То, что было сожжено

Шарнэль не мешает приходу Брани и его лечению, хотя голова трещит от гневных воплей мёртвых, но те он слышит словно под водой, размыто и приглушённо. Оно и к лучшему. Вестник голову медленно на ветке дерева поворачивает, чуя чью-то смерть и знает от чьих рук. Видит Лоргона, стоявшим над быстро умирающим пареньком. Из кровавого братства тот, оно и видно по красному кресту на лбу. Глуп он был, раз полез на того, кого сама Смерть благословила. Вестник растворяется в воздухе, чувствуя пристальный взгляд Лоргона, но следить продолжает. Крестоносец долго думать не стал, догадался мгновенно и отрезвило его это сильно, раз чёрные глаза посветлели. Не теряя времени идёт к маленькой эльхе, стараясь быстро разузнать, откуда она прибежала. Правда, что ему говорят, не радует его и воздух заметно погружается в напряжении среди троих. Шарнэль закрывает глаза и уже смотрит, стоя между елей, как Лиса сама встаёт и смотрит обоими глазами на мир. Счастливо и ревя от этого, благодарит Браню так, что тот начинает смущаться, а Айвен тоже радовался, до его прихода по крайней мере. Резко вертит голову в его сторону и смотрит горящими от гнева глазами. Мелькает в них боль и отчаяние, потому что страшно думать о том, кто стоит среди этих деревьев и скрывается под плащом. Не знакомые ему ли человек настолько, что сердце кровью обливается? Так же быстро голову вертит к Бране и Лисе, сказав что-то быстро им, чтобы отойти подальше и прислониться к стволу дерева, сжимая кору так, что та трещит. От сильного дождя волосы неприятно липнут к лбу, но тот продолжает стоять, а потом сам что-то говорит. Вестник практически дёргается от осознания. Как он мог забыть о связи через воду? Или, когда он был крестоносцем, ему об этом не рассказывали? Айвен рассказывает о нападении и подозрениях, что это Вторая Весть. Говорит хоть и напряжённо, но счастливо, что Лисе вернули зрение и остановили её, как оказалось смерть. Тело гнило изнутри, убивало её, но Лекарь Божий спас, сделал как будто бы настоящее чудо. В ушах уже трещит недовольство о том, почему девчонка жива, а Шарнэль упорно игнорирует их и как они напоминают о плане. Что смерть Лисы должна была быть Второй Вестью, но Вестник решил уже всё. Пусть это будет стоить ему головы, имени и обречёт он на себя вечный гнев Смерти, Шарнэль сделает впервые так, как желают ему на то остатки души и сердца. Смерть не сможет сейчас смотреть его глазами, не выслушает жалобы и недовольства мёртвых воинов, потому что ей плевать. Она уже развлекалась с Лоргоном, довольно так насытившись им. Хочет, чтобы Вестник её самый младший забрал в ближайшие сутки, но он не будет. Не будет способствовать смерти Лоргона в очередной раз. А Та даже вопроса не задаст, почему. Уверена, умрёт он скоро и поиграется Она с ним сполна, пока тот не воскреснет. Вестник закрывает свой взор на крестоносцев, обращая внимание на обычных смертных, на несколько дней и ночей. — Лоргон. — Попытался начать Рунбора, стараясь успокоить брата. А тот стоит, с чёрными как тьма глазами. — Я должен был сегодня умереть. — Говорит тот, как отрезая. — Я чувствовал, как Костлявая дышала мне в спину и Сынок её смотрел за нами, но не видать его уже несколько дней, а Смерть сама забрать не может. Таково одно из условий Всевышнего было, когда оставил Её под этой землёй. — Лоргон поворачивается полностью к Рунборе и Эннону, что стоит сейчас как испуганный оленёнок от слов крестоносца. — Ни чем хорошим это не закончится, это ты имеешь ввиду? — Аккуратно спрашивает Рунбора, похлопывая Эннона по плечу, чтобы тот пришёл в себя. — Да. Я собирался сжечь себя в этой церкви, помогая всем мёртвым успокоиться. Выветрить чувство страха и боли из этого места. — Лоргон печальным и тёмными глазами осматривает церковь, покрытую с крыши до подвала кровью мёртвых. Не только рыцарями кровавого братства, но и эльхов, обычных людей. — Но раз этого не случилось, значит не время. Вестник и Костлявая специально дали нам время до смерти. — Раз вам сохранили жизнь, господин.. Куда же нам теперь держать путь? — Практически дрожащим голосом спрашивает оруженосец, не зная, куда деть вспотевшие руки и как остановить панически бегающие глаза. — В Святильню. — Отвечает за брата Рунбора, глубоко выдыхая. — В наш дом, где нас крестили, растили и хоронили. — Эннон смотрит удивлённо, практически теряя дар речи. — Отправимся туда, и оставим там всех эльхов, а там, чую и будет ждать Вестника. Но перед этим, сожжём церковь и помолимся за всех умерших пленников. — Заключает холодно Лоргон, уходя прочь из церкви. Эннон быстро идёт за ним, а Рунбора, чуть погодя, тоже следует за ним. И только трое будут знать, почему церковь, с каменым полом и стенами так хорошо сгорела. — И упокояться души эти, что смерть тут свою встретили под ужасом и страхом собственным. — К крестоносцам и оруженосцу не побоялись присоединиться многие эльхи, молясь за хорошую жизнь под взором Все Отца и Все Мать. Когда молитва закончена и от бывшего здания остаётся лишь небольшие участки каркаса, куча пепла и обломков, толпа отправилась в путь. Эльхи старались держаться рядом друг с другом, детей и женщин поставили в середину, а мужчины окружали их, готовые защитить. Крестоносцы шли впереди, стараясь не тревожить эльхов, но кто-то из них тревожился сам. — Господин, могу спросить? — Чуть ускорив шаг и поровнявшись с Лоргоном, тихо спросил Эннон. Боялся что-ли, что его услышат или реакции на свой вопрос. — Ну давай, удиви. — Небрежно махнул рукой крестоносец, переведя взгляд на своего оруженосца. — Не сочтите за грубость, но не могли бы вы рассказать, что произошло со Святильней? Знаю только по слухам, что она погорела сильно и практически заброшена. — Эннон внимательно смотрел за реакцией господина, чтобы вовремя отойти от подзатыльника от не знания этой информации, да и простого "тебе лишним не будет." — Где ж я тебя такого подобрал.. — Сощурил недовольно глаза Лоргон, забавляясь от того, как оруженосец замедляет шаг. — Эннон, знаешь ли ты, что раньше крестоносцев было четырнадцать? — Знаю, что было их столько, а имени нет. — Смущённо пожал плечами Эннон. — Сейчас это остаётся лишь слухом, что нас было четырнадцать. Все, кто когда либо знал четырнадцатого крестоносца, уже давно сгнили в земле. Он был самым младшим из нас на тот момент, звали его раньше Шарнэль Талеон Оморей. Единственный выживший из большого и старого рода. — Лоргон глубоко вздохнул, окунаясь в воспоминания давних времён. — Брат во время обряда умер на несколько минут, но к нашему удивлению, он воскрес. — Лоргон видел, как расширяются глаза Эннона, а дышать тот стал медленнее. — Никто тогда не понял, как это произошло, но нарекли мы его Божьим Проводником. Нам тогда это показалось чудом, но на самом деле тут стояла рука Смерти. — Лоргон сжал ладони, стараясь унять наростающий гнев. — Нашему брату пришлось заключить договор, при котором Она заберёт его, когда исполнится ему восемнадцать лет. — Крестоносец как-то грустно и ядовито ухмыльнулся, отворачиваясь от оруженосца. — Она спровоцировала его Безумию, когда с Крещения не прошло и года. Он чуть не убил Зегеля тогда, почти вырвал ему голову. В тот момент я хотел его лишь убить, видел в нём лишь Её. — Лоргон поднял одну руку, а та чуть тряслась. — Даже после того, как он признался нам, что Смерть следует за ним и хочет забрать, я продолжал его ненавидеть. Я не смог стать ему хорошем братом, не смог помочь избавится от Её гнили в теле младшего. — Вы ненавидили Смерть внутри него, а не брата. — Тихо сказал Эннон, видя, как со временем Лоргон стало тяжелее говорить. — Я осознал это только когда Шарнэль сжёг главный зал Святильни и себя самого, хотя до его совершеннолетия оставалось ещё две недели. — Опечалено произнёс Лоргон, оборачиваясь за плечо. Эннон повторил действие, стараясь понять, куда смотрит господин. — Только Рунбора смог тогда в последний раз с ним поговорить. Ему все эти четыре года недоверяли и лишь Айвен, Рунбора и Браня отнеслись к нему хорошо. — Лоргон покачал головой, стараясь отогнать то воспоминание из головы Рунборы, но не смог. Рунбора медленно ступил по лестнице, сразу же замечая Шарнэля около ритуального стола. За практически четыре года тот не слишком изменился, всё так же оставался похожим на подростка, разве что волосы подрасли на затылке. Младший крестоносец казался очень спокойным, медленно водил пальцами по столу, чувствуя пальцами гладкую поверхность. — Почему ты захотел так резко поговорить, особенно здесь? — Спросил Рунбора, держась за перилы лестницы. Некоторым братьям и сёстрам это место не нравилось, не хотели вспоминать о той боли, что почувствовали. — Рунбора, я хотел бы тебя поблагодарить, и чтобы ты передал эти слова и другим братьям, сёстрам. — Шарнэль повернулся лицом к брату и лицо того уже было опечалено. — Почему бы тебе не сказать самому? — Осторожно спросит Рунбора, подходя к Проводнику Божьему. — Потому что.. Больше с этого зала я живым не выйду. — Шарнэль посмотрел прямо в лицо крестоносцу. — Две недели до даты, когда я умру. Когда Она меня заберёт. — Бывший Талеон отошёл к небольшой сцене в зале. Там обычно стоят священники ордена, там читают молитвы. — Нет способа, чтобы забрать меня от Неё. Я не хочу, чтобы больше Айвен и Лоргон до рассвета сидели в библиотеках по всем материкам, а братья и сёстры продолжали сторониться друг друга из-за чувства стыда, что не могут полюбить одного из своих братьев. — Младший крестоносец развернулся лицом к Рунборе, продолжая говорить. — Я сожгу этот зал и себя, чтобы никогда больше не появлялось крестоносцев на этот свет. Никто не заслуживает таких мучений, сколько бы в будущем они не принесли. — Я.. Шарнэль.. Мне искренне хочется верить, что Айвен и Лоргон что нибудь придумают, что вырвут тебя из лап Смерти. — Рунбора сжал локти ладонями, стараясь унять дрожь. — Но не хочу лгать тебе. И уговорить тебя не делать этого я тоже не смогу? — С надеждой спросил Рунбора, отчаяными глазами смотря на брата. Хотелось, чтобы тот передумал, чтобы нашлось решение, но его не было. Все они питали какую-то странную надежду, что спасут младшего. — Мне жаль, Рунбора. — Качнул головой Шарнэль и сжав губы, кинулся на брата. Уткнулся ему в плечо лбом и сжал одежду на спине. Сердце колотилось болезненно быстро. Было практически страшно и противно от ощущения, что Смерть дышит в спину. — Спасибо тебе за всё, Рунбора. Ты очень мне помогал всё это время, я навсегда буду должен тебе этой любовью и заботой, хоть и не заслужил её. Передай братьям и сёстрам, чтобы они не гневались на себя и не скорбили долго. Я рад, что они дали мне возможность почувствовать, что значит оказаться в семье. — Рунбора закрыл глаза, стараясь сдержать дрожь во всём теле. Руки медленно гладили младшего брата по спине. Только хотелось сказать, "Не надо, братец, проживи с нами хоть немного." но тело Шарнэля редко стало неосязаемым и тот прошёл сквозь него. Рунбора резко вернулся назад, как в нос забил запах гари. Глаза расширились от ужаса, видя, как горит Шарнэль в Дьявольском чёрном пламени. Под ним вспыхнули доски, стало практически невозможно дышать. Пламя распространялось по полу, останавливалось у колонн и поднималась под ним. Ритуальный стол стал чернеть, затрещал даже. Но Рунбора видел только Шарнэля и его опечаленый взгляд. Крестоносец дёрнулся к брату, но обжегся. Даже не подойти, даже не взять за плечо в последний раз, не прикоснуться. Рунбора зашипел, но не от боли, а от гнева и отчаяния, от беспомощности и прыгнул на лестницу. Хотелось вопить во все горло от беспомощности и злости к себе. В проходе раздался крик, прибежала Бертиса с Айвеном, те, кто чаще всего были в Святильни. И тоже обомлели от увиденного. От палыхающегося зала, от задыхающегося Рунборы на лестнице, то-ли от дыма, то-ли от слёз. И больше всего бил тот, кто стоит по середине зала, горя заживо, даже не крича. Айвен бросился с лестницы вниз, бормоча себе под нос "Потꙋхни". Пламя утихло быстро, только слишком поздно. Большая часть зала сгорела, а на руках Айвена был обгоревший и неузнаваемый труп. Все ближайшие поселения слышали крик отчаяния и боли Капитана Ордена Крестоносцев. — Он сжёг себя заживо, с чувством, что стал проблемой и чужим для нас. И виноваты в этом только мы. — Сказал Лоргон на последок, а после пошёл быстрее, показывая, что тема закрыта. Эннон лишь опустил взгляд, стараясь угомонить табуном ходящий холод по телу. Последнего в истории крестоносцев, Шарнэля Веллера, в прошлом Талеон, они встретят в Святильне. Лоргон уверен в этом.