Глава 5 - Пастух и Солдат

Тёплый ветреный вечер ласкал его волосы. Светлые локоны приятно ощупывали его кожу, когда он смотрел с холма куда-то вдаль. Авель часто так сидел когда ждал пока стадо заканчит свою трапезу, он прижимал колени к своей груди размышляя о недавней ссоре с братом, тот сетовал о разном. Поначалу Авель надеялся что это пройдет, что это просто временно… но лучше не становилось.  С каждым разом, Авель будто не видел своего брата, он видел тень, блуждающую где-то у него на периферии. Он бы хотел помочь, обнять, поговорить. Но было страшно.  Обнять? Не говори глупостей Авель, вы ведь уже не дети. Поговорить? Да вот только голос Каина был слишком безжизненным, каждая фраза, каждое слово срывавшееся с его рта сообщало лишь об одном - Авелю тут не рады. Всё чаще он задумывался о том чтобы просто убежать, уйти и никогда не оглядываться, но… куда бы он пошёл? Всё что он умеет это заботиться об овцах, а более? Быть может, Авелю просто хотелось чтобы и о нём тоже позаботились.  *** - Убери отсюда своих грёбанных скотин Авель! Ну вот, почему, почему ты всегда так делаешь, только и мешаешься у меня под ногами!  Авель отшатнулся сдерживая в руке трость, тело отчаянно дрожало, пытаясь покрепче уцепиться за землю. Каин же казалось и не думал останавливаться, шаг за шагом приближаясь к одной из овец.  - Каин, пожалуйста! Не трогай их, они ни в чём не виноваты!  Каин дёрнул животину на себя, от чего та заблеяла, противно, громко, казалось все птицы с ближайших деревьев тут же поспешили покинуть свои жилища чувствуя надвигающуюся опасность.  - Не надо!  Авель бросился пытаясь заставить брата отпустить бедное животное, он взял того за предплечье начав тянуть на себя из-за чего когда Каин отмахнулся, белокурый юноша полетел на землю и глухо стукнулся головой о камень…  В глазах Каина мгновенно отразился ужас и неверие, он быстро метнулся к Авелю что-то бормоча себе, чего его брат просто не слышал. Авель вообще в ту секунду мало что понимал, руки не слушаются.. ноги тоже.. лишь глаза бегали из стороны в сторону пытаясь разглядеть, хотя бы сейчас, хотя бы на миг, лицо того кому он когда-то мог безоговорочно доверять.  - Я не могу тебя так оставить… Авель помнит что это последнее что он слышал от своего родича. После? Только треск и кровь, лившаяся казалось отовсюду. Авель больше не мог терпеть запах крови, это всегда был для него только запах смерти.  Это был последний раз когда Авель хотел что-то отстаивать.  Да его отправили на небеса, но смысл? Если всё что он делал, это напоминал отцу о его ошибке и пребывал в праздности? Возможно поэтому они с ним так и не наладили отношения. Возможно, Адам просто не мог терпеть рядом с собой олицетворение всего того, что у него не удалось, а также очередное напоминание: Евы здесь нет. Единственный раз когда Авель попробовал завести об этом разговор, его встретила лишь гробовая тишина, до этого громкий и размашистый характер отца, при таком скромном вопросе превратился в бледную тень, что осталась от прошлого.  ***  Удар. Ещё один. Рез. Выпад. Дезориентация противника и… победа.  Лют проворачивала эту стратегию чаще чем себя помнила. Всегда брала штурмом любые преграды, никогда не останавливалась, если что-то нужно было сделать. Но последние дни? Ей казалось, что весь привычный мир для неё рухнул. Она невольно сама для себя начала замечать как при одном его виде встаёт по стойке смирно и кивает, ожидая указаний. Валькирия могла бы списать это на необходимость вести себя «подобающе» пока за ней наблюдают в рамках исправительного срока, но правда была в том, что она действительно не знала теперь как к нему относится. Это раздражало, заставляло терять концентрацию, заставляло быть… слабой.  Слабость. Она чуть не выплюнула это слово из себя, когда только появилась в рядах экзорцистов. Властная речь командира, его слова - её повиновение. Отработанная схема по которой она двигалась всё дальше, чтобы быть лучше, чтобы быть достойной. Хотя бы крупицы его внимания.  Однако… Был ли в этом смысл? Чем больше она пребывала наедине с собой, чем больше перемывала кости своих воспоминаний, она не могла найти ни намёка что между ними могло хоть что-то быть.  - А я думал мы договорились.  - Молчать. - Раз я здесь, то ты не хочешь чтобы я молчал, разве не так? И он чёрт возьми был прав, этот чёртов грёбанный призрак прошлого, как наказание, которое превращало жизнь в раю, чуть ли не в то что было хуже преисподней. Его нельзя было ни ранить, ни убить. Всё как она и хотела, всё как и должно было быть. Они были неуязвимыми, выходили из любой ситуации победителями и наслаждались своим триумфом, тогда ли она потеряла себя?  - Это всё слишком… я просто не могу.. Отрезала она нанеся ещё один удар по тренировочному манекену, после чего протез с неприятной болью врезался в бледную плоть. Тело инстинктивно согнулось от боли, пытаясь опереться на впереди стоявший манекен.  Она привыкла получать удары, привыкла когда больно. Но она не привыкла когда о ней заботились, не привыкла когда несмотря на все что она говорила и делала, ей готовы были помочь. И самое худшее, что где-то внутри ей не хотелось чтобы это останавливалось.  ***  - Лют, зачем мы здесь? - Ты теперь командир, а значит должен уметь защищаться сам.  Сурово пробормотала она пока они шагали на полигон, она действительно хотела бы сохранять самообладание, но чем дальше это всё заходило, тем сильнее трескались её стены бастиона безразличия и холода. Ей действительно не было всё равно, иначе бы она не решилась на эту странную авантюру.  - Бери.  Уверенно она подала ему тренировочный меч сделанный из бледно кремовой древесины. Рукоять легла ему в руку как родная, пусть он и не чувствовал, что действительно осознаёт последующее. Это был язык её мира, мира где оружие было выше личности, где удары могли сказать больше чем любые эпитеты пришедшие в голову поэту.  - Вставай в стойку. Авель повиновался, наблюдая как лейтенант отходит на несколько шагов от него, одетая сверху лишь в чёрную майку, чтобы привычная кольчуга не сковывала её движения. Его взгляд сразу скользнул по обнажённой руке вдоль которой зиял заметный шрам. Спохватившись Авель поспешил принять боевое положение, отведя меч к плечу.  Даже не успев среагировать, он лишь заметил белое пятно перед глазами, которое моментально выбило снаряд из его рук, от неожиданности его пальцы обмякли тут же теряя хватку. Лют скорчила недовольство, тут же поднимая оброненный меч и подавая его обратно. - Плохо. Не уводи меч, пока ты только начинаешь это не только средство нападения, но и твой щит. Хороший боец всегда держит центр.  Юноша неловко кивнул пока девушка поправляла его хват, холодные прикосновения металлической руки лейтенанта резко контрастировали с тем как на удивление аккуратно бегали пальцы родной руки, пытаясь выкроить из движений Авеля идеал.  Постепенно, шаг за шагом, его движения обрастали уверенностью, до эффективности было ещё далеко, но командир экзорцистов старался изо всех сил. Хоть через время дыхание его стало подводить. Тяжело дыша, он еле защищался сдаваясь под напором казалось непоколебимой воительницы. Когда она наконец повалила его с ног оземь, юноша хватая ртом весь воздух который мог с перерывами старался проговаривать.  - Прости… Она вопросительно изогнула бровь пытаясь понять о чём он конкретно бормочет.  - Я… не такой сильный, как стоило быть… не такой… как мой отец.  Её лицо почти моментально стало почти непроницаемым, она задумчиво перевела взгляд вдаль казалось что-то обдумывая, неловкая пауза тянулась кажется вечность, перед тем как Лют всё же разорвала тишину. - Авель… ещё раз такое скажешь я тебя ударю, вот прям серьёзно. Он поглядел на неё вытаращенными глазами пытаясь в полной мере осознать сказанное ею. Она устало выдохнула переведя глаза наконец на него, уставшего, запыхавшегося, но человека, который действительно прикладывал усилия, чтобы соответствовать той роли, к которой его никогда не готовили.  - Тебе не надо быть Адамом.. понятно? Не надо.  - Но..  - Хватит! Ты хороший командир, возможно… лучше чем многие хотя бы могли пытаться. Ты вступился за меня, хотя я вела себя с тобой как последняя сволочь. Не заставляй меня повторять это дважды. Она протянула ему протезированную руку помогая встать. Наверное только сейчас он в полной мере осознал выражение «Ангел сошедший с небес»  Схватившись об ее золотистую руку, он начал вставать прежде чем протез издал гулкий щелчок, за которым последовала моментальная реакция Лют, было видно что ей некомфортно, но даже сквозь него она помогла встать Авелю.  Она могла поклясться, что в данный момент он смотрел на неё как щенок, обеспокоенный буквально всем на свете. Но особенно ею. - Так и будешь пялиться?  - Тебе больно?  Лют почти инстинктивно отвела взгляд от подобного вопроса. Конечно ей было больно, не только от протеза, быть может просто от всего. Оглянувшись валькирия про наблюдала как Авель почти бесцеремонно приблизился осматривая её искуственную конечность внимательнее. Он осторожно протянул руку в сторону сочленения где её плоть встречалась с холодным металлом. Лют долго раздумывала, было трудно что-то сказать. Её раздражало, что он казалось даже не замечал, как она пытается противится всем его попыткам сделать ей лучше. И все же… она медленно кивнула, что-то внутри заставило её сглотнуть гордость. Буквально в следующую секунду она почувствовала как тепло разливается от того места где сходились рука и плечо, пока юноша сжимал с вниманием, обходя каждый уголок и успокаивая неприятный зуд исходивший от вечно ноющей конечности.  - Видишь? Не так уж и страшно. Постарался он весело проговорить, хоть и видел как Лют почти что сжалась под его прикосновением. Такое было чужеродно, было неправильно, по-крайней мере она так считала.  - Тебе не надо этого делать, ты же знаешь?  - Нет, надо, к тому же… Пауза. - Вдруг я хочу сделать это?  Её тело казалось полностью задрожало от подобного вздора. Быстро взяв себя в руки, она постаралась восстановить самообладание, вернуть те стены стоицизма, что всегда уберегали её от всего что могло сделать слабой, сделать уязвимой, что снова было утянуло её на бездну отчаяния, только в этот раз без возможности вернуться. - Я не хороший человек Авель.  - И? Это не значит, что ты не заслуживаешь ничего хорошего.  Пробормотал он так педантично будто не вскрывал её как схлопнувшийся капкан вокруг обильно кровоточащей конечности.  - Ты не понимаешь, я…  - Перестань. Сказал он глядя ей прямо в золотистые глаза, в голове проносилось сотни причин, почему она должна разозлится, почему должна оттолкнуть и просто сделать вид, будто ничего этого не было. Не было обнажённого перед ним безумия, не было заботы, что пыталась пробраться даже сквозь самые густые заросли из её отрицания. Но вместо этого? Она молчала. Что-то в его голосе изменилось, появилась именно та твёрдость, что заставляла его послушать.  - Я тоже не хороший человек Лют. Люди говорят, что я святой, но… что святого в том чтобы быть первым убитым? По мне так это просто жалко. Жалко, что мой пример никак не помог людям. Да и я сам, ничем не помог, тому кого искренне хотел от этого защитить. А потом? Мне стало всё равно, настолько, что даже родной отец уже не воспринимал меня более чем полую оболочку.   Он нервно сглотнул, уже потупив взгляд в пол.  - Так что… теперь я не хочу отступаться, хорошо? Тебе не обязательно быть сильной, не рядом со мной. Она знала, знала что он говорит правду, знала, что он последний кто осудил бы её, прояви она слабость. К черту, она УЖЕ это делала, уже доверяла ему больше, чем когда-либо и кому-либо могла. Всё это внезапно стало слишком интимным, слишком, для неё, никогда не знавшей, какого это, когда кто-то к ней так тянется. С Адамом? С ним было по-другому, как бежать, до недостижимого идеала, прекрасно понимая, что ничего не выйдет. А сейчас перед ней был тот, кто готов даже душу открыть, лишь бы понять её больше.  Она как ребёнок пробующий первые шаги, попыталась сказать немое «да» дать негласное согласие. Но всё что в итоге получилось, это выставить перед ним золотистую конечность.  - Сэр, я.. это неправильно. Я просто этого не заслуживаю. Лют пробормотала это настолько быстро, насколько вообще могла, пока раскрывала крылья и взмывала в небо. На секунду она задержалась, думая о том, действительно ли это то чего она хотела. Но страх был сильнее. В конце концов она сама не поняла, когда стала бежать. Бежать, от самых потаенных страхов своей израненной души.