Из воздуха высек огонь, и пламя костёр охватило

      После полудня в саду Архонта царила прохлада, несмотря на яркое солнце. Высокие кипарисы окружали пространство, создавая иллюзию уединённого уголка. Эллана и Дориан устроились на изящных рекамье у мозаичного столика. На коленях у Элланы уютно расположилась упитанная серая кошка с хитрыми зелёными глазами.       Дориан же привлекал больше внимания. Вокруг него собралась целая свита из четырёх кошек: одна осторожно пыталась забраться на его плечо, другая уютно устроилась у ног, а третья, осмелев, легла прямо на его книгу, явно требуя внимания. Он закатил глаза, пытаясь вернуть себе немного пространства, но кошачье обаяние было непреодолимым. – Я насчитала двадцать шесть кошек в этом саду, – мечтательно произнесла Эллана, поднимая взгляд от своей "гостьи". – В Минратосе я не видела ни одной.       Дориан, слегка раздражённый попытками одного из хвостатых спутников урвать край его мантии, бросил взгляд на лежащего у него на коленях чёрного кота с белой манишкой. – Все они принадлежат Архонту, – заметил он с оттенком иронии. – Уверен, у каждой есть имя и титул.       Эллана хихикнула и, осторожно приподняв ошейник своей кошки, прочитала выгравированное имя. – «Герцогиня Тучка», – сообщила она с торжественным видом.       Дориан подхватил игру, кивая на своего пушистого визави. – А этот – «Командор Ночь».       Их смех сопровождался приглушённым мурчанием кошек. Дориан вновь взял в руки книгу и с лукавой улыбкой открыл новую главу, присланную Варриком, которую перечитывал уже второй раз. – Ты видела, что Варрик пишет о тебе? – спросил он, перелистывая страницы. – Нет, – лениво ответила Эллана, поглаживая мягкий животик своей новой подруги.       Дориан театрально прочистил горло и, придав голосу торжественную серьёзность, зачитал:       «Гном уселся напротив Зариэллы, облокотившись на массивный дубовый стол. Его взгляд невольно притягивали её изящно очерченные формы. Она медленно наклонилась, и густые каштановые локоны, словно волны, скользнули по плечам. — Ну что, как тебе наш гроссмейстер? — спросил он, осушив бокал вина. Зариэлла подняла голову, её тёмные глаза блеснули хищной искрой. — Ни здесь, — она провела ладонью по своим округлым бедрам, — ни там, — её тонкие пальцы скользнули по линии декольте, — ничего достойного внимания. Одни лишь амбиции и самодовольство, которое не спасают даже губы, полные страсти и похоти... хотя...»       Её голос стал тише, едва ли шёпотом: — Если бы только она знала, как использовать их по назначению.»       Эллана резко подалась вперёд, её лицо вспыхнуло. – Что?! – воскликнула она, соскочив со своего места и направившись к Дориану.       Она буквально втиснулась на его рекамье, оттолкнув его бедром, и выхватила книгу из его рук. Дориан только рассмеялся. – Дай-ка посмотреть, где Варрик увидел страсть, – ухмыльнулся он, ловко захватив её за щеки. Его глаза смеялись, но в глубине взгляда мелькнуло нечто другое, ускользнувшее от внимания Элланы. – Дурак! – она резко хлопнула его книгой по голове.       Их общий смех прервался, когда в саду появилась Мелавия с подносом, на котором стояли кубки с напитками. – Ты пропала почти на час, – заметила Эллана, принимая бокал с освежающим лимонным настоем. – Заблудилась снова? – У Архонта слишком большой дворец, – призналась Мелавия с лёгкой смущённой улыбкой. Её взгляд упал на свернутый лист бумаги, лежащий на столике. – Это письмо мастеру Тетрасу? Хотите, я отнесу его?       Эллана покачала головой, улыбнувшись. – Нет, благодарю. Мне нужна твоя помощь вечером. Это платье с шнуровками — настоящее испытание, и я точно не справлюсь сама.       Дориан, грациозно откинувшись на спинку, лениво махнул рукой. – Это называется мода, дорогуша.

***

      Большая приемная зала дворца архонта была воплощением изысканной, но показной роскоши. Стены, утопающие в позолоте, перекликались с тяжёлыми гобеленами, колонны возвышались, словно древние стражи, а потолок был украшен фресками, от которых нельзя было отвести взгляд. Однако Эллана не могла наслаждаться этой роскошью. Что-то неуловимое заставляло её сердце биться быстрее, словно тревога уже поселилась в этом месте.       Дориан стоял рядом, как всегда элегантный и немного снисходительный. Он указывал на фрески, рассказывая о сценах, запечатлённых на них, и добавлял свои комментарии с привычной долей иронии. Но одна фреска заставила Эллану остановиться. Изображённая на ней эльфийка, скорчившаяся в немом крике, в тени огромного чёрного волка, потрясла её. Кровь стекала с клыков зверя, окрашивая землю багровым. — Иронично, — пробормотал Дориан, поднося бокал к губам. Его голос вывел Эллану из ступора, но тревога не отступила.       Эллана смотрела на фреску, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Этот волк был пугающе похож на того, кого она видела в своих снах — тёмный, могучий, с глазами, полными горькой решимости. Её взгляд невольно вернулся к фигуре эльфийки. — Это должно было бы меня удивить, — произнесла она почти шёпотом, — но почему-то внушает только страх.       Дориан покосился на неё, прищурив глаза. — Страх — это как раз то, что тевинтерцы обожают внушать. Эта сцена, если не ошибаюсь, из древних преданий об Ужасном волке. Видишь эльфийку? Легенда гласит, что она продала своего ребёнка в рабство, но дитя было обещано Фен`Харелу, и он пришёл за ней. Её имя утеряно, как и большинство имён в таких историях.             Его слова резанули Эллану, как острая сталь. Она отвернулась от фрески, но в голове уже закрутились образы прошлого. Её ли лицо должно было быть на этой стене? Этот волк — он тоже её преследовал?       Дориан, заметив перемену в её настроении, осторожно положил руку ей на плечо. — Это всего лишь искусство, Эллана. Оно не имеет к тебе отношения.       — Возможно, — ответила она тихо, но слова друга не утешали. Фреска напоминала ей о том, что она стремилась забыть.       Когда в зале появился архонт Радонис, напряжение только усилилось. Высокий, величественный, с холодным взглядом, он был человеком, которого невозможно игнорировать. Его присутствие заполнило зал, и Эллане показалось, что воздух стал тяжелее. — Ты это чувствуешь? — прошептала она, повернувшись к Дориану.       Он слегка наклонился, чтобы ответить ей: — О, ещё как. За нами наблюдают.       Её дыхание стало прерывистым. Она ощутила знакомое давление в груди, то самое, что приходило к ней в снах. Тихий голос внутри прошептал: "Он здесь."       Эллана начала оглядываться, всматриваясь в лица гостей. Толпа, казалось, двигалась медленнее, чем обычно, её образы смазывались, оставляя лишь шум голосов. Она попыталась взять бокал с ближайшего стола, чтобы скрыть дрожь в руках, но даже вино не смогло вернуть ей ясность. — Эллана! — голос Дориана стал более настойчивым, но она едва его слышала. — Не теряй голову, — сказал он, увлекая её за собой. — Он здесь, — едва слышно прошептала Эллана, её взгляд скользил поверх голов гостей, словно она могла найти подтверждение своей догадке в лицах.       Дориан крепче сжал её локоть, удерживая её на месте. В его глазах мелькнуло беспокойство, но голос оставался спокойным: — Даже если это так, ничего не изменится от того, что ты сверлишь всех взглядом. Успокойся.       Эллана покачала головой. — Я не могу, — призналась она. Голос сорвался, едва вырвавшись из её пересохшего горла. Мир вокруг вспыхнул: звуки, краски, дыхание толпы — всё обрушилось на неё разом, оглушая и ослепляя.       Архонт Радонис, подняв бокал, перекрыл этот хаос своим глубоким голосом: — Я рад приветствовать вас на Празднике Лета! Пусть он станет символом дружбы, красоты и единства!       Слова архонта отозвались в Эллане, как глухой удар гонга. Она опустила голову, стараясь скрыть подступающее отчаяние. Но вдруг по спине пробежал ледяной холодок. "Он здесь," — промелькнула мысль, заставившая её тело напрячься. Она обернулась, словно повинуясь зову, которому не могла сопротивляться.       И тогда её взгляд встретился с глазами, которые она не смогла бы забыть, даже если бы прожила тысячу лет. Эти глаза были глубокими, как пропасть, и в них отражалась вечная боль. Солас.       Он стоял в тени колонны, неподвижный, как статуя, и в то же время слишком живой, чтобы быть иллюзией. Его фигура растворялась в игре света и тьмы, но взгляд был пронзительным, реальным, обжигающим. — Эллана! — голос Дориана выдернул её из этой бездонной безмолвной встречи.       Она позволила ему направить её к центру зала, но сознание осталось там, у колонны. Звуки смеха, всплеск аплодисментов и чоканье бокалов доносились до неё, как сквозь толщу воды. Всё вокруг стало размытым, словно её сознание погрузилось в сон. — Ты дрожишь, — заметил Дориан, его голос звучал тихо, но требовательно.       Эллана подняла глаза. Архонт стоял перед ними, держа в руке бокал вина. Его пронизывающий взгляд вызывал лёгкий озноб, но он казался не более чем лёгким эхом в сравнении с тем, что она чувствовала всего несколько минут назад. — Пусть этот брачный союз принесёт вам долгие годы процветания, — произнёс Радонис с ледяной улыбкой, поднимая бокал.       Эллана тоже подняла бокал, изо всех сил стараясь выглядеть уверенной. Но её голос предательски дрожал, когда она ответила: — Да будет так.       Она сделала глоток, пытаясь подавить дрожь в руках. Но тот самый взгляд, от которого её сердце замирало, вновь пронзил её. Она резко обернулась, но... никого. Колонны, гобелены, свечи. Всё как прежде. "Это сон. Это должно быть сном," — подумала она, чувствуя, как её уверенность тает, как лёд в тёплых ладонях.

***

— Что это было? — голос Дориана прозвучал резко, но тихо, когда он осторожно отвёл Эллану в менее людное место. Он внимательно смотрел на неё, стараясь оценить её состояние. — Он был здесь, — шёпотом ответила Эллана, прижимая руку к груди, словно пытаясь унять сильное сердцебиение. — Смотрел мне прямо в глаза… Я… я не могу...       Она была так поглощена своими мыслями, что даже не заметила, как к ним подбежала Мелавия с бокалом воды. Служанка выглядела встревоженной, её лицо покраснело, а взгляд был бегающим. — Моя госпожа, — голос Мелавии дрожал, пока она протягивала Эллане стакан. — Выпейте, вам станет лучше. — А что с тобой? — спросил Дориан, заметив её явное волнение. Его взгляд остался цепким, изучающим. — Вы… вы не сказали, что обручаетесь! — выпалила Мелавия, явно пытаясь скрыть подлинную причину своей тревоги. — Почему я узнаю об этом только сейчас?       Дориан поднял брови, его саркастическая ухмылка выдавала раздражение: — О, извините нас, высокоуважаемая Мелавия, — саркастически протянул Дориан, сцепив руки на груди. — Впредь мы будем ставить слуг в известность раньше всех.       Мелавия проигнорировала его тон и обратилась к Эллане: — Вы говорили, что ничего между вами нет… что это невозможно, — она говорила быстро, её голос дрожал от странной смеси страха и обиды. — А теперь архонт говорит…обручение?       Эллана с усилием отвела взгляд от служанки, её сердце снова заколотилось. Слова Мелавии звенели, как отголоски чего-то гораздо большего, чем просто упрёк.       Дориан усмехнулся, его глаза сверкнули предупреждением: — Очаровательно. Мелавия, ты забываешь своё место. Твоя работа — служить, а не допрашивать.       Мелавия опустила взгляд, но её руки заметно дрожали, пока она снова протягивала стакан Эллане: — Простите меня, госпожа, я не хотела... просто я… беспокоюсь за вас.       Эллана приняла воду и сделала несколько глубоких глотков, чувствуя, как прохладная жидкость немного возвращает её к реальности. — Всё в порядке, Мелавия, — сказала она тихо, её голос был мягче, чем она ожидала.       Служанка быстро поклонилась и поспешила уйти, её движения были резкими, почти нервными.       Дориан прищурился, провожая её взглядом: — Она переходит границы, — сказал Дориан раздражённо, наблюдая, как Мелавия исчезает из поля зрения. — И слишком часто.       Эллана ничего не ответила, её взгляд остался прикован к двери, за которой скрылась Мелавия.