Те, кто тебе воспротивятся, познают небесный гнев

      Эллана была уверена, что не засыпала. Последним, что она запомнила, были глаза Дориана — полные тревоги и отчаяния. Её захлестнуло чувство, будто земля ушла из-под ног, и всё вокруг погрузилось в темноту.       Теперь она находилась в пустоте. Мир вокруг неё был чужим и враждебным, насыщенным холодом и давящей тишиной. Не было ни звуков, ни ощущений — только тяжесть в груди и странное чувство того, что она здесь не одна. Её тело отказывалось подчиняться, а разум сопротивлялся тому, чтобы поверить в реальность происходящего.              Над ней нависал Чёрный Город. Но теперь он был слишком близко, гораздо ближе, чем когда-либо прежде. Его силуэт был уродливым и устрашающим, будто сама тьма приняла его форму.       Эллана попыталась глубоко вдохнуть, но воздух был густым, словно наполненным чем-то ядовитым. Её пальцы тянулись к земле, но под рукой не было ничего — ни твёрдости почвы, ни привычной травы. Только пустота, угрожающая поглотить её. — Солас... — прошептала она, её голос дрожал, как струна, готовая лопнуть. — Где ты?       Тишина была почти невыносимой, но даже она вскоре начала наполняться низким, гулким эхом, как будто с каждым её вдохом пространство само отзывалось ей. Она чувствовала, как скован её разум, словно сама природа этого места хотела подавить её волю. Тень всегда была иллюзорной, хаотичной, но здесь что-то было не так.       Окружающее пространство начинало меняться, словно отвечая её мыслям.              Кристаллизованные страхи и воспоминания оживали перед её глазами. Страх из её детства, утраченные моменты и её ошибки, всё это выплывало на поверхность. Она видела их неясные очертания, как запутанные воспоминания, сотканные из тумана.              Но ощущение, что её держат в плену, становилось сильнее. Её тело будто сопротивлялось каждой попытке двигаться, а чужие голоса звенели в её ушах — шёпоты духов, мольбы, злобные выкрики демонов. Каждая из этих сущностей хотела, чтобы она осталась здесь. Её разум тянуло вниз, погружая в вязкую иллюзию сна, где опасность была реальной.       Страх сковал её сердце. Но Эллана не могла позволить себе сдаться. Она заставила себя двигаться, даже если каждое движение казалось борьбой.       Неожиданно вдалеке послышался слабый шорох. Едва уловимый, но реальный. Эллана напряглась, её тело рефлекторно попыталось обернуться, но не поддалось. Она чувствовала, как что-то приближается.       Мрак начал медленно уступать. Мир вокруг неё изменялся. Из земли проросли деревья, на горизонте появились мягкие холмы, а затем заструилась река с водой, блестящей под несуществующим солнцем. Воздух потеплел, и небо обрело голубой оттенок, закрывая очертания Чёрного Города.       Эллана замерла, разглядывая пейзаж. Она узнала это место — Священные Равнины. Здесь когда-то был убит дух Мудрости, близкий друг Соласа. Теперь, глядя на эту землю, она ощущала тревогу, словно сама природа помнила об этом.       Сзади раздались тяжёлые шаги. Она ощутила знакомое присутствие, холодное и напряжённое. Не успев обернуться, она почувствовала сильные руки, сжимающие её плечи. — Ты послала людей на Чёрный аукцион?! — голос Соласа резанул её, как острый клинок.       Он повернул её к себе, его глаза пылали яростью, а лицо исказилось гневом, который она не видела раньше. — Что? — выдохнула она, чувствуя, как её дыхание стало рваным. — Ты отправила их туда?! — он не отпускал её, будто боялся, что она исчезнет. — Я не знаю, о чём ты говоришь! — голос Элланы был полон растерянности, но её страх рос с каждым его словом. — Не лги мне! — в его голосе звенело разочарование, и от этого ей стало ещё больнее.       Солас был переполнен эмоциями. Она видела, как он борется с собой, но ярость всё равно захлёстывала его. — Ты пугаешь меня, Солас, — прошептала она, пытаясь хоть как-то унять его гнев.       На миг Эллана уловила в его глазах тень боли, но она исчезла, утопленная в буре ярости. Солас шагнул ближе, и прежде чем она успела произнести хоть слово, его ладонь обхватила её шею, холодная и сильная. Его пальцы сжались, словно железный обруч, поднимая её над землёй. Воздух разом покинул её лёгкие, и каждое мгновение борьбы казалось вечностью. — Ты послала людей на Чёрный аукцион? — его голос был низким, почти рычащим, проникающим прямо в сердце. Он сжал шею сильнее, и глаза Элланы расширились от боли. — Я спрашиваю последний раз!       Её единственная рука дрожала, пытаясь ослабить его хватку, но силы покидали её. — Нет, — прошептала она, её голос был слабым, едва слышным.       Лицо Соласа исказилось в зверином оскале, который напоминал больше не выражение эльфа, а хищника, готового растерзать добычу. Он оттолкнул её с такой силой, что она полетела назад и рухнула на твёрдый каменный выступ. Удар отозвался оглушительным звоном в её голове, и яркая вспышка боли пронзила затылок.       Она ощутила, как тёплая, липкая кровь медленно стекает по коже, проникая в волосы. Мир вокруг расплывался, краски блекли, а звук удалялся, будто кто-то накрыл её колоколом. — Не пытайся обмануть меня! — голос Соласа звучал глухо, но всё равно пробивал эту пелену, проникая прямо в её разум. — Я знаю, когда ты лжёшь, венан.       Он смотрел на неё сверху вниз, как судья, выносящий приговор. — Ты с самого начала обманывала, — его голос дрожал, но не от страха, а от гнева. Он сделал шаг вперёд. — Ты отвлекала меня, запутывала... — ещё шаг, и его тень полностью закрыла её лицо. — Сбивала с пути, уводила от главного! — Нет, — прошептала она, чувствуя, как каждая клеточка её тела протестует против движения, но боль, тошнота и слабость не позволяли ей сказать больше.       Эллана хотела что-то сказать ещё, но язык словно онемел. Она видела его глаза, чувствовала вес его слов, которые били так же сильно, как и его рука.       Она солгала. Конечно, солгала. Но как она могла поступить иначе? Она знала, что её решение послать людей на Чёрный аукцион было опасным, почти безрассудным, но выбора не было. Артефакт, который они хотели похитить, мог разрушить все его планы.       Она взяла на себя этот риск, потому что должна была. Даже сейчас, перед лицом его ярости, она не могла признаться. Признание стало бы их смертным приговором.       Солас присел рядом, его лицо почти касалось её, и яростное дыхание обжигало её щёку. Он аккуратно, но властно поднял её голову, придерживая за затылок. — Я просил тебя не вмешиваться, — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Я просил остаться в стороне, венан.       Он подтянул её хрупкое, беспомощное тело себе на колени, и в его движениях появилась почти пугающая забота. Одной рукой он прижимал её голову к своему плечу, а другой сжимал её пальцы, словно пытался удержать что-то ускользающее. — Но ты никогда не слушала. Никогда.       Эллана отвела взгляд, молчание стало её единственным ответом. Она ощущала, как дыхание становится всё тяжелее. Её грудная клетка словно была стиснута тисками, а каждое сердцебиение отзывалось острой болью в висках. Она пыталась вдохнуть, но воздух не доходил до лёгких. Её тело начало судорожно дёргаться, словно против воли. — Я не могу позволить тебе снова вмешиваться.       Она попыталась поднять глаза, взглянуть на Соласа, но перед её взором уже разливалась густая темнота.       Последнее, что она почувствовала, — горячие слёзы, падающие на её лицо. — Ir abelas, vhenan, — раздался его голос, тихий, но полный такой боли, что он стал эхом в её умирающем сознании.