Туман Маёй

003       Ой-ой-ой-ой-ой-ой!!!!       — Ёцуги-чан, вставай! Вставай!! Что с тобой!?       Тело Ононоки Ёцуги мне не отвечает. Что я наделала, что я наделала, что я наделала?       Стоп. А что я наделала?       Серьёзно, чего я такого сделала, чтобы она вот так... просто... Взяла и умерла?       Я присела и потрогала тело. Само собой, не дышит, холодно как лёд. Оно раньше таким же было? Она раньше дышала? Как ни старалась, я не могла вспомнить.       — Господи, — вырвалось у меня. Если Ёцуги-чан не... включится... к утру, то некий феникс, проживающий по адресу, в пределах квартала от которого я стараюсь больше никогда не бывать, проснётся, и обязательно натворит что-то, что привлечёт внимание людей, чьё внимание лучше не привлекать, потому что начнутся разбирательства, и они обязательно узнают, что причиной всему была некая Сенгоку Надеко, малолетняя рецидивистка, которая каким-то образом умудрилась убить ответственную за надзор над фениксом шикигами, и тогда... — Боже...       Я посмотрела на экран телефона с немым вопросом в глазах. Правильно поняв мой вопрос, телефон ответил мне: "02:03". Соответственно, у меня где-то часов пять до того, как Цукихи-чан проснётся. Пять часов, чтобы исправить то, что я натворила. А я совершенно не понимаю, что вообще натворила и уж тем более — как это исправлять...       — Господи боже, — повторила я в отчаянии.       Не знаешь, что делать — попроси кого-то о помощи. Мудрая мысль, казалось бы. И что же мне теперь — ходить по улицам и спрашивать, "извините, вы случайно не знаете, как оживить шикигами?"       Хорошо ещё, что спросить на самом деле некого. Никто не проходит мимо и не видит, как я стою тут над трупом девочки.       Как долго до того, как она начнёт разлагаться?       — Господи боже, — насчёт этого мне и впрямь больше нечего было сказать.       — Кто меня звал??? — высокий, детский, дерзкий голос.       Я взвизгнула и вскочила. Из тумана (когда это он успел так сгуститься?) появилась не кто иная, как Хачикуджи Маёй.       — Никто... — пролепетала я, пытаясь загородить собой труп Ёцуги-чан.       — Ух ты, врёт богу, да ещё и пытается скрыть грехи... ты что, Совсемгоку Обнаглеладеко?       — Мало мне шуточек Ёцуги-чан... Моё имя — Сенгоку Надеко!       — Прости, оговорилась.       — Нет, ты специально!       Девочка-младшеклассница, заменившая меня на посту главного бога Северного Святилища Белой Змеи, в каком-то смысле моя кузина, наклонивши голову, призадумалась.       — Вообще-то да, я специально, — сказала она наконец. — Ну, что тревожит нынче моего, если можно так сказать, сенпая? Помимо трупа её возлюбленной шикигами?       — Я не... Она не... Чего?       — Не знаю. Тебе виднее, вообще-то. Я просто бог, а не всезнайка какая-то. Ты меня звала, ну я и подумала, надо иногда отвечать на молитвы, раз уж я бог. А ещё ты выглядишь очень потерянной. Помогать тем, кто потерялся — моя специализация.       — Как оживить шикигами? — выпалила я.       — А вот это уже совсем не моя специализация, — Хачикуджи Маёй развела руками. — А что с ней такое случилось?       — Я не знаю! — я очень старалась не плакать, не знаю, насколько хорошо получалось, но уверена в двух вещах: а) слезами Ёцуги-чан не оживить; б) боги плакс не любят. — Она просто упала вдруг, и всё!       — А что ты делала до этого?       — Мы только разговаривали...       — Может, у неё просто... Лимит вышел? Бывает у шикигами срок годности?       — Ты меня, что ли, спрашиваешь!?       — Ты как с богом разговариваешь?       — Помилуй мя грешную, — я с каменным лицом опустилась на четвереньки перед младшеклассницей.       — Эй, я же шутила, не надо так уж экстремально раскаиваться... — местная богиня смутилась.       — Маёй-чан... Что мне делать? — я не спешила вставать.       — А что ты хочешь делать?       — Как что? — я вскочила. — Оживить Ёцуги-чан!       — Зачем?       — Как за... — я осеклась. Пересказывать всю надуманную мной цепочку тревог? Она бог, она поймёт, что я вру. И не ей даже. Себе. — Я просто хочу, чтобы она жила. Всё.       — Так она же шикигами. Она никогда и не жила.       — Э, э, это неправда! — я плохо понимала в шикигами, но знала, что это была неправда. Хотя как плохо... Если подумать... я сама четверых создала не так давно. Эти четыре Надемоно точно были не мёртвыми. Очень даже живыми, просто... застывшими во времени, откуда я их вызвала. Хм, а это ли не всё равно что мёртвые? Нет, хотя нынче Надеко — река текучая, стоячая вода — ещё не значит мёртвая. Тогда я не вполне справедливо спрашивала у Ёцуги-чан... Хм.       — Чего застыла? Умные мысли наконец-то догнали тебя? — поинтересовалась местечковая богиня.       — Маёй-чан, скажи... ты какая вода?       — Чего?       Я пересказала ей свою теорию. Ну, ту, про то, что люди похожи на воду.       — А, поняла. Ну, твоей логике следуя, я буду... Туман, что ли? Не стоячая и не текучая, не вполне осязаемая, но вездесущая. Да, пусть будет туман, мне нравится. А ещё я так и не поняла, к чему это всё.       — Ну... я пытаюсь понять, что делать с Ёцуги-чан...       — Ничего себе у тебя извилистый путь. Я уж поняла, что ты река, но всё-таки выпрями русло!       — Да знаю я, что ничего не знаю, что совсем не знаю, что делать, и надо просто кого-то спросить... Но я совсем не хочу никого в это втягивать. Прознают кое-какие люди, решат, что я создаю проблемы... — я подёргала плечами, пытаясь стряхнуть побежавший по спине холодок.       — Ну я так и поняла, что ты больше хочешь из проблемы выпутаться, а не спасти подругу, — хмыкнула районная богиня.       — Всё-то ты понимаешь!       — Стараюсь. Я же бог, надо по возможности соответствовать.       — Нет, вообще-то, я именно спасти её хочу, — подумав, твёрдо сказала я. Просто сбежать, притвориться, что меня здесь и не было... Нет, Сенгоку Надеко никогда себе этого не простит. Что бы там сама Ёцуги-чан ни думала о чувствах, я знаю, что мы подруги. И я знаю, что в моих силах ей помочь. Но... как?       — Ну, если вы "просто разговаривали", может, на неё как-то повлияли твои слова?       — Это первое, что я подумала. И сейчас думаю... как бы глупо ни звучало, но может быть и правдой. Шикигами ведь сродни странности, правда? Что если она... просто... оказалась жертвой моего восприятия? Я ведь... спрашивала её... Как она притворяется живой... О боже.       — Да-да, я всё ещё здесь.       — Нет, не ты, я имею в виду... Я, получается, и впрямь её убила.       — Это как же?       — Ну... — вообще-то, я совсем не хотела это объяснять. Проговаривать — всё равно что подтверждать. — Я раньше о её природе не задумывалась, и неосознанно, автоматически, считала её человеком... А... задев этот проклятый вопрос, наверное, также неосознанно перестала... Считать её...       — А, ну тогда решение совсем простое. Снова посчитай её человеком.       — Легко сказать! — выпалила я в отчаянии. — Всё, о чём я могу теперь думать — это что вообще не помню, дышала ли она вообще! Когда-либо!       — Нда, ну и задачка. Ну и влипла же ты, — местная богиня засмеялась.       — Умеешь ты в трудную минуту поддержать.       — Не моя обязанность кого-то там поддерживать. Я бог, если ты не забыла.       В этот момент я очень остро почувствовала нехватку Ёцуги-чан. Она всегда меня так хорошо поддерживала. Что бы сама ни говорила про "Не обладаю способностью..." Обладала! Обладала! Ей не было всё равно! А значит... она была жива! Неважно, дышала она или нет, неважно, какой температуры было её тело... Нет, правда, неважно! Она была жива! Что сейчас-то изменилось?       Я изо всех сил думала эти мысли, смотря на тело подруги.       Ничего не изменилось.       Я что, просто себя убеждала? Нет (это мне тоже стало понятно только что), я действительно знала, что она жива. Вопрос, который я ей задала, этого не менял. Я видела её живой до него, видела её живой в тот самый момент, и сейчас помню её живой, знаю, что она была живой... моё восприятие не могло измениться от одного вопроса. Нет, тут дело не во мне!       А в чём тогда?       Опять я в той точке, где и начинала.       Ну, если Ёцуги-чан оживёт, то порадуется хоть, что я вняла её совету и вот бегаю кругами.       Спокойно, Сенгоку Надеко. У тебя ещё... взгляд на телефон... четыре часа четырнадцать минут, чтобы успеть решить проблему до того, как она значительно усложнится.       Прежде всего, оттащить Ёцуги-чан в какое-нибудь укромное место. Категорически глупо сидеть с трупом девочки посреди улицы. А там уже спокойно подумать. Подумать о шикигами. Шикигами ведь зачастую делают из бумаги. Получается — бумажно подумать.       Ну, — подумала я, хватая Ёцуги-чан за руки и пытаясь тянуть, — с божьей помощью.       О, кстати, точно.       — Маёй-чан, не поможешь? Или как лучше сказать? Камикуджи-сама, помогите пожалуйста?       Местечковая богиня вся перекосилась, кажется, сейчас лопнет или свернётся вокруг себя. На лице — гремучая смесь потрясения, негодования, ужаса и полной растерянности.       — М-м-меня... Моя фа-ф-фамилия — ...ХАЧИКУДЖИ!!!       — Ой, прости. Я думала о божьей помощи, вот и оговорилась.       — НЕТ, ЭТО Я СТАЛА БОГ... — завопила Маёй-чан, вся трясясь. Потом вдруг успокоилась и ухмыльнулась. — А ты не промах, бывшая богиня. Есть нужные задатки. Только своё место я обратно уже не отдам. Больше не пытайся меня узурпировать, пожалуйста.       — Да я и не пыталась, — пробормотала я в недоумении. — Маёй-чан, у тебя в святилище пусто? Помоги дотащить туда Ёцуги-чан, надо позаботиться, чтобы нас никто не видел.       — Ладно, — сказала районная богиня после краткого раздумья. — Но с условием, что ты разберёшься со своей проблемой до утра. По утрам ко мне обычно приходит одна женщина молиться.       — Без проблем, я в любом случае должна справиться до утра. Скажи, а ты, часом, не можешь прикрыть нас этим туманом, из которого появилась?       — Часом, — охотно подтвердила Маёй-чан, хватая мою Ёцуги-чан за руки. Мне ничего не оставалось, кроме как схватить её за ноги и идти за заменившей меня богиней, периодически (абсолютно случайно, клянусь!) подглядывая Ёцуги-чан под юбку. 004       Я зачем-то поместила тело Ёцуги-чан на алтарь. Не знаю даже, зачем. Это просто казалось логичным в моменте. А затем сил перетаскивать её куда-то ещё уже не осталось. Ёцуги-чан была права. Мне надо больше двигаться. Тащить (не такое уж и тяжёлое, если объективно) тело через весь город, а потом ещё и затаскивать на крутые храмовые ступени... Это превратило меня в овощ из мышц, состоящих из боли.       Недвижно лёжа на земле рядом с алтарём, я пыталась думать.       Можно, наверное, принять как данность, что Ёцуги-чан была... обезжизнена... из-за моих слов. Больше было не из-за чего.       Не из-за перемены в моём восприятии, это точно невозможно, я абсолютно уверена. Именно из-за слов. Но что в них было такого? Бывают слова магические. Едва ли я случайно изобрела заклинание, выключающее шикигами.       Какая, однако, прохладная и уютная земля... Эх, сейчас бы подремать... Нельзя! Нельзя, Надеко! Я судорожно схватилась за карман спортивок, выдавила оттуда телефон и... О нет.       Уже шесть утра... у меня меньше часа!       Я поднялась и похлопала себя по щекам. Собраться, Сенгоку Надеко! Не сметь спать! Уснёшь — и можешь уже не проснуться!       А может, Ёцуги-чан просто заснула? Если она в принципе не дышит, это значит, теоретически, если она засыпает, то это ничем не отличается от смерти.       Но нет, я ведь знаю, что Ёцуги-чан обычно не спит. Кстати, не поэтому ли?       — Ну как? Получается что? — спросила хозяйка святилища участливо.       Я покачала головой.       — А что ты такого ей наговорила, что она?.. — поинтересовалась богиня, болтая ногами на помосте рядом.       Я тщательно постаралась вспомнить.       — Я её... спросила, как она имитирует человека, будучи неизменной, если главная отличительная черта людей — переменчивость...       — А, ясно. То-то она и перестала быть человеком, — богиня важно закивала.       — Это я и сама поняла. Но я же не... не перестаю воспринимать её живой, я же помню её живой, мозг точно считает её живой...       — Ишь эгоцентризма-то, даже бог бы позавидовал. А с чего ты взяла, что дело вообще в тебе?       — Но в чём тогда?       — Ну... ты ей задала вопрос, верно? Может быть, дело в том... — Маёй-чан запрокинула голову вверх и подёргала себя за подбородок. — ...В том, что она не смогла на него ответить?       Ух ты.       — Ух ты, — сказала я вслух.       — Ух, я! Хороша, правда? — богиня приосанилась.       — Получается... Это из-за того, что я её заставила задуматься? Дело в... её собственном восприятии?       — Мне-то откуда знать? Это ей виднее.       — Тогда... что если я, скажем... Разрешу созданную дилемму? Отвечу сама на вопрос, который ей задала?       — Не знаю. Попробуй. А я вообще спать пошла.       — Ты спишь?       — Ну да, а что? Я хоть и бог, но ребёнок, всё-таки. Мне нужен здоровый сон. Бывай давай, бывшая. Да, и постарайся, пожалуйста, до семи утра разобраться.       Об этом забыть было сложно.       Туман вокруг рассеялся. Я осталась в Северном святилище Белой Змеи одна с трупом своей... наверное, лучшей подруги.       На часах — уже 6:44.       О госп... Нет, ну её, пусть лучше спит.