13. Зеленый Дракон

Медленно поднявшись, её алые глаза устремились туда, где стоял Финниган. Она взмахнула палочкой и направила проклятие на бывшего однокурсника. «Империо!» Симус перестал бороться с захватом Тео. «Возьми свою чёртову палочку!» — приказала она.Симус поднял палочку с пола. «Верни ему воспоминания!» «Я не могу», — спокойно сказал Финниган, его глаза покраснели от сопротивления. «Сделай это, Симус, или я заставлю тебя биться головой о стену, пока ты не умрёшь», — пригрозила Гермиона, прижимая палочку к его шее. «Я не могу», — повторил он, и его глаза почти вылезли из орбит. — «Ты не научила, как это сделать». «Я научу». «Я лишил себя этой способности.» Она думала, что Симус даже Обливиэйт не выучил. Считала его безнадёжным. Споткнувшись, она упала на землю, приземлившись с тяжёлым стуком. Это был сон, очень плохой сон. Такой реальный и такой болезненный. Ей было трудно встретиться взглядом с Драко, зная, что увидит тот же взгляд в его глазах, который был тогда, когда он использовал исчезающий шкаф, приводил Пожирателей смерти в Хогвартс, встречался с Дафной Гринграсс и желал смерти Гермионе. Вокруг них собралось всё больше людей, и Гермиона не могла заставить себя посмотреть на кого-либо. Всё, чего она хотела, — это исчезнуть и избежать внимания, которое внезапно сосредоточилось на ней. «Что происходит?» — Гарри бросился на колени рядом с Гермионой, проверяя, всё ли с ней в порядке. Затем он взглянул на застывшего Симуса. «Грейнджер держит Финнегана под Империо», — сказал Тео. «Он наложил Обливиэйт на Драко». Шёпот начал распространяться по толпе, словно волна, и вскоре все взгляды были устремлены на Симуса. «Откуда ты знаешь, что это был он?» — услышала Гермиона голос Дина Томаса. «Прекрати нести чушь, Томас», — вмешался Блейз. «Сейчас не время для заблуждений». «Гермиона», — Гарри успокаивающе положил руку ей на спину. «Передай мне контроль Империо». Она встретилась с зелёными глазами Гарри и быстро взмахнула палочкой в воздухе. В тот же миг Симус медленно направился к дереву, ударяясь о него головой. «Нет, Гермиона, что ты делаешь?» «Гарри и Дин пытались остановить Симуса от удара головой, крича: «Нотт, сделай что-нибудь!» «Грейнджер», — услышав любимый голос, она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Подняв глаза, она увидела стоявшего перед ней любимого, который не показывал эмоций, не выражал сострадания, а вел себя несколько отстранённо. «Отдай мне палочку», — сказал он строго, но не громко, протягивая руку.Не колеблясь, она вложила палочку в руку Драко. Симус мгновенно остановился. Он огляделся. «Кто-нибудь может объяснить, что, черт возьми, здесь происходит?» *** Он чувствовал, что его мозг вот-вот взорвется. Он был дезориентирован, а тело болело от многочасового сидения в кресле и обработки подавляющей информации. Конечно, он не был глупым. Он знал, что это произойдёт, поэтому и приготовил зелье. Но три года... Три года его памяти полностью исчезли. И он работал на Орден? Они сказали, что он наложил Обливиэйт на Нарциссу, свою собственную мать. Зачем?Зачем он это сделал? Люциус был мёртв. Это было неправильно. Но перстень-печатка на руке был доказательством. Час назад с него сняли некоторые заклинания отслеживания и открытия порталов. Зачем он предал своих родителей? Он был ещё больше удивлён, когда понял, что никто не был против его присутствия, за исключением Финнигана, которого они только что арестовали. Тео извинился и сказал, что ему нужно навестить девчонку Уизли. Ничего не имело смысла, и самым шокирующим было поведение Грейнджер. Она сидела там с ним часами, тяжёлое молчание окутало их обоих. Он заметил, как её губы раздвигались, как будто она хотела что-то сказать, но каждый раз останавливалась. «Не говори, что мы теперь друзья, Грейнджер». Она встретилась с ним взглядом, и он заметил незнакомую грусть в её красных глазах. Сердце пропустило удар, неуверенное в внезапном всплеске эмоций. Почему она так смотрит? Он чувствовал себя крайне неуютно. Последнее, чего он хотел сейчас, — это вступать с ней в разговор, но что-то внутри заставляло говорить. «Могу сказать, что мы довольно близки», — призналась она, спрятав губы и отведя взгляд. Это был первый раз, когда Гермиона Грейнджер пыталась заговорить с ним, открывая уязвимость, которую он раньше не замечал. «Мы что, трахаемся?» — цинично спросил он. Когда она не ответила, его глаза расширились от шока. Неужели? Что происходит? Все, что он помнил, — это то, что ему только что исполнилось семнадцать. Он был в Малфой-Мэноре, Волдеморт пытал его Круциатусом, и он расстался с Дафной Гринграсс. Предал родителей и переспал с грязнокровкой? Проблема была в том, что он не был так потрясён своим решением, как, по его мнению, должен был быть. Она встала, протягивая ему ключи. «Это ключи от твоей квартиры в Косом переулке. Кингсли получил их для тебя в Гринготтсе. Ты сможешь вернуться домой через пару дней. А пока можешь пожить в комнате Ксенофилиуса». Она избегала смотреть ему в глаза. «Как только Министерство будет очищено, ты сможешь забрать себе поместье и свое наследство». «Как я могу доверять тебе или Ордену?» — он посмотрел на её трясущуюся руку. «Можешь позвать Пэнси и Блейза?» — попросил Драко, забирая ключ от квартиры из её руки. «Конечно», — ответила она, прежде чем почти вылететь из комнаты. Он сидел там, глядя на часы, поворачивая ключи в руке. Когда дверь скрипнула, в комнату ворвались Пэнси и Блейз. «Что ты ей сказал, Драко?» — спросила Пэнси, пронзая его гневным взглядом. «Почему она плачет?» «Грейнджер?» — Драко ухмыльнулся. «Откуда мне знать? Я ничего ей не говорил». «Послушай», — Блейз уселся в кожаное кресло, стоящее прямо перед ним. «Расскажи, как зелье повлияло на Обливиэйт и как это исправить?» «Не помню», — признался Драко, нахмурившись. «Я планировал зачаровать предмет, который поможет мне в случае потери памяти, но теперь не уверен, зачаровал ли я его...». «Предмет должен быть в твоём доме», — предположила Пэнси. «Сейчас, выкладывай, что случилось с Грейнджер. Я правда её трахнул?» «Надеюсь, ты не был груб с ней», — заметил Блейз. «Почему?» «Потому что, когда ты вернёшь себе память, идиот», — вмешалась Пэнси, повысив голос. «Ты пожалеешь об этом». «Вы вместе, Драко», — заявил Блейз. Его сердце колотилось, разум кружился от неверия в то, что он только что услышал. «Что ты имеешь в виду?» «Я имею в виду, что вы... ну...», — продолжил Блейз. «Вы живёте в одной комнате, обнимаетесь, трахаетесь. Мне продолжать?» Он слишком долго желал Грейнджер, фантазируя о ней в минуты уединения, даже представляя её в компрометирующих позах в кабинете с зельями. Но идея делить с ней комнату была совсем другим делом. Казалось, всё работало против него. Их разница в статусе крови казалась непреодолимой, делая идею серьёзных отношений с кем-то вроде неё совершенно невероятной. «Как долго это продолжается?» — Драко не мог спрятать шок. «Откуда я знаю?» — Блейз неуверенно пожал плечами. «Один год и ровно три месяца», — заявила Пэнси с улыбкой, лишённой веселья. «А откуда ты знаешь?» — Блейз с любопытством уставился на Пэнси. «Первая годовщина битвы за Хогвартс», — заметила Пэнси, разглядывая свои ногти. «Как я могла забыть? Драко, ты был довольно импульсивен». «Мы трахались втроём, Паркинсон, или как?» — спросил Драко. «Ты бы рассматривал секс втроём?» — спросила Пэнси. «Нет». «Тогда какого черта, идиот?» — воскликнула Слизеринка. «Всё было написано на твоём лице, Малфой. Ты думаешь, я слепая? Годами ты смотрел на Грейнджер и пускал слюни на её короткую юбку. Я девчонка. Конечно, я знаю. А потом, когда я увидела Грейнджер в тот день... Я точно знала, что ты её трахнул» «Это уже не имеет значения. Я ничего не помню», — спокойно сказал Драко. «Мой отец умер. Я понятия не имею, где моя мать. У меня нет семьи. У меня нет времени на драму с Грейнджер». «Не поступай так с ней, мужик. Она этого не заслуживает», — Блейз перешёл на мольбу. «Я был бы опустошён, если бы увидел Луну такой убитой горем». «Я горюю, Блейз. Чего ты от меня ждёшь? Я ничего не помню! НИЧЕГО!» — закричал Драко. «Сегодня я пойду в свою квартиру. Скажи Грейнджер или тому, кто там главный, что... я ушёл. Если тебе что-то понадобится, я буду у себя дома в Косом переулке», — добавил, прежде чем встать и уйти. *** Гермиона сидела в кресле, глядя на небо. Звуки людей, суетящихся вокруг, доносились до её ушей, но она не обращала на них внимания. Маленький Тедди Люпин носился по двору, его смех разносился эхом, когда он гонялся за бабочками. Она чувствовала себя плохо, и мысль о том, чтобы вступить в разговор с кем-либо, была невыносимой. Наблюдение за этим прекрасным созданием, бегущим вокруг, вызвало легкую улыбку. Прошёл месяц с момента последней битвы, и от него по-прежнему не было никаких вестей. Наступила осень. Для многих жизнь возвращалась в нормальное русло — больше никаких сражений, никаких войн. Счастье медленно возвращалось к ним, но не к ней. Гермиона знала, что должна бороться за него, и она была готова это сделать. Но ушел, оставив ее позади. Боль от взгляда в его глазах ранила больше всего. «Тебя всё ещё тошнит?» — спросила Джинни, нежно обхватив щеку подруги. «Я боюсь проверять, Джинни. А что если... что если результат положительный? Что мне делать?» — её голос дрожал от страха. «Миона, тебя любят. Мы все поможем. Не нужно справляться одной. Я обещаю, что всё будет хорошо. Дай мне проверить, пожалуйста», — голос Джинни был нежным и успокаивающим. Гермиона кивнула головой, закрыв глаза. Она слышала, как Джинни произносит заклинание. Медленно открыв глаза, Гермиона посмотрела на кончик палочки, который был соединён с её животом тонкой нитью. Когда нить начала вращаться, она излучала мерцающий золотой свет, освещая встревоженное выражение лица Гермионы. Дрожащими руками она потянулась за палочкой, проводя диагностику на своём животе, её разум метался от беспокойства и предвкушения. «Пять недель», — прошептала Гермиона, и палочка выскользнула из дрожащей руки. Джинни крепко обняла подругу, предлагая утешение, в котором она отчаянно нуждалась. Драко не знал. «Всё в порядке», — прошептала Джинни, прижимая её к себе. «Всё в порядке, Гермиона. Мы — семья. Мы будем помогать тебе столько, сколько тебе нужно». «Ты заставляешь меня ревновать, Джинджер», — услышали они голос Тео сзади, и это заставило их обернуться. «Почему ты приходишь сюда каждый день, как будто это твой дом?» — спросила Джинни с раздражением. «Не притворяйся, что ты не хочешь, чтобы я был здесь, принцесса», — сказал Тео, ухмыляясь. «Как скажешь», — ответила Джинни, пренебрежительно взмахнув рукой. «Ты можешь нас оставить? Мы разговариваем». «На самом деле, я здесь, чтобы поговорить с Грейнджер. Могу ли я?» — Тон Тео изменился на более серьёзный. Джинни бросила обеспокоенный взгляд на Гермиону, прежде чем получить одобрительный кивок, давая понять, что ей комфортно находиться с Тео в одиночестве. С мягкой улыбкой Джинни осторожно провела маленького Тедди в дом, оставив их одних на заднем дворе. Тео был одет в официальную мантию, украшенную его семейным гербом. Его волосы были зачесаны назад, а локоны каскадом спадали на половину его лица, когда он улыбался необычно доброй улыбкой для Cлизеринца. «С ним все в порядке?» — спросила она. «Он вернул все свое состояние. Сечас работает над какими-то зельями в лаборатории. Кажется, у него все хорошо», — ответил Тео. «Но Блейз упомянул, что некоторые люди заметили, как он пьет в пабе. Грейнджер, ты ничего не планируешь сделать? Ты собираешься сидеть здесь вечно?» «Он не хочет меня, Тео. Больше нет», — её голос был окрашен печалью. «И что? Ты не собираешься рассказать ему? Ты просто собираешься спрятать живот? Ты понимаешь, что все узнают, что это его ребёнок?» «Ты не должен был это слышать». «Я не глухой, Грейнджер». «Тео», — её голос дрожал, а слёзы снова текли по щекам. «Я только что узнала». Несмотря на её попытки взять себя в руки, переполняющие эмоции не давали ей покоя. «Я не знаю, что делать. Мои родители умерли, а он ушёл. Я даже не могу его винить, потому что это не его вина. Это самое страшное, что когда-либо случалось со мной, и я столкнулась с этим прямо сейчас». Она попыталась вытереть глаза, но слёзы продолжали течь. «Пожалуйста, не делай этого. Я отчаянно пытаюсь найти в себе волю, чтобы продолжать жить». Тео встал на колени перед ней, нежно взяв ее руки в свои. «Мне жаль. Я знаю, это тяжело», — начал он мягко. «Но ты не можешь отказаться от него? Он пропадет без тебя. Я никогда не видел его счастливым. Я знаю его двадцать лет. Он был по-настоящему счастлив только тогда, когда был с тобой». «Он убегает от меня, Тео. Ты думаешь, я не пыталась? Ты думаешь, я не собиралась бороться за всё, что у меня осталось?» — голос Гермионы дрогнул. «Он проводит большую часть своих ночей в „Зелёном драконе“. Думаю, ты должна знать, и я не буду рассказывать ему о ребёнке. Это не моё право». Тео встал, собираясь уйти. Оглянувшись на Гермиону, он добавил: «Ты не можешь морить себя голодом. И не отрицай, это видно. Ребёнок невиновен. Он не сделал ничего плохого. Прямо сейчас ты — единственное, что у него есть. Не смей терять рассудок! Мы все поддержим, и я говорю серьёзно!» «Спасибо, Тео». *** Гермиона стояла перед зеркалом, устремив взгляд на свое отражение. Она пыталась сосредоточиться, заставляя себя не поддаваться нервам. Телесный свитер облегал фигуру, безупречно сочетаясь с плиссированной юбкой, которая изящно ниспадала выше колена. Ее босоножки на квадратном каблуке были достаточно низкими, чтобы обеспечить комфорт при ходьбе, каштановые кудри неудержимо ниспадали на плечи. Она нежно похлопала себя по животу. «Ты слишком мала, чтобы тебя заметили, фасолинка». Когда Джинни появилась в длинном кожаном пиджаке, плотно облегающем ее тело, и в темных туфлях на высоких каблуках, изящно откинула назад свои прекрасные длинные прямые рыжие волосы. «Тетя Джинни готова», — решительно заявила она. «Мы идем в клуб или просто в паб?» Гермиона оглядела ее. «Слушай, по сравнению с Пэнси я буду выглядеть более консервативно», — пояснила Джинни. Пэнси вошла в комнату в коротком малиновом платье без плеч, открывающем дерзкий глубокий вырез. «Я знала это», — сказала Пэнси, держа в руках что-то зеленое. «Сними это», — приказала бросая платье в Гермиону. «Надень это. Я не хочу, чтобы ты шла со мной, как студентка-маггл». «Паркинсон, я беременна, а обтягивающие наряды с высокими каблуками не совсем совместимы с моим нынешним положением». «Грейнджер, ты на седьмой неделе, а не на тридцать девятой. Сними это, и я наложу заклинание на твои каблуки. Обещаю, ты будешь чувствовать себя так, будто идёшь по облакам». Она надела платье в фирменном цвете Слизерина, его лиф был плотно затянут, чтобы дополнить грудь. Ткань легко ниспадала каскадом от талии, обеспечивая комфорт без чрезмерного давления на живот. Подол был дерзко коротким, едва касаясь бедер, с тонким разрезом. Платье, надежно закрепленное корсетом, могло похвастаться нежными, блестящими бретельками, добавляя ансамблю нотку гламура. «Твоя грудь стала больше, Грейнджер», — заметила Паркинсон, с любопытством оглядывая её. «Я завидую». Гермиона немного смутилась, и Пэнси продолжила накладывать заклинание на её высокие каблуки. «Забеременей, и твоя тоже вырастет», — с улыбкой вставила Джинни. «Моя грудь никогда не была маленькой, Пэнси», — возразила Гермиона, ошеломленно глядя на своё отражение в зеркале. Она никогда раньше не носила ничего столь откровенного. Чувствуя себя на удивление комфортно, она надела темно-зелёный пиджак, который, по иронии судьбы, оказался длиннее самого платья. Это был её первый выход на улицу с тех пор, как она узнала о беременности. Гермиона нервничала, особенно учитывая их план посетить ´Зелёного дракона´. Была вероятность, что они случайно встретят там Драко, что даст ей шанс поговорить с ним. «Ладно, Лавгуд готова?» Луна вошла в комнату в коротком платье цвета единорога. «Лавгуд, что это?» — Пэнси посмотрела неодобрительно. «Оно меняет цвет в зависимости от ауры вокруг меня», — спокойно объяснила Луна. «Как бы то ни было, просто скажи Блейзу, что не нужно уходить тайком, как вор. Мы уже слышали вас двоих час назад», — сухо заметила Пэнси, кладя палочку в красную сумочку. *** Паб «Зеленый дракон» оказался не таким, как ожидала Гермиона; он был большим и больше походил на клуб, чем на традиционный паб. Волшебники веселились, праздновали, танцевали и пили. Бар был заставлен множеством напитков, и знакомые лица заполнили комнату. Она заметила Невилла и Рона, приветствовавших их объятиями. Вуд подошел с Тео и Блейзом. Тео прошептал на ухо Гермионе, привлекая ее внимание к концу бара. Там сидел Драко, держа в руке стакан огненного виски, его черная рубашка открывала намек на кожу с одной расстегнутой пуговицей. Он, казалось, был поглощен разговором с незнакомым волшебником. Она чувствовала, как бабочки порхают в животе, заставляя сердце биться чаще. Она знала, что никогда не перестанет реагировать на него, особенно когда Драко выглядел таким непринужденно горячим. Волосы Драко были зачесаны набок, точно так же, как укладывала их Гермиона. Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слёзы, грозившие вырваться наружу. «Нет, Гермиона. Перестань», — прошептала она себе, заставляя сосредоточиться на настоящем. Он взглянул вперёд и в тот же миг заметил её. Его глаза слегка расширились от удивления. Гермиона мельком попыталась прочитать что-то в его выражении, но не смогла понять, было ли это любопытство или что-то иное. Он явно перестал слушать волшебника рядом с ним и теперь просто смотрел на неё, погружённый в замешательство. Драко кивком указал на отдельные комнаты, извиняясь перед собеседником, и повёл её за собой. Она последовала за ним, входя в одну из уединённых VIP-кают. Он устроился на плюшевом диване, жестом указывая ей сесть напротив. Когда Гермиона уселась, поправляя пиджак, тот слегка разошёлся, едва не обнажив её прелести. Его взгляд скользнул по ногам с едва скрываемым голодом, а на губах появилась ухмылка. Ей нужно было сохранить контроль — она пришла сюда просто поговорить. Быстро оглядев себя, она убедилась, что пиджак застёгнут как следует. На столе материализовалась бутылка огненного виски. Драко налил два стакана — один для неё, другой для себя. Взяв свой напиток, он откинулся на спинку дивана. «Преследуешь меня?» — бросил он с легкой усмешкой, отпивая виски. «Это ты пригласил меня сюда», — парировала она, не притронувшись к своему стакану. «Что, думаешь, я его отравил?» — спросил он, наигранно удивляясь, с лукавой улыбкой, играющей на губах. «Я не пью», — коротко заявила она. «Чушь. Я помню тебя на Рождественском балу», — возразил он, наливая себе еще один стакан. «Так вот чем ты сейчас занимаешься, Драко? Сидишь здесь и пьешь?» — бросила она вызов, заставив на мгновение замереть. «Чего еще ты ждешь от меня, Грейнджер? Все, что я помню, — это то, что я Пожиратель смерти», — горько ответил, глядя на неё из-под опущенных ресниц. «Ты хотел открыть магазин зелий». Он разразился истерическим смехом, который, казалось, пронзал её с каждой секундой, посылая холодные мурашки по позвоночнику. Её терпение лопнуло. Резко поднявшись, она направилась к выходу, но он схватил её за руку, сжав её так крепко, что это было почти больно. «В какую игру играешь, Грейнджер?» — потребовал, сжимая руку всё сильнее. «Думаешь, я глупый? Думаешь, не понимаю, зачем пришла сюда с этим маленьким клубом поддержки?» Когда прижал к стене, прижав руки к поверхности, она задрожала от страха. «Драко, ты делаешь мне больно», — прошептала она, голос звучал напряженно. он на мгновение замер, прежде чем отпустить, но она осталась на месте, не в силах пошевелиться. «Я просто хотела поговорить с тобой», — пробормотала тяжело дыша. «Нет, Грязнокровка», — проговорил он ядовитым тоном. «Никаких разговоров. Если хочешь, мы можем потрахаться. Но я не собираюсь с тобой разговаривать». Собрав всю силу, она сильно ударила его по лицу, и сердце разорвалось. Попытавшись открыть дверь, снова оказалась прижата к стене, а губы были захвачены в требовательном поцелуе. Потрясённая, она поняла, что уступает, не в силах сопротивляться давлению, его язык заставил открыть рот. Гермиона знала, что это неправильно. Нужно было положить этому конец, влупить во второй раз. Однако тоска по нему становилась всё сильнее с каждой секундой. Она жаждала знакомого вкуса его губ, хотя всё прекрасное было разрушено болью и гневом. Он запутал одну руку в её кудрявых волосах, пока другая не нашла путь к тонкой талии. Резкий вкус его огненного виски прошёл по рецепторам, и она почувствовала, как помада трётся о его губы. Сильная рука скользнула вниз по её бедру, затем под пиджак, а после — под платье. Желание пробежало по венам, побуждая почувствовать прикосновение его изысканных пальцев между ног. Она сдалась, позволив ему жадно поцеловать её шею. Когда он прижался к ней, она почувствовала, насколько он стал твёрдым. Грязнокровка, Грязнокровка, Ггрязнокровка… Его слова эхом отдавались в её голове, призывая остановиться. Несмотря на желание, она знала, что должна была это сделать. С криком «Нет» она оттолкнула его, едва не заставив споткнуться. Тяжело дыша, они встретились глазами, его взгляд задержался на её шее. Он был сосредоточен на месте, где кинжал Беллатрисы оставил порез. Она скрыла его с помощью чар гламура, полагая, что его невозможно обнаружить. Инстинктивно она прикрыла это место рукой, надеясь отвлечь его внимание. «Если не ты, то это будет кто-то другой, Грейнджер», — выплюнул Малфой. Еще один кусочек отделился от её сердца. «Иди нахер, Малфой», — Гермиона выбежала, хлопнув дверью. Проведя полчаса в ванной, уставившись на себя в зеркало, чтобы успокоиться, и поправив макияж в четвёртый раз за ночь, Гермиона собралась с мыслями. Драко не был виноват в том, что его воспоминания исчезли, но это не оправдывало его поведение. Повесив пиджак на крючок, она бросила последний взгляд в зеркало, поправила волосы и сказала себе: «Ладно, Гермиона, ты не позволишь ему сломать тебя, особенно если он собирается гоняться за шлюхами». Она вернулась обратно. *** Драко не мог полностью понять свои действия, когда пригласил случайную блондику сесть с ним, проверяя комнату на наличие признаков Грейнджер. Блондика была на каникулах из Академии Шарбатон, теперь, когда Лондон был в безопасности. Они разговаривали по-французски, но Драко обнаружил, что его совершенно не интересует разговор. Девушка сидела неудобно близко, рука лежала на его бедре, и она говорила, находясь всего в нескольких дюймах от его лица. От нее пахло розами, запахом, который он презирал. На самом деле, он обнаружил, что ему не нравятся большинство женских духов. Несколько недель назад Кингсли поручил ему создать специальный выпуск противоядия от Амортентии. Многие последователи Волан-де-Морта стали его жертвами. Странно, но когда Драко сам делал Амортентию, все, что он мог чувствовать, был запах сирени. Он просил домашних эльфов приносить ему цветы сирени каждый день. Осознание ударило его, как будто кулаком, когда он подтвердил, чей это был запах. Вдохнув аромат Грейнджер, он был почти побежден. Она пахла божественно. Губы покалывало от воспоминаний о вкусе, превосходя даже самые яркие сны. Каждую ночь он просыпался с ее образом, запечатленным в сознании, представляя ее рядом с собой, ее обнаженное тело — дразнящим искушением, ее прикосновение посылало дрожь каскадом. «Хочешь пойти куда-нибудь уединенно?» — рука француженки медленно поднималась по его ноге. «Пока нет. Слишком рано», — ответил он, делая еще один глоток из своего напитка, нервы накалялись. Какого черта он делал? Каждую женщину, с которой он пытался переспать, он в конце концов отрицал, не в силах выкинуть из головы образ Грейнджер. Он сходил с ума. позволила бы она ему трахнуть себя, если бы он не называл ее Грязнокровкой. Он оглядел толпу и заметил Грейнджер сидящей на барном стуле, скрестив ноги, демонстрируя щедрую ширину бедра, больше не носящей зеленый пиджак, и у него перехватило дыхание. Она потягивала апельсиновый сок, волосы каскадом падали на плечи, она улыбалась Кормаку МакЛаггену, который с голоду разглядывал ее грудь. Он стоял рядом с ее стулом, положив руку на бар позади. Она облизнула губы и начала поправлять его галстук, карие глаза озорно сверкали. Ярость захлестнула тело Драко, окрасив лицо в красный цвет, он сжал свой стакан, готовый разбить его о голову МакЛаггена. МакЛагген потянул ее на танцпол, уверенно ведя за руку. Тонкие пальцы нашли свое место на его шее, в то время как его лапы обосновались на талии. Они двигались под музыку, медленно, чувственно покачиваясь. Драко почувствовал неожиданное прикосновение губ к своей шее, заставившее его вздрогнуть от шока. Он размышлял о том, чтобы затащить блондинку в туалет, чтобы вызвать ревность у Грейнджер. Если она войдет и увидит, как ему отсасывает эта глупая девчонка, она пожалеет о том, что сбежала он него. «Слушай, не трогай меня, пожалуйста», — кипел он от ярости, заставив блондинку отшатнуться от неожиданности. Он противоречил сам себе. Она убрала руки от тела Драко, отступив на несколько дюймов назад, но оставшись в непосредственной близости от стола. Он больше не мог этого выносить, поэтому резко встал и направился прямо к Грейнджер. Он собирался оттащить ее обратно в Вип-комнату и... но Тео перехватил его, преградив путь. "Нет", - сказал толкая его обратно на место. "Какого хрена, Нотт?" «Сегодня ты этого не сделаешь, Драко», — настаивал Тео, указывая на него пальцем. «Сядь обратно, придурок!» «На чьей ты стороне?» — потребовал Драко, все еще глядя в сторону Грейнджер, когда она вернулась на свое место у бара, а МакЛагген сидел рядом с ней, продолжая их интимную беседу. «Конечно, я на ее.» — подтвердил Тео, сделав знак официанту принести им еще огневиски. «Конечно, если хочешь залезть в трусики Уизли, тебе нужно быть на их стороне», — саркастически заметил Драко. «Помнишь, что ты мне однажды сказал о Джинни? Собрать все мое дерьмо, потому что я слизеринец, плюнуть на чушь о том, что я недостоин, и пойти за тем, чего хочу». ´Грейнджер наконец поняла, что ты идиот, и выставила нахрен?´ Воспоминание ударило ему в голову, когда сумерки покрыли его глаза; он был где-то в другом месте, в месте, которое он не узнавал, возможно, где-то, где он был с Тео и Блейзом. Зрение изменилось ´Ого, у Грейнджер есть фан-клуб. Ты, похоже, получаешь дополнительные очки как Ловец, Драко´ -это снова был Тео. Когда он моргнул, он вернулся в паб. «Я не помню, чтобы говорил это», — сказал Драко, не давая Тео заметить его замешательство, и сделал еще один глоток. «Но это не единственная причина, по которой я на стороне Грейнджер, Драко», — он сделал паузу. «И однажды, когда ты поймешь, это сломает тебя». «Если ты хочешь, чтобы я вернулся к Золотой Девочке, почему ты меня останавливаешь?» «Потому что ты причинишь ей боль, а она этого не заслуживает. Не от тебя». Тео глубоко выдохнул. «Я сделал это сам, я причинил боль Джинни, и всю свою жизнь мне придется расплачиваться. Я никогда не выбирал ее, но любил больше всех, никогда никому не говорил, даже своим братьям, даже ей». Он посмотрел на девочку Уизли, танцующую со своими друзьями, с такой нежностью, которую Драко никогда не видел в глазах лучшего друга. «Здесь не место говорить об этом. Я приду в поместье, когда ты протрезвеешь. И тебе лучше открыть чертову каминную сеть, прежде чем я взорву твои входные двери бомбардой». После того как Тео оставил Драко одного за столом, тот обнаружил, что пьет в одиночестве. Его взгляд задержался снова на Грейнджер, пока она не ушла с девчонкой Уизли. Успокоенный тем, что она не выбрала МакЛаггена, вернулся в поместье Малфоев, где выплеснул свое разочарование, разбив бутылку дорогого виски. Он быстро принял ледяной душ. лежа на спине и глядя в потолок. Не в силах перестать думать о ней в этом темно-зеленом платье, идеально прямых ногах и полных губах, касающихся его губ. Он заметил, что что-то светится на потолке, и Драко не мог понять. Может, это алкоголь сыграл с ним шутку? Он моргнул, и внезапно перед ним появилось огромное изображение созвездия ´Драко´, ярко сияющего зеленым. Он повернулся налево, услышав голос. «Тебе нравится?» Волосы Грейнджер были элегантно зачесаны вверх, открывая изящный изгиб шеи. Она стояла там, нервно покусывая губу, глаза выдали её беспокойство. Драко оглянулся, увидев грозовые облака, закрывающие созвездие. Он улыбнулся. «Это похоже на зелёный шторм». «Он меняется в зависимости от погоды», — она указала на окно. «Это впечатляет», — ответил он. «С днём рождения, Драко». Когда созвездие исчезло, он оказался один в тускло освещённой комнате. Пот струился по лбу, пока он сидел там, голова тяжело опиралась на руку, пытаясь вернуть самообладание и нормально дышать. Он поднял запястье. Несмотря на попытки использовать различные зелья, не мог удалить порез. Странно, но Драко мог поклясться, что видел такой же на шее Грейнджер, хотя тот был покрыт чарами гламура. Возможно, зачарованный предмет существовал. Если бы его удалось найти, это вернуло бы воспоминания. Чувствуя себя совершенно потерянным, разум кружился от смятения. Это был хаос. Последний месяц стал настоящим адом. Он пытался принимать зелья, пить алкоголь, и ничего не помогало. Друзья отвернулись от него, пока он полностью тонул в дерьме. И всё же одно всегда было очевидно. Он хотел Грейнджер. И он понятия не имел, сможет ли он сохранить самообладание и не потерять рассудок.