Часть 8. «...Он вернулся!»

***

      Обойдя ближайшие магазины, Кривицкий вернулся домой, вновь обвешанный продуктовыми пакетами. Навстречу ему выбежал любимчик семьи, но супруга же не торопилась помочь с покупками. Втащив пакеты с продуктами на кухню, Геннадий оглянулся и громко оповестил:       — Ир, я пришёл. Ответа не последовало. Он хмыкнул и, нервно передёрнув головой, отправился на поиски жены. Пропажа нашлась довольно быстро. Она сидела в гостиной на диване и... плакала. Кривицкий присел рядом и заглянул в её глаза и попытался угадать, что же случилось во время его отсутствия:       — Ириш, что произошло? Ты порезалась? Обожглась? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче, но Поток слёз лишь усилился. — Да что случилось, в конце концов? Ирина попыталась остановить ручьи слёз и, шмыгнув последний раз носом, возвестила:       — Стиралка сломалась.       — Господи, Ира! — Кривицкий вздохнул с облегчением и, обняв едва успокоившуюся супругу, пробормотал, — перепугала. Всё починим, не переживай так. Если нет, новую купим. Это же только железка.       — Ген, когда мы её купим? Новый год на носу. Потом у нас работа. Хотела постирать...       — Ничего страшного, у нас есть корзина для грязного белья, пусть там немного подождёт. Тем более, ты же стирала пару дней назад, — напомнил он.       — Грязное бельё в Новом году — плохая примета!       — Ир, ну перестать. Когда ты вообще начала в какие-то дурацкие приметы верить?       — Ты знаешь когда…       — Я знаю, но перестань, пожалуйста. Не будем о плохом, — он заботливо вытер вновь набежавшие слёзы с глаз жены и, поцеловав её щёку, продолжил, — ты мне обещала мандарины почистить.       — Я тебе обещала оливье сделать, — поборов, в конце концов, свои слёзы, сказала она.       — Тем более. Давай-ка на кухню, а я посмотрю, что там с машинкой. Может, всё не так страшно. Кривицкий поднялся с дивана и, почёсывая затылок, направился в ванную комнату. Его драгоценной супруге ничего не оставалось, как исчезнуть за дверями кухни, чтобы приступить к готовке многострадального салата. Шинкуя отварную морковь, она почувствовала приблизившегося к ней мужа и, обернувшись, спросила:       — Что?       — Ты уверена, что машинка сломалась? — Геннадий пытался скрыть улыбку, но губы предательски расползались в его фирменной ухмылочке.       — Ген, я что, дура? — псих Кривицкой выскочил на мужа, но она быстро перенесла его на морковь, которая терпеливо дожидалась своего часа на разделочной доске, и нож в руках Ирины замелькал ещё быстрее. — Я её включала, все кнопки потыкала, она даже не мигает. Она не работает!       — Уверена? — глаза Гены сузились до щёлочек.       — Ген, прекрати издеваться! Я что, машинку никогда не включала? — Джордж, забежавший на кухню, решил именно в эту минуту достать до завязок халата хозяйки и, подпрыгнув, попытался уцепиться зубами за такой манящий поясок. — Джорджик, только тебя здесь не хватало! — воскликнула Ирина, не скрывая своего недовольства.       — Ириш, нормально всё, — отстраняя белое облако от ног жены, Геннадий постарался пригасить раздражение жены. — Лучше прислушайся.       — К чему? — не поняла Ирина, но, вняв просьбе мужа, всё же напрягла слух и, услышав знакомый, равномерный звук, исходящий из ванной, с недоверием взглянула на Кривицкого: — Она работает? Серьёзно?       — Ну ты же слышишь — работает, — заверил он.       — Ты у меня волшебник! — поцелуй жены не заставил себя долго ждать.       — Ага, Дед Мороз, — отшутился муж.       — И почему не работала? — явно повеселев, Ира начала засыпать личного Деда Мороза вопросами. — Что там было?       — Жорик там был, — наконец, не выдержав, рассмеялся Кривицкий. — И не спрашивай, как он туда залез, но штекер из розетки каким-то образом ему удалось выдернуть. Хорошо, кабель не перегрыз. У-у-у-у, морда! — он беззлобно потрепал холку кучерявого чуда, к которому сам прикипел за этот год. Таблетки от аллергии были в помощь, да и лишать жену любимого пёсика было равносильно отлучению самого Жорика от обожаемой «дохлой белки», хвост которой предательски торчал из-под машинки, чем и помог хозяину выяснить причину «поломки» стирального агрегата.       — Ген, с этой машинкой совсем забыла. Лёшка звонил.       — Да? Когда? У меня не было его звонков.       — Сказал, что не смог до тебя дозвониться. И просил передать, чтобы ты не волновался: он спустился со своих гор. В конце января прилетит в Москву.       — Вот успокоила, — отреагировал муж, — Он же специально тебе позвонил, чтобы мои наставления не слушать! Посмотрев, как Ира расправляется с отварным картофелем, Геннадий поинтересовался:       — Помочь?       — Добрым словом?       — Можно и им. Но лучше открою баночку крабов на салат.       — Опять благодарные больные?       — Больная, — поправил муж и извлёк из непрозрачного пакета, который стоял в холодильнике, литровую банку с фалангами камчатского краба. Взглянув на деликатес, Ирина покачала головой:       — Геннадий Ильич, хватит обдирать пациентов!       — Даже в мыслях не было, — улыбнулся подчинённый.       — Не понимаю, почему мне цветы, а тебе еду бесконечно дарят.       — Потому что у кого-то друг Михалыч,а у кого-то в друзьях Фаина, — ухмыльнулся Кривицкий.       — Не поняла, — нахмурилась Ирина, — Какая между всем этим связь?       — Мне хотели дарить спиртное, но Фаина сказала всем, что я не пью. После этого и начались презенты с едой, — объяснением было простым и предсказуемым.       — Ну хоть не пирожками благодарят, — заметила она.       — Было бы неплохо, — согласился он и хмыкнул, — Кстати, мать, не знаю, почему ты этим всегда недовольно, но ещё на Руси врачевателей благодарили чаркой и угощением в кабаке.       — Нам, конечно, кабака не хватает, — поддела Ира.       — Почему это? Вчера был. Но ты же отказалась, потому что угощающий тебе не понравился.       — Да, ну тебя. Как вспомню похотливый взгляд этого Ильи, мурашки по коже, — и с этими словами она нервно передёрнула плечами. — Лучше уж пирожками бери.       — Я и беру, — уверенно заявил Геннадий. — Сам ем и тебя кормлю. Обработав крабовые фаланги от хитиновых пластин, Кривицкий вымыл руки и оповестил:       — Мы с Жоркой гулять, а ты можешь подремать. Когда вернёмся, пообедаем.       — Я тоже с вами пойду. Спать я как-то не собиралась. Или опять ты что-то скрываешь?       — Нет, что ты. Простая прогулка. Мы уже всё друг другу подарили. Но если честно, я забыл шампанское купить.       — Трижды в магазин ходил, а самое главное не купил. Ещё мне что-то про память говоришь, — шутя заметила Ира.       — Мне простительно. Я инвалид, — грустно улыбнулся он. Она несильно ударила его полотенцем, которым секунду назад вытирала влажные руки:       — Даже не заикайся. Понял? И меня прости, что об этом сказала.

***

      Красиво сервированный новогодний стол радовал глаз и помогал желудку выделять succus gastricus, пробуждая аппетит. Приглушённый свет, мягко рассеивался по комнате, а разноцветные танцующие огни гирлянды на ёлке, придавали их гостиной атмосферу настоящего праздника. Пушистую красавицу, на которой висели разукрашенные ими шары, невозможно было назвать выбраковкой; она источала свой хвойный аромат на всей квартире и радовала глаз. Ира поймала себя на мысли, что с нетерпением ждёт момента, когда они с Геной сядут за праздничный стол, поднимут бокалы с шампанским, и с удовольствием попробуют всё то, что приготовили вместе, щедро раздавая комплименты друг другу. Вчерашний ресторан, безусловно, был изумительным и волшебным местом, но сегодня она испытывала сильное желание быть дома, рядом со своим любимым мужем. Уютно устроившись на диване и положив голову на его плечо, ощущать биение родного сердца и под бой курантов вместе с ним загадать самые сокровенные желания. Всё шло своим чередом и всегда бывает за новогодним столом.       На Гене красовался красный колпак и яркий клоунский нос, которые он нацепил на себя, продолжив быть личным Дедом Морозом для своей жены.       Жорик, задорно лая в костюмчике снеговичка (всё-таки Кривицкий не удержался и, позволив себе ещё немного расточительности, сделал подарок и ему), крутился около стола, в надежде урвать что-нибудь вкусненькое.       Игривые пузырьки в бокалах с шампанским искрились и издавали радостное шипение, слишком быстро заканчивая свою коротенькую праздничную жизнь.       Изумительный по вкусу холодец, который приготовил муж, Ира не собиралась делить с коллегами, хотя Гена и попросил её не жадничать.       Потрясающая вариация «Оливье» с нежнейшим крабовым мясом, которую оценил муж и в благодарность одарил свою Снегурочку россыпью лёгких и трепетных поцелуев.       И конечно, аромат чищеных мандаринов, которых Кривицкий ловко подсунул жене со словами: «Ты мне обещала!» и, получив первую очищенную дольку, недолго думая закинул её себе в рот. Зажмурившись от удовольствия, словно она перенесла его в волшебный мир детства, в котором не было ни боли, ни проблем, ни тревог, он тут же потребовал ещё одну. Ирина запихнула ему в рот сразу несколько очищенных долек, а оставшиеся в руке съела сама.

***

      Внезапно речь Президента, которую они слушали с вновь наполненными бокалами, прервал звонок в дверь. Кривицкие переглянулись.       — Лёшка? — с подозрением спросил Гена и встал с дивана.       — Он не собирался, — ответила Ира, так же как и он, теряясь в догадках. — Хотя...       — Ириш, сиди, я открою. Стянув клоунский нос, который он водрузил в аккурат перед речью Президента, но оставив колпак, Кривицкий распахнул дверь и на секунду застыл от неожиданности, не веря своим глазам:       – Ир... он вернулся! – крикнул он вглубь квартиры.       – Кто? Дед Мороз? – громко в ответ спросила Ира и, поставив бокал с шампанским на журнальный столик, спустила ноги с уютного дивана в мягкие тапки. Интерес к непрошеному гостю пробудил любопытство, и она быстро направилась в прихожую.       – Нет. Лучше! Он ещё и с подарком! – ответил Геннадий, отстраняясь от двери и указывая на гостя с его новогодним подарком.       — Ой! — Скрыть удивление в отличие от мужа Ирине не удалось. — Действительно, вернулся!