Сапфир. Глава XI.

Крисания тяжёлыми шагами отправилась к себе. На ее сердце лежала такая печаль, что будь ее воля, жрица тут же разрыдалась от отчаяния. Но было что-то странное в этой печали: будто эмоции принадлежали не самой Крисании, а кому-то ещё.  Она остановилась посреди коридора с окнами, на которых висели плотные занавески. Чувство в ее груди только разрасталось. Крисания по-прежнему сжимала в руке кулон. Его прохлада всегда успокаивала, но сейчас жрица почувствовала, как платина нагревалась в ее руках. Вместе с испытываемой ею печалью. Внезапно стало так душно, а в голову пролезла одна нехорошая догадка.  «Отец мой, — Крисания с силой стиснула кулон в своей руке, — неужели эта печаль принадлежит тебе?..»  Сомнений не осталось: эта печаль действительно принадлежала ее богу. Такое бывало очень редко и не со всеми. Лишь избранные Посвящённые могли почувствовать то, что испытывал сам Паладайн. Как и чёрные маги могли чувствовать Такхизис. Влияние богов на людей могло означать лишь одно: началось вершение судеб.  Что-то заставило Крисанию отодвинуть шторы, и как только она это сделала, то в ужасе замерла. Закат окрасился зелёным цветом. Небо позеленело, предвещая скорую беду, накрывая Истар своим зелёным куполом.  — Что это?.. — прошептала Крисания.  Глаза не лгали ей, а божественная печаль лишь усиливалась. Боги сделали свой шаг: война должна вот-вот начаться.  Крисания смотрела на это небо и понимала, насколько бессильна была сейчас. Ей нельзя было отпускать Рейстлина. Она должна была провести его в Храм и спрятать от посторонних глаз. Вместе бы они что-то могли придумать, но было уже слишком поздно. Начало было положено.  Жрица развернулась и побежала обратно в покои Короля-Жреца, но внезапная головная боль заставила ее оступиться и упасть прямо на мраморный пол коридора. Глаза сами собой закрылись.  Первым, что услышала после падения Крисания, была оглушающая тишина. Ни звука города, ни шелеста ткани — абсолютная тишина. А потом телу стало жарко, словно окружающая обстановка мгновенно вспыхнула как спичка. Крисания открыла глаза.  Вокруг неё находилась главная площадь Истара с расположенным на ней Храмом. Прямо над ним небо горело огнём, и что-то напоминающее огромную огненную гору, чья вершина была направлена на Храм, медленно приближалась к земле.  Сам Истар больше не представлял собой величественный и прекрасный город. Повсюду царили хаос и разруха. Земля нагревалась, лопалась и исходила трещинами. Дома рушились один за другим. А люди…  Они бежали, но от своей судьбы никто не мог убежать. Все в панике давили друг друга, затаптывали тех, кто упал. Кто-то кричал и плакал, а кто-то смиренно ждал участи.  Только одну Крисанию хаос обходил стороной.  Из ее глаз текли слёзы, когда она смотрела на приближающуюся огненную гору. Она чувствовала печаль, скорбь и гнев своего бога. Своими глазами видела, как полыхали в небе созвездия двух богов: Паладайна и Такхизис. Их смешанные чувства пронзали небеса и заставляли огненную гору падать.  Внезапно время замерло. Крисания была единственной, кто мог двигаться и дышать в этом застывшем аду. Полупрозрачный силуэт жрицы направился к Храму. В этот момент ее объяла такая сильная боль, что она сделалась панцирем Крисании, и спрятала ее от всего мира, заточив чувства где-то глубоко внутри.  Крисания тенью буквально плыла по ступеням Храма, не касаясь их. Белый мрамор отражал огненные небеса и пылал так же, как и все вокруг. Жрица не могла поддаться ни горю, ни страху: так сильно ее сжимал собственный панцирь. Она лишь наблюдала, как на ступенях лежали люди, словно надеясь в святом месте спастись от гибели.  Смотрела, как в самом Храме творился ещё больший хаос, чем снаружи. Дорогие вазы разбивались о шатающийся пол. По стенам ползли трещины, сбрасывая все, что некогда висело на них. Мраморные колонны падали одна за другой. Жрецы в панике не видели, куда они бежали и создавали точно такую же давку, как и на улице.  А в самом центре Храма с окровавленной короной, которая когда-то была украшена драгоценными камнями, стоял Король-Жрец. Его взгляд был направлен сквозь своды Храма, огненную гору и пронзал небеса.   Крисания лишь заглянула ему в глаза и все поняла. Он проклинал богов. Проклинал за предательство. За неминуемую гибель. За такую несправедливую смерть всего города. Но больше всего Король-Жрец проклинал самого себя. Собственную веру и гордыню.  А напротив него так и стояла Крисания, безмолвно молясь о прощении.  Перед глазами возникли водовороты, смешивая все увиденное. Разрушение, огненная гора, даже созвездия на небосводе — все превратилось в какую-то кашу.  Жрица оказалась на коленях, смотрящая куда-то себе под ноги, совсем не смевшая поднять свой взор. Больше ее глаза не могли видеть ни радости, ни печали. Все застыло вокруг неё. Пламя подбиралось к ней, лаская кожу своим теплом. Не было ни боли, ни покоя. Ничего не осталось.  Лишь сплошное пустое существование, которое вот-вот оборвётся, как последняя нить надежды.  Панцирь, сотканный из боли, все ещё крепко обнимал ее, не давая эмоциям вырываться. Оставленная дорожка от слезы на щеках у Крисании уже высыхала. Губы ее слегка дрожали, произнося молитвы, которые непонятно кому были обращены. И слышал ли их вообще кто-либо.  Но какая-то надежда промелькнула едва заметным блеском. Снова Крисания увидела Истар во всем его былом величии. А в конце она заметила три фигуры, объятые волшебством, оставаясь не тронутыми языками пламени вновь гибнущего Истара.  Дозволь сразиться с этим пламенем хоть раз… Её нашли уже утром. Крисания лежала на полу и мирно спала. Незамедлительно жрицу отнесли в ее кровать. Когда она открыла глаза, то поняла, что вновь ничего не помнит.  Возле ее постели сидел Король-Жрец и гладил Крисанию по темным волосам. Его взгляд наполнен теплотой, но внутри горел огонь. Жрица окончательно пришла в себя и села на кровати. Она почувствовала лёгкость в теле, и от недавней печали не осталось и следа. Одно быстро вспомнила Крисания, как увидела зелёное небо и побежала обратно, но споткнулась и упала. А дальше… ничего. Очнулась уже здесь.  — Как ты себя чувствуешь? — Король-Жрец внимательно посмотрел на неё.  — Все хорошо, отче, спасибо, — Крисания на долю секунду закрыла глаза, и какое-то чувство обречённости охватило ее: — То зелёное небо… что это значит?  Сейчас, когда жрица посмотрела на открытое окно, сквозь которое пробирались лучи солнца, от того зелёного оттенка ничего не осталось. Все было по-прежнему.  — Я чувствовала печаль Паладайна, — призналась она.  Если они были связаны с Рейстлином так или иначе, то маг тоже должен был что-то почувствовать, только свою Владычицу Тьмы. Крисании нужно как можно скорее отыскать его и рассказать всю правду. Только так она поняла бы, что делать ей дальше. Да и наверняка с Рейстлином происходило все тоже самое, что и с ней.  — Что ты почувствовала? — что-то в тоне Короля-Жреца насторожило Крисанию, но виду она не подала.  — Печаль. Настолько мощную и сильную, которая могла принадлежать только Паладайну. Я не понимаю… что случилось с небом?  Может быть, Крисании стоило все рассказать? Король-Жрец заслуживал ее доверия всегда, но каждый раз что-то останавливало жрицу от открытия правды. Она молчала ради тёмного мага. Молчала и не понимала почему.  — Не знаю, — наконец ответил ей Король-Жрец, — боги гневаются. И я боюсь, что это связано с появлением Рейстлина Маджере. Что же касается твоей печали, ты просто устала, сестра Крисания, за последние дни ты сильно вымоталась.  Что-то подсказывало жрице, что говорить обратное сейчас бесполезно. Но так просто она не могла забыть зелёное небо, которое своими крыльями накрыло Истар вместо заката. Это был знак. Знак начала чего-то, к чему мир был ещё не готов.  И Крисания уверена в том, что почувствовала божественную печаль. И когда она была в Небесный садах, от Паладайна также исходила эта самая печаль. О чем же мог так сильно печалиться ее отец небесный? Что же должно было произойти?  И почему Король-Жрец предпочитал игнорировать эти знаки?  Нужно найти Рейстлина и узнать, что же происходило с ним. Но для начала Крисания должна найти среди своих братьев и сестёр хоть кого-то, кто также почувствовал вчера печаль Паладайна.  — Ты упала в обморок из-за перенапряжения, — продолжал Король-Жреца, не видя внутренних терзаний Крисании. — Скоро начнётся утренняя молитва, поэтому тебе стоит отдохнуть.  Оставшись одна, Крисания опустилась прямо на пол, садясь на колени. В руках у неё был зажат платиновый дракон. Для всех этот дракон был символом веры, силы и любви к всему живому. Крисания смотрела на него и готовилась принимать решения, которые могли противоречить устоями религии.  «Паладайн, — мысленно обратилась она, — дай мне силы не сойти с правильного пути. Позволь мне спасти Рейстлина Маджере. Пусть его душа не будет метаться между тьмой и светом…»  Крисания слишком хорошо понимала, что назад пути не было. Все уже началось. Так быстро и скоро, что толком жрица не успела подготовиться хотя бы морально. Но шаг назад она сделать не могла: только вперёд.  Теперь ее ноша тяжелее короны Короля-Жреца.  Жрица встала и заглянула в открытое окно. Небо было чистым, даже без малейших облаков. И погода такая тёплая: можно гулять до ночи и наслаждаться. Но перед глазами Крисании все ещё стояло зелёное небо. Первый знак был послан богами. И второй долго не заставит себя ждать.  Лучи солнца согревали тело Крисании, но холодили душу. Она подняла голову к небу. Там, пока светило солнце, не виднелись ещё созвездия богов. Их можно увидеть только ночью. Они ярко светились на чёрном небосводе. Силуэт воина в доспехах и образ пятиглавой драконицы. Испокон веков они находились там и наблюдали, как текла жизнь на созданной им земле.  Крисания протянула руку к солнцу, согреваясь в его лучах. Она сделает все, чтобы это солнце никогда не погасло.  Это ее смертельная игра.  Она верила, что где-то там Рейстлин, как и Крисания, желал вновь встретиться. Нить, которая связала их, уже никогда не порвётся.  И, возможно, Рейстлин дал себе такую же клятву, глядя во тьму. Жрица раскрыла свои руки, потянувшись к солнцу. В этот момент ее душа, пребывшая в смятении, успокоилась. Силы наполняли ее тело и душу. Моральные раны от возведённой на Крисанию отвественности заживали. Но трещина, которая появилась после встречи с магом, так и осталась на своём месте.  — Я одолею твоего врага, — сказала Крисания не своим голосом. — И он склонится перед тобой, Паладайн.  Голос ее звучал как раскалённая сталь. В нем было столько льда, что жрица не узнавала собственный голос. Вместе с этими словами ее ослепил свет, а затем и вовсе полностью объял, согревая Крисанию.  Паладайн услышал. На утреннюю молитву Крисания шла молча, но с особым вниманием наблюдала за другими. Ни на одном лице она не заметила тень тревоги. Казалось, все забыли про зелёное небо  или предпочитали думать, что ничего не было.  Жрица точно знала: его видели все. Весь Истар увидел свой дамоклов меч. Но никто не хотел это признавать. Будто бы всем не было дела до этого. А тем, кому есть, старательно скрывали это.  Когда Крисания отодвинула ткань, прикрывающий проход к альковам, то уже увидела тревогу на лице у жителей. Они сидели плотными рядами и наверняка ждали ответа.  Глядя на это, жрица смягчилась. Ей захотелось обнять каждого и успокоить. Дать надежду, что все будет хорошо. Паладайн все ещё с ними. И будет до конца времен.  Она перевела взгляд на Короля-Жреца, который также смотрел на прихожан. Он всецело разделял чувство Крисании. Король-Жрец поднял руку, призывая всех к тишине. Жители смотрели на него такими полными надеждами взглядами и ждали. Весь Храм застыл в ожидании.  — Все вы здесь ждёте моего ответа, — мягкий голос распространялся по всему залу. — И он будет.  Сотни встревоженных лиц были обращены к нему. И ни один мускул на лице Короля-Жреца не дрогнул.  — Зло проникло в наш город, но не волнуйтесь, вы в безопасности.  По залу прошлись тревожные голоса. Крисания прикрыла глаза: теперь Рейстлина спрятать будет намного сложнее. Но она все ещё может помочь ему.  — Зло не в силах смутить наши сердца, и мы все вместе дадим ему отпор, — прерывая весь шум, голос Короля-Жреца вновь разнесся по залу.  Наступила тишина, а затем послышалось радостные вскрики. Глядя на это, Крисания лишь улыбнулась, но услышанное отчего-то ее насторожило.  Как бы то ни было, все успокоились. Внизу запел хор, и слушатели вновь погрузились в прекрасную мелодию голосов, которые поднимались к небу. Крисания слушала, закрыв глаза.  Она представляла себе, как над Истаром светило солнце, отражаясь в его мраморе. Как счастливые жители шли по своим делам. Как маленькие дети бегали по улице и играли. Как в Храме собирались люди, чтобы послушать молитвы. И во всем этом городе Крисания увидела одинокую фигуру, завёрнутую в чёрную мантию.  Жрица словно видела Рейстлина наяву. Он тянулся к ней, что-то шептал одними губами, но слов разобрать было нельзя. На его лице дрогнула непроницаемая маска, и из-под неё показался уставший человек.  А рядом с магом Крисания увидела белую фигуру в жреческих одеяниях. Это была она сама. Рейстлин переплел с ней руки, крепко сжимая, и коснулся чужого лба своим.  Крисания резко открыла глаза, не понимая почему на неё снизошло такое наваждение. Сердце бешено колотилось, а хор голосов начал уже подниматься к ней. И жрица снова, как и несколько дней назад, не смогла произнести ни слова.  Это наваждение полностью сбило ее с толку.  Внезапно так стало душно, что Крисании захотелось вновь уйти, но она не могла. Почему именно Рейстлин возник в ее голове? Это колдовство? Нет, никакое колдовство не могло подействовать на разум Посвящённых. Так или иначе, образ мага не хотел покидать ее. И, сдавшись, Крисания снова закрыла глаза.  Теперь она видела чёрную тень за спиной у Рейстлина. Тень тянула к нему своим руки, но маг сбрасывал их каждый раз со своих плеч. Пытался отойти. Рейстлин потянулся к Крисании, словно она могла вытащить его из власти тени, и все исчезло. Больше никакого наваждения не виделось.  «Отец мой, — Крисания подняла свой взор куда-то наверх. Она не слышала молитву вокруг себя. — Неужели эти видения посылаешь мне ты? Но зачем?..» Полностью сбитая с толку, жрица так и простояла молча всю молитву. А после ее потянуло на выход. Крисания слышала зов, который тихим шёпотом звучал у неё в голове. И это был голос Рейстлина…  Маг ведь говорил ей, что сам найдёт Крисанию. И это время пришло.  Жрица не помнила, как шла по коридорам Храма. Не запоминала она тот момент, когда сошла с мраморных ступеней. Впереди она увидела мага.  Как и в прошлый раз, он скрывался в своём дорожном плаще. Крисания не видела его лица, но ей казалось, что по нему могло проскользнуть что-то на подобие улыбки, которая тут же скрылась. Рейстлин молча ей кивнул, когда она подошла.  — Небо, — на одном выдохе произнесла Крисания, — оно позеленело.  Маг молча ей кивнул.  — Нам нужно многое обсудить, — жрица аккуратно обняла себя руками, почувствовав внезапный холодок, который пробежал по ее спине: — Мне есть, что рассказать.  — Веди, Посвящённая, — полушёпотом сказал ей Рейстлин. — Полагаю, нам предстоит долгий разговор.  Крисания кивнула. Платиновый дракон на ее груди показался таким тяжелым. Взгляд глаз Рейстлина напомнил ей золото, сверкающее на солнце. Маг неотрывно смотрел ей в глаза. Жрица ощутила в сердце ранее неизведанное ей чувство.