Взглянули они на то, что натворила Гордыня

      Тьма рассеялась. Перед глазами, сквозь яркий свет, Эллана увидела лицо Дориана — грустное, напряжённое, взволнованное. Она попыталась что-то сказать, но горло оказалось слишком сухим, а голос — слабым, словно исчезнувшим. Тело не слушалось, каждая попытка пошевелиться натыкалась на глухую стену боли. Она вновь погрузилась в забытьё.       В редкие мгновения, когда сознание возвращалось, она ощущала чьё-то прикосновение. Тепло заботливых рук поддерживало её голову, а к губам прикасался холодный металл. Горьковатый вкус настойки из эльфийского корня наполнял её рот, возвращая ненадолго в реальность. В такие моменты Эллана видела перед собой Дориана. Он казался неумолимо уставшим, но всё равно продолжал ухаживать за ней, не отходя ни на шаг.       Сколько прошло времени, она не знала. Лишь темнота и отголоски боли становились её спутниками. И вот, однажды, тьма отступила окончательно.       Эллана открыла глаза, и в первую секунду ей показалось, что она всё ещё во Тьме. Мир плыл перед глазами, комната казалась едва различимой. Лунный свет пробивался сквозь шторы, отражаясь тусклыми бликами на деревянных балках потолка. Её дыхание было поверхностным, каждое движение отзывалось острой болью, словно иглы вонзались в каждую клетку её тела.       Грудная клетка с трудом поднималась и опускалась, воздух казался густым и тяжёлым, будто его было недостаточно. Она попробовала пошевелиться, но мышцы отозвались тупой, раздирающей болью. Каждое движение отдавалось эхом во всём теле, от головы до кончиков пальцев. Её единственная рука лежала неподвижно рядом, пальцы едва шевелились, а левая сторона тела, где когда-то была вторая рука, будто горела невыносимым жаром.       Она ощущала сухость во рту, словно туда насыпали песка. Губы были потрескавшимися, язык не слушался, а каждое глотание давалось с трудом. Её горло саднило, как будто по нему прошлись лезвием.             Воспоминания нахлынули внезапно: холодное прикосновение руки к шее, лицо Соласа, искажённое гневом, отчаяние в его глазах… Её рука непроизвольно потянулась к шее, отзывавшейся острой болью при каждом прикосновении. Резкая боль в затылке вернула её к реальности. Эллана осторожно прикоснулась к голове и почувствовала запёкшуюся кровь на затылке, липкую и твёрдую.       "Но как?" — мелькнуло в её голове. Всё это было сном… Или нет? Она терялась в грани между реальностью и Тенью, не находя ответов.       Её взгляд упал на мужчину рядом. Дориан. Он лежал боком, чуть скрючившись, прямо на кровати, прижимая к себе одеяло, как будто за время её беспамятства пытался согреть её своим теплом. Его волосы были растрёпаны, лицо осунулось от усталости, а под глазами виднелись тени. Даже в полумраке она могла различить, как он еле заметно дышит, словно боясь потревожить её.       Эллана попыталась шевельнуть рукой и коснулась его плеча. Движение вызвало новый всплеск боли, и она тихо застонала, не в силах сдержать себя. Дориан мгновенно проснулся, словно только и ждал этого звука. — Эллана? — его голос был хриплым, удивлённым, но полным тревоги. Он резко сел, опираясь на локти, его взгляд метался по её лицу. — Создатель… ты жива.       Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Слова не складывались, а язык не слушался. Она закрыла глаза, утомлённая одной лишь попыткой заговорить. — Нет, не смей снова отключаться! — Дориан наклонился к ней, его ладони осторожно обхватили её лицо. — Эллана, смотри на меня!       Его прикосновения были тёплыми, но пальцы слегка дрожали. Она почувствовала, как его руки соскользнули к её шее, проверяя пульс. Он осторожно поправил одеяло, укутывая её плотнее, затем подхватил со столика рядом чашу с чем-то жидким. — Выпей, — сказал он, поднося край чаши к её губам.       Она с трудом открыла губы , и горьковатая жидкость наполнила её рот, растекаясь по пересохшему горлу. От глотка её чуть не вырвало, но она заставила себя проглотить. — Ты чуть не умерла, — наконец сказал он, убирая чашу. Его голос сорвался на последнем слове. — Если бы ты знала, как я… как мы все боялись.       Он опустился обратно рядом с ней, не в силах сдержать слёз. Она смотрела на него сквозь тяжёлый туман боли, чувствуя лишь слабую благодарность за то, что он был здесь. – Что случилось? – прошептала Эллана. Её голос звучал хрипло, словно прошёл через тысячу бурь, дрожащий и слабый, как трепет пламени на ветру.       Она пыталась приподняться, но боль пронизала тело с такой силой, что она зашипела сквозь стиснутые зубы и обессиленно опустилась обратно. Каждое движение отзывалось в мышцах тупым, но резким эхом страдания, как будто все её кости были переломаны и неудачно сложены обратно.       Дориан молча наблюдал за её попытками. В его глазах застыло нечто, что Эллана не смогла бы сразу распознать – смесь тревоги, облегчения и чего-то ещё, более личного, сокровенного. – Кунари отступили так же быстро, как и напали, – начал он, словно стараясь заглушить свои мысли словами. Голос его звучал на удивление спокойно, но Эллана чувствовала скрытую дрожь в каждом слове. – Никто не знает почему. Архонт Радонис считает, что Триумвират узнал о несанкционированном нападении Атаама и пресёк это до того, как стало слишком поздно.       Он отвёл взгляд, сделав паузу. Несколько секунд висели в воздухе, как удушающий туман. Эллана видела, что он избегал её глаз – и понимала, что ей предстоит услышать нечто важное. – Я принёс тебя сюда, как только сигнал об отходе затих. – Его голос стал сухим, будто слова доставляли боль.       Дориан замолчал, стиснув пальцы до побелевших костяшек. Он опустил голову, но в этом жесте было больше, чем просто усталость. Эллана слабо повернула голову, внимательно наблюдая за ним. Она почти видела обрывки того, что он не хотел произносить вслух.       Он не рассказывал ей, как до последнего смотрел на погасший элувиан, надеясь на чудо. Как с дикой паникой бросился искать выход, раздираемый страхом, что она умрёт у него на руках. Как бежал по лабиринту коридоров, почти теряя равновесие, как кричал, зовя лекарей, пока кровь, медленно стекавшая с её головы, пропитывала его одежду. – Мне казалось, я умерла, – прошептала она, ощутив, как горечь воспоминаний перекрыла дыхание.       Дориан поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, наполненным скрытой болью. – Так бы и было, – сказал он, выдавив из себя слова, словно они обжигали горло. – Если бы не Радонис.       Эллана нахмурилась, но не стала задавать вопросов. Её пальцы нащупали край простыни, слабо стискивая её ткань, чтобы отвлечься от боли, что не отпускала её. – Архонт нашёл в себе крупицу милосердия. Тишая сказала, что в перехваченном письме от Шартер был амулет. Разведчица нашла его там, где ты и предполагала, – он указал взглядом на её шею.       Эллана машинально подняла руку, нащупывая холодный металл, висевший на шнурке. Камень был тяжёлым, чуждым, будто напоминание о цене, которую она заплатила. – Этот амулет... он отделил тебя от Тени. Наверное, ты больше не сможешь колдовать, – тихо добавил он, избегая её взгляда.       Слова отозвались эхом, будто молотом ударили по её сознанию. Эллана закрыла глаза, ощутив, как острие реальности пронзило её сердце. – Теперь мы заложники архонта, – Дориан говорил так тихо, что его слова едва можно было услышать. – До свадьбы точно. Радонис уверен, что Солас явится туда. Он даже предложил отправить ему приглашение.       Его губы дрогнули, на мгновение появилась горькая усмешка, но глаза оставались холодными. – Но у Ужасного Волка, кажется, нет постоянного адреса, – добавил он с сарказмом.       Эллана слабо улыбнулась, хотя её тело протестовало даже против этого жеста. Где-то в глубине души затаилась мысль, что всё это может оказаться очередным кошмаром.              Но она знала, что это реальность, со всей её болью и жестокостью. – Свяжись с Варриком, – голос Элланы звучал твёрдо, почти повелительно. Она медленно приподнялась, опираясь на подушки, и, не обращая внимания на боль, держала взгляд прикованным к Дориану. – У них с Хардинг что-то пошло не так. Нужно разобраться.       На мгновение она закрыла глаза, словно собирая силы. Затем вновь заговорила, уже чуть тише, но с той же непреклонностью: – Нет… Варрик наверняка занят. Лучше написать Шартер. Пусть найдёт всех, кто был на Чёрном аукционе. Они должны знать, что там произошло.       Её взгляд обострился, словно Эллана мысленно продумывала каждый шаг наперёд. Дориан молча сидел рядом, не сводя с неё глаз. Он видел, как она, ещё вчера едва державшаяся за жизнь, сейчас вновь обретала свою силу. – И ещё, – продолжила она. Её пальцы сжали амулет, который теперь казался почти горячим от её прикосновения. – Нам нужно то зеркальце, что передал Абелас. С ним мы сможем связаться. Он знает, как противостоять Соласу. Он должен знать.       Дориан слегка приподнял бровь, наблюдая за её решительностью. – Леди Инквизитор, – произнёс он с лёгкой насмешкой, но в его голосе звучало уважение. – Ты явно настроена серьёзно.       Эллана перевела на него взгляд. В глазах уже не было той усталости, которая преследовала её всё это время. Вместо этого в них появилась твёрдая решимость, смешанная с чем-то новым – освобождением.       Она опустила взгляд на амулет, её пальцы осторожно скользнули по холодной поверхности камня. Этот артефакт стал её щитом, отделив её от кошмаров, от тех мгновений, когда Солас вторгался в её сознание.       Теперь она могла дышать. – Да, я настроена серьёзно, – её голос звучал спокойно, но с такой уверенностью, что Дориан на мгновение даже перестал улыбаться. – Пока Солас приходил ко мне во снах, он знал каждую мою мысль, каждое моё сомнение. Он играл на этом. Теперь он не может.       Её взгляд стал твёрдым, словно в её сознании сформировался некий незыблемый план. – Если мы не начнём действовать сейчас, мы потеряем всё. Я больше не позволю ему манипулировать мной.       Дориан молча слушал, стараясь не прерывать её. Он понимал, что эта решимость была ей жизненно необходима, чтобы двигаться дальше. – Пока мы в гостях у архонта, – продолжила она, её голос стал чуть мягче, но от этого не менее решительным, – Дождёмся, придёт ли Ужасный Волк. Если нет…       Она встретилась с его взглядом. – Мы найдём его. И убьём.       Дориан не сразу ответил. В его глазах появилась смесь восхищения и тревоги. Он видел, как она менялась, освобождаясь от прошлого, но понимал, что это освобождение стоило ей слишком дорого. – Будет сделано, Леди Инквизитор, – наконец сказал он, улыбнувшись сдержанно, но искренне.       Эллана глубоко вдохнула, ощущая, как напряжение последних дней начинает понемногу отступать. Вместо него в ней поселилось нечто более прочное – цельность. Решимость.       Мир вновь становился её игрой, и на этот раз она не собиралась проигрывать.