Когда слова ранят

      Последняя неделя перед презентацией проекта выдалась напряженной. Бывшие отличники Хогвартса Гермиона и Драко, перфекционисты до мозга костей, доводили саму разработку и презентацию до идеала. Их проект обещал стать революцией в колдомедицине. Они практически поселились в Министерстве, в ее кабинете, чтобы успеть в срок.       И хоть о произошедшем в квартире Гермионы они не говорили, Гермиона краснела каждый раз, когда вспоминала его поцелуи и прикосновения. Драко, сдержанный и сконцентрированный, не предпринимал попыток сблизиться, но их откровенный разговор и совместная работа сделали для их отношений больше, чем любые свидания. Он смотрел на нее с уважением и легкой теплотой, а это согревало ее душу.       Кроме Перси, чьей идеей было их сотрудничество, Луны и Блейза, которые тоже были в курсе, и Пэнси, которая пыталась все испортить, никто не знал, что они работают вместе. Гермиона боялась, что Гарри и Рон отреагируют не столь радостно на такие новости. На презентацию они тоже были приглашены, а после должны были встретиться в Норе. Но Гермиона все не решалась им рассказать о своем новоиспеченном "коллеге". Особенно сейчас, когда их отношения были натянутыми. Она давно была большой девочкой, да и некогда было в этой суматохе объяснять, почему она работает с Драко Малфоем. В первый раз в своей жизни она решила все оставить на самотек, и смалодушничать. Будь что будет.       Когда настал день презентации, в Министерстве галлеону негде было упасть. Кроме их с Драко аппарата, сегодня и другие волшебники из отдела Прогрессивных Магических Разработок показывали свои изобретения. Члены комиссии из Министерства должны были решить, какие проекты заслуживают массового производства.       Вскоре организатор, миловидная низкая девушка с пучком на голове, подошла к ним, предупредив, что через пять минут будет их выход. Девушка, впервые увидев Драко Малфоя, высокого красавца и бывшего злодея, испуганно, но с любопытством окинула его взглядом. Гермиона улыбнулась уголком губ, но быстро спрятала улыбку. Такое впечатление Драко производил даже на маглов, что уж говорить о бедной ведьме. Малфой же, казалось, даже не заметил ее реакции, лишь коротко кивнул.       — Готова? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Его голос прозвучал мягче, чем обычно, словно он хотел успокоить ее.       — Как никогда, — с легкой улыбкой ответила Гермиона. И подумала, что будь она на презентации одна, то волновалась бы намного сильнее. Она чувствовала, как его уверенность передалась ей, словно теплая волна. Они обменялись быстрым взглядом — коротким, но наполненным молчаливой поддержкой и вступили на подиум.       Презентация прошла безупречно. Драко четко и лаконично объяснял их идею, рассказывая о том, как аппарат поможет связывать магическую и физическую диагностику, спасая жизни. Гермиона с уверенностью отвечала на вопросы, подкрепляя все фактами. Они даже провели эксперимент прямо на сцене. У старого сотрудника из Отдела магических игр и спорта обнаружились проблемы с сердцем, у другого сотрудника из Бюро исследования и изолирования драконов выявилась редкая магическая болезнь. Зрители ахнули, осознав потенциал аппарата. К концу встречи аплодисменты были настолько громкими, что на несколько секунд заглушили все вокруг.       После завершения презентации к ним подошел Перси Уизли с широкой улыбкой:       — Отличная работа. Вы превзошли все наши ожидания. Уверен, в Св. Мунго оторвут ваше изобретение с руками и ногами.       — Спасибо, Перси, — ответила Гермиона, чувствуя, как отступает напряжение, а ее грудь наполняет гордость. Ее щеки слегка порозовели от слов похвалы, но взгляд все равно устремился к Драко, ища его одобрение.       Драко слегка наклонил голову в знак благодарности, а затем, улучив момент, наклонился к Гермионе, легко касаясь ее талии:       — Мы справились.       — Да, — улыбнулась она, ее глаза заискрились теплом. — Не так уж неприятно было работать с человеком, который "считает, что книги — лучшее решение любой проблемы", да? — хитро улыбнулась она, припоминая ему его слова при первой встрече.       Драко смущенно улыбнулся, но в его глазах зажегся легкий огонек юмора. Он уже хотел что-то ответить, но тут их прервал возмущенный голос:       — Гермиона, что происходит? — начал Рон, не пытаясь скрыть своего негодования. — Ты теперь работаешь с ним?       Его взгляд, полный презрения, устремился на Малфоя. Гарри, появившийся из-за спины Рона, попытался вмешаться:       — Рон, может, не стоит...       — Почему это не стоит? — перебил тот. — После всего, что было, ты вдруг решила с ним... дружить?       — Рон, хватит, — твердо сказала Гермиона, ее голос дрогнул лишь на мгновение. Она смотрела на Рона с усталостью и легкой грустью. — Мы работаем вместе. И, если ты не заметил, прошли годы.       — Это не значит, что я должен это принимать, — огрызнулся Рон. — И почему мы узнаем об этом только сейчас? Перси тоже хорош. Как ему вообще в голову пришло вас заставлять работать вместе, дракл его дери.       Драко, до этого молчавший, сделал шаг вперед, и его глаза блеснули холодным огнем. Гермиона мягко схватила его за руку, чувствуя, как напряжение внутри него нарастает.       — Успокойся, Уизли. Я не собираюсь отчитываться перед тобой, — его голос прозвучал ровно, но сдержанная угроза сквозила в каждом слове.       Напряжение росло, и Гарри, видимо, решив, что конфликт перерастет в нечто большее, встал между ними:       — Эй, давайте успокоимся. Рон, я думаю, Гермиона знает, что делает.       Гермиона бросила благодарный взгляд на Гарри.       — Спасибо, Гарри.       Рон, все еще кипя от негодования, бросил на Драко хмурый взгляд, но больше ничего не сказал.       — Ладно, не буду портить тебе праздник, Гермиона, — буркнул он. — Но я все равно этого не понимаю. Увидимся в Норе, родители ждут к праздничному ужину.       Гермиона сдержанно вздохнула. Ей было больно, что Рон так реагирует, но она знала, что упрямство — его вторая натура. Воодушевление от успешно выполненной работы сошло на нет. Она повернулась к Драко, поправляя выбившуюся прядь:       — Прости за это. Рон всегда был вспыльчив. — Она улыбнулась ему с извинением. — И я не рассказала им о нас... о нашей совместной работе.       Драко нахмурился, его серые глаза стали чуть холоднее.       — Ты стесняешься меня? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая обида, которую он пытался скрыть за привычной холодностью.       Гермиона встрепенулась, ее глаза широко распахнулись.       — Нет! — поспешно возразила она, чуть покраснев. — Дело совсем не в этом. Просто… я знаю, как Рон реагирует на такие вещи. Он упрям и вспыльчив, и я не хотела, чтобы это отвлекало нас от работы над проектом.       Драко несколько секунд молчал, изучая ее взгляд. Затем его черты слегка смягчились, и он кивнул, словно соглашаясь с ее объяснением.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Но я не намерен все время быть тайной.       Гермиона улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.       — Я не хочу, чтобы ты был тайной, Драко. Просто мне нужно время, чтобы все уладить.       Он ответил ей почти незаметной улыбкой.       — Уверен, ты справишься. Ты же Гермиона Грейнджер. — Его голос стал мягче, а взгляд теплее. Он потянулся к ней и прошептал на ушко. — Сейчас я тебя отпускаю, но с тебя ужин.       Она смущенно кивнула, чувствуя, как ее сердце учащенно забилось.       — Договорились.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

      В последние годы Гермиона все реже посещала Нору. Она прикрывалась занятостью по работе, хотя в глубине души знала, что дело совсем не в этом. Раньше дом Уизли был для нее вторым домом — уютным, теплым, наполненным любовью и смехом. Теперь же он напоминал ей о том, что она потеряла. После разрыва с Роном три года назад каждое ее появление здесь становилось испытанием.       Почти сразу после войны их отношения начали трещать по швам. Оплакав погибших родных и друзей, Гермиона и Рон попытались поддерживать друг друга. Но вместо того чтобы сблизиться, они наоборот отдалились. Рон, переживая боль утраты брата, закрылся в себе, окружив себя стеной, через которую даже Гермиона не смогла прорваться. Она пыталась, как могла, но ее слова и забота разбивались об его молчание и озлобленность.       Его ненависть к уцелевшим Пожирателям смерти становилась все сильнее, превращая каждую беседу в спор. Он видел врагов повсюду, и даже невинные упоминания о судебных делах над Пожирателями вызывали у него гнев. Гермиона чувствовала, что теряет его, но не могла помочь. А главное — не могла больше выдерживать его равнодушия к ее собственным потерям.       Она тоже многого лишилась. Гермиона по сути осталась сиротой при живых родителях. Стерев им память ради их же безопасности, они стали для нее навсегда потеряны. Гермиона искала способы вернуть им воспоминания, но все попытки оказались тщетны. Теперь ее опустевшее сердце ныло от боли, которую никто, казалось, не замечал.       Очередной раз оплакивая утрату на Площади Гриммо, в доме Гарри, она вдруг поняла, что ей больше некуда идти. Вернуться к родителям она не могла. Сидеть на шее Гарри, который и сам был истощен эмоционально и пытался строить новую жизнь, казалось неправильным. Она решила взять себя в руки. Гермиона собрала свои сбережения, благодаря наградам Министерства за вклад в победу над Волан-де-Мортом, и купила небольшую квартиру в магловском районе. Теперь это было ее убежище, ее мир, где она могла забыться в работе и исследованиях.       Отношения с Роном так и не наладились. Их редкие встречи стали формальностью. Гермиона заметила, как расстояние между ними росло не только физически, но и эмоционально. Даже с Гарри ее связь ослабла — они все еще были друзьями, но каждый жил своей жизнью. Работа в Министерстве принесла ей новый круг общения. Она особенно сблизилась с Луной Лавгуд, чья необычная точка зрения оказалась ценной в области магических разработок. Луна напоминала Гермионе, что в мире все еще есть место для новых идей и возможностей.       Но теперь, сидя за длинным столом в Норе, Гермиона ощущала, насколько ей чуждо это место. Она третий час слушала шутки, рассказы и оживленные споры семьи Уизли, пытаясь поддерживать натянутую улыбку. Вкусные блюда миссис Уизли, раньше вызывавшие у нее восторг, теперь лежали на ее тарелке почти нетронутыми.       Она чувствовала себя чужой. Словно весь этот уютный мир, который когда-то был ей так дорог, остался в прошлом.       Не улучшал ситуацию и недовольный Рон, который весь вечер бросал на Гермиону мрачные, колючие взгляды. Каждый его жест, каждое движение выдавали скрытую злость, которая копилась внутри годами. Гермиона старалась игнорировать его, но ее терпение было на пределе. Наконец, она отодвинула тарелку с недоеденным пирогом и встала, чтобы налить себе еще немного тыквенного сока.       Рон, сидевший напротив, поднял на нее настороженный взгляд, наполненный упреком.       — Ты что-то молчалива сегодня, Гермиона, — протянул он, чуть прищурившись. В его руке уже не первый раз за вечер появился стакан с элем.       Гермиона задержала дыхание, стараясь не реагировать.       — Просто устала, — коротко ответила она, стараясь сосредоточиться на наполнении стакана.       Рон вскинул бровь, и на его лице появилась усмешка, полная едкой издёвки.       — Устала? Может, это от постоянного общения с Малфоем? Или, может, вы уже... ближе, чем просто коллеги?       Эта фраза повисла в воздухе, словно заклинание, выпущенное без предупреждения. Весь стол замер, и оживленный шум мгновенно затих. Гарри тяжело вздохнул, поморщился, медленно отложив вилку.       — Рон, — тихо, но твердо начал Гарри, оборачиваясь к нему, — не начинай.       — Почему бы и не начать? — его голос взвился, как раскаленная молния. Он даже не посмотрел на друга, продолжая буравить взглядом Гермиону. — Ты защищаешь его, работаешь с ним... Гермиона, это Малфой! Бывший Пожиратель смерти! Или ты об этом забыла?       — Я не забыла, Рон, — холодно ответила она, пристально глядя ему в глаза. — Но я также не забыла, что люди способны меняться.       — Меняться? Он? — Рон усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Да он никогда не изменится! Это все игра в доброго волшебника.       Гермиона почувствовала, как в груди разрастается обида, смешанная с болью.       — Знаешь, Рон, ты застрял в своем прошлом. Ты не хочешь даже попробовать понять, что кто-то может стать лучше. Да, он совершал ошибки, но он пытается работать над собой. А ты?       Его лицо напряглось, кулаки сжались.       — Я? Я потерял брата, Гермиона. Потерял члена семьи и друзей. А ты хочешь, чтобы я забыл, как эти люди помогали Волан-де-Морту убивать наших близких?!       — Рон, я тоже потеряла семью! — ее голос задрожал, но она продолжала, несмотря на то, как горячие слезы навернулись на глаза. — Мои родители... Я их больше никогда не увижу. Никогда! Но это не повод жить в ненависти к каждому, кто был по другую сторону.       — Твои родители? — перебил Рон, сжимая кулаки. — Это был твой выбор, Гермиона! Ты сама все решила.       Ее лицо побледнело, а в глазах появилась смесь гнева и боли. Куда делся тот добродушный мальчик, которого она когда-то любила?       — Да, сделала! Потому что иначе их бы убили! — выкрикнула она, поднимаясь со стула. — А ты… Ты даже не попытался понять, через что мне пришлось пройти. Ты просто замкнулся в своей боли и ненависти.       — Ненависть — это все, что мне осталось! — выкрикнул Рон, вскочив на ноги, слегка покачиваясь. — И не надо меня упрекать, Гермиона. Ты сама выбрала свою сторону, якшаясь с Малфоем.       — Это не сторона, Рональд. Это жизнь! — сказала она с горечью. — Ты не хочешь меняться. Ты просто цепляешься за прошлое и свою боль, вместо того чтобы двигаться вперед.       Гарри попытался вмешаться, поднял руки, словно пытаясь утихомирить спор:       — Ребята, хватит, успокойтесь!       — Нет, Гарри, — Гермиона подняла руку, остановив его. — Я ухожу, спасибо за ужин. Провожать не надо.       Она не оглядывалась, быстрыми шагами направляясь к двери. Слышала, как за спиной Гарри отчитывает Рона.       На улице воздух был свеж и холоден, а ночь окутала Нору мягким светом луны. Гермиона сделала несколько шагов вдоль тропинки, затем остановилась, глубоко вдохнув ночной воздух, чувствуя, как дрожь охватывает ее тело. Она знала: если останется одна, слезы накроют ее лавиной.       Не раздумывая, она аппарировала к ближайшему месту, где могла поймать сигнал. Дрожащими пальцами Гермиона набрала номер человека, который сейчас был ее единственной опорой. Спустя три долгих гудка раздался знакомый голос, тревожный и внимательный:       — Гермиона? Что случилось? — Он сразу почувствовал, что что-то не так. Похоже он был не дома: на фоне слышалась громкая музыка и смех.       — Драко, — ее голос был тихим, словно боялся разбиться. — Можно я приеду к тебе?       Она устало прикрыла глаза, надеясь, что не услышит отказ. Его адрес она не помнила, в последний и единственный раз, когда она была у него дома, она перенеслась к себе через камин.       — Конечно, — его ответ прозвучал твердо и уверенно, без малейшей паузы. Он быстро продиктовал адрес. — Я буду ждать.       Она аппарировала, чувствуя, как тревога и боль начинают понемногу уступать место странному ощущению облегчения.