешься и ходишь за ручку.— Денис усмехнулся и отвернулся, оставшись довольным своим сравнением и реакцией Влады. Влада вспыхнула. Из-за очередных ёлок показался привычный уже деревянный дом. В окнах горел свет, а вспоминаться никак не хотелось, выключали ли его вообще? Денис открыл дверь, и вместе с ней на улицу выпали запахи того, чего Влада не видела со вчера. Еда. На кухне балаганил голос Ромы. Что-то падало, звенело, ругался Илья. Когда Денис со всей силы специально хлопнул дверью, все затихло.И через секунду из-за угла высунулась голова Ромы. — Пришли наконец-то!— воскликнул он. И в следующую же секунду оказался перед Владой с Денисом. — А мы вас ждали! — Рыбу что-ли ловить ходили?— с долей удивления спросил Денис, снимая обувь, а вместе с ней и куртку. Влада тоже принюхалась. Рыбу она во всей её сущности презирала и ненавидела, поэтому как только почуяла этот отвратный запах— скорчилась, подавляя тошноту. — А вот и нет! Представляешь, мы шли с Ильёй домой, потому что в город не попали, и я говорю: "вот бы сейчас рыбки." И она падает прям с неба!— Рома раскинул руки в стороны, ударив Дениса в глаз. Тот зашипел, сказал ему пару ласковых, но после удивлённо посмотрел на него. — Постой, ты что... загадал желание? Рома сразу стих. До него долго доходило что за желание. — Желание?— тупо повторил он. — Мы же говорили, что сбывается. — Я думал вы пошутили... — Это место прям создано для шуток! — Что за желание?— Вклинилась Влада, вообще не понимающая о чем речь. Денис и Рома посмотрели на нее. — Желание здесь на Новый год сбывается.—Илья вышел с кухни, вытирая руки полотенцем.— Можно загадать все что ты захочешь и в новогоднюю ночь это обязательно сбудется. Кроме как, конечно, выбраться из долины. Такие желания Морозко сразу куда подальше посылает. — А суп готов?—Быстро переключился Рома, развернувшись к Илье. Тот кивнул, и парень бегом убежал в комнату. Денис отправился за ним, под предлогом "чтобы Рома не хулиганил." — Куда ходили?— Поинтересовался Илья, повернувшись к Владе. Она задумалась как же правильно сказать, но не придумала ровным счётом ничего. Здание никак не вспоминалось, казалось размытой в голове картинкой, напоминавшей бетонный куб. — На какие-то развалины. — Искали фотографию?— Он подошёл ближе, задумчиво оглядел Владу. — Откуда ты знаешь?— Удивилась та. — Денис все мозги вынес. Поэтому страннее было бы если бы я ничего не знал о фотографии. — А ты видел что на фотографии изображено?— Понадеялась Влада на ответ. — Это личное для Дениса. Сказать секрет сравняется со смертью. Оба замолкли. — Так... Желание правда можно загадать?— Перевела к счастью для себя тему Влада . Эта идея её волновала ровно с того момента, как про неё заговорили. Конечно, возможность вернуться домой она сразу отклонила, ведь если можно было бы так легко вернуться домой, то почему и Илья, и Денис, и Рома ещё здесь? — Желание всегда можно загадать, но достоверно ли оно исполнится?— задумчиво промолвил Илья и тоже ушел на кухню. Странное это ощущение, когда ничего не знаешь. Как если бы на уроке проходили новую тему, и сразу же на этом уроке учительница спросила бы тебя, что ты понял из урока. А ты сидел, да рисовал. Не вслушивался особо. —"Хочу чтобы Юра вернулся."— Пронеслось у Влады в голове, и она пошла следом за Ильёй. На столе стояли тарелки с мерзкой жижей, состоящей из рыбы, морковки и лука. И если не считать полной неприязни Влады к рыбе, то готовая уха пахла очень даже вкусно. Все обменялись любезными "приятного аппетита ", и Денис вдруг крикнул: — Стойте, не ешьте! Но Рома уже проглотил первую ложку. И мгновенно убежал в ванную, где его вырвало. ... Оказывается, желание можно попросить только в новогоднюю ночь, и эта акция счастья на весь день не продлевается, чего ни Илья, ни Денис, ни тем более Рома не знали. Про Владу промолчим. Рыба оказалась отравлена или проклята. Илья толком не объяснил, наспех что-то промямлил, таская больного туда-сюда. Оба были внизу. Рому лихорадило. Поднялся жар, появились и кашель, и сопли, и мигрень. Илья водил рукой по его лбу, шептал то, чего Влада, сидевшая рядом, не могла разобрать. На столике стояла кружка с травяным отваром, на полу таз, откуда Илья иногда зачерпывал холодную воду и умывал Роме лицо. А Владе вспомнилось, что Юра тоже недавно так сильно болел. Его окутывали то бессонница, то кошмары, то головные боли и слабость, что он даже встать не мог. Бабушка тогда куда-то уехала, а дед был староват, слеповат, глуховат и прочее, и Влада отправила его спать, сказав что волноваться не о чем. А сама волновалась и не спала. Сидела ночью с Юрой, который бредил, каждый час вскакивал, озираясь в поисках реальности своего кошмара, а потом ложился обратно и ещё минут двадцать болтал с сестрой, чтобы отвлечься. Рома напоминал ей брата. Он, хоть и через силу, но говорил с Ильёй и Владой о разном. Рассказывал и о тенях, и о том, что делал до того как попал в долину, и о какой-то Сатире. Илья максимально старался заткнуть его, а Влада слушала с интересом, ведь понимала, что Роме проще выговорить все что на уме твориться. А может, он и чего-нибудь полезного расскажет. — Мне в детстве мерещились тени. Они были такие страшные и длинные и, о! Я помню, ночью я выглянул..ммм— Илья закрыл ему рукой рот, не прерывая свои какие-то обряды. Но вскоре Рома сам замолк, под действием облаков сна. Веки его опустились, голова наклонилась вбок, и лицо приняло умиротворённый вид. Илья поднялся с пола, накрыл пледом Рому. — С ним все будет хорошо?— Спросила Влада, решив, что ещё немного хочет посидеть с больным. Вдруг ему плохо станет. — Тебе лучше пойти поспать. Мы завтра пойдем в город. Планировали взять тебя тоже.— Он убрал стакан, с недопитым отваром в раковину. — А как же Рома? Вы оставите его?— Удивилась она. — Он поправится к завтра.— Илья вымыл кружку, зашторил окно.— В любом случае, ночь— не самое лучшее время для бодрствования, ведь самые интересные вещи происходят именно в её часы. Он улыбнулся. — Хороших снов. И последняя ступень лестницы скрипнула, оставляя Владу и Рому в тишине колючей. Девушка поднялась с пола, подходя к раковине. Налила себе холодной воды, оглядела комнату. Взгляд пал на старое пианино. "Интересно, на нем кто-то ещё играет?" Пронеслось у нее в голове. Она подошла к инструменту, приподняла ткань, свисавшую с него. Клавиши уже давно пожелтели, покрылись пылью и все потерлись. Но наверное, когда-то на этом пианино исполняли прекраснейшие мелодии. Его возносили на сцену, инструмент ждал своего часа, ждал того, кто сядет и исполнит. Влада помотала головой. Снова ушла в свои воображения, не задумываясь о реальности. Просто дряхлое фортепиано, которое нашли на улице. Девушка подошла к дивану, села на пол, рядом с ним, взглянула на больного с сожалением, и положила руку ему на лоб. Горячий. Даже слишком горячий. Да Рома вообще весь покраснел. Как они собрались брать парня в этот город, если он как кипяток чистой явью здесь? Кости только достать из тела, тогда точно будет походить. Влада намочила в холодной воде полотенце, протёрла лицо Ромы и оставила махровую, неприятно мокрую ткань на его лбу. Сама подобралась к окну, отодвинув край шторы. На нее смотрела пара жёлтых огромных глаз. Влада отпрянула, быстро поправив занавеску так, как было, и привалилась к дивану. Сердце живо билось внутри, как если бы страх стучал прямо сейчас в двери. Настойчиво и резко, ведь если ему не захотят открыть, то придется выламывать дверь, чтобы добраться до сознания человека. Что это за место? Что за твари вечно её преследуют? Что здесь происходит? Рома забормотал во сне. Влада вздрогнула и машинально смочила тряпку, ведь та уже стала теплой. Парень нервничал. Наверное, снился плохой сон. Ладони его беспокойно то сжимались, то разжимались, брови опустились, уголок рта задёргался. И он все повторял: "Сатира... Сатира... Не надо..." В памяти ещё остались попытки Ромы рассказать о неизвестной Сатире. Он говорил, что когда ещё был маленьким, дружил с кое-кем по имени Сатира. Они вместе гуляли в лесах, играли в прятки. Но она просто исчезла! Рома честно признался, что неизвестная его пугала. Если бы не Илья, возможно, Влада узнала бы больше о том, кто такая Сатира. А может, и кто такой. Рома в своем рассказе упоминал о ней, как "оно". Но почему-то было неприятно видеть как парень мучается, ворочается на кровати. "Это в тебе материнские чувства просыпаются"— говорила ей бабушка каждый раз, когда Влада делилась с ней переживаниями о Юре.—"вот верь не верь, а правда. Я почему на тебя кричу, когда ты домой поздно возвращаешься? Потому что волнуюсь, милая." Влада на такую попытку бабушки оправдаться только глаза закатывала. В окно постучали. Аж на секунду кровь застыла. Там, за окном, было нечто, точно с недобрыми замыслами. — Рома.— донёсся тоненький голосок из-за стен. Комната, что выделили Владе, казалась теперь самым безопасным на свете местом. Правильно говорил Илья, ночь не для бодрствования. Девушка наспех сменила Роме полотенце, выключила свет и мигом оказалась в своей комнате, не желая даже думать, что, если это что-то проберется в дом, и что оно сделает с Ромой. Такие мысли стали лезть в голову моментально. Место пребывания встретило свою хозяйку обычным ленивым подъемом слоя пыли. Влада воткнула в розетку ночник, ждавший весь день своего часа, закуталась с головой в одеяло и мигом провалилась в усталый глубокий сон, отпуская все ужасы, случившиеся с ней сегодня.