С закрытыми глазами, я все ещё вижу здесь Свет

      Вирантиум пах сыростью, кровью и весенними цветами. Город, раскинувшийся на берегу сверкающего моря, был величественен и отвратителен одновременно. Его белокаменные здания, казалось, стремились ввысь, но каждый закоулок, каждый домик внизу будто нашёптывал: здесь обменивают жизнь на золото. Работорговля сделала Вирантиум одной из самых богатых жемчужин Тевинтера, но её блеск отталкивал. Даже видавшие виды путешественники старались обойти город стороной.       Архонт явно счёл забавным, что именно сюда Леди Инквизитор ступит впервые. — «Прошу Леди Инквизитора учесть культурные особенности Тевинтера и предусмотреть наряды с головным убором, прикрывающим эльфийские уши», — с преувеличенной интонацией зачитал Дориан, растягивая слова так, будто проглатывал лимон. — Это что, насмешка?       Эллана, стоя у поручней корабля, лишь усмехнулась. Она наблюдала за суетой на причале: матросы выгружали багаж, в воздухе звенели голоса торговцев, чайки спорили за рыбу. Её глаза были спокойны, но губы чуть дрожали — то ли от сдерживаемой усмешки, то ли от напряжения. — Пускай смеется, с меня не убудет, — она откинулась на поручень, скрестив руки на груди.       Дориан фыркнул, перекладывая вес с ноги на ногу. — Очаровательно.       Эллана рассмеялась. Смех был коротким, но лёгким, как весенний ветер.       Спустя некоторое время, глядя на людскую суету, Дориан, как будто устав хмуриться, вдруг предложил: — Слушай, а пойдём к дворцу через рынок?       Эллана обернулась, подняв бровь. — Это ты сейчас так тонко намекаешь, что хочешь продать меня работорговцам? — Конечно, нет, — с серьёзным видом ответил Дориан. — Но в Вирантиуме добывают жемчуг. Я подумал, что тебе может быть интересно взглянуть. Ты ведь любишь всякие побрякушки.       На рынке царил хаос. Всё смешивалось в одну кипящую массу: яркие ткани на прилавках, запахи жареного мяса и экзотических специй, пряные ароматы масел и мерцание разноцветных лент, укрывающих входы в палатки. Люди громко спорили, торговцы расхваливали свои товары, а мелкие воришки юрко мелькали между покупателями.       Эллана шла чуть позади Дориана, чувствуя на себе пристальные взгляды. Эти глаза — чужие, оценивающие — её раздражали, а жара, казалось, сковывала движения. — Ты выбрал самый людный маршрут, — заметила она, протирая лицо платком. — Тебе нравится эта толпа? — А что, по-твоему, мне не нравится? — с улыбкой отозвался он. — Здесь весело. И смотри, какое украшение!       Он остановился у прилавка, держа в руках ожерелье с крупным чёрным жемчугом. Украшение выглядело так, будто оно могло бы принадлежать самому Архонту, но было слишком вычурным для неё. Торговец, заметив Эллану, на мгновение замер, а затем изобразил вежливую улыбку. — Может, что-то… более скромное? — предложил он, протягивая серебряный браслет с резьбой.       Эллана наклонила голову набок, её взгляд потяжелел. — Скромное? Почему я должна интересоваться чем-то скромным?       — О, только не это, — прошептал Дориан, отступив на шаг, чтобы не мешать разворачивающейся сцене.       Торговец замялся, но Эллана не стала продолжать. Внезапно она резко развернулась и почти побежала вперёд, заставив толпу на рынке расступиться. — Что случилось? — спросил Дориан, пытаясь догнать её. — Эльф, — коротко ответила она, оглядываясь по сторонам. — Он следит за нами. — Создатель милосердный, мы же без посохов!       Эльф, которого она настигла, оказался юным, с валасслином Митал на смуглом лице. Он дёрнулся, когда Эллана рывком сорвала грязный шарф с его шеи, но там не оказалось ошейника. — Ты следишь за нами? — её голос был низким и спокойным, как у охотника, прижавшего жертву. — Нет, леди Инквизитор, — торопливо произнёс он, глядя в землю. — Я пришёл с посланием. — Какое послание? — вмешался Дориан, прищурившись. — Ужасный Волк предупреждает: здесь опасно. Вам нужно покинуть Вирантиум как можно скорее.       Эллана молча переглянулась с Дорианом, затем посмотрела на эльфа. — Передай Соласу, — сказала она, с лёгкой насмешкой произнося его имя. — Если хочет поговорить, пусть делает это лично.

***

      Во дворце их ожидала ещё одна изысканная шутка архонта. Где-то в глубине души Эллана начинала подозревать, что ему всё-таки не чуждо чувство юмора.       Рабыня, проводившая их в покои, с подчёркнутой учтивостью объяснила, что архонт проявил милость, выделив им комнату в главном дворце комплекса, где проводился праздник. Слова о «милости» звучали странно, но они оба молча выслушали её и шагнули внутрь.       Комната оказалась просторной, с высокими резными колоннами, парчовыми занавесями и потолком, расписанным сценами побед древних тевинтерских магистров. Она должна была внушать уважение, если не восхищение. Однако всё её убранство сводилось к одной детали — огромной кровати в центре. Никакой другой мебели, пригодной для сна, в комнате не было.       Дориан остановился, осматривая помещение с видом человека, ожидавшего подвоха. Заметив кровать, он разом утратил всё своё спокойствие. — Ах, как любезно с его стороны, — язвительно протянул он, заложив руки за спину и начав ходить по комнате. Его шаги были размеренными, но в каждом чувствовалось раздражение. — Одна кровать. Как… предсказуемо.       Эллана, стараясь сохранить самообладание, сделала несколько шагов к кровати. Она разглядывала её, словно находилась не в комнате для отдыха, а в какой-то лаборатории. — Я уверена, что он просто хотел сэкономить место, — заметила она с сухой иронией, но уголки её губ слегка дрогнули. Затем она добавила с игривой улыбкой: — Кровать большая. Уверена, мы как-нибудь поместимся.       Дориан резко обернулся, его бровь поползла вверх. — Ты не толкаешься во сне? — спросил он с таким видом, будто она только что предложила ему перелететь море на крыльях дракона.       Эллана, улыбнувшись, подошла чуть ближе. — А ты не будешь приставать? — её тон был лёгким, чуть насмешливым, но в глазах плясали искорки.       Они часто позволяли себе лёгкий флирт, который стал неотъемлемой частью их дружбы. Эти шутливые пикировки были привычными, безопасными. Однако в этот раз что-то изменилось. Эллана заметила это первой.       Насмешка исчезла с лица Дориана. Его взгляд потемнел, выражение стало задумчивым, почти тяжёлым, словно за привычной маской скрывалась внутренняя борьба. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. На мгновение его глаза встретились с её, и Эллана почувствовала странное напряжение, которое тяжёлой волной накрыло их обоих. — Дориан? — осторожно спросила она, её голос звучал мягче, чем она ожидала.       Он вздрогнул, как будто его застали врасплох, затем быстро покачал головой и отвернулся. — Мне нужно… проверить кое-что, — пробормотал он, и прежде чем она успела спросить что-то ещё, стремительно направился к двери.       Дверь тихо закрылась за ним, оставив Эллану одну. Тишина в комнате показалась ей особенно гулкой после его ухода. Пространство, казалось, стало больше, холоднее, будто свет, который Дориан приносил своим присутствием, исчез вместе с ним. Она опустилась на край кровати, касаясь пальцами гладкого покрывала, но её взгляд был устремлён в одну точку.       Что это сейчас было? Почему он вдруг замкнулся? Словно прикоснулся к чему-то внутри, что не хотел показывать даже ей. Эллана нахмурилась, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Она знала Дориана давно, знала его шутки, манеры, даже его привычку скрываться за сарказмом. Но сейчас что-то в его поведении вызывало странное беспокойство.       Она обвела взглядом комнату. Колонны, сводчатый потолок, огромная кровать, напоминавшая больше трон, — всё это вдруг показалось ей нелепым. Почему архонт решил именно так подшутить? Просто игра? Или… намёк?       Мысли метались, как чайки над бурным морем.

***

      Дориан вернулся утром, бодрый и довольный, как будто ночь прошла у него идеально. В руках он держал свёрток, который бросил на рекамье с небрежностью, свойственной людям, уверенным, что их действия всегда правильны. Эллана, устроившаяся там с книгой, лишь мельком взглянула на него, поднимая бровь. — Проверил всё, что хотел? — лениво поинтересовалась она, не отрываясь от чтения. — Конечно, — ответил он, с лёгкостью переходя к столику, чтобы налить себе бокал вина. — Кстати, у архонта Радониса впечатляющая библиотека.       Дориан сделал паузу, не решаясь продолжать, но потом всё же добавил с деланным равнодушием: — А ещё он пригласил нас на обед.       Эллана закрыла книгу, её подозрительный взгляд скользнул к свёртку, который он принёс. — Моё платье не подходит для этого случая?              Он обернулся, театрально оглядел её с ног до головы, заложив одну руку за спину, а другой делая жест, словно взвешивал ситуацию. — Ну-у… Если только в твоих планах нет пункта «соблазнить архонта».       Эллана прищурилась, её губы дернулись, она готовилась ответить, но Дориан уже передал свёрток стоявшей неподалёку Мелавии. — Удивительно, но тебя можно не раздевать, чтобы разглядеть грудь, — добавил он, обернувшись, и ослепительно улыбнулся, будто его слова были обычной шуткой.       Эллана вспыхнула так резко, что даже её уши покраснели. Мелавия поспешно скрылась за дверью, оставив свёрток у себя, а Эллана схватила ближайшую подушку и запустила её в Дориана. — Это была грубость или комплимент? — спросила она с напускной серьёзностью, хотя в голосе уже зазвучал смех. — И то, и другое, — парировал он, ловко уклоняясь от второго броска. — Но, если без шуток, Эллана, мы идём к архонту, а не в деревенскую таверну. — Напомни мне, почему я с тобой общаюсь? — пробормотала она, уже натягивая фальшивую маску раздражения, чтобы скрыть свою улыбку.       Дориан лишь усмехнулся и сделал вид, что размышляет, склонив голову на бок. — Очевидно, чтобы разбавить своей компанией каплю совершенства.       Эллана фыркнула, махнув на него рукой.       

***

      Несколько часов спустя, в солнечных лучах, льющихся сквозь высокие окна, Мелавия помогала Эллане собраться. Служанка была сосредоточена, прикрепляя ремешки протеза к культе, её движения были точными, но лёгкими. Эллана внимательно наблюдала за своим отражением в зеркале, хотя мысли её блуждали далеко от текущих забот. — Кажется, — тихо начала Мелавия, её голос был таким, будто она говорила сама с собой, — вы очень нравитесь магистру Павусу.       Эллана, даже не успев рассмеяться, уставилась на служанку с недоверием. — Что? Не выдумывай.       Но Мелавия не отступала. Она посмотрела на Эллану с таким выражением, будто знала больше, чем готова была сказать. — Я видела, как он смотрит на вас, — добавила она, поправляя ремешки. — Когда вы не видите. Как улыбается, когда вы с ним разговариваете. И как замирает, когда вы случайно к нему прикасаетесь.       Эллана усмехнулась, качая головой. — Это глупость, Мелавия. Дориан предпочитает мужчин. Разве я похожа на мужчину?       Мелавия на мгновение отвела взгляд, хихикнула, но тут же вернулась к своей работе, с наигранной невозмутимостью завершив пристегивать очередной ремешок. — Нет, конечно, миледи. Но разве чувства поддаются строгой логике?       Эллана замерла, её взгляд остановился на собственном отражении. Она знала, что Дориан — её нерушимый союзник, её близкий друг, почти брат. Но задуматься о чём-то большем? Это казалось... странным, нереальным, даже невозможным. — Это смешно, — сказала она, повторяя свою мысль вслух.       Мелавия закончила с протезом, проверяя, чтобы тот сидел идеально. — Возможно, — мягко ответила она. — Но разве смешное не может быть правдой?       Эти слова прозвучали тихо, но, как эхо, отразились в мыслях Элланы. Она продолжала смотреть на себя в зеркало, но видела не только своё лицо. Её мысли вновь возвращались к Дориану — к его улыбкам, к случайным прикосновениям, к лёгкому флирту, который раньше казался таким безопасным.