Течение

Еще в больнице Арнольд догадывался, что адаптация к жизни с новым телом будет непростым, выматывающим испытанием. Настрой был далеко не боевой, Арнольд просто надеялся, что ему удастся смириться с происходящим. До дома он добрался на необычном такси для инвалидов. По сути Арнольда забрал фургон, кузов которого был подготовлен для людей с ограниченными возможностями. Протезы не позволяли сесть, поэтому всю дорогу он простоял, пристегнув себя настенным ремнем, который был как раз для таких случаев. Денег у него не было, первую поездку оплатил госпиталь. Подъем по лестнице занял несколько минут. Стопы протезов поднимались высоко и с лязгом опускались вниз, на ступеньку повыше. Так пришлось проходить одну за другой, медленно и аккуратно, балансируя в металлическом сиденье, чтобы не покатиться кубарем. Наконец Арнольд оказался перед дверью в свое жилище. Тут возникла еще одна проблемка. Ключи лежали под ковриком, но нагнуться и дотянуться до них не представлялось возможным. Он в смятении простоял некоторое время, думая о том, как же много повседневных, легких задач теперь станут непосильными. Звать на помощь соседей Арнольд точно не хотел, ведь тогда наверняка придется отвечать на кучу их вопросов, поэтому он решился на достаточно рисковую идею. Со всех сил качнулся в своем железном тазике и с грохотом рухнул на пол. Это оказалось чуть более болезненно, чем Арнольд ожидал. Ладони обожгло от удара об бетон, культи тоже не были рады падению. Он отсоединил лямки, выполз из протезов, подполз к коврику и выудил из-под него ключ. Кое-как дотянувшись до скважины и ручки, Арнольд открыл дверь и заполз в квартиру, после затащил протезы за собой. Нос тут же почувствовал знакомый запах, который был слегка искажен пылью. Вернуться домой было приятно, но и немного странно, хотя бы потому, что ползая по полу, Арнольд смотрел на мебель снизу вверх. Некоторое время он просто просидел за столом, пытаясь вызвать чувство свободы. Арнольд хотел убедить себя, что служба в армии наконец-то окончена, лечение тоже и что скоро он вернется на работу. Почему-то это ощущение не пришло и Арнольд решил заняться делами. Предстояло написать несколько писем. Джорджу Беннету о том, что возвращается на завод, владельцу квартиры о том, что готов платить, и самое трудное, письмо матери с информацией обо всем, что произошло. Написание этого письма Арнольд хотел отложить, ведь догадывался, какая будет реакция у родителя. Он сам чувствовал себя отвратительно, был страшно усталым и потрепанным. Если мать узнает о том, что ее единственный ребенок стал таким никчемным калекой, то наверняка тут же решит переехать к нему и посвятит все свое свободное время помощи и непростому уходу. Ей уже шестой десяток лет, по-хорошему это ей нужна поддержка и забота от сына, а не наоборот. Арнольд провел ладонью по хрупким волосам, напряженно пялясь на лист бумаги и чувствуя угрызения совести за то, что разбился на том поганом дирижабле. Цепочка мыслей заставила его вспомнить, зачем же он пошел работать военным механиком. Ради ежемесячных выплат. Мог уже прийти первый конверт с деньгами? Теоретически, да. Арнольд забрался в металлическое сиденье протеза и, дав себе привыкнуть к дискомфорту, выглянул из квартиры на лестничную площадку. Почтовые ящики стояли там, в самом низу. Он смотрел на свой, как на сундук с кладом. Чтобы до него добраться, предстояло еще спуститься по лестнице. Балансировать на нескладных протезах весь лестничный пролет — тот еще эпический квест. Арнольд хватался за поручни, откидывался то назад, то вперед в своем тазике, использовал и пресс, и руки, и культи. Все только ради того, чтобы спуститься и, обливаясь потом, забрать одно единственное письмо. Печать была от банка, а это хороший знак. Через минут семь, после долгого подъема, он стоял перед кухонным столом, вскрывая конверт. Оттуда выпало сразу несколько бумаг и, удивительно, купюр. Решив отложить подсчет денег на попозже, Арнольд принялся читать текстовую часть пришедшего письма. Как оказалось, это был самый обычный чек, в котором были расписаны все доходы и расходы. Источников дохода было два, зарплата от завода и выписка за службу. Расходов же было намного больше. Съем квартиры, студенческий кредит, а также огромный вычет за протезы. Итоговая сумма сильно разочаровала Арнольда, она была далеко не такой впечатляющей, как он представлял, когда подписывал контракт. Общий доход увеличился лишь на сотню скреблей. Он уставился на число, которое показалось ему просто мизерным, чувствуя как быстро намокают глаза от слез ярости. Резко появилось желание проглотить таблетку морфия, чтобы ненадолго выбраться из эмоциональной ямы. Арнольд тут же повернулся в сторону, ожидая увидеть тумбочку, но быстро вспомнил, что уже у себя в квартире, а не в госпитале. Ударив кулаком по деревянной поверхности стола, он заковылял к кровати. Пока пытался заснуть, размышлял о деньгах. Можно запросить выплаты по инвалидности, договорится с директором о повышении зарплаты, быть финансово грамотным и как можно скорее закрыть долг, поэкономить для этого месяц-другой. В голове мелькнула мысль, что все вернулось на свои круги. Как он экономил до службы, так Арнольд будет экономить сейчас. Эту идею удалось отогнать, убедив себя в том, что этот период жизни не займет слишком много времени. В следующие пару дней Арнольд решал эти вопросы. Очень надеялся, что все ограничится парой писем, но нет. Чтобы получать от государства деньги и привилегии, нужно было доказать недуг, предоставить подтверждение от больницы. Он много катался по городу в этом фургоне, из госпиталя в банк, оттуда домой, в благотворительные и реабилитационные центры. По мере этих путешествий ненависть к лестницам все усиливалась. В этом же месяце Арнольд наконец-то вернулся на работу и столкнулся с тем, что тяжело было ожидать. Пока он был в армии, его место занял какой-то другой инженер. Арнольда перевели на должность пониже, теперь ему надо было просто стоять у конвейера и скручивать детали. Доход тут же серьезно упал, такси и трамваи стали слишком дорогими, ему пришлось перебраться в съемную комнату в трущобах, на одной улице с заводом. Он продал всю накопленную мебель и почти весь доход перенаправил на погашение долга. Мозг не мог принять количество потерь и на Арнольда нахлынуло чувство дереализации. Прошлое казалось сном. Карьера, которую удалось построить — призраком, пугающим своими размерами. Арнольд почему-то считал, что его новая жизнь эфемерна, что это лишь этап который надо переждать. Он отказывался верить в то, что теперь так будет всегда, что ноги не отрастут, и что на ту же высокую должность его возьмут очень не скоро. Дно было слишком близко, а былая вершина слишком далеко. Несколько месяцев Арнольд не понимал, как ему избавиться от этих чувств, но однажды, на пути домой, начал догадываться. Он оторвал взгляд от тротуара, выложенного крупным кирпичом, и взглянул на параллельную часть улицы. Первый этаж одного из зданий являлся дешманским баром, где, по идее, собираются те, кто не может позволить нормальную выпивку. Сквозь копоть на окнах было тяжело что либо рассмотреть, вывеска тоже выцвела. Арнольд даже не был уверен, что заведение работает, но решил проверить. Он пересек улицу и поковылял к хлипкой, деревянной двери. За ней были приглушенно слышны голоса, а также музыка, сопровождающаяся виниловым треском. Арнольд открыл дверь и осмотрел заведение. В зале был полумрак, слабое освещение создавали мигающие, желтые лампы. Пол, стены и потолок были выложены темными, подгнившими досками. Почти все свободное пространство занимали столы, большая их часть пустовала, пусть и по углам комнаты сидели небольшие компании. Естественно была барная стойка, несколько разливочных кранов у нее, огромный стеллаж со стеклянными дверцами. Видно, как за ними в хаотичном порядке стоят темно зеленые, непрозрачные бутылки и самая разная посуда, от кружек до тазиков. Арнольд зашагал к барной стойке по скрипучему полу, ловля на себе взгляды других посетителей. Очевидно, протезы бросались в глаза. — Добрый вечер. — достаточно живо поздоровался бармен, мужчина средних лет с неаккуратными, густыми усами, одетый в мятый жилет и заляпанные брюки. — Чего налить? — Виски. — произнес Арнольд, встав рядом с одним из стульев. Бармен взял стакан из толстого стекла и подставил его под разливочный кран. Медная труба задрожала и из нее хлынула коричневатая жидкость, больше похожая на ржавую воду в старых домах. Арнольд невольно представил, как этот напиток течет по грязным, мерзким, липким туннелям, собирая всю возможную грязь и бактерии. — Пожалуйста. — Бармен поставил стакан напротив Арнольда. — С вас один скребель, будьте любезны. Инвалид бросил монету на стол и поднес тамблер к носу. Хотя бы пахнет алкоголем. Не долго думая, Арнольд разом опрокинул в себя содержимое стакана. На мгновение грудную клетку обожгло, а в носу засвербило от спирта. Он зажмурился, а затем выдавил. — Закуску бы. Самую дешевую. Бармен выложил на тарелку большой ломоть черного хлеба. — Вот. Пол скребля. Арнольд молча высыпал несколько монет, в сумме гораздо больше, чем попросил Бармен. — Еще виски. — Без проблем. — мужик подал напиток. — Может присядете, ноги не устанут стоять? — Пошел ты. — произнес Арнольд, прежде чем сделать очередной крупный глоток. Он продолжал пить, пока от тех мыслей не осталось и следа. Эмоции затупились, тело обмякло от резко накатившего жара. План был успешно выполнен, а значит можно идти домой. Арнольд развернулся, потянул за шнур протеза и металлические ноги сами понесли его прочь из бара. Он невнятно усмехнулся — будь вместо железяк нормальные, человеческие конечности, то его наверняка бы качало из стороны в сторону. В этом же случае можно не переживать, алкоголь никак не повлиял на работу протезов. Арнольд добрался до своей крохотной однокомнатной квартиры в одном из трущобных домов. Она была на первом этаже, то есть не было никаких лестниц, что, несомненно, радовало. В квартирке, как и в подъезде, стены были абсолютно голые, без обоев или краски, покрытые слоем копоти, которая в трущобах осела повсюду. Обустраивать жилище Арнольд не планировал, на это не было денег. Из мебели приходилось довольствоваться койкой с чугунным каркасом и хрупким комодом, включающим в себя лишь два ящика. Арнольд закрыл за собой дверь и, по пьяни совершенно забыв, что сидит в протезах, попытался прыгнуть на кровать. Все тело потянуло вперед и он просто грохнулся на пол. То ли от удара, то ли от алкоголя, Арнольд отрубился. Утром, рутина началась с фантомных болей, а также с сильного похмелья. Болело все, кости крутило, мышцы ныли, голова трещала, а в ушах назойливо и громко звенело. Арнольд лежал на боку, острая поверхность бетона царапала скулу сквозь тонкую кожу. Он попытался встать и перевернуться, но в процессе его вырвало. Не обильно, но все же неприятно. Выбравшись из протезов, Арнольд отполз от жижи, залез на кровать, дотянулся до брошенных металлических ног и поставил их перед собой. Он уселся в сиденье и покинул комнату, решив, что работа пока важнее, чем санитария. На заводе Арнольд столкнулся с постоянным лязгом, шумом и криками. Он не понимал, отступает ли похмелье или нет, не понимал, почему никак не становилось лучше? Организм все еще восстанавливается? Может дело в алкоголе? Как-то же Арнольд работал здесь, когда только выпустился из института. Черная лента все продолжала идти, привозя на себе новые детали, какие-то крепежи для пластин. Арнольд выполнял действия на автомате, вокруг него шумели конвейеры, летели искры, и механизмы огромной системы завода всегда пребывали в движении. Складывалось ощущение, что фабрику возвел сам сатана, чтобы мучить инвалидов. Ото всей этой мельтешни Арнольда тошнило, каждые полчаса ком тошноты подступал к горлу и его приходилось сдерживать, позабыв обо всех задачах и надеясь, что рвота не вырвется наружу, прямо на конвейерную ленту. Сознание фокусировалось на физической боли, забывая все мысли о предстоящем будущем и опасения по поводу продолжительности этого периода жизни. Организм желал, чтобы стало лучше прямо сейчас, в это мгновение. Арнольд помнил, что во время лечения, чувства были примерно такие же, но тогда помогали сон и таблетки. Сейчас же этого нет. Арнольду уже хотелось вернуться в тот бар, опрокинуть в себя несколько стаканов, пока хотя бы как-то не полегчает. Он подумывал, что может вообще стоит сходить в аптеку и купить обезболивающее, где-то раздобыть морфий и, с его помощью, наконец-то провалиться в глубокий сон. После работы Арнольд сразу же поковылял в бар, без раздумий. Вечер очень сильно смахивал на предыдущий. Такие же темные фигуры за столами, косые взгляды, такой же Бармен, с натянутой улыбкой. Виски не стал вкуснее, но точно желаннее. Арнольд, не тратя много времени на беседы с Барменом, быстро выпил первый стакан, откусил хлеба, а затем заказал еще пойла. Алкоголь лишал возможности нормально мыслить, именно это и нужно было Арнольду. Никакой боли, никаких переживаний по поводу завтрашнего дня и будущего. Лишь приятное тепло, которое вскоре растечется по всему телу, засядет в мозгу и в глазах, исказит зрение и восприятие реальности. По поводу здоровья он не беспокоился. Ног и так нет, иммунная система в дерьме из-за их отсутствия, менталка тоже уже чуть шалит. В таком состоянии Арнольду было важно только кратковременное успокоение. Выпивка отлично подходила для этого. Арнольд пил в этот вечер до отказа, пил и в следующий, и в следующий после него. Спустя пару дней это стало частью рутины. Вечером он плывет по течению в реке из виски, утром эта река превращается в болото из рвоты, а днем преображается в конвейерную ленту, которая тащит его через всю смену прямиком в бар. Там цикл начинался снова. Спустя две недели такого существования, в жизни Арнольда осталось не так много ценностей, как было раньше.