В биении сердца услышала я громы шагов

      Эллана пробудилась с лёгким сердцем, несмотря на хмурую осень, окутывающую Скайхолд. Серый свет проникал сквозь высокие окна, освещая её комнату, и казалось, что сама крепость впитывает эту тишину природы. Настроение её было удивительно светлым, и даже холодный ветер, стучащий в ставни, не мог охладить это тепло.       Лелиана уже была на месте, её пальцы быстро перелистывали страницы очередного отчёта. Их разговор начался привычно – деловые обсуждения задач дня, но быстро свернул в сторону совершенно абсурдной темы: как именно Шмоплз Второй, её любимый питомец, реагировал на магические свечи, которые привезли из Орлея. Эллана смеялась, представляя, как наг, гордо вздыбив голову, скользит по полам своего жилища, когда её взгляд невольно опустился вниз.       На первом этаже, погружённый в работу, находился Солас. Его фигура, освещённая мягким светом, казалась неподвижной, будто он был частью своей фрески. Она была незаконченной, но уже поражала воображение сложностью деталей. Эллана ощутила непреодолимое желание быть ближе. – Мне пора, – тихо прервала она разговор с Лелианой, её взгляд всё ещё был прикован к Соласу.       Сестра Соловей посмотрела вниз, быстро оценив ситуацию, и с лёгкой улыбкой кивнула. Эллана спустилась, стараясь не торопиться, боясь разрушить момент.              Солас не сразу заметил её. В его глазах отражалась не работа, а какая-то глубокая мысль, словно он разговаривал сам с собой. Эллана наблюдала за ним с невыразимым теплом, но её сердце тянуло болью. Были моменты, когда он казался ей таким близким, но порой его угрюмая замкнутость отбрасывала её далеко в тень.       Она подошла ближе, на цыпочках, чтобы не нарушить его сосредоточенность. С лёгкой улыбкой, отражавшей её редкую игривость, Эллана нежно коснулась его щеки губами.       Солас вздрогнул, но быстро вернул самообладание. Его лицо, суровое и вдумчивое, стало мягче. Он повернулся к ней, уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. – Ты выглядишь особенно угрюмым сегодня, – сказала она, немного отстранившись.       Его глаза блеснули, но он ответил лишь тихим: – Просто мысли, венан.       Её взгляд скользнул по фреске, украшающей стену ротонды. Изображение императрицы Селины в её изящном синем наряде было всё ещё незавершённым, но оно уже сияло изяществом. – Это ты за ночь нарисовал?       Солас чуть качнул головой, его голос прозвучал с лёгкой обидой: – Я работал над этим несколько дней, но ты, похоже, не обратила внимания.             Эллана улыбнулась, обнимая его за пояс: – Теперь фреска стала ярче, – прошептала она.       Он сдался под её прикосновением, его взгляд смягчился, а руки обвили её в ответ. Их губы встретились в поцелуе – нежном, но насыщенном. В этот миг время остановилось.       Их объятие нарушил знакомый голос сверху. Дориан, перекинувшись через перила, наблюдал за ними с преувеличенным выражением ужаса. – Создатель, фу! – раздался сверху знакомый голос.       Дориан, стоя на втором этаже, смотрел прямо на них. – Вы всегда делаете это на виду? Это будто видеть, как мама и папа целуются!       Эллана рассмеялась, но в её сердце что-то ёкнуло. Ей показалось, что она уже слышала эти слова, видела эти лица. Треск, гул – всё вокруг начало разрушаться.       Она пыталась ухватиться за ускользающую реальность, но стены Скайхолда посыпались, превращаясь в тысячи осколков.       Всё это было сном.       Солас стоял перед ней, его взгляд был полон грусти. – Как ты просила, я пришёл.       Его фигура была как вырезанная из мрамора: напряжённая, недвижимая, словно сама его сущность сопротивлялась этому моменту. Тусклый свет луны падал на его лицо, вырисовывая резкие тени, которые подчёркивали его усталость. Глаза, обычно спокойные, сейчас были наполнены такой глубокой печалью, что в груди у неё что-то дрогнуло. — Я не просила, чтобы ты приходил, — резко сказала она, чуть приподняв подбородок.       Её голос звучал твёрдо, но сердце колотилось так громко, что, казалось, он мог услышать его стук.       Его губы едва заметно дрогнули, но голос оставался неизменно ровным: — Ты огорчаешь меня, венан. Я множество раз просил тебя не приезжать сюда. — Всего два раза, — уточнила она, скрестив руки на груди. На её лице отразился вызов, но глаза выдавали напряжение.       Солас медленно опустил взгляд, словно слова ранили его, и вздохнул так глубоко, что грудь у него поднялась и опустилась с заметным усилием. — Уезжай из Вирантиума, — проговорил он наконец. Его голос был тихим, но каждое слово, будто молот, било по её сердцу. — И не возвращайся.       Её сердце забилось сильнее. Она сжала кулаки, чтобы унять дрожь, чувствуя, как накатывает волна гнева и боли. Она знала, что этот момент наступит. Всегда знала. И всё равно была не готова. — Я не намерена уезжать, — твёрдо ответила она, делая шаг вперёд. — Ты зря пришёл.       Он замер, словно её слова пронзили его. Затем его лицо исказилось чем-то, что напоминало отчаяние. — Ты можешь здесь погибнуть, — сказал он мягко, почти умоляя.       Её глаза сверкнули, в них вспыхнула ярость. Она шагнула ещё ближе, почти разрушая то невидимое пространство, которое всегда оставалось между ними. — Я так или иначе погибну через несколько лет, — сказала она, пристально глядя ему в лицо. — Ты же сам это решил, верно? Столько же ты отмерил этому миру?       Он отвернулся, словно не мог выдержать её взгляда. Тишина тянулась мучительно долго, и только ночной ветер шуршал листвой где-то вдали. — Да, — его голос стал почти шёпотом. — Этот мир погибнет, как и все в нём. Но эльфы останутся живы. Души эльфов уникальны. Их сущности связаны с Тенью. Когда Завеса падёт, мы сможем вернуть всё, что было утеряно. Мы сможем быть вместе...       Она рассмеялась. Смех прозвучал остро, горько, раскалывая ночь. — Это твой великий план? — спросила она, её голос дрожал от возмущения. — Уничтожить всё живое, а потом целоваться со мной среди хрустальных шпилей Арлатана?       Он не ответил. Он просто смотрел на неё. Его молчание говорило больше, чем любые слова. — Так звучит ещё хуже, Солас! — она покачала головой, её голос звенел от гнева. — Ты не Ужасный Волк. Ты отвратительный.       Он сделал шаг назад, словно её слова ударили его. Затем поднял руку к лицу, будто хотел скрыть ту боль, которая была написана на нём. — Прошу тебя, — сказал он так тихо, что ей пришлось напрячься, чтобы услышать. — Уезжай из Вирантиума.       Её лицо исказилось от смешанных эмоций: гнев, любовь, отчаяние. Она сделала последний шаг вперёд, оказавшись совсем близко. Так близко, что могла слышать, как он сдерживает дыхание. — Теперь я точно не уеду, — прошептала она. Её голос дрожал, но взгляд оставался твёрдым. — Если этот мир погибнет, я погибну вместе с ним. — Ты не сможешь... — Смогу, — перебила она. Её голос стал тише, мягче. Она подняла руку, почти коснувшись его лица, но передумала. — Я хочу проснуться, — сказала она, её голос треснул на последнем слове.