Глава 3. Дитя двух миров

      - Лена, на улице мороз! Надень шапку! – недовольный голос воспитательницы детского сада прозвучал вслед девочке лет пяти, которая уже почти выскочила из раздевалки во двор.       - Но мне совсем не холодно, Лариса Сергеевна, – протянула девчушка.       - Это сейчас тебе не холодно, а, когда заболеешь прямо перед днем рождения, кто будет виноват? – спросила воспитатель, подходя ближе и натягивая шапку на девочку – Теперь можешь идти. И про варежки не забывай.       Лена надулась, но все же смирилась с наличием шапки, поскольку занять с подругами лучший участок для катания снеговика ей хотелось больше. Лиза и Оля уже ждали ее во дворе.       Катать снежные шары было весело, даже несмотря на то, что приходилось гоняться за мальчишками, которые время от времени пытались бросать в них снежками. Те хихикали и дразнили их снежными королевами, когда им все же удавалось попасть в кого-нибудь из них.       - Б-р-р… Я уже так замерзла, – пожаловалась Лиза. – Мои варежки уже совсем мокрые и вообще не греют.       - Возьми мои, – Лена достала свои из кармана курточки. – Я все равно не понимаю, зачем они нужны.       - Ну, да. Ты же всегда холодная. Может потому ты не замерзаешь? – Оля задумчиво нахмурила брови, на которых оседали редкие снежинки.       - Мама говорит, что это нас… наследственное, – Лена с трудом выговорила длинное и непонятное слово. – Она сказала это медсестре, когда у нас был осмотр в начале года.       - А что это значит? – спросила Лиза, натягивая одолженные варежки.       Лена пожала плечами.       - Вроде как то, что из-за этого я похожа на тетю Даф.       - Ту, которую ты никогда не видела? – уточнила Оля.       Лена кивнула. Она действительно никогда не видела тетю Даф лично. Только ее портрет, который мама повесила в ее комнате пару лет назад. По словам мамы, они были из разных миров. Слишком разных, чтобы понять друг друга и общаться.       Но все же тетя Даф знала о ней и даже подарила ей зеркало, перед которым Лена любила иногда строить рожицы или баловаться маминой косметикой. Сама мама редко смотрелась в него, хотя она и не понимала причин.

***

      Кристина вздохнула, замешивая крем для будущего торта. У ее дочери скоро шестой день рождения, но она все еще во многом привыкала к мыслям о собственном ребенке.       После того вечера, когда в гости к ней зашла сама Смерть, Кристина долго приходила в себя и какая-то часть ее отчаянно пыталась убедить все остальные в том, что это просто был странный сон, навеянный целой серией картин о людях в очках и теми размышлениями о конечности жизни, которые у нее возникли, когда она увидела некролог с именем знакомого врача в больнице.       Однако она против воли вспомнила о нем, когда глубокой ночью, самой длинной и темной в году, ее ребенок наконец появился на свет. Это была девочка и Кристина сразу поняла, что имела в виду неожиданная гостья, когда говорила о физических отличиях – тельце ее новорожденной дочери было ощутимо холоднее ее собственного.       Врачи поначалу сильно обеспокоились, но дополнительное обследование не выявило других патологий. В результате всем просто пришлось принять тот факт, что температура малышки едва превышала тридцать три градуса.       Вторую особенность Кристина заметила значительно позже, когда дочери уже исполнился годик и она стала больше времени бодрствовать. Ее глаза меняли цвет в зависимости от времени суток. При этом понадобилось несколько дней наблюдений, чтобы действительно понять, что это не было причудливой игрой света.       Глаза малышки были карими, как и у ее отца, но чем ближе была ночь, тем темнее они становились. Когда же заходило солнце, зрачок становилось почти невозможно различить. Также со временем по косвенным признакам Кристина поняла, что ее дочь, вероятно, не испытывает трудностей с тем, чтобы видеть в темноте.       Она решила назвать ее Леной по нескольким несвязанным друг с другом причинам. Для всех окружающих подобный выбор был просто прихотью или же данью памяти врачу, которая не дожила до рождения девочки, но наблюдала за ее развитием с самых ранних этапов.       На самом же деле Кристина сделала это, чтобы не забывать о том разговоре со Смертью, о том, что ее дочь была не только ее дочерью. Елена, Хелен, Хель… Более привычная и не режущая никому слух вариация легендарного имени. Владычица подземного царства из скандинавской мифологии, властительница загробного мира.       Почти по тому же принципу Кристина старалась как-то умиротворить существование самой Смерти в ее жизни и той связи, которую та, по ее собственным словам, имела с ее ребенком. Сперва затем, чтобы самой не сойти с ума, а позже, чтобы суметь объяснить некоторые вещи посторонним людям и самой дочке, не выставляя никого из них чокнутым.       Так и появилась легенда о «тете Даф» для всех, кто задавал вопросы. По официальной версии это считалось сокращением от имени Дафна и на дополнительные вопросы Кристина кивала на портрет, который висел в ее доме. На самом же деле это было вариацией английского death – Смерть.       При этом поначалу Кристина переживала из-за того, что, приземляя Смерть подобным образом, она проявляет неуважение. Боялась, что потусторонняя гостья разгневается и оборвет ее жизнь. Тем более, что она никак не сможет помешать ей свершить возмездие, если та пожелает. Но никак иначе она бы не смогла справиться с этим.       Сейчас все более или менее устаканилось. Казалось, что ее Лена действительно была обычным ребенком, за исключением некоторых особенностей, на которые можно было легко закрыть глаза. Да, ее температура всегда была пониженной, да, ее глаза немного меняли цвет, да, она видела в темноте не хуже, чем при свете. И, из последних открытий, девочка также не мерзла.       Но вместе с тем она с удовольствием играла с другими детьми, была общительной и веселой. Ей тоже нравилось рисовать, хотя в ее картинках преобладали приглушенные и темные оттенки. А еще она была в полном восторге, когда Кристина сводила ее на спектакль театра теней. Теперь она пыталась устраивать их сама вместе с друзьями.       Все было хорошо и все же предчувствия чего-то неотвратимо надвигающегося тревожили Кристину. Но она могла лишь надеяться, что все будет хорошо, что в конце концов они смогут с этим справиться. И если уж не она сама, то хотя бы дочь.

***

      - Пора спать, искорка, – голос мамы прозвучал мягко, но настойчиво. – Я понимаю, что сегодня все еще твой день рождения, но уже почти одиннадцать вечера. Ты завтра сможешь продолжить изучение моих подарков.       Лена чуть надулась. Сегодня мама подарила ей новые краски и детскую косметику и теперь она пыталась сделать себе макияж так же, как его делала она. Однако она все же вздохнула и поплелась в ванную, чтобы смыть то, что получилось, прежде чем лечь в кровать.       Когда все водные процедуры и традиционный ритуал перед сном были исполнены, Лена осталась в комнате одна. Она никогда не боялась темноты, напротив, та всегда нравилась ей своей загадочностью, делая все вокруг не таким, как привыкли видеть глаза.       Сон отказывался идти к ней, поэтому она просто лежала и смотрела на свою комнату. Ее взгляд прошелся по ней. Вот на столе стоял небольшой букет цветов, сейчас больше напоминающий какое-то нахохлившееся живое существо. Вот книжки с картинками на полке и рисунок мамы рядом с ее картиной с портретом тети Даф.       Мысль о тете привела взгляд Лены к зеркалу – единственному подарку, который та сделала для нее лично. Мама говорила, что это произошло еще до ее рождения, поэтому на самом деле она не была уверена в том, насколько он предназначался именно ей. Все же он дарился неизвестному ребенку.       Сейчас, в ночи, поверхность зеркала казалась практически черной, а отражающиеся в нем предметы словно тонули в бездонной глубине. Неожиданно что-то в нем привлекло внимание Лены и она подалась чуть вперед. Ей подумалось, что внутри зеркальной глади что-то мелькнуло.       Ведомая детским любопытством, она слезла с кровати и приблизилась к зеркалу. То было достаточно большим и висело достаточно низко, чтобы она могла видеть в нем большую часть себя. Обычно так оно и было, но не сейчас.       В зеркале отражалась темная комната, но она была другой, а прямо напротив себя Лена заметила чей-то силуэт. Незнакомка практически сливалась с тенями, а ее глаза были чернее самой ночи.       - Вы кто? – спросила Лена скорее с любопытством, чем со страхом – Как вы попали в мое зеркало?       - Потому что я сама его создала, – голос незнакомки окутал ее словно со всех сторон, подобно тому как ночь окутывает мир с заходом солнца.       Из груди Лены сам собой вырвался слабый вздох, когда она услышала голос неизвестной, но ее слова только сильнее зацепили любопытство.       - Вы тетя Даф! – объявила она со всей детской уверенностью и непосредственностью – Мама говорила, что это зеркало мне подарила тетя Даф и раз вы его создавали, то вы и дарили его, – между ее бровей залегла озадаченная складка. – Но как вы попали в зеркало?       - Это лишь дверь, разделяющая миры. И я открыла ее, – ответила незнакомка. – Думаю, пришло время тебе узнать и мой мир, а не только тот, в котором ты существовала до этого.       Лена вдохновенно хлопнула в ладоши, забыв о том, что вообще-то ночь и она может разбудить маму.       - Я как Алиса? – спросила она – А это как Зазеркалье?       Незнакомка не ответила, просто протянув ей руку. И что-то в этом простом жесте притягивало Лену. Она хотела пойти с ней. Она ей доверяла, несмотря на то, что мама учила ее никуда не ходить с теми, кого она не знает. Во всяком случае не делать этого одной, без нее.       Но все же… Она ведь даже не выходит из комнаты. Может ей и вовсе все это снится. А если нет, то это же тетя Даф, мама точно знает ее. Так что ничего плохого не случится.       Лена протянула руку и коснулась ею в том месте, где видела отражение руки незнакомки. Она до последнего была уверена в глубине разума, что в результате просто коснется зеркала, но то, что она почувствовала, определенно было чем-то иным.       Казалось, что зеркало стало больше, а ночь, которая отражалась в нем, полностью поглотила все вокруг. Сама же Лена в первый момент почувствовала что-то странное, что заставило ее рефлекторно повести плечами. Этот жест напомнил ей подруг и других людей. Кажется, они делали так из-за холода, который она, похоже, не испытывала.       Рука незнакомки легла на ее плечо, а голос, казалось, звучал ото всюду, пока местная ночь окутывала Лену со всех сторон и словно проникала даже куда-то внутрь. Это… странно успокаивало.       - Ты привыкнешь, – негромко сказала та. – Просто позволь энергии этого мира наполнить тебя. Ты справишься с ее влиянием.       Лена неуверенно кивнула. Она… не боялась, но в то же время не могла полноценно понять свои ощущения. Поэтому пока она просто пыталась осмотреться, благо темнота ни разу не ослепляла ее.       То, что она видела, озадачивало, поскольку то, что она совсем недавно воспринимала как комнату, медленно растворялось во мраке. Тени, окружающие их, казались живыми и податливыми.       Лена чуть протянула руку и ощутила их прикосновение, почувствовала, как что-то невесомое и немного прохладное скользнуло между ее пальцами. Оно не казалось агрессивным или враждебным, напротив, было по-своему ласковым.       Она думала о словах матери, том немногом, что та рассказывала о тете Даф. Слова о разных мирах снова всплыли в ее памяти. Был ли… был ли это правда другой мир?       - Да, малышка, – негромкий голос женщины снова окутал Лену со всех сторон. – Но тебе не нужно его бояться, он всегда был частью тебя.       Лена не ответила, пытаясь понять свои ощущения от этого места, которое так сильно отличалось от всего того, к чему она привыкла. Казалось, что ничто здесь не имело четкой формы, меняя ее в каждый момент времени. Это было странно, но это не было пугающе.       Она вновь провела рукой, чувствуя потоки тьмы под своими пальцами. Те были чем-то более ощутимым, чем она привыкла, и словно формировали местную реальность. Мысль об этом вызвала у нее улыбку и Лена попыталась сама придать тени какую-то форму.       Было странно не иметь привычного источника света, который мог помочь ей повлиять на тени, но вместе с тем те словно почувствовали ее желание и откликнулись. Неподалеку от нее словно проступило из окружающего мрака дерево. Так, как будто оно всегда там было, просто она подошла достаточно близко, чтобы суметь его увидеть.       Лена радостно улыбнулась своему маленькому успеху и обернулась к тете Даф. Она надеялась, что та порадуется вместе с ней. Мама всегда так делала. Но Лена не смогла понять, рада та или нет – лицо женщины казалось таким же переменчивым, как и все в этом странном мире. Ее рука коснулась ее щеки.       - Тебе пора возвращаться в свой мир, малышка, – голос женщины окутал Лену со всех сторон. – Хоть ты и можешь войти сюда, тебе не стоит здесь задерживаться. Здесь нет ни одного источника, который мог бы поддержать баланс жизни в твоем теле. Даже немного. А если он будет нарушен слишком сильно, то ты умрешь. Но прежде позволь мне сделать кое-что.       Глаза Лены распахнулись чуть шире. Нет, она не испугалась, но все же… Умереть казалось не очень приятным исходом этого приключения.       Рука женщины тем временем скользнула по ее шее и спустилась чуть ниже. Что-то прохладное коснулось ее груди. Опустив взгляд, Лена заметила небольшой кулон, состоящий только из одной крупной и полностью черной бусины. Ее глаза загорелись.       - Это подарок? – спросила она, рассматривая бусину.       - Да, – негромко подтвердила женщина. – Этот кулон всегда будет с тобой, ты не сможешь его случайно потерять. Он поможет тебе помнить о том, что ты связана не только с тем миром, но и с этим тоже. Хорошо это или плохо, но это так, малышка.       - А я… Могу дать его девочкам поносить? – Лена подняла взгляд на женщину, вспоминая, как однажды они с подругами перебирали украшения мамы Оли.       Женщина покачала головой.       - Этот кулон наполнен энергией этого мира. Никто, кроме тебя, не сможет без последствий контактировать с ним длительное время.       Между бровей Лены залегла складка. Она вспомнила, как замечала то, как мама, казалось, избегала смотреться в зеркало в ее комнате. Даже косички она всегда плела ей, сидя на диване в гостиной.       - Поэтому мама не смотрится в подаренное вами зеркало? – спросила она тихо и женщина наклонила голову.       - Да. Хоть она и твоя мать, даже ей не стоит вступать в прямой контакт с тем, что несет в себе отпечаток этого мира. Для поддержания жизни нужна особая энергия, а здесь ее нет. Ты можешь ненадолго выдержать ее отсутствие, но другие так не могут. Тем не менее тебе тоже пора возвращаться к себе. Пойдем, я открою проход и провожу тебя.       Лена неуверенно кивнула и осмотрелась. Ей казалось, что она никуда и не уходила от «двери», спрятанной в зеркале, поэтому вернуться не должно было быть так сложно. Однако, окинув взглядом окружающее их пространство, она ничего не увидела – не было никаких следов выхода. И это испугало ее сильнее, чем все, что она здесь видела.       Руки женщины опустились ей на плечи и Лена осознала, что ее дыхание стало судорожным, а на ее щеках заблестели слезы. Мягкие и словно живые тени прильнули к ней, окутывая со всех сторон и в каком-то смысле успокаивая.       - Не бойся, малышка, – тихий голос женщины дополнительно расслабил ее. – Я выведу тебя. Твое время еще не пришло.       Лена с трудом успокоила собственное дыхание. Все же она пока еще доверяла тете Даф и верила, что та действительно поможет ей вернуться. В конце концов, это был ее мир, а она была в нем всего лишь гостем.       Тени вокруг них медленно пришли в движение и из темноты постепенно выступили очертания комнаты. Лена против воли вздохнула с облегчением. Когда их окружение оформилось более четко и объемно, она заметила, что небольшая область словно отличалась, будучи не такой непроглядно темной, как все вокруг.       - Видишь? Вон там, – негромкий голос женщины прозвучал совсем рядом с ухом и Лена кивнула. – Наши миры обычно разделены непреодолимой завесой, но некоторое время назад возникло это истончение. И через него ты сможешь выйти отсюда. Но только ты и только при условии, что ты не будешь приходить сюда слишком часто. Оно есть, пока ты жива, а любой запас жизненной энергии ограничен, помни об этом, малышка.       - Я… Я запомню, тетя Даф, – пообещала Лена.       Тени мягко коснулись ее кожи и, окутав со всех сторон, расступились. Лена заморгала, глядя на свою постель, слабо освещенную светом из-за зашторенных окон. Воздух, попавший в ее легкие, показался ей чем-то почти незнакомым, вызвав головокружение. Руки женщины с мягкой твердостью сжали ее плечи, не давая упасть.       - Подожди немного, – негромкий голос объял Лену. – Нужно перестроиться. Энергия наших миров сильно различается. Они противоположны друг другу.       Лена глубоко вздохнула и подняла взгляд. Ей вдруг стало интересно, как тетя Даф выглядела в их мире и насколько похоже маме удалось ее нарисовать. В сумраке комнаты она смогла рассмотреть только большие черные очки, но все же ей показалось, что лицо было другим.       - Ложись, малышка, – тем временем заговорила женщина. – Тебе нужно отдохнуть и восстановить баланс энергии.       Лена не стала спорить и послушно позволила тете Даф подвести ее к кровати. Краем сознания она обратила внимание на то, что ее прикосновения действительно не кажутся ей теплыми. Должно быть они и правда были в этом похожи. У нее даже была еще чуть более прохладная кожа.       Забравшись в постель, Лена легла на бок, глядя на все еще находившуюся рядом женщину. Та присела на край кровати и слабый свет давал легкие блики на ее темных очках.       - Зачем вы носите очки даже ночью? – спросила Лена и задумалась, вспоминая виденный ею мир – Вашим глазам трудно подстроиться к нашему освещению?       - Нет, малышка, – качнула головой женщина. – Я не нуждаюсь в какой-либо защите. Но если я сниму их, то энергия моего мира выплеснется в этот и иссушит жизнь из всех, кто находится рядом. Ты, может быть, еще сможешь выдержать это за счет того, что имеешь связь с обоими мирами, но твоя мама – нет. Как и никто другой.       Лена кивнула, чувствуя себя одновременно уставшей и какой-то расслабленной.

***

      Кристина, вставшая в туалет и решившая заодно проверить дочь, чтобы убедиться в том, что та действительно легла спать, замерла у дверей комнаты девочки. Изнутри доносился тихий диалог.       При этом один голос принадлежал Лене, а вот второй казался совершенно неизвестным, однако сердце Кристины сжалось в знакомом предчувствии беды. Она помнила это ощущение, которое возникало у нее всякий раз, когда Смерть была рядом с ней.       Войти женщина так и не решилась. Но все равно подсознательно сдерживала каждый вдох, когда не слышала из-за двери признаков того, что ее дочь была жива. Эта ночь была поистине долгой.       Утром же она обнаружила Лену крепко спящей с расслабленной улыбкой на губах, а на ее груди нашлась подвеска с довольно крупной и полностью черной жемчужиной. Дар Смерти на шестой день рождения.