Золото. Глава XII.

Рейстлин смотрел на хрупкую, но статную спину перед собой. Его глаза неотрывно смотрели за движениями жрицы: Крисания не шла своей уверенной походкой, которая была сродни мужской, а шла словно неумелое дитя, учившееся ходить. От мага не укрылось, как в этот раз она чувствовала себя неуютно. Постоянно озиралась по сторонам и реагировала на каждый разговор людей, что долетал до них. Крисания пару раз поворачивалась к нему, но тут же поспешно отводила взгляд.  «Она всегда знала больше, чем я», — напомнил себе Рейстлин.  Он провёл день, приходя в себя после того оглушительного звона в ушах. Последние слова, произнесённые Такхизис, не хотели покидать его разум. Владычица Тьмы так упорно хотела, чтобы маг был на ее стороне. И Рейстлин знал: на методы обольщения Такхизис не скупится.  Такхизис будет угрожать, шантажировать, действовать через других. Однако Рейстлин не преклонит перед ней колени ни за что.  Зелёное небо, которое маг увидел накануне, ещё один шаг богов в их игре. Не просто шаг, а дурное предзнаменование. Рейстлин незамедлительно написал письмо конклаву, но все и так уже было понятно. То, о чем предупреждал Пар-Салиан, начало свершаться.  И какую роль играет во всем этом он сам и Крисания ещё предстояло выяснить.   Рейстлин легко скинул свой капюшон, позволив Крисании увидеть его истинный облик. В глазах напротив никогда он не наблюдал испуга и отвращения, которые испытывали другие люди при взгляде на него. Крисания смотрела с сочувствием. С таким большим стремлением укрыть от всего мира и исцелить. Но Рейстлина лишь передергивало от этого. Ему не нужна ничья жалость. Ни брата, ни тем более ее.  — Я слушаю, Посвящённая, говори, — Рейстлин откинулся спиной к стене. На его бледных и обкусанных губах промелькнула улыбка, быстро исчезнув, как и появившись.  Но Крисания не торопилась. В ее глазах теперь творился настоящий ураган. Ей трудно решиться, но вся поза говорила о решимости. Рейстлин с нескрываемым интересом наблюдал за ней. Эта жрица не давала ему покоя и не выходила из головы с того самого момента, когда они впервые встретились.  Рейстлин не был особым ценителем красоты. Его всегда тянуло к другим людям. К тем, кого не замечали, к тем, с кем плохо обращались. Маг находил в них свое отражение. Он мог оценить эльфийскую красоту, которая не таяла на его глазах, но не более того. А сейчас… что-то происходило с ним, и это Рейстлин контролировать не мог. И как ни странно, этот факт не выводил его из себя.  Совсем иные ощущения: они отличаются от тех, которые преследовали мага во сне.  Крисания подняла на него свои глаза. В них по-прежнему клубился ураган. Но маг смотрел в них и, к своему удивлению, начинал тонуть. Резко дернувшись от осознания, Рейстлин мотнул головой, прогоняя наваждение.  — Рейстлин?.. — голос жрицы вернул окончательно его в реальность. Крисания сделала шаг к нему, поднимая руку к чужой груди, но почти сразу остановилась.  — Я в порядке, — маг перехватил ее руку и сжал несильно.  Прохлада мраморной кожи жрицы контрастировала с горячей металической кожей мага. Рейстлин лишь произнёс:  — У нас мало времени, — и отпустил ее.  — Да, понимаю, — на секунду Крисания смутилась. Она растирала то место, где жрицу схватил Рейстлин. — Но собраться никак не могу.  Что это был за порыв, Рейстлин не понимал. Ему даже показалось, что это очередные происки Такхизис. Она специально сейчас дурманила чистый разум мага. Может быть, даже перед ним находилась не настоящая жрица, а всего лишь дурман, навеянный иллюзией. Но прикосновения были слишком реальными. Крисания не походила на ту, что могла заинтересовать его. Но тяга сделала свое дело. Рейстлин чувствовал ее, буквально ощущал это кончиками пальцев.  — Несколько дней назад мне приснился сон… — ее голос дрожал, но взгляд был полон решимости.  Только по первой фразе, сорвавшейся с губ, маг все понял. Они оказались связаны намного больше, чем казалось. Рейстлин слушал ее, не упуская ни малейшей детали, а про себя лишь ухмылялся.  «Вот значит как, — думал он, — боги затеяли огромную игру и выбрали свои главные пешки. Я нужен Такхизис, а жрица — своему богу. И все решено уже за нас…» Внезапно Крисания замолкла на полуслове. Едва заметный бледно-розовый румянец украсил ее аристократические черты лица. И этот цвет так красиво смотрелся на мраморных скулах. Рейстлин моментально одернул себя. Зачем он вообще об этом думал?  — Владычица Тьмы выбрала тебя, а Паладайн выбрал меня, и это все, что мне известно, — Крисания врала. Ей было известно что-то ещё, но основную информацию маг уже получил от неё. Жрица посмотрела на него и произнесла: — Она ведь снилась тебе?.. Рейстлин не смог сдержать выражение отвращения на своём лице. Ту ночь он предпочитал не вспоминать. Маг лишь плотно сжал побледневшие губы.  — Не все мило общаются со своими богами, Посвящённая, — прошипел он в ответ.  Чистый разум очистился от мимолётного гнева. Такхизис по-прежнему влияла на него, заставляя порой вспыхивать как спичка. Но маг научился подавлять и ее гнев, и свой.  Взгляд Крисании сразу потупился, и жрица потянулась к висящему на груди платинному дракону. Но затем ее глаза потемнели, предвещая ещё большую грозу.  — Я чувствую божественную печаль, — сказала жрица, возвращая себе холодный вид. — Настолько сильную, что порой мне самой становится из-за неё тяжело. Как она связана с зелёным небом, я не знаю. Но ты… ты ведь тоже что-то чувствуешь?  — Гнев, — подтвердил Рейстлин. — И он влияет на меня тоже. Одно божество чувствовало печаль, а другое — гнев. Нехорошая догадка озарила разум мага: в скором времени боги что-то сделают со своим миром. Не могут два божества испытывать настолько сильные эмоции, которые начинают влиять на их приближённых, из-за разных событий. Нет, это что-то одно, цельное. А зелёное небо всего лишь предупреждение людям. Но что могло вызвать одновременно и печаль, и гнев?  Рейстлин посмотрел на Крисанию: смогла ли она понять его мысли? Стоило ли с ней вообще делиться. Но слова сами срывались с его уст, а взгляд жрицы становился все темнее и темнее.  — Если такова воля богов, — как-то отстранённо ответила она, подняв голову к небу, — мы должны ее принять. Возможно ты прав, маг. Но если так, зачем тогда выбирать нас?.. — Чтобы потешить самолюбие, — Рейстлин хотел, чтобы она смотрела на него, а не на своего бога. — Что для тебя божья воля, Праведная дочь?  Впервые с его губ сорвался яд при обращении к ней. Жрица совсем не была на него похожа. Крисания смиренно принимала все, что говорил ей Паладайн. Самолично позволяла вере взять полный контроль над собой. А Рейстлин этого не хотел.  Сначала Крисания показалась ему интересной и мысли о ней преследовали. Но сейчас он не знал, что чувствовал. До сих пор его естество тянулось к ней. Рейстлину хотелось вновь прикоснуться к мраморной коже.  Избранная богами, как и он. Всего лишь две пешки в чужой игре. Между ними не должно быть ничего общего. И так оно было, но маг пытался найти для себя причину, чтобы убедиться в своей правоте. Или наоборот?..  Несмотря на яд, Крисания приняла спокойно его слова. Вот уж действительно — Праведная дочь.  — Для меня это мой путь, по которому я должна пройти, — Крисания вновь прикоснулась к своему медальону. — Мне не нравится эта роль. Не нравится, что все возлагают на меня непосильную ношу и большие надежды, но выбора нет.  — Выбор есть всегда. Мы сами властны над своей судьбой. Я не хочу следовать чужой воли, — Рейстлин склонил голову вбок. Жрица ведь прекрасно понимала его. — Не следуй и ты.  — Моя вера угасает, — неожиданно глаза Крисании посветлели.  Ее признание заставило мага удивиться. Шутка ли? Хоть он и знал Крисанию недолго и в большинстве своём только по слухам, но точно мог сказать одно наверняка: жрица не зря была избранной самого Паладайна. В ней было больше веры, чем во всех остальных.  Невольно Рейстлин вспомнил и давнюю знакомую. Жрицу другого бога, что также была выбрана. Но ее вера казалась другой. Это был выбор богов, а не ее. А Крисания же совсем другой случай. Нет, Рейстлин не умалял достоинства ни одной, ни второй. Их отличие было на поверхности.  — Нет, Посвящённая. Она меняется, но не угасает.  Крисания хотела сказать что-то ещё. Наверное, слова благодарности или оспорить, но внезапный порыв сильнейшего ветра заставил ее замолчать.  Маг и жрица стояли в переулке, но дома вокруг них будто бы дрогнули от этого ветра. Пыль мгновенно поднялась с улиц, окна на домах затрещали. Ветер усиливался с каждой минутой, поднимая вверх палатки продавцов и их содержимое. Из-за гула стихии ничего не было слышно, лишь изредка доносились откуда-то крики людей.  Рейстлин схватил за руку Крисанию, которую начал сдувать назад очередной порыв ветра. На это движение у мага практически ушла вся сила, и он опустился на колени, плотно прижимая жрицу к себе.  — Закрой глаза! — голос Рейстлина потонул в бушующей стихии.  Он лишь притянул Крисанию к себе ещё больше, и голова жрицы врезалась ему в основание шеи. Рейстлину только оставалось накрыть и себя, и ее своим дорожным плащом, чтобы хоть как-то защититься от поднявшейся пыли.  Рейстлин чувствовал тепло чужого тела, как Крисания вжималась в него сильнее с каждым порывом, как ее ладони держали его за плечи. И зацикливался на этом маг больше, чем хотел.  Вокруг них творился настоящий хаос, а они сидели вдвоём прижатые ветром к стене.  «Ещё одно предупреждение, — Рейстлин сжал зубы и зажмурился лишь сильнее. — И все равно я не буду следовать вашей воле.» Крики людей доносились все реже, а гул стихии как будто бы и вовсе стихал. Но в следующее мгновение весь город потряс громкий звук, заставив землю содрогнуться. Грохот доносился как раз из центра Истара, там где стоял величественный Храм.  А потом наступила оглушительная тишина.  Вновь раздалось завывание ветра, и Крисания дрогнула. Несложно было догадаться, что она, как и Рейстлин, поняла откуда шёл источник грохота. Неужели боги решили разрушить Храм?  «В любом случае, мы сейчас ничего не может сделать.» — подумал Рейстлин.  Но тут его сердце вздрогнуло. Карамон. Был ли в порядке он? Зов крови молчал с того самого момента, когда братья видели друг друга в последний раз. Молчал же он и сейчас. В сердце проскочила тревога, однако Рейстлин был уверен: с Карамоном ничего не случилось. В конце концов, силы у него было настолько много, что он мог голыми руками разорвать стальные прутья, если потребуется. Что мог сделать ветер такому великану?  Возможно, когда все окончательно утихнет, оставляя после себя на улицах хаос, Рейстлин смог бы легко вытащить Карамона из его положения. И тогда они просто покинут этот город.  После встречи с Крисанией Рейстлин вряд ли мог так просто прокинуть Истар. Он понимал это слишком хорошо. Это были всего лишь глупые мысли, которые вели в никуда.  Ветер становился слабее, и уже вскоре Крисания выбралась из объятий мага. Ее волосы растрепались, а складки белой одежды изрядно помялись. Она тяжело дышала, и красные пятна некрасиво появлялись на ее лице. Жрица потянула мага за руки, помогая тому подняться.  — Скорее! Нужно помочь остальным! — только и бросила Крисания и утянула за собой.  Однако Рейстлину не пришлось бежать и тем более идти за ней. Крисания остановилась так же резко, как и была готова сорваться с места мгновение назад. Жрица остолбенела, глядя на улицу.  Хаоса… совсем не было. Все было как и прежде. Даже взлетевшие палатки вернулись на свое место. Люди потихоньку выходили из укрытий, потрясено озираясь по сторонам. Никто из живых существ не пострадал.  — Храм, — отчужденно произнесла Крисания, а Рейстлину оставалось лишь смотреть ей вслед.  Жрица исчезла из его поля зрения достаточно быстро. Рейстлину даже показалось, что ее тут совсем и не было. Она исчезла мимолётным видением. Тело все ещё помнило чужое тепло.  Вокруг действительно все было спокойно. До мага доносились робкие разговоры людей, которые не понимали, что произошло на самом деле. Рейстлин не стал тратить время на эти разговоры, а сразу направился к главной цели. Храм.  На удивление гнева Такхизис он не чувствовал. Боги без каких-либо чувств обрушили ураган на священный город. Рейстлин лишь посмотрел на небо, где уже сверкали звезды в созвездиях богов. И сверкали ослепительно ярко. Такого исходящего света маг ещё не видел.  Усталость давала о себе знать с каждым шагом. Из-за пыли в воздухе грудь Рейстлина сотрясал легкий кашель. Хотелось скорее оказаться в сухом и теплом месте. Но вместо этого маг через силу шёл к Храму.  Он должен увидеть это своими глазами.  Пока все приходили в себя, никто и не заметил его приближения. Даже по главной дороге не было никаких разрушений, словно все происходившее было всеобщим помутнением рассудка. Дойдя до Храма, Рейстлин сразу понял что произошло и откуда взялся этот грохот. Одна из башен Храма, самая высокая из всех, была разрушена. Ее раздробило на мелкие камни, которые сейчас валялись на ступенях и рядом с ними. Таково было второе предупреждение богов.  Как оказался на постоялом дворе в своей комнате, Рейстлин не помнил. Он просто валился от усталости и лёг на кровать прямо так, не раздеваясь. Веки мгновенно отяжелели, и сон взял свое.  Во сне Рейстлин увидел Крисанию, простирающую ему навстречу руки.