22. Эпилог

      События той ночью менялись молниеносно. Перси аппарировал в «Кабанью голову», оттуда Аберфорт пропустил его в Выручай-комнату Хогвартса — и все закрутилось бешеным круговоротом. Пригодились его навыки, полученные в тренировках с младшим Дамблдором — до уровня аврора Перси, как боевой маг, не дотягивал, но его способностей хватило, чтобы вывести из строя Долохова, хотя убил его Люпин. Перси не мог убивать, неважно, что ненависть застилала глаза алой пеленой — он не мог убивать. Он не мог заставить себя переступить эту черту.       Но он видел, как умирают. Среди защитников Хогвартса были не только взрослые маги, среди них были и подростки. Почти-совершеннолетние, но еще совершеннолетия не достигшие, как Джинни. Как Луна, которая появилась будто из ниоткуда. Как их однокурсники и однокурсницы — Перси не помнил их имен.       Стены и башни Хогвартса ломали великаны. МакГонагалл подняла на защиту школы столетиями стоящие здесь рыцарские латы — пустые, но по ее воле начавшие двигаться. Из Запретного леса на помощь защитникам Хогвартса прибыли кентавры — с чего им сотрудничать с людьми, Перси не понимал, но это было неважно; их копыта и стрелы делали свое дело.       А потом Гарри умер.       На самом деле умер, и это вышибло почву из-под ног. Перси не был его другом, Перси долго не общался с ним, Поттер успел стать чужим, но его смерть означала конец всему, конец их сопротивлению, конец Ордену… победу Волдеморта, теперь уже бесконечный страх…       А потом Гарри ожил, и Перси вообще перестал что-либо понимать, но именно тогда ситуация на поле боя переломилась в их сторону, и в результате магической дуэли Волдеморт пал, сраженный своим же заклинанием — как и семнадцать лет назад. Тонкс и Сириус вместе сражались с Беллатрикс Лестрейндж — для троих Блэков битва быстро превратилась в некое подобие семейных разборок, и кто именно нанес решающий удар, было неясно (после Дора спорила с дядей об этом), но Беллатрикс упала мертвой. Кроме нее, погибли Долохов, Руквуд и Крэббы — старший и младший. Остальные были арестованы.       Впервые за этот год рассвет не был омрачен туманом. В Большом зале лежали тела погибших. Выжившие плакали, смеялись, обнимались… Невилл целовал Луну, будто вокруг не было никого, кроме них двоих. Перси устало опустился на ступени — они победили, но… что теперь? Ему бы радоваться, и он радовался, но все еще пытался до конца все осознать.       — А вот и ты! — рядом с ним плюхнулся Фред. С другой стороны — Джордж. Перси внутренне сжался — разговор с ними должен был быть тяжелым, а он не был к этому готов. Не сейчас. У него не было сил выслушивать новую порцию обвинений и пытаться от них абстрагироваться.       — Хорошая была идея — подсыпать Амбридж яд, — протянул Джордж.       — А? — вскинулся Перси. Фред расхохотался, потрепав его по плечу.       — Подумать только, наш карьерист, оказывается, все это время водил нас за нос! Нас! Ну ты и актер, Перси!       — Я… — он неловким движением поправил очки. — Ну… не сразу стал актером.       — Да какая разница, если все-таки стал? — Джордж развел руками. — Еще и в самом осином гнезде был! Мы всегда считали тебя трусом, но, пожалуй, придется забрать свои слова обратно.       Перси не поверил, что они это говорят — он ожидал совсем другого, и смог проговорить в ответ лишь одно:       — Откуда вы знаете?       — А ты думаешь, кто дал тебе этот сахарок для кофе нашей жабы? — Фред все еще искренне веселился. — Точнее, кто дал его Аберфорту?       — Вы?       — Ну да! — хором сказали они. — Мы получили от него заказ. Это, конечно, незаконно и все такое, но на войне все средства хороши.       — Мы только поинтересовались, кто будет подсыпать, — сказал Джордж. — Аберфорт и сказал. Мы ушам не поверили, вцепились в него… он не хотел говорить, но… выходит, ты все время был членом Ордена?       — Не все время, — дотошно уточнил Перси. — После того, как Амбридж вернулась в Министерство.       — Не понравилось перед ней лебезить?       — Не понравилось, что она хотела шантажом вынудить меня стать ее шпионом, упирая на то, что в противном случае пострадает моя девушка, — мрачно сказал Перси. Близнецы шокированно распахнули рты.       — Девушка?              — У тебя еще и девушка появилась?       — Или это Пенелопа?       — Да ладно, Перси, вы с Клируотер снова сошлись?       — Нет. Ее зовут Одри Хепберн. Она маггла.       Фред и Джордж присвистнули.       — Что ж, тогда понятно, — сказал Джордж.       — Познакомишь? — спросил Фред.       Точно, ему нужно было вернуться к Одри. Ранен он не был, разве что пара царапин, встречаться с родителями и объясняться с ними пока сил не было, а Одри ждала, нервничала, боялась и Перси должен был как можно быстрее убедить ее, что больше бояться нечего. Что больше бояться на самом деле нечего, что Волдеморта больше нет, что они свободны от его террора и страха перед ним, что эта война закончилась…       — Потом. Сейчас я пойду домой, — сказал Перси, поднимаясь на ноги.       — Что тебе там делать, там нет никого… а, — Фред хлопнул себя по лбу. — Ты имеешь в виду не «Нору»… Мы с тобой! — он решительно вскочил следом. Джордж тоже встал.       — Не думаю, что…       — Да брось, — примирительно сказал Джордж. — Мы не будем ее пугать. Заодно и познакомимся.       — Ты же ранен, — вдруг вздрогнул Перси, заметив, что на свитере у Джорджа выжженное пятно. Кровь не шла, но это был след от неприятного проклятия. Когда он окинул взглядом Фреда, заметил на нем другое — только на боку, а не на плече. — Ладно, в таком случае вам точно нужно аппарировать со мной. У нас дома есть целебные зелья.

***

      — Фред и Джордж, — повторила Одри их имена, рассматривая близнецов. Перси подошел к шкафчику, где она хранила зелья, открыл и нашел два нужных флакона.       — Ух ты, ты еще и лекарства варил на досуге? — восхитился Фред, взяв флакон.       — Не я, — Перси гордо посмотрел на Одри.       — Ты? — Джордж округлил глаза, тоже уставившись на нее. — Но ты… — слово «маггл» он, к радости Перси, не произнес.       — Оказалось, чтобы варить зелья, магия не всегда нужна, — она развела руками. Близнецы переглянулись, подняли флаконы, как бокалы с огневиски, и выпили залпом.       — У вас много раненых? — спросила Одри. — Если да… — открыв шкаф, она указала на зелья, — Берите.       — Ого, какой клад! — синхронно обрадовались Фред и Джордж, принимаясь собирать флаконы. — С нас причитается!       — Да нет, не надо…       — Даже не спорь, ты не представляешь, как выручила! — с тем они и исчезли. Одри прижалась к груди Перси и громко всхлипнула, и он долго молча баюкал ее в объятиях, сам греясь ее теплом, а потом так же долго рассказывал — говорил-говорил-говорил, и она слушала, как завороженная.

***

      Постепенно все стало более-менее спокойно. Кого-то из Пожирателей Смерти и просто приверженцев былого режима заключили в Азкабан, кого-то приговорили к Поцелую Дементора. Семья Малфоев и Снейп избежали приговора, но если Малфои остались жить в своем мэноре, то Снейп уехал в другую страну — куда, никто точно не знал, но все сошлись на том, что он имеет право жить, как хочет.       Теперь им всем предстояло жить дальше, лечиться от войны, зализывать раны и шрамы — как физические, так и душевные. Открывались новые секреты — выяснилось, что кентавры пришли в Хогвартс не просто по зову души, а по зову Ксенофилиуса и Луны; Лавгуды все это время были не обычными волшебниками, в их жилах текла кровь фейри и договориться с ними кентаврам было куда проще, чем с людьми.       Тонкс наконец признала, что встречается с Люпином. Одри познакомила Перси с родителями, бабушками и дедушками — они специально для этого вместе поехали в Эдинбург на все выходные, и семья Хепберн-Маккартни (Одри со смехом заявляла, что им повезло быть тезками сразу двух знаменитостей) приняла его хорошо. Для них он был во всех отношениях положительным молодым человеком с престижной работой, который мог обеспечить их дочь всем необходимым. Когда он сказал, что у него шотландские корни, они и вовсе растаяли, начав относиться к нему, как к родному.       Со своей семьей Перси собирался познакомить Одри на Литу. Он так и не поговорил ни с кем из них — только с близнецами, и побаивался, что встреча пройдет не лучшим образом; зато Одри искренне радовалась визиту в настоящий волшебный дом, и «Нора», далеко не фешенебельный особняк, привела ее в восторг.       Встречать их вышла миссис Уизли, и сразу же бросилась обнимать Перси. Потом обняла Одри, широко заулыбалась и сказала:       — Я сразу поняла, что между вами что-то есть!       За столом были все остальные — Артур, Билл вместе с Флер, которая теперь тоже стала частью семьи, близнецы, Рон и Джинни. Все, кроме Чарли, который так и оставался в Румынии.       Перси не стал извиняться перед отцом и пытаться что-то объяснить — просто сказал:       — Это Одри Хепберн, — хотел добавить «моя девушка», но само собой вышло, — моя невеста.       Артур встал, чтобы по всем правилам этикета поцеловать ей руку. Билл ограничился пожатием, близнецы и Рон тоже, Джинни смотрела немного недоверчиво и на нее, и на Перси, но поздоровалась вежливо.       О чем говорить, Перси не знал. Виноватым себя не считал, и если от него ждали объяснений — решил, что ничего объяснять не намерен. Он делал свою работу. Он никого не предал. Он уже взрослый. После ужина они с Одри уйдут домой — его истинный дом был уже не в «Норе» — и все, а эта встреча — только формальность.       Артур прочистил горло.       — Кхм, Перси… думаю, я должен сказать… я ошибался насчет тебя.       Перси неверяще уставился на отца.       — Мы все ошибались, — сказала миссис Уизли.       — Согласитесь, было похоже, что он предатель, — сказал Фред.       — Но он им не был, — сказал Джордж.       — Мне жаль, Перси, — сказал Рон.       — Мне… мне тоже жаль, — признал Перси в свою очередь. Виноватым он себя не чувствовал — не за это — но ему очень хотелось, чтобы все было, как раньше. Его часто раздражали родные, но они были родными, он их любил, и ссора с ними все это время грызла душу — а сейчас отпустило. Начало отпускать.       Постепенно они разговорились — уже не о войне, о простых вещах. Одри рассказала о своей учебе, и Артур долго с неподдельным любопытством расспрашивал ее, что такое «психология». Молли была поражена, услышав, что она любит готовить хаггис и делает это превосходно. Кроме того, она сразу же научилась различать близнецов, и к концу вечера даже Джинни болтала с ней, как с подругой. Все ее приняли — и Перси приняли тоже. Приняли обратно, признали свои ошибки, были готовы их исправлять.       Новая жизнь начиналась вместе с началом лета.       Шрам у Гарри больше не болел.       Все было хорошо.