*** (2)

      Она блаженно прикрыла веки, отдавшись остроте мгновения, и рука сама собой потянулась в сторону Бориса, маня его ближе. К ней. К ним. Присоединиться. Сейчас же. Уже через мгновение она почувствовала его теплые губы на тыльной стороне ладони, что двигались вверх медленно и намеренно, оставляя легкие укусы на тонкой коже запястья, которые легко можно было спутать с некой провокацией. И в этот момент все встало на свои места. Лэйн чувствовала себя частью чего-то большего, единственного и правильного, словно сама реальность сошлась в этом напряжении, сделав ее центром их притяжения. Девушка ощущала себя на своем месте.       Внимание мужчин пробивало многочисленными электрическими импульсами, концентрируясь сладким и тягучим вожделением внизу живота. Бесцеремонные мягкие прикосновения сразу на разных частях тела вынуждали закатывать глаза и теряться в собственных мыслях, что хаотично клубились где-то на задворках сознания. Девичьи тонкие пальцы вплетались в жесткие волосы Дмитрия, не давая ему отстраниться, и цеплялись за локоны, пока нажимали на затылок, тем самым указывая на необходимость продолжать.       Генерал одержимо опустился ниже, грубо оттягивая ненужную ткань верхней части гардероба и влажно облизывая ключицы, которые сразу же стали его добычей. Водолазка натянулась, готовая треснуть по швам в любой момент — стоило только приложить мужчине немного больше силы. Его кончик носа ласкал область чуть ниже шеи, что наверняка успела покраснеть, а его шумное горячее дыхание оседало на тонкой коже, оставляя после себя колючие мурашки. Они будто проникали под кожу, растворялись в бурлящей крови и неслись по всему кровотоку, переплетаясь с возбуждением. Лэйн было мало, хотелось кричать, чтобы дали больше. Намного больше.       — Ледяная, — бросил Дмитрий, а голос его даже не дрогнул. Он продолжал демонстрировать ненужное чувство контроля над ситуацией, хотя внутри наверняка давным-давно сорвал ненужную чеку.       — Поверь, зато насколько она пылает жаром там, — тихо прошептал Борис, заменяя руку Дмитрия своей и наматывая девичий хвост на пальцы, чтобы после потянуть вниз.       Аккуратно прикоснувшись к подбородку, он повернул голову к себе и утянул в мягкий, лишенный невинности поцелуй. Язык хозяина поместья медленно очерчивал изгиб девичьих губ, позволяя себе куда больше, чем Лэйн могла представить. Он сплетался с ее языком, очерчивал передние зубы с той страстью, которую не смел демонстрировать никому, только ей. Девушка не могла и не хотела избавляться от распирающего натяжения в затылке, позволяя делать с собой все, что заблагорассудится. Мужчины растворяли ее в своем внимании, становясь чем-то вроде живого вихря, вокруг которого вращалось само время. В этот миг они были центром ее жизненной энергии, черпать которую было сродни высшему наслаждению.       Генерал не выдержал. Демонстративно рыкнув, он намекнул на то, что ему не нравилась излишняя инициативность Бориса. Одним движением потянув за край кофты, он задрал ее вверх, оголяя ничем не прикрытую аккуратную грудь. Ткань бесцеремонно задела обнаженные затвердевшие соски, вызвав дрожь, которая пробежала по всему телу. Лэйн едва удержалась, чтобы не закричать от остроты ощущений, когда прохладный воздух коснулся ее ареол.       Дмитрий прильнул к правому полушарию, оставляя следы грубых поцелуев и сжимая мягкую плоть до белых отметин на коже. Его влажные губы сомкнулись на увеличившимся соске, и он с жадностью начал посасывать чувствительную точку. Каждое его движение было почти агрессивным, словно он пытался забрать ее всю себе, заставить забыть обо всем, что происходило вокруг, и сосредоточиться только на нем.       — Ты знаешь, Дмитрий, собственничество — это слабость, а не сила, — бросил Борис, отводя взгляд от чуть приоткрытых губ Лэйн, покрытых тонкой росой дыхания, и сосредоточившись на ее лице. Его внимание скользнуло к ее лицу, словно он изучал картину в галерее. Крупная ладонь уверенно обхватила подбородок, вжимаясь пальцами в щеки, но не сковывала движения.       Линии девичьего лица, казалось, были созданы для того, чтобы приковывать взгляды. Кожа, буквально светящаяся в приглушенном свете, манила своим бархатом, но именно маленькая родинка под глазом нарушала совершенный порядок, добавляя нотку непредсказуемости, которая делала ее красоту настоящей. Казалось, ею можно любоваться вечность. Эта крошечная деталь пленила Романова, тянула осыпать ее поцелуями, вбирать губами, ласкать языком и без устали созерцать.       Генерал ничего не ответил, и это молчание было громче любых слов. Он продолжал делать все, чтобы слышать доказательства девичьего нетерпения, что так искусно настаивалось внутри нее все это время. Любой отклик Лэйн, любая реакция сбивали его с ног и были куда важнее всего остального. Дмитрий упорно игнорировал своего соперника, демонстрируя свое желание доставить девушке удовольствие делом, а не пустыми словами.       Она выгибалась все больше, разрываясь от неизведанных ранее ощущений, млела от каждого прикосновения и дрожала в крепких руках двух любовников. Не было сил больше терпеть: хотелось сорвать с себя ненужные оковы стеснения, наконец перейти эту надоедливую черту и раствориться в двух полюсах вожделения; сжиматься на пульсирующей твердости одного, принимая назойливые ласки другого; разрываться от бушующих чувств и отдавать всю себя без остатка; наполнить воздух запахом одержимости и любить. Любить так, как умели только эти двое — яростно и всепоглощающе, до дрожи в кончиках пальцев. Дмитрий и Борис — или же Борис и Дмитрий — были двумя полюсами, двумя противоречиями, которые каким-то непостижимым образом позволили друг другу слиться в единой страсти.       Романов не терпел долгих прелюдий — это хорошо читалось в каждом его движении. Потребовав следить за ласками генерала и не отводить от него взгляда, он отпустил девичьи волосы и лицо, но лишь затем, чтобы продолжить: его губы скользнули ниже, оставляя влажные следы на позвоночнике. Одним движением Борис снял с Лэйн водолазку через голову и отбросил прочь, приникая губами к лопаткам и очерчивая понятные только ему влажные дорожки языком вдоль острых позвонков. Будто пытался разгадать тайный шифр, скрытый в плавных изгибах.       Язык Дмитрия же смело скользил по ареолам, специально задевая затвердевший сосок, чтобы подразнить, но не смея задерживаться на нем дольше микросекунды. Иногда он спускался ниже — между грудьми — и спешно прикусывал кожу, чтобы разбавить коктейль ощущений. Лэйн в ответ нежно обхватывала его голову, мягко поглаживая по волосам, будто поощряя за возможность испытать все то, что он ей дарил. Продолжала вбирать своими глазами всю ту картину, что предстала перед ней: одержимые взмахи языка, едва подрагивающий шрам над губой, трепещущие ресницы на полуприкрытых веках и бескрайние океаны, плескающиеся в радужке, которые периодически смотрели прямо на нее. Снизу вверх. Словно сам генерал доказывал тем самым свою преданность.       С неизменной уверенностью Борис пробрался рукой под небольшой разрез длинной юбки, оставляя невесомые касания на нежной коже колена. Его пальцы долго не задерживались там, бесцеремонно поднимались выше к бедру, вызывая мурашки нетерпения благодаря своей искусной нежности и невообразимой наглости. Мужчина мог почувствовать их даже сквозь плотный слой капрона. Его движение вверх было почти ритуальным, словно он утверждал свое право на эту часть тела.       Рамки окончательно исчезли, а границы размылись — сейчас были только они втроем, каждый из которых желал смыть с себя всю грязь скучной ежедневной рутины с помощью плотского вожделения.       — Пожалуй, я разорву эту надоедливую юбку. Надеюсь, ты не против, генерал, — произнес Борис. Лэйн податливо захныкала, как бы разрешая делать с ней все и не спрашивать. — Лэйн явно не прочь услышать треск собственной одежды.       — Не получится, — резко бросил Дмитрий, отрываясь от бархата кожи. Его правая ладонь скользнула ниже, сжимая упругую ягодицу, а другая продолжала удерживать девичью грудь. Мужчина даже пришлось сгорбиться из-за своего роста, чтобы дотянуться до бедер и опробовать ткань собственными руками. — Слишком плотная ткань.       — Здесь есть небольшой шов посередине разреза, который без проблем можно будет… — спокойно заметил хозяин поместья, а его по обычаю умиротворенный голос завибрировал на периферии сознания. Лэйн внимала каждому слову, цеплялась сильнее за волосы генерала и предвкушала, когда она наконец предстанет обнаженной перед двумя мужчинами. Она в красках воображала реакцию Дмитрия, с каким вожделением он будет разглядывать ее, а после позволит ей проделать то же самое с ним; а также буквально ощущала на кончиках пальцев бурлящую страсть Бориса, которая наверняка обрушится сразу после того, как сам хозяин поместья осознает ее наготу.       Прежде чем Романов успел продолжить, Дмитрий достал из чехла складной нож. Одно уверенное движение — и лезвие, заточенное до остроты бритвы, с легкостью надрезало ткань юбки. Она сдалась без какого-либо сопротивления, словно сама желала побыстрее освободить девушку от собственных оков. Остатки материи теперь свисали бесполезными лоскутами на набедренной резинке, наполовину обнажая девичьи бедра.       Борис соблазнительно улыбнулся, едва демонстрируя ровный ряд зубов. Шумно выдохнув, он схватился руками за юбку в районе разреза и силой потянул в стороны, оставляя после себя хриплый звук разрыва, который, казалось, оседал в воздухе, заполняя его вибрацией желания. Мужчина тем самым разорвал еще больше, открывая взору черную хлопковую ткань простого белья, укрытую едва просвечивающим капроном. Романов не стал церемониться и за несколько секунд порвал и колготки — на них то у него точно были силы.       Крошечные клочки ткани разлетелись, оставляя Лэйн едва прикрытой и еще более беззащитной перед жадными взглядами двух мужчин. Одежда была уничтожена безвозвратно, и теперь единственное, что оставалось, — это открыто любоваться ее мягкой молочной кожей, сверкающей в тусклом свете.       Борис облизнул пересохшие от частого дыхания губы, лениво, но довольно оглядывая открывшееся перед ним зрелище. Его грубая ладонь с хлопком опустилась на полуобнаженную ягодицу, оставляя яркий розовый след. Хозяин поместья поддался собственному соблазну опуститься рядом, присев на корточки, и провел носом вдоль бедра, чуть грубовато собирая остатки юбки у талии. Он обдувал раскаленным дыханием контуры выпирающей тазовой косточки, разливая по телу Лэйн томительную дрожь.       Господин Романов, да в таком положении.       Девушка прикусила губу, пытаясь убедить себя, что все происходящее — слишком сладкий сон, чтобы быть реальностью. И если это он, то пусть длится вечно.       Уши двоих мужчин ласкало девичье дыхание, что становилось все рванее. Зубы Бориса схватили резинку трусиков — он лениво оттянул ее, а затем резко отпустил, словно поддразнивая. Ткань громко щелкнула, и этот звук будто бы усилил жар внизу живота девушки. Лэйн запрокинула голову и едва не вскрикнула, посылая дрожь возбуждения через все свое тело. Потянулась, чтобы притянуть голову Дмитрия к своей груди, потому что терпеть было больше невозможно.       Ощущение двух пар нетерпеливых рук и губ, исследующих каждый дюйм ее тела, было настолько всепоглощающим, что Лэйн потеряла чувство реальности. Она была растянута между двумя полюсами, захвачена их вниманием так, как никогда раньше. Она была желанной. Она была притягательной. Она была нужной.       — Хорошая девочка, — прохрипел Борис, продолжая ленивые, мучительные ласки.       Это произвело должный эффект, заставляя ее инстинктивно прогнуться в пояснице, выгибаясь максимально глубоко, чтобы прижаться ягодицами к широкой ладони генерала, а грудью — к его губам. В ответ мужчина резко дернул рукой, сильнее сжимая мягкую плоть своими крупными пальцами. Значит ему понравилось. Его ответ был почти грубым, но эта грубость неотвратимо возбуждала.       — Очень хорошая? — прошептала Лэйн, опуская взгляд вниз и цепляясь им за пшеничные волосы, взлохмаченные и прилипшие к влажным вискам. Романов словно почувствовал ее внимание и поднял глаза, встречаясь с ней и мягко, тепло улыбаясь. Он был самим солнцем среди непроглядного, зимнего, отчужденного мрака.       — Беспредельно…       Мужчины, окутанные шелком ее кожи, не могли насытиться этими прикосновениями. Они нарочно впивались зубами, кусая и безжалостно оттягивая ее. Каждый сантиметр девичьего бедра, а также вся грудь были усыпаны отравленными поцелуями. На молочной коже даже проступали яркие следы их страсти — алые, слегка припухшие, болезненно сладкие, от которых у девушки кружилась голова.       Лэйн задыхалась от этих ощущений, которые уносили ее за пределы возможного. Ее тело дрожало, нутро пульсировало, а боль между ног становилась нестерпимой. Каждый раз, когда у нее появлялась возможность сомкнуть бедра, она цеплялась за нее, пытаясь на мгновение уменьшить это давление. Это был сладкий, но крайне мучительный огонь, полыхающий буквально везде. Но даже тогда девушке не хватало смелости попросить большего. Она молча терпела, а мужские руки, губы и дыхание обещали, что скоро все будет так, как она даже не могла себе представить.       Дмитрий был первым, кто сдался. Потянув Лэйн на себя, он одним резким движением развернул ее спиной и вжался внушительной твердостью в поясницу. Его рука уверенно легла на заднюю часть шеи девушки, сильно наклоняя вперед, пока горячее дыхание касалось ее уха. Мужчина чуть согнул ноги в коленях, чтобы сравняться ростом и махнуть бедрами навстречу, толкнувшись прямо в ягодицы. Каждый жест был пропитан нетерпением, а его дыхание — плохо контролируемым вожделением. Лэйн и сама была не против: виляла бедрами, насколько это было возможно, оглаживала ими натянувшуюся ширинку, как бы призывая поскорее избавиться от всех преград и почувствовать друг друга кожа к коже.       Пока генерал и его подчиненная растворялись в диком исступлении, Борис уже расстегнул ремень и рубашку, что теперь повисла на его плечах и открывала вид на жилистое тело. Он встал перед девушкой, демонстрируя собственное желание, которое можно было бы приметить сразу, опустив глаза вниз. Его член был настолько же тверд, как и у Дмитрия — они оба были возбуждены до предела и готовы были обрушить весь натиск на хрупкое и уже разогретое прелюдией тело.       Лэйн могла видеть твердость Бориса практически на уровне лица, тяжело дыша и позволяя дыханию осесть на коже где-то в районе мужского солнечного сплетения. Она будто проверяла границы собственной смелости: потянулась рукой к паху и без раздумий сжала, столкнувшись с готовым, сокрытым натянутой тканью мужским естеством. В ушах моментально зазвенело, а ноги намеревались подкоситься только от ощущения того жара и пульсации, которые она ощутила.       Нетерпеливо дернув за застежку молнии и мысленно поблагодарив Романова, что ремень был заблаговременно расстегнут, она позволила характерному звуку завихриться в воздухе, а пальцам уверенно юркнуть в штаны — туда, куда еще недавно застегнутая ширинка не позволила бы так беспроблемно проникнуть внутрь. Лэйн не могла скрыть дрожь в руках и коленях, но не позволяла себе отступить. Дмитрий же прочно удерживал ее, не позволяя упасть. Ей было максимально все равно на реакцию тела, ведь хотелось наконец побыстрее перейти к главному акту их спонтанного спектакля.       — Ну уж нет, — хриплый, недовольный бас послышался где-то позади.       Дмитрий стремительно оторвал девушку от тела другого мужчины и потянул в сторону дивана, опрокидывая ее через спинку и оттягивая трусики в сторону. Шумно прочистив горло и вздохнув с восхищением, он позволил двум пальцам опуститься на жар, что скрывался между складками, и размазать обильную влагу вдоль налитых кровью половых губ. Одним нахальным движением он сорвал все предупреждающие знаки, что были у него на пути, и «нырнул в неизвестность», вынуждая Лэйн дернуться словно от тока, когда его мозолистые подушечки пальцев на долю секунды задержались на клиторе. Это то, что ей было нужно. В этот момент остатки сомнений и переживаний о том, что она даже не побрилась, мгновенно испарились.       — Еще, — прохныкала девушка, грубо вильнув бедрами. Она готова была просить, выть, умолять. Лишь бы Дмитрий не останавливался. Лишь бы позволил почувствовать его грубые пальцы снова и снова. Лишь бы вошел ими внутрь и владел ей так долго, пока были силы.       Генерал хладнокровно проигнорировал девичью просьбу и спешно оторвал пальцы от самого чувствительного места. Он рвано расстегнул собственные штаны и достал свое возбуждение, чтобы в следующую же секунду войти в манящее тело. Мужчина не стал потакать собственному желанию войти сразу, резко и до конца, хотя был буквально на грани. Он начал медленно, но настойчиво, не давая возможности девушке хоть как-то извернуться и позволить его твердости выскользнуть. Но она и не собиралась это делать. Уперевшись коленями в диванные подушки, Лэйн только больше выгнула поясницу, подставляя всю себя на растерзание. Это чувство, что она испытывала сейчас от проникновения, было в разы ярче и лучше, чем она себе представляла. Все казалось таким правильным, распирающим, давящим, пока ее стенки податливо обхватывали член Дмитрия и растягивались под решительным натиском.       Романов ядовито усмехнулся и вновь добрался до пары, обойдя диван с задней стороны и притянув голову девушки за волосы к себе. Она спешно зацепилась пальцами за висящие на узких бедрах штаны и потянула вниз вместе с нижним бельем, чтобы оголить мужской орган.       — Отошел от нее, — рыкнул Дмитрий, не прекращая движение внутри девичьего тела. Его голос был буквально напитан угрозой, пока член охотно двигался внутри распирающей узкости.       — Ты же понимаешь, что она в любом случае сделает то, что сама захочет. Я не собираюсь лишать ее этого удовольствия. Продолжай делать то, что делаешь, наслаждайся процессом, иначе сам же и останешься ни с чем. Не сказать, что я забочусь о тебе, но все же…       Борис спешно собрал распущенные волосы в хвост, а другой рукой сжал основание оголившегося органа. Он совсем не стеснялся своей наготы и даже упивался девичьей реакцией, которая последовала сразу после того, когда Лэйн увидела член настолько близко к ее лицу. Щеки вспыхнули ярким лиловым оттенком, а зубы спешно сомкнулись на внутренней стороне щеки, прикусывая ее. Девушка послушно сжалась на твердости Дмитрия, чем заставила его выдохнуть сквозь сжатые зубы. Что бы генерал ни говорил, ему безумно нравилось ощущать девушку вокруг себя, и он не планировал останавливаться. Не сейчас, когда он уже успел распробовать этот приторно-сладковатый привкус на собственном языке, который представлял ночами напролет.       Романов нетерпеливо нажал на затылок, рывком направляя свое естество в приоткрытый рот. Лэйн с энтузиазмом подалась вперед, нисколько не сопротивляясь, и распахнула губы сильнее, вбирая член сразу на половину. Не было сил на лишние игры — они уже достаточно наигрались. Хозяин поместья глухо выдохнул и сильнее сжал волосы в кулак. Движение сзади стало более рваное, более неконтролируемое, словно Дмитрий наказывал девушку за своеобразное непослушание и ненужное ему желание ублажить другого мужчину. Возможно, это так и было, только вот она никак не могла проигнорировать собственный порыв попробовать солоноватую головку на вкус. Она была хорошей девочкой. Даже очень. Но точно не для генерала.       Ногти Дмитрия впивались в мягкость девичьих ягодиц, когда он начал двигать бедрами быстрее. Шлепнув сначала по левой, он позволил себе повторить подобное с правой и вошел рывком до самого конца. Яйца звонко соприкоснулись с девичьей кожей, что спровоцировало неконтролируемый стон, который завибрировал на члене Бориса. Лэйн сильнее втянула губами мужской орган и создала своеобразный вакуум, плавно двигая головой сначала вперед, а потом назад, после очерчивая языком выпуклый рисунок вен.       Романову нравилась ее дерзкая инициатива, судя по томному замечанию на русском языке, что слетело с его губ. Девушка не понимала этих слов, но не сомневалась в их значении. Они, казалось, обволакивали ее ласково, но властно, поднимая до небес. Это было признание, восхищение, и, возможно, вызов — все сразу. Голос мужчины пронизывал Лэйн, подобно электрическому разряду, заставляя усерднее сосать. Неважно, что он сказал. Важен был тон — низкий, завораживающий, такой, который невозможно было игнорировать. Ее дыхание стало тяжелым, словно она пыталась не выдать, насколько сильно эти слова всколыхнули ее душу.       Мужчины начали асинхронное движение — когда орган Дмитрия практически полностью выскальзывал из девичьего естества, член Бориса, наоборот, проникал еще глубже в рот. Головка двигалась быстро и упиралась в горло. Из-за нарастающего напряжения и распирающего чувства с двух сторон, Лэйн не могла полностью расслабиться и тем самым позволить мужчине проникнуть еще глубже. Однако хозяину поместья было достаточно и этого.       Девушка продолжала выпячивать ягодицы, представ перед генералом в лучшем виде, и усердно сосать, несмотря на небольшой дискомфорт в челюсти. Она хотела быть лучшей для них обоих, хотела услышать и почувствовать их похвалу в виде слов и нежных поглаживаний на коже. Лэйн сильнее истекала вязкими соками лишь от мыслей о том, что угождает обоим мужчинам. Отдает себя без остатка. Расщепляется на атомы. Наслаждается так же, как и они.       Выпустив член изо рта, девушка опустилась чуть ниже и заскользила языком по мошонке, вбирая в рот сначала одно яичко, а затем и второе. Она почувствовала ускорение движения глубоко в себе, едва заметное подрагивание мужского органа и широкие ладони, вцепившиеся замком в ее запястья за ее спиной. Они дергали Лэйн на Дмитрия и практически отрывали ее от твердости соперника. Борис, казалось, устал от подобных игр собственничества и не позволил отстраниться, вцепившись в девичьи плечи, тем самым удерживая на месте. Мужчины могли увлечься и буквально разорвать девушку на части — это возбуждало не меньше всего, что происходило между ними тремя.       — Дмитрий, я хорошая? — жалостливо заскулила она, чувствуя, как член внутри увеличивался в размере.       Генерал ничего не ответил. Многозначительно, но, что немаловажно, недовольно хмыкнул, опускаясь одной рукой на клитор Лэйн. Бесцеремонно, нагло, без предупреждения. Так сильно вжимаясь указательным и средним пальцами, что она дернулась, сжимаясь тугим кольцом на его возбуждении. Казалось, мужчина решил, что пришло время перевести ее внимание на более нужные вещи, чем бессмысленные вопросы, и начал кружить вокруг чувствительной точки, с нажимом напоминая о себе. Однако для нее было жизненно необходимо услышать его ответ.       — Дай ей закончить, генерал, — размеренно бросил Борис, наклоняясь к девичьему лицу и сжимая подбородок в своей уникальной манере, чтобы поднять его и заставить Лэйн посмотреть на него.       И она подняла свой затуманенный взгляд — вся раскрасневшаяся, мокрая, уставшая и довольная… Опухшие от грубых манипуляций губы со стекающей дорожкой вязкой слюны так и манили оставить миллионы поцелуев. Борис считал ее самым красивым божьим творением, которое ничто не было в состоянии испортить. Она была уникальна в своем роде — поцелованная самим Баалом. Он склонился еще ниже, будто рассматривая и читая каждую мысль, плескавшуюся в расфокусировавшемся взгляде, а частые стоны продолжали выплескиваться нежной симфонией из ее манящего рта. Его промокшая насквозь рубашка натянулась на плечах и спине.       — Пожалуйста, Дмитрий, скажи. — Она еле-еле перебирала губами, вцепившись немигающими полузакрытыми глазами во взор Бориса.       — Я не Дмитрий, но скажу, что ты великолепна.       — Пусть скажет он. Мне важно знать…       Дмитрий продолжал размеренно вбиваться в натянутое струной тело и одновременно с этим стимулировать клитор, вызывая одинокие судороги, что щекотали и сковывали все мышцы без разбора. Ей нужно было еще самую малость, чтобы рассыпаться на миллионы осколков наслаждения, — всего лишь похвала генерала.       — Ты… хорошая девочка, Лэйн. Максимально чувствительная и открытая для меня.       Борис резким рывком опустился своим ртом на девичьи губы, утягивая ту в долгий, полный трепета поцелуй. Все происходящее вокруг в совокупности толкнуло ее в непроглядную тьму, где она смогла найти то самое наслаждение, до которого буквально ползла последние несколько минут. Жадно и громко простонав, она позволила себе полностью расслабиться, утягивая сознание во что-то наподобие забвения. Слишком хорошо, чтобы случиться именно с ней.       Стоило ей прийти в себя, как она не заставила мужчин долго ждать. Они успели поменяться местами, где Лэйн оказалась между двумя крупными телами — Борис расположился снизу на спине на диване, где девушка нетерпеливо оседлала его сверху, а Дмитрий встал по правую сторону и движением потребовал не забывать про него, повернув ее голову в свою сторону. Она продолжила принимать два органа сразу: кататься на одном и податливо ласкать ртом другой. Оба в ней — как она себе и представляла.       Именно в этот момент она почувствовала себя максимально счастливой среди заледенелого хаоса и разрушенного апокалипсисом мира. Только они втроем. Всю ночь напролет. Чтобы после — на следующий день — забыть все как страшный сон и делать вид, что ничего их не связывает.       Никто из мужчин не сможет принять факт ее влечения к двоим так, как хотелось бы Лэйн. Каждый из них рано или поздно погибнет в тесных объятиях ревности или же от отравляющего дыма собственничества. Ей рано или поздно придется выбрать одного или же не мучить никого…