Запретный взгляд

— Йеджи! — грубый голос заставил ее вздрогнуть. Девушка обернулась и увидела брата, стоящего в дверях ее кабинета. Рабочий день был в самом разгаре. Йеджи, распределив задания сотрудникам, наконец-то смогла позволить себе минуту тишины, повернувшись к окну. — Что тебе нужно? — спросила она холодно, хотя уже догадывалась, зачем он пришёл. — Что мне нужно? — ухмыльнулся Ники, заходя в кабинет. Подойдя к её столу, он сел напротив и скрестил руки. — Ты вообще видела, что в офисе творится? Слухи расползаются, и совсем не лестные. Рейтинг компании падает, а ты сидишь тут, как будто ничего не происходит. — Всё под контролем, — ответила Йеджи спокойно, хотя внутри неё всё было далеко не так спокойно. — Не стоит так переживать. Я знаю, как справиться с этой ситуацией. — А мне не кажется, что ты справляешься, — Ники нахмурился, сжав губы. — Ники, — голос Йеджи стал твёрдым, почти ледяным. — Всё, что от тебя требуется, — это молчание. Отец и мать не должны знать. Просто не вмешивайся. Я разберусь. Парень тяжело вздохнул и откинулся на спинку офисного стула. Его старшая сестра всегда говорила одно и то же: "Я справлюсь". И, как ни странно, обычно так и было. Но на этот раз Ники сомневался, что от её решимости останется хоть что-то, если всё продолжится в том же духе. Ники откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой. Его старшая сестра снова твердит своё: "Я всё под контролем". Как будто это заклинание, которое действительно что-то меняет. Но в этот раз он был уверен: контроль у Йеджи давно уплыл из рук. — Йеджи, — наконец нарушил он затянувшееся молчание. — Могу спросить кое-что? — Давай, — она даже не обернулась, продолжая просматривать бумаги. — Только честно, ладно? Её взгляд всё же скользнул к нему. Она чуть нахмурилась, но кивнула. — Тебе вообще нравится всё это? — Ники указал на стол, заваленный папками и документами. — Постоянно сидеть здесь, разруливать чужие проблемы, жить по графику, который ты даже сама себе не назначаешь? Йеджи замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки. — Конечно, нравится. Это моя работа. Я старшая дочь, это моя ответственность. Отец мной гордится. Разве этого мало? — А самой тебе этого хватает? — Ники подался вперёд, сверля её взглядом. Она не ответила сразу, поэтому он добавил: — У тебя вообще есть хоть кто-то вне работы? Друзья, хобби, мечты... Что-нибудь, что не связано с этим офисом? — У меня есть Лиа, — спокойно сказала она. — Она моя лучшая подруга. — Лиа — твой секретарь, а не подруга, — хмыкнул Ники. — Вы когда-нибудь разговариваете не о делах? — Мы говорим не только о работе. — Правда? — он вскинул бровь. — А о чём ещё? О погоде? О новых отчетах? Йеджи выдохнула, потерев виски. — Ники, хватит. Это не твоё дело. Я справляюсь. — Ты не справляешься, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Когда ты в последний раз спала дома? Или вообще нормально отдыхала? — Ники, не начинай... — Нет, подожди, — перебил он, не скрывая раздражения. — Ты сама видишь, что уже на пределе. Оставь всё это хоть на время. Я могу взять дела на себя, или отец поможет. — Не впутывай отца, — резко ответила она, глядя прямо в глаза брату. — Он заслужил покой. Если он узнает о проблемах, он не сможет просто сидеть сложа руки. — А если он узнает, что его дочь свалилась в больницу от переутомления, он, по-твоему, успокоится? Её взгляд дрогнул, но голос остался твёрдым. — Я не упаду. Я обещаю. Ники наклонился ближе, его голос стал тише, но серьёзнее: — Йеджи, ты живёшь как робот. Ты не отдыхаешь, не радуешься жизни. Всё ради компании, ради отца. Но тебе это вообще нужно? Тебе нравится такая жизнь? Она опустила глаза, но быстро подняла их снова, с выражением непоколебимой решимости. — Мне этого достаточно, — сказала она. — Я справлюсь. И если что-то пойдёт не так, я уйду. — Ты уверена? — Ники не отступал. — Потому что мне кажется, что ты просто боишься признать, что уже не справляешься. Она сделала глубокий вдох, сжав подлокотники кресла. — Ники, — голос ее стал жёстче, почти холодным. — Давай закончим этот разговор. Я знаю, что делаю. Он смотрел на неё долго, а затем просто откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Ты упрямая, как всегда, — пробормотал он, но уже не пытался спорить. Парень молча сидел, глядя на старшую сестру. Она снова листала документы, пытаясь сосредоточиться, но выглядела измотанной. Тёмные круги под глазами и привычка нервно проводить рукой по волосам выдавали её усталость. — Ты же не из-за него так стараешься? — наконец тихо спросил он. Йеджи не сразу поняла, о чём речь. Не отрываясь от отчёта, она машинально уточнила: — Ты про отца? Конечно, ради него. — Нет, — Ники покачал головой и, собравшись с духом, продолжил: — Я про Минхо. Он пожалел о своих словах в тот же миг. Сестра напряглась, как струна, и резко встала из-за стола. — Ники, — её голос стал холодным, — если ты пришёл сюда, чтобы обсуждать этого человека, то можешь сразу уходить. — Йеджи, я просто... — начал он, но она перебила его: — Никаких "просто". Минхо — это ошибка. Ошибка, которая стоила мне двух лет жизни. — Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Два года, Ники! Два года, которые я могла потратить на что-то действительно важное. — Я не хотел задеть тебя... — попытался оправдаться он. — Тогда не упоминай его, — отрезала она. — Никогда. Ники замолчал, но всё же собрался с духом: — Йеджи, я знаю, что он тебя предал. Но ты не можешь всё время жить так, будто пытаешься доказать ему или кому-то ещё, что ты лучше. Ты уже доказала. Себе-то когда это признаешь? Её глаза сверкнули от раздражения, но вместо крика она лишь выдохнула и отвернулась к окну. — У меня слишком много работы, чтобы слушать эти глупости. Иди, Ники. Просто иди. — Йеджи... — Уходи, — твердо повторила она, не оборачиваясь. Парень замер на секунду, глядя на ее напряженную спину. Затем нехотя поднялся и направился к двери. Уже у порога он остановился: — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, сестрёнка. — Его голос был тихим, почти шёпотом. Она не ответила. В свои 26 лет Йеджи была одинока. Несколько лет назад она влюбилась не в того человека, и эта ошибка стала переломным моментом в её жизни. Ей было 22 года, когда она встретила Минхо. Тогда Йеджи верила в любовь, о которой рассказывают в фильмах и книгах. Она мечтала о романтике, об отношениях, которые будут наполнены заботой, доверием и счастьем. Минхо казался воплощением этих мечтаний. Он был обаятельным, харизматичным и словно знал, как превратить каждый момент в волшебство. Йеджи влюбилась, как ей казалось, на всю жизнь. И первое время всё действительно было идеально. Минхо окружал её вниманием, говорил красивые слова, восхищался каждым её шагом. Йеджи верила, что встретила человека, с которым сможет построить свое будущее. Она даже начала представлять себя в белом платье, ведь казалось, что это и есть её счастье. Но спустя полгода маска Минхо начала трескаться. Он становился всё более требовательным и настойчивым. Йеджи замечала, как он контролировал её шаги, задавал слишком много вопросов о её планах и окружении. Он ревновал её ко всем — друзьям, коллегам, даже к прохожим, которые могли просто улыбнуться ей на улице. Поначалу девушка пыталась это оправдать. "Он просто боится меня потерять", — думала она. Но постепенно эта ревность становилась токсичной. Минхо превращал её жизнь в цепь сомнений. Его придирки и язвительные замечания разъедали её уверенность. Он критиковал её внешний вид, ее решения, её привычки. Йеджи ловила себя на мысли, что всё чаще смотрит в зеркало и видит там чужую, измученную девушку. Его слова резали её как нож: "Ты слишком простая", "С таким характером ты больше никому не нужна", "Ты должна быть благодарна, что я вообще с тобой". Она всё глубже погружалась в это болото, теряя себя. Работа, которую она когда-то любила, перестала приносить радость. Хобби отошли на второй план. За два года таких отношений Йеджи утратила не только уверенность в себе, но и веру в собственную ценность. Её спас брат. Ники тогда был в Лондоне, учился в университете. Он ничего не знал о том, что происходило с сестрой, пока однажды не приехал домой. Увидев её состояние, он тут же понял, что что-то не так. Йеджи выглядела словно блеклая тень самой себя: уставшая, потухшая, безжизненная. Ники не стал задавать лишних вопросов. Он действовал быстро и решительно, помог ей разорвать этот разрушительный круг. Те годы остались для Йеджи самыми темными в её жизни. Она никому о них не рассказывала. Даже близкие не знали всей правды. Для семьи всё выглядело иначе: "несчастливый роман", который закончился, потому что Йеджи, как они думали, "просто стало скучно". Минхо же многие жалели, называя его тем, кто "старался, как мог", в то время как Йеджи якобы оставалась холодной и равнодушной. Эти воспоминания вызывали у неё лишь стыд и боль. Она чувствовала себя виноватой даже тогда, когда понимала, что это не её вина. Минхо сломал ее веру в любовь, в доброту, в искренность. После того, как она вырвалась из этого ада, Йеджи дала себе слово: больше никогда. Никогда она не позволит никому так с собой обращаться. Никогда больше не поверит в сладкие речи и красивые жесты. Она заменила мечты о любви амбициями. Работа стала её смыслом, её крепостью. Она научилась скрывать свои эмоции за спокойным выражением лица, держать всех на расстоянии и не подпускать никого ближе, чем нужно. Для Йеджи любовь стала пустой тратой времени. Она убеждала себя, что это иллюзия, что в реальной жизни любовь — это слабость, которая делает тебя уязвимой. Теперь она была уверена: ничто и никто не сможет переубедить её в обратном. Неожиданно раздался звук уведомления о новом сообщении. Йеджи взяла телефон и мельком взглянула на экран. Это была Лиа, которая прислала ей файл с отчетами и проблемами, требующими срочного решения. Работа. Да, это то, чем Йеджи должна заниматься. Это её предназначение, её смысл жизни. Именно так она всегда воспринимала себя. С самого детства в её сознание было вбито одно: "Ты станешь достойной наследницей моего бизнеса". Эти слова её отец повторял едва ли не с первых минут её жизни. Они стали её путеводной звездой, её единственным ориентиром. Йеджи никогда не задумывалась о том, что могла бы жить иначе. О чём ещё она могла мечтать? У неё была работа, в которой она занимала лидирующую позицию. Она зарабатывала миллионы. Она была той, кто управлял, кто контролировал, кто добивался успеха. Разве этого недостаточно? Любовь? Она тихо усмехнулась себе. К чёрту эту иллюзию. Любовь — это не для неё. Не для женщины, которая знала только предательство и ненависть. Любовь, по ее мнению, была слабостью, уделом тех, кто не способен жить самостоятельно, кто нуждается в другом человеке, чтобы чувствовать себя цельным. Йеджи считала себя сильной. Она была уверена, что не нуждается ни в ком. Работа стала её бронёй, её крепостью, в которой она чувствовала себя в безопасности. Здесь она могла контролировать всё. Здесь не было места для неуверенности, боли или сомнений. Она открыла файл, пробежалась глазами по строкам отчета и, не читая до конца, закрыла его. Проблемы, задачи, решения — это был её мир, её привычная рутина. Она откинулась на спинку кресла и ненадолго закрыла глаза. Иногда, в такие редкие моменты тишины, она задумывалась: а что, если бы всё сложилось иначе? Что, если бы ее жизнь не была расписана по часам и задачам? Но эти мысли она быстро отбрасывала. Слишком опасно, слишком больно. Йеджи открыла глаза и снова уткнулась в экран телефона. Её лицо вернулось к привычному выражению холодной сосредоточенности. Ведь у неё была работа. А работа — это всё, что ей нужно. Всё остальное она научилась считать несущественным.

***

Подходя к высокому, внушающему уважение зданию, Хёнджин невольно улыбнулся. Его отражение мелькнуло в стеклянных дверях — уверенная осанка, слегка растрепанные волосы, идеально подобранный деловой стиль с лёгкой небрежностью. На плече висел пиджак, а в руках — пышный букет алых роз. Он снял солнцезащитные очки и неторопливо поправил воротник рубашки. "Именно здесь всё начнётся. Йеджи даже не поймёт, как сама окажется в моих руках,"— подумал он, с лёгкой ухмылкой заходя внутрь. В просторном холле царила деловая атмосфера. Высокий потолок, приглушенный свет, блеск полированного мрамора — всё здесь буквально кричало о статусе. Однако Хёнджин, как будто игнорируя эту роскошь, направился прямо к стойке регистрации, словно был здесь своим человеком. У стойки сидела девушка с короткой стрижкой, строго подобранной под офисный стиль. Она что-то быстро печатала на клавиатуре, едва подняв взгляд на вошедшего посетителя. — Добрый день, чем могу помочь? — её голос был вежливым, но совершенно лишенным эмоций. Хёнджин на секунду опешил. Обычно на его обаяние реагировали совсем иначе. Он улыбнулся шире и склонился чуть ближе к стойке. — У меня встреча с госпожой Хван. Девушка вскинула бровь и взглянула на монитор перед собой. Её пальцы стремительно забегали по клавишам, прежде чем она подняла глаза. — Боюсь, никакой встречи с госпожой Хван у вас не запланировано. — Вы уверены? — Хёнджин слегка наклонил голову, словно удивляясь. — Может, это одна из ее личных встреч? Они ведь не всегда записываются в общий график. — Личные встречи? — девушка хмыкнула, и в её голосе впервые прорезалась едва уловимая ирония. — Простите, но у госпожи Хван в принципе не бывает личных встреч в офисе. — Неужели? — Хёнджин попытался сохранить легкость в голосе, но в глубине души уже чувствовал, как его стратегия дает сбой. — Ну, вне офиса же они наверняка бывают? — Вне офиса это уже не наша компетенция, — ровно ответила она, вернув взгляд к своему экрану. Хёнджин хмыкнул, задумчиво покрутил в руках букет и, наконец, попытался сыграть иначе. — Слушайте, ну зачем так официально? Я ведь не просто так пришёл. Видите эти розы? Это всё для неё. Разве это не доказывает, что я не посторонний? Девушка оторвалась от монитора и впервые посмотрела прямо на него. Она медленно перевела взгляд с его лица на букет и обратно, чуть прищурившись. — Для госпожи Хван? — в её голосе было всё то же безразличие, но теперь оно казалось подчеркнуто демонстративным. — Ну да, — Хёнджин расправил плечи, улыбаясь, как будто это очевидно. — У вас есть сомнения? — Простите, но мне придётся уточнить у госпожи Хван, — холодно ответила она, потянувшись к телефону. — Это точно обязательно? — он улыбнулся, но его голос выдал легкое беспокойство. — Не волнуйтесь, — девушка наконец позволила себе слабую полуулыбку, которая скорее напоминала снисходительность. — Это займет всего пару минут. Хёнджин кивнул, пытаясь выглядеть спокойно. Но внутри он уже ощущал, что план, с которым он так уверенно шёл сюда, начинает рассыпаться. Хёнджин на мгновение застыл, взгляд его зацепился за букет, который он был готов вручить Йеджи, но снова встретился с непреклонным взглядом девушки. Он почувствовал лёгкое разочарование, но сдержался. Что ж, не всё может быть так просто. — Вы можете подняться, — сказала девушка за стойкой, чётко и без эмоций кивнув в сторону лифта. — Но букет останется здесь. Боюсь, вам не разрешено приносить такие вещи с собой. — Но это для… — он начал было говорить, пытаясь найти подходящие слова, чтобы хоть немного сломать её стойкость, но сразу понял, что такие попытки бесполезны. Девушка спокойно покачала головой, чётко давая понять, что не будет продолжать этот разговор. — Нельзя, — повторила она, её голос стал ещё твёрже.

***

Сидя за своим столом, Йеджи с каждым вдохом чувствовала, как головная боль всё сильнее проникает в виски. Её глаза, привыкшие к тусклому свету офисной лампы, всё чаще прикрывались от яркости экрана. Она потерла висок, надеясь хоть немного облегчить боль. Казалось, что не только её голова разрывается, но и весь мир вокруг — звуки становились приглушенными, а мысли — туманными. Встав с места, Йеджи пошла к шкафу, где всегда стояла её кофемашина. Она машинально взяла одну из четырёх белых чашек, которые она использовала каждое утро. Пальцы, сжимающие чашку, слегка дрожали, но она не обратила на это внимания. В голове гудело, и даже запах свежеобжаренного кофе не мог пробудить ее от тяжелого состояния. Чаша уже была полна, и Йеджи, чуть пошатнувшись, взяла её в руки, стараясь на мгновение забыться в этом простом ритуале. Но боль не утихала, она словно расползалась по голове, отдаваясь в глазах. Йеджи почти упала, но в последний момент устояла, прижав руку к виску. Словно весь мир вокруг раскачивался, и вот-вот она потеряет равновесие. Тут раздался стук в дверь. Это было как гром среди ясного неба. Йеджи с трудом собрала себя, сделав усилие, чтобы вернуть себе хотя бы видимость собранности. — Войдите, — произнесла она, пытаясь скрыть свою усталость, и немного поправила костюм, возвращая себе уверенность. Дверь открылась, и Хёджин появился в дверном проеме. Его взгляд сразу остановился на девушке, и, несмотря на ее явное недомогание, он не мог скрыть легкую улыбку. — Ах, это вы, — спокойно произнесла Йеджи, её голос был немного хриплым, но она старательно скрывала недомогание. — Что вас привело ко мне? И зачем вам розы? Хёджин слегка наклонил голову и подошёл ближе, его шаги уверенные, а взгляд — твёрдый. Он не спешил ответить, предпочитая смотреть на неё немного дольше, чем того ожидала бы любая другая женщина. Йеджи сжала губы, пытаясь не выдать своего беспокойства. — Я просто не мог не принести их вам, — ответил он, улыбнувшись, но улыбка была лёгкой и искренней. — Вы также прекрасны, как... — Стоп! — резко перебила его Йеджи, подняв руку, словно останавливая его застывшую фразу. — Я встречала таких самоуверенных. Нет и нет, и ещё раз — нет. Мне плевать, что у вас вдруг возникла симпатия ко мне после одной нашей встречи. Если это всё, ради чего вы пришли, то можете уходить. Йеджи произнесла это почти на одном дыхании, и, подняв чашку с кофе, сделала глоток. Этот жест был автоматическим, она почти не замечала, как ее рука слегка дрожала от напряжения и боли. Хёнджин растерялся, не привыкший к такому резкому отказу, но всё равно немного посмеявшись, прокашлялся. — Похоже, вам не нравятся смазливые речи? — спросил он, скосив взгляд. — Как мило, что вы догадались, — фальшиво улыбнулась Йеджи, не отрывая взгляда. Она вернула свой прежний безразличный взгляд, делая новый глоток. — Тогда я буду с вами честен, — сказал Хёнджин, теперь уже серьёзно. Он шагнул вперёд и сел прямо напротив неё, не дождавшись приглашения. Йеджи приподняла брови, но не прервала его. — Да, вы мне понравились. И эти смазливые речи мне подсказал мой знакомый. Он сказал, что все девушки ведутся на это, а я ему поверил, — продолжил он, открыто глядя в её глаза. Йеджи посмотрела на него с чуть прищуренными глазами, скептически оценив его слова. — Вы пытаетесь убедить меня, что до этого ни с одной девушкой не разговаривали таким образом? — усмехнулась она, наклоняя голову. — Не только с вами, — кивнул Хёнджин, слегка посмеиваясь. — Я впервые в жизни посмотрел на женщину не как на просто объект восхищения. Как художник, я всегда замечаю детали, и вы... вы привлекли меня так, как никто другой. Йеджи не могла сдержать легкий, саркастический взгляд. Однако её взгляд стал всё более хмурым, и губы сжались от боли. — Вот как? — произнесла она, но в её голосе сквозила усталость. — Тогда спешу вас огорчить. Я не заинтересована, и сейчас не ищу любовников. — Она кивнула в сторону двери. — Пожалуйста, уходите. Моё время ограничено, и сейчас ко мне придут мои сотрудники. Вам лучше уйти. Хёнджин вздохнул, чувствуя, что, возможно, его попытки заинтересовать её не увенчаются успехом. Он уже собрался встать, но вдруг заметил, что её лицо покраснело, а глаза стали всё более закрытыми. Она явно чувствовала себя хуже, чем пыталась показать. — Вам нездоровится? — нахмурился он, подойдя ближе, теперь явно обеспокоенный. Йеджи махнула рукой, словно отгоняя его заботу. — Всё в порядке, — произнесла она, указав на дверь. — Я вас провожу, господин Хван. Но как только она сделала пару шагов к двери, её ноги подломились. Она пошатнулась и едва не упала. Хёджин с мгновенной реакцией схватил её, крепко удерживая в своих руках. Йеджи, с тяжёлым вздохом, подняла голову и взглянула на него усталым взглядом, а затем её тело дрогнуло, и она безжизненно упала в его объятия.