Команда V против команды Z - финал первого отбора (4 часть)

      После того как мы сравняли счёт с командой V, у парней словно прорвало плотину. Поток энергии прорвался наружу, как пена из встряхнутой бутылки колы — бурлящей, неконтролируемой, но такой необходимой. Я могла бы попробовать заткнуть этот поток затычкой, сбавить обороты, унять их, но… зачем? Лишь бы не забывали, что у нас впереди ещё двадцать минут чистого ада. Расслабляться рано.       И это может быть как наш путь к славе… так и пропасть.       Я вытерла пот со лба и скользнула взглядом к гране футбольного поля. И тут — вишенка на торте: гримаса на лице нашего «предателя» перекосилась, как от кислого лимона, только лимоном в этой ситуации была наша удача. Его лицо — смесь ярости, неудобства и… да, того самого шока, когда твой план начинает сыпаться на глазах. Хотя это не план, а простая тупость.       Его крик с дальней части поля, долетел до нас с неожиданной злостью, и, на удивление, не в наш адрес. — Вы чего творите, дурни?! Играйте нормально! Вам что, не стыдно против десятерых проигрывать?! Да ещё и какой-то никчёмной девчонке, а?! — «О, ну всё… понеслась душа в рай.»       Искривлённое лицо, напряжённые жилы на шее, голос срывающийся на визг — Куон, как типичный предатель, лез именно туда, где от него не просили. И, по иронии, сейчас поливал грязью тех, к кому сам же и желал примкнуть, малость не вылизывая им обувь.       Рядом резко затаился Рео, который, до этого молча анализируя поле, отреагировал мгновенно, словно включился рубильник агрессии. Он выпрямился, и с холодным голосом — таким ледяным, что, кажется, в радиусе двух метров всё покрылось инеем — процедил: — Тц… Пасть закрой, выродок. И не суйся.       Пупуриска мог быть блестящим, мог быть излишне гламурным и хитрым, но в такие моменты он становился остриём ножа, готовым вонзиться в горло любому, кто посмеет принизить его или тех, кто ему сейчас важен. А в данном случае шло первое, ведь его причитает какая-то букашка.       Я даже не успела удивиться. Нет. Я — наслаждалась. Потому что в каком-то смысле… поддерживала его. — «Ну да, ну да, Куон, открывай рот шире. Всё равно только и можешь, что воздух сотрясать. Барахтаешься в собственной беспомощности, ища виноватых, когда виноват только ты сам.»       Я мысленно скрестила руки и закатила глаза: — «Ты серьёзно, Куон? Лезешь на рожон, думая, что твой рейтинг даёт тебе право тявкать? Уж извини, но ты в нашей команде был ниже меня. Так что, будь добр, заткнись, сядь и не мешай тем, кто ещё борется. А я — борюсь.»       Да, меня только что назвали никчёмной. И?       Да мне плевать. Потому что слабак всегда гавкает с безопасного расстояния. А сильный — действует на поле.       А я — на поле.       И в этом напряжённом противостоянии, где каждый искал, за что укусить, как хищник, Луковичка — был раздражён до предела.       Он чувствовал, как ускользает контроль, как их лидерство висит на волоске. Свисток прозвучал — и Рео, не раздумывая, рванул вперёд с мячом. Но тут же вцепился в него, как клещ, — Раичи, наш блондинистый «зубастик», не дающий ему ни метра пространства.       Фиолетовоглазый тормознул, прижав мяч к ноге, и крутанулся, словно искал путь к свободе. Но Раичи ни на шаг не отставал. Это было не просто навязчивое прикрытие. Это был психологический прессинг. — Как же бесит… — ворчал пупуриска себе под нос. — Он за мной, как тень. Он хоть устает вообще?..       Зубастик ухмыльнулся, будто услышал. — Стоит признать, ты хороший игрок. Но я начал понимать, как правильно тебя держать. Когда получаешь пас — ты всегда первым делом ищешь глазами Наги.       Фраза попала в точку. Лицо Рео дёрнулось — на долю секунды, но я заметила. А ещё — почувствовала. Потому что знала: блондин прав. Это их связка. Если один отрезан — второй ломается. — Молодец, Раичи! Без Наги нам проще держать оборону! — поддержал Нарухая, не сводя глаз с беловолосого. — К слову, ты меня больше не пугаешь, гений, наму-сан, — с издёвкой поклонился Игараши в своей манере монаха. — Без указаний Рео ты бесполезен. Просто зевота с белыми волосами.       Я заметила, как дёрнулся ленивец. Он вроде бы и не отрешённым, но эти слова… они задели. — Это касается и тебя, Рео, — с наигранным злорадством добавил Раичи. — Без твоего любимого «гения» ты просто никчёмный отброс. Пустой. Пафосный. Беззубый.       Вот тут-то я и поняла. — «Ой, чует моя попа, щас грянет нечто».       И не ошиблась.       Фиолетоволосый вскипел. Его лицо перекосилось от ярости. В его глазах — чистый, кипящий гнев, как будто вся сдержанность ушла к чёрту.       И… он ударил.       Он резко рванулся локтем и с силой врезал в шею противника. Удар пришёлся точно в трахею — Раичи захрипел, схватившись за горло, осел на колени. — «Он реально психанул…» — РАИЧИ! — закричала я, сорвавшись с места. У меня перехватило дыхание, а в ушах застучала кровь.       Я уже подбегала к товарищу, а внутри клокотала ярость.       Нарухая с Игараши сорвались со своих мест почти одновременно. Даже белобрысый — вечно расслабленный и безэмоциональный — дёрнулся, как будто сон спал с его лица в одно мгновение. Я встала между Рео и Раичи, словно тонкий, но непробиваемый щит. Сердце стучало где-то в горле, но взгляд оставался холодным. Я не кричала. Не визжала, как ранимая девочка. Нет. Мои слова были ровными, голос — ледяным. — Ты совсем с катушек съехал? — процедила я, не мигая, глядя в глаза фиолетовоглазого. — Это уже не игра, а срыв…       От моего тона будто всё вокруг стало чуточку тише. Даже парни, не привыкшие к такому моему виду, напряглись. Рео не был исключением. Его плечи дёрнулись, дыхание сбилось, а пальцы дрожали от какой-то внутренней борьбы.       Он хотел что-то сказать — я увидела, как дрогнули его губы: — Я…       Я не дала ему договорить. Ни малейшего шанса. Ни одной возможности замять. — Мне не нужны твои оправдания. — мой голос был полон отвращения, я с силой сдерживала себя, чтобы не сорваться. — Ты посмел навредить моему товарищу.       Я скривила нос, полуопустила веки, глядя на него с холодной, безэмоциональной отстраненностью, словно передо мной был кто угодно, только не человек, достойный уважения. — Пусть вы не считаете нас противниками. Пусть для вас это шоу, забава, плевок в сторону серьёзной игры… — я сделала шаг ближе, дыша ровно, хотя внутри кипело, — Мне всё равно, Рео. Мне плевать на вас, на вашу технику, стиль или результат. Но…       Мой голос стал чуть ниже, напряжённее. — Применять насилие в футболе — это то, что я презираю больше всего.       Наступила тишина. Микаге остолбенел. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, будто его только что обдало ледяной водой. В его взгляде не осталось злости — только потрясение. Он не ожидал. Не такого от меня. Не такого осуждения. Не с такой яростью и холодом, переплетёнными в единое целое.       Ленивец, стоявший чуть поодаль, посмотрел на меня с той самой ленивой, но теперь напряжённой полуулыбкой. Он чуть прищурился, будто пытался осознать, что только что произошло. И впервые в его лице проскользнуло нечто похожее на удивление. — «Она… и взаправду…прямо как Нара…» — подумал он. — «Эти слова… я это уже слышал. От неё… от Нары…» — мысленно отозвался Рео, не отводя взгляда от меня. — «Это и правда ты… Где же ты была?»       В их головах всплыло воспоминание: строгий, спокойный голос девушки, стоящей на зелёном поле под ярким солнцем, когда-то давно сказал:

— «Футбол — это игра сердца и стратегии. Не место для кулаков. Я ненавижу насилие в футболе. Какое бы оно ни было — это слабость и невежество.»

      Микаге продолжал стоять напротив меня, полностью ошарашенный. Его губы дрогнули, но он не сказал ни слова. Не мог. Он словно увидел в моих глазах собственную слабость, свою потерю контроля. И это ранило его сильнее любого удара. — Убирайся с поля, пока не сделалось хуже, Микаге Рео, — заключила я, обернувшись к Раичи, который медленно поднимался, всё ещё держась за горло.       После моего последнего слова поле огласил резкий, почти оглушающий свист с мегафонов. Голос, не особенно торопясь, огласил нарушение и… вручил Рео жёлтую карточку. — «Серьёзно?.. Желтую?» — в голове стукнуло желание начать спорить со системой.       За подобную выходку полагалась красная. Он чуть не лишил Раичи голоса, а ему — просто предупреждение. Приятно знать, что справедливость в этом матче где-то на скамейке запасных. Но и ладно, это лучше чем когда меня намеренно ударили, а фол не дали тому ублюдку с команды Y. Я опустила взгляд на зубастика. Он всё ещё стоял на коленях, опираясь на руку, хрипел, кашляя, будто вдыхал колючки. — Раичи… — я сразу опустилась рядом, потянулась помочь, но он, как всегда, отмахнулся. Типичный. — «Мог бы и опереться на меня… дурак-Раичи…» — надулось в мыслях. Но внутри всё равно сжалось — переживала.       Просто не могла показать этого слишком явно — особенно перед ним. — Ты как? — спросила мягче, чем хотела. — Нормально… пустяк, — прохрипел он и попытался выпрямиться. — Но, блин… приятно знать, что настолько достал его…       Я поджала губы, качнув головой. — А ничего поумнее выкинуть не мог? — наклонила голову вбок, приподнимая бровь. Голос был чуть язвительный, но в нём уже пряталась нотка облегчения.       Парень фыркнул, как мог, и только собрался вставать окончательно, как из-за спины донеслось привычное бурчание зубастика: — Да вообще могла не лезть. И не хватало мне ещё быть должником у какой-то мелкой девчонки.       Я стояла в шоке. Глаза прищурились. Лоб дёрнулся. — «Кто это сейчас назвал мелкой?!»       Мысленно встала в боевую стойку и запустила тапком в его сторону. А по факту… я действительно самая низкая среди участников Блю Лока. Увы. Статистика — враг настроения.       Пока я дулась и уже в голове прикидывала, как по-стратегически поиздеваться над ним, на ближайшие полчаса, блондин (ещё недавно ворчащий и кусающийся) тихо выдохнул. И почти себе под нос пробубнил: — Слишком ты лезешь куда не просят… но товарищ ты не самый худший.       Я на секунду замерла. — Что?.. — даже обернулась, чтобы убедиться, что он это действительно сказал вслух.       Зубастик смущённо отвёл взгляд, а я уставилась на него с лёгким ошарашенным видом. — Ну, спасибо, конечно, за комплимент, сказанный будто тебе угрожали ножом под ребро, — усмехнулась с еле сдержанным весельем.       Он не сказал прямо, что благодарен. Не умеет или не хочет. Но иметь такого друга вполне себе не плохо.

***

      После всей этой суматохой ко мне вдруг подошёл Исаги.       Он был… как бы это сказать… слишком напряжённо вдохновлён. В его глазах что-то загорелось — не просто желание, а почти маньячное стремление, будто он нашёл новый кусок пазла в собственной эволюции. Такое я видела у него лишь однажды — когда он впервые осознал свою «визию» в игре, против Y. Он стоял напротив меня, почти не моргая, и его голос прозвучал глухо, но отчётливо: — Создай со мной связку. Как ты делала с Бачирой. С Кунигами. С Чигири. Хочу увидеть, насколько далеко смогу зайти с тобой.       Я приподняла брови. Не каждый день тебе ученики так в лоб кидают вызов. Не сказать, чтобы это удивило меня до дрожи, но я не ожидала, что он так быстро заразится той самой решительностью, за которую я его хвалила всего пару матчей назад.       Мальчишка растёт, и растёт быстро.       Я не стала отмахиваться. Напротив — внимательно выслушала его план. Я, конечно, согласилась. Но чётко обозначила границы: — Я тебе помогу. Но на себе тащить не буду. Это твой гол — вот и впахивай. Подносить мячи — не мой стиль воспитания.       Синеволосый кивнул, улыбнулся — и ушёл к своим мыслям. Видно было, что план у него уже вертится в голове. Готовится. Пылает. — Вот же заноза… Но симпатичная. В духе «Блю Лока».

***

      Прозвучал свисток. Игра продолжилась — и мяч остался за нами. Мегуру, как по нотам, выкинул точный заброс в сторону Кунигами. Рыжий не подвёл — принял, как танк, и помчался вперёд, пробивая путь к воротам.       Я же перехватила взгляд Йоичи — и мы кивнули друг другу одновременно, словно заранее знали, что делать.       Слева — я. Справа — Исаги.       Мы рассредоточились рядом с Кунигами, давая ему поддержку по флангам. Простая, но эффективная форма треугольника, где любой из нас мог рвануть вперёд, если защитники перегруппируются.       Я резво ушла влево, в полупространство, синеволосый — вправо, под углом, делая вид, что хочет замыкать на дальнем. Мы охватили Ренске, давая ему варианты — и одновременно маня защитников.       Они не знали, кого перекрывать. Нас было трое, но работали мы, как единое существо.       Вот он, момент.       Кунигами, вместо того чтобы сам идти до конца, резко сбавляет шаг, и, вывернув ногу, делает диагональный пас — прямо на меня.       Я, не теряя темпа, подхватываю мяч. Один из защитников бросается ко мне — и это именно то, чего мы ждали.       Сейчас.       Я делаю один финт корпусом, удерживая внимание, а потом — короткий, точнейший пас в сторону Исаги, чуть назад, на полметра дальше зоны давления.       Он уже был в рывке.       Удар с лёта. Мяч взлетает, как стрела, и буквально пронзает ворота, влетая под перекладину. Вратарь хотел поймать мяч, но снаряд пролетел быстрее человеческой руки. Удар получился звенящий, резкий, как разряд — и влетел в ворота с такой силой, что вратарь даже не пошевелился.       Я расширила глаза. Вокруг Исаги поднялся синий дымок, как это бывало раньше, и то что вижу похоже только я. Этой догадке несоталось сомнений, однако обескураживало иное — цвет дымка начал меняться. Он стал зеленоватым, с примесью светлых оттенков зеленого. Будто что-то новое просыпалось в нём. Словно синецветный птенец расправлял крылья, и в его ауре появлялась жизнь, не только стратегия. Не просто расчет — а инстинкт охотника, стремящегося к голу. — «Вот оно… Исаги тоже выходит за предел…» — мелькнуло.       И в то же время я почувствовала гордость. Не потому что это я сделала. Нет. А потому что он вырос, ура.       На табло высветились новые данные и теперь мы ввели в счете 4:5. Наконец-то мы вырвались вперед на одно очко, а не наоборот.       Йоичи же…       Он стоял, выпрямленный, глядя на мяч в воротах, будто сам не до конца верил, что впервые реализовал то, что видел только в голове.       Однако теперь это было реальностью. Его первым голом через эгоистичную связку. Его собственной.       Парень повернулся ко мне — и на секунду улыбнулся, искренне и с радушием.       Я скрестила руки и фыркнула, как бы лениво, но с едва заметной улыбкой: — Ну? Чего стоишь? Это ведь твой гол, или мне и праздновать за тебя?       Он усмехнулся, отвёл взгляд на секунду — будто решался — и затем ответил: — Да… мой гол. Но без тебя я бы не сделал это.       И прежде чем я успела ещё что-то сказать, он вдруг подошёл ближе и обнял меня.       Просто… взял и обнял.       Одной рукой уверенно прижал к себе за талию, а второй мягко положил мне на спину, не сжимая, а словно поддерживая, как будто я — важный трофей, который нужно беречь или который он заполучил этим голом.       Я окаменела. — «Это… это что сейчас вообще было?! Уже который раз меня просто берут в охапку и обнимают. Кто, когда давал им вольную — хз…»       Офигела — не то слово. Меня будто прошибло током по позвоночнику. Я, которая всегда первой тяну руки к друзьям, к своим, чтобы обнять, чтобы прижаться… Я, которая постоянно сдерживает себя, чтобы не казаться навязчивой из-за своей тактильности…       А тут — Йоичи.       Сильный, решительный, и вот сейчас — мягкий и живой. Упавши лбом о мое плечо, дыша ритмично и быстро, после такого бега. Талия в его руке ощущалась пульсом. Не моим. Нашим. — «Что это происходит? Тепло? Нет…»       Скорее жар с привкусом холода — потому что спинным мозгом я почувствовала, как за моей спиной сгустился… лёд.       Я вздрогнула от этого ощущения, словно кто-то невидимый выдохнул мне в шею морозным ветром. Подсознание рвало на части от мысли: — «Чей это взгляд? Или правильней сказать, взгляды?.. Кто так палит?!»       И ровно в тот момент, когда я только хотела что-то сказать, на нас словно ураганом налетела наша пчела. — Опа-опа-опааа! — с театральной интонацией, в его духе. — А ну-ка, расцепились, голубки! Мне ещё ваши кости нужны целыми для следующей атаки!       Он без предупреждения встал между нами, одной рукой отодвигая Исаги, другой — мягко, но решительно, обнял меня за плечо, прижав к себе.       Рука синеволосого соскользнула с моей талии, будто под напором воздуха. — Уж прости, Исаги, но это моя напарница тоже, понял? — сказал Бачира, а сам склонился к моему уху и почти незаметно добавил, будто мимоходом: — Он тебя трогал дольше, чем положено по футбольному этикету. Я наблюдаю, и не честно что который раз он выше по значимости для тебя, чем я~.       Я резко покраснела — как лицо, так и уши. Молния между ними двумя? О, это я уже где-то видела. — «Ты что, ревнуешь, Бачира?» — подумала я, пытаясь не выдать широкой ухмылкой своего удивления.       Ситуация вышла из-под контроля, как снежный ком.       А ведь я просто хотела, чтобы Исаги сам дошёл до своего гола и похвалить его хотела, но до этого не дошла, к сожалению.       Теперь, похоже, я — его новый «гол». И желтоглазик это прекрасно понял. Я почувствовала, как спиной ловлю каждый взгляд, как сотню стрел.       Смущение, напряжение, тень ревности и что-то ещё, совсем личное. Как будто мяч, который мы только что загнали в ворота, стал началом совершенно другой игры о которой мне лучше не знать.       Однако я всё ещё стояла между Бачирой и Исаги, с осознанием одного простого факта: — «Похоже, пора пересматривать правила моей собственной тактики… Боюсь, как бы бунт или революция не поднялась.»       От того, как желтоглазик влетел прямо между мной и моим учеником, будто заведённый, а тот, не отпуская, лишь хмуро посмотрел в ответ, между парнями вспыхнула напряжённая молчаливая сцена. Они встали почти вплотную друг к другу, и я ощущала, как между ними пульсирует скрытое соперничество и что-то ещё… личное. — Эй, ну и чего ты тут прилипаешь? — буркнул Исаги, всё ещё не отпуская меня, но уже с явным раздражением в голосе. — О, да ничего… просто забавно наблюдать, как ты тут… хм… расслабился, — протянул Бачира, глаза его сузились в типичной его кривоватой ухмылке, но голос звучал жёстче, чем обычно.       Лицо синеволосого исказила гримаса. Он шагнул ближе — плечо к плечу с Бачирой, и, кажется, ещё секунда — и они сцепятся, прямо здесь, посреди поля. — «Вот бы их реально кто-то вштырил утюгом по покерфейсам и спокойно отошли в сторону,» — мысленно простонала я, чуть отстраняясь.       Я обречённо вздохнула. Поджала губы, на секунду прикрыла глаза, будто считая до трёх, а потом: — Бах! — легонько, но чётко шлёпнула ладонью по лбу сначала Йоичи, потом Мегуру.       Оба синхронно вздрогнули. — Нашли время, чёрт бы вас побрал, одеяло перетягивать, ага, прямо в момент игры! — прошипела я, скрестив руки. — «Вы бы ещё махач устроили. Желательно во время подачи углового.» — Ай… — поморщился Исаги, — ты ж не сильно… — Одеяло? — переспросил Бачира с нахмуренными бровями, явно недовольный. — Я не перетягивал… я просто… — Молчи. — Я тыкнула ему в лоб пальцем. — Тоже мне, пижамная вечеринка с территориальными замашками.       Оба нахмурились, будто обиженные коты, и, на секунду глянув друг на друга, отвернулись в разные стороны, демонстративно.       Я только покачала головой, пытаясь не улыбнуться — но уголки губ всё равно дрогнули. — «Взрослые, сильные, гении мяча… а ведут себя хуже мальчишек, когда отбирают джойстики. Эх…»       Рядом, чуть поодаль, Чигири и Кунигами стояли почти в одном темпе — обоих словно окатило холодным душем. У Чигири лицо было спокойным, но слишком уж… гладким, почти стеклянным — как у того, кто усердно делает вид, что ему всё равно. Его алые пряди слегка колыхались от ветра, а взгляд был направлен куда-то поверх голов, только не на меня и не на Исаги. Он молчал, но этот холодок… его невозможно было не ощутить.       Кунигами, наоборот, скрещивал руки на груди, глядя прямиком в мою сторону, и его подбородок нервно дёргался. Обычно сдержанный, он выглядел, будто внутри у него что-то сжимается — не ярость, но неудобное чувство. И когда его глаза мельком пересеклись с моими — я видела, он что-то хотел сказать, но просто сжал челюсть. — »…Что с ними такое?.. И с чего вдруг такая реакция?..» — пронеслось у меня в голове, а сердце будто сжалось на мгновение. — «Вот это я вляпалась… Спасите…»       Рео, несмотря на все эмоции ранее, тоже посмотрел в нашу сторону — с явным раздражением и хмурым взглядом. Его губы дрогнули, будто он хотел сказать что-то колкое, но затем перевёл взгляд на Наги и, сжав кулаки, отвернулся. — «И этот туда же…»       А вот Наги…       Белобрысый стоял, слегка наклонив голову, будто не верил своим глазам. В его обычно сонных, серо-коричневых, отстранённых глазах появился намёк на шок. Не бурный, но настоящий. Словно то, как мы сыгрались с Исаги, и то, как легко передали друг другу не только мяч, но и инициативу, — вырвало его из привычной дрёмы.       Ленивец глядел на нас, будто только сейчас начал воспринимать меня как угрозу. Или союзника. — Хм…интересно, — промурлыкал он вполголоса. — Даже не думал, что они так сыграются…       В его голосе не было зависти или злости — только слабое недоумение, будто ему впервые стало… интересно.       Каждый из них по-своему отреагировал на нашу связку, но всё это было одним целым сигналом — что-то изменилось. И они это почувствовали.

***

      После того как я поочерёдно стукнула Бачиру и Исаги по лбу, осадив эту ревнивую парочку дурачков, игра, наконец, возобновилась. Они немного поворчали, но быстро пришли в себя — спортивное упорство взяло верх над всплесками эмоций, и все снова сосредоточились на мяче.       На этот раз инициатива была у команды V. Свисток — и луковица уже лихо вёл мяч, изящно уходя от попыток перехвата, будто плясал по полю. Его движения были выверены и опасны, как и ожидалось от бывшего наследника светской жизни, привыкшего выигрывать красиво. И, конечно, за ним, как тень, словно сталкер, шёл Раичи.       Меня поразило, насколько стойко держался наш блондин, даже после того жёсткого удара. Он выглядел так, будто это был просто утренний бодряк. Хотелось даже поднять большие пальцы вверх и выдать громкое «Уважение!», но, увы — не время и не место. Тем более, что-то в этом моменте начинало напрягать.       Когда Рео начал прорываться к воротам, а Раичи, словно стальной клещ, цеплялся к нему, на лице розоволосого вдруг промелькнул страх. Это выражение на нём казалось неестественным — он терял контроль, и это ощущалось кожей. Я уже напряглась, следя за их борьбой краем глаза, как вдруг…       Слева от меня я почувствовала резкое изменение в атмосфере. Будто температура упала, а воздух стал гуще. Я быстро повернулась — и застыла.       Этот белобрысый лентяй.       Он сам, без намёка от Рео или команды, рванул вперёд, сорвавшись с места с почти ленивой, но точной грацией. — Пасуй, Рео, — бросил он, громко, но спокойно, и руки его уже были в нужной позиции.       Это ещё было полбеды. Но то, что начало происходить вокруг Наги, буквально вмораживало в землю.       Серо-чёрная аура — густая, тяжёлая, липкая — начала окутывать его тело, как туман, с примесью чего-то агрессивного. Я впервые увидела этот цвет, да и то что эта подобие дымки окутывало кого-то, кроме парней из моей команды. Беловолосый не просто активировался — он проснулся, как будто… внутри него открылся другой уровень. Более мрачный. Более опасный.       Я ощутила холод по спине, разлившийся до кончиков пальцев, будто мой инстинкт бил тревогу. — «Чёрт… плохо дело…» — сжала зубы, и резко рванулась в сторону, на перехват. — «Моё предчувствие не подводит — ему НЕЛЬЗЯ давать мяч.»       Я не могла позволить этому случиться. Наги сейчас был не тем сонным гением, к которому мы привыкли. Он был на грани чего-то пугающе нестабильного. — Наги? — ошарашенно выдохнул фиолетовоглазый, словно только сейчас осознал, что тот больше не рядом, а уже уверенно мчится вперёд, и, не раздумывая, отпасовал. Ленивец, получив мяч, резко сорвался в спринт, словно весь матч до этого просто накапливал энергию.       Он изящно, будто в танце, обошёл сначала Игараши — тот не успел даже моргнуть, как мяч проскользнул мимо. Затем ловко обманул Нарухаю, сделав резкий уход вправо и сместив центр тяжести, прежде чем пасануть на Зантецу, который ловко поймал мяч левой, будто это было не в игре, а где-то на тренировке при полной концентрации.       Псевдоочкарик набирал скорость, но не стал тянуть на себя, по жесту Наги — лёгкому кивку головы — накинул навесную назад. Этого я не ожидала. Но по глазам парня поняла его намерения в последний момент. — Не дам, — прошипела я себе под нос и рванула на перехват, прыгая в прямом смысле под его удар.       Мы столкнулись. — Хм… ты снова лезешь ко мне, — сказал ленивая особа низко, но без усмешки.       Тот смотрел прямо в мои глаза, и в этот раз в них не было ленивой мягкости, только странное, холодное напряжение.       Я стиснула зубы, чувствуя, как он надавливает на мяч всем телом, пытаясь сбросить меня в сторону.       Наши взгляды сцепились — напряжённо, почти искрясь. — Что это ещё кто к кому лезет? — процедила я, с трудом удерживая мяч между нами. — Уж прости, если пересекаемся так часто… и… надоедаю, — Слова сорвались с губ, как лёгкий укол — я хотела выбить его из равновесия, хотя бы морально.       Но Наги… не дрогнул. Наоборот — посмотрел пристально, в упор, спокойно и глубоко. — Да нет, наоборот как раз, — сказал он тихо, но ясно.       И не отвёл взгляд.       И в этот момент всё во мне дёрнулось. Сердце. Мышцы. Мысль. Как будто его слова не просто ударили, а прошли сквозь кожу. — А?.. — я не ожидала.       Реально не ожидала.       И пока пыталась осмыслить, он двинулся. Резко. Уверенно. Использовал мой ступор и дернулся вперёд, сбоку — по траектории, которую я уже видела.       А потом — всё замерло.       Перед глазами — отрывистые образы, словно кто-то прокручивал нарезку возможных будущих событий прямо в моей голове.       Кадр первый — Наги поднимает мяч, обходит меня, стреляет в дальний угол. Мяч летит… и влетает в сетку.       Кадр второй — я читаю его манёвр, и в последний момент перехватываю мяч, отбираю в подкате, слышу, как он чертыхается.       Кадр третий — мы сталкиваемся, я падаю, но пасую назад. Гол отменён.       Голова гудит. Виски будто сжали тисками. Поток пленок — размывается. Выбрать, на что опереться, не получается. Всё плывёт. И в это мгновение я упускаю единственный шанс схватить правильную ветку будущего.       Звук мяча. Свисток. Гол.       Я распахнула глаза. Наги стоял, полуразвернувшись к воротам, спокойный, как всегда. Раичи уткнулся кулаками в колени. Рео растерянно шагнул вперёд, будто хотел что-то сказать, но передумал.       А у меня внутри — мучающее знание:       Я видела, как могла бы остановить. Но не остановила.       Мяч с глухим ударом влетел в сетку. Шум растворился, звук крови в ушах стал громче любых криков. Я стояла как вкопанная. Всё вокруг двигалось, кто-то кричал, кто-то махал руками — а я просто… стояла.       Мои пальцы дрожали. Не от усталости. Не от холода. А от… раздражения? злости? Нет. От чувства бессилия. — «Я видела, как могла бы его остановить… видела эту пленку… так почему выбрала не ту? Почему не среагировала?» — «Чёрт… Это было у меня на ладони.» — зубы стиснулись. — «Я позволила ему забить… сама. Дала себя увести словами. Дала сесть себе на шею…» — …Чего ты замираешь? — услышала позади голос приклеившего ко мне ленивца.       Парень подошёл ко мне, спокойно, без тени насмешки, но в его взгляде читалась удивительно ясная проницательность, которую он показывал во всем матче и вчерашней ночью. — Ты, вроде как, видела это, да? — наклонился чуть ближе. — Такое чувство, что ты… знала, что я забью. — Видела, — буркнула я сквозь зубы. — Даже знаю, как могла бы не дать тебе это сделать. — «В каком смысле видела? Нара, что может видеть будущее матча?» — со странной манерой, беловолосый наклонил голову вбок. — Тогда почему не дала? — …Потому что я — дура, — сжала кулаки, ощущая, как ногти врезаются в кожу ладоней. — Потому что отвлеклась. Потому что решила, что справлюсь по ходу. Потому что ты…       Застопорилась. Не договорила. Потому что он сказал, что ему нравится, что мы пересекаемся.       Потому что этот чертов «наоборот» застрял в голове, как заноза. — Ты вообще понимаешь, что только что сделал? — уже вслух бросила я. — Эм. Забил? — спокойно сказал он, чуть склоняя голову. — Нет, блин, нагло воспользовался тем, что я секунду думала о тебе, а не о мяче! — рявкнула я и ткнула в его сторону пальцем и тут же пожалела. — «Черт! Язык мой — враг мой.»       Он моргнул, как будто это его и удивило, и польстило одновременно. — Ну, тогда… спасибо? — Да чтоб тебя, белобрысик!       Я обернулась, чтобы уйти, сдерживая пульс, сдерживая желание заорать в небо. — «Нет, ну правда… как же он меня выбил из ритма.»       А вот Бачира смотрел по-своему: прищуренный, дерзкий, как кошка перед прыжком.       Он не стал говорить ничего — просто прошёл мимо, будто между нами проложилась тонкая, натянутая струна, за которую он не хотел дёргать — пока.       Я зарылась лицом в ладони.       Фотоплёнка мелькала вновь и вновь. Я могла. Я точно могла. Но дала слабину… — «Чёрт, Наги. Ты правда умеешь пробираться под кожу. А я… позволила.» — мысль осталась внутри, как эхом от глупой ошибки, которую уже не исправить.       Луковица нахмурился, смотря на нас с Наги. В его взгляде не было обиды — но была пустота, какая-то болезненная тень. Как будто он тоже понял, что потерял нить, за которую раньше держал белобрысого. — Эй, Наги, ты чего? — торопливо подскочил Рео, ноздри чуть раздулись от волнения. Он внимательно всматривался в лицо белобрысого, пока тот, лениво шлёпая пот со лба, как ни в чём не бывало, разглядывал окружение.       Я в этот момент смылась подальше — от греха, от ауры, от его глаз, в которых был не только азарт… но и интерес, опасно цепкий. — «Наги в азарт вошёл? Всё, тушите свет…» — Знаешь, Рео, — вдруг сказал тот, отводя ладонь от лица и будто бы впервые за долгое время искренне наслаждаясь — футбол… довольно-таки весело.       Тот застыл.       Парень уставился на своего товарища так, будто вместо друга перед ним стоял новый человек, словно это был не Наги Сэйширо, а кто-то другой — с огоньком в глазах, без следа сонного равнодушия. — Ты сейчас серьёзно? — выдохнул он. — После ухода Нары… — продолжил Наги, глядя куда-то вдаль, голос его стал чуть тише, почти задумчивым, — …жизнь словно стала тягучей. Всё пресное, всё одинаковое. До тех пор, пока я не натолкнулся… на любопытство. И на Наруми Аяно.       Фиолетовоглазый моргнул. Раз. Второй. Уголки губ чуть дёрнулись, будто от горькой усмешки, но он не перебил.       Сероглазый приложил кулак к губам, хищно прищурился — и в глазах полыхнул огонёк. — Сколько ещё нам надо забить? — Хех. Ты что, завёлся? — хмыкнул пупуриска, но внутри у него что-то будто скрипнуло. — И ещё, Рео, — добавил Наги, вдруг став удивительно серьёзным.       Он резко повернул голову и указал пальцем в мою сторону, прямо через всё поле, туда, где я стояла в окружении своей команды, пока мы собирались на обсуждение. Я этого, конечно, не слышала — ведь стояла слишком далеко. Но ощущение… будто кто-то снова глядит сквозь. Спиной пробежала лёгкая дрожь. — Я хочу опекать её до конца матча.       Рео нахмурился. — …Тебе это зачем? — Потому что мне интересно. Потому что она по-другому играет. Потому что она заставляет думать и удивляться. И потому что мне хочется снова соревноваться, — тихо добавил он почти себе под нос, но       Рео всё равно услышал и сжал кулаки, ничего не отвечая. Только отвернулся, и посмотрел в сторону, где я стояла рядом с Игараши, обсуждая стратегию, не подозревая, что между двумя друзьями только что прошёл невидимый водораздел.

***

      Наша команда собралась в круг, чтобы обсудить дальнейшие действия. Давление висело в воздухе — и без чувства вины не обошлось. — Твою ж… Осталось всего 15 минут! — схватившись за голову, в панике воскликнул Монах. Его голос дрожал, лицо покраснело от тревоги. Мы все знали, что счёт равный, а времени почти нет — ошибка в такой момент может стать фатальной.       Я тяжело вздохнула, внутренне прокручивая случившееся. — «Чёрт возьми, как же я так лопухнулась? Этот гол… его будет сложно отыграть, особенно в текущих условиях. Мы так прижали их, так доминировали, и именно в этот момент у белобрысого что-то проснулось. Кто-то, не иначе как мы сами, нечаянно разбудили в нём зверя. Они тоже поднялись на новый уровень… а я? Я всё ещё не смогла создать свою формулу для гола.»       Смущённая, я опустила голову. — Парни… простите меня. Если бы я не замешкалась, мы бы не пропустили. Это моя вина…       Но Кунигами, с его неизменным спокойствием, сразу вмешался: — Это не твоя вина, — его голос был твёрд с ноткой понимания или скорее подержки. — Сосредоточься. Сейчас важны не сожаления, а следующие шаги.       Возможно, он действительно считал, что вина не на мне. А может, просто не хотел, чтобы остальные не начинали искать виноватого — и без того обстановка была наэлектризована. — Что будем делать? — задал кто-то вопрос. — Как его остановить теперь? — Кунигами, можешь опуститься в защиту и подстраховать ворота? — обратился к нему Чигири, поглядывая в сторону поля. — Ага… особенно если ещё один пропустим — точно не вырвем победу. Сейчас 5:5. По идее, матч должен был закончиться, но пока время не истекло, у нас есть шанс. Может, стоит сосредоточиться на обороне и сыграть от контратаки…       Но не успел рыжик договорить, как нас всех прервал резкий, почти звериный крик Раичи. Он буквально взорвался: — Вы что, совсем сдурели?! Атакуйте, придурки! Вперёд! Вперёд, и только вперёд! — он схватил Исаги за форму и начал трясти, его лицо перекосилось от ярости. — Середину мы с этим олухом закроем! А вы, бомбардиры, вперёд! Какой смысл садиться в защиту, если мы не выигрываем?! Нам нужна победа, не ничья! Малявка верно пищит о полной победе! ПЯТЬ голов забили — не случайно же, а потому что это работает!       Мы оторопели от шока. Его голос был как удар грома. Слова обожгли нас правдой. И хотя зубастик обычно звучал как комичный грубиян, в этот момент он заговорил с искренней страстью. Мы переглянулись — даже Исаги, который был готов отбиваться, теперь только кивнул. — «Вот это поворот… Раичи, оказывается, умеет говорить умные вещи. Не раздолбай, а настоящий игрок, в тебе есть дух. Даже хлопнуть бы тебя хотела, но сдержусь», — я скрестила руки на груди, с уважением глядя на него. — Чё, мелкая, хочешь что-то сказать? — он заметил мой взгляд и, судя по всему, решил, что я над ним насмехаюсь. — Да нет, ты всё правильно сказал, молодец, — хлопнула его по плечу. — Только будь добр, отпусти моего ученика. — Ученика? — переспросил он, а остальные озадаченно приподняли брови. — Потом объясню, — коротко отмахнулась я от вопросительных взглядов остальных. — Итак, как сказал Раичи, вектор меняется — но не вся тактика. Единственное, что мы поменяем — это одну расстановку. — И какую же? — спросил желтоглазик, с ленцой подбираясь ко мне сбоку и улыбаясь, будто предвкушая игру.       Я выпрямилась и чётко произнесла: — С этого момента и до конца матча за Наги Сейширо буду отвечать я. Я буду его опекать.       После моих слов воцарилась короткая тишина. Даже Йоичи, который обычно первым встревает с вопросами или возражениями, просто смотрел на меня, будто оценивая: не блефую ли я? — Ты уверена? — наконец спросил друг, сдвинув брови. — Наги сейчас… это уже не тот, что был в начале матча. — Именно поэтому, — я прищурилась, сдерживая волнение. — Мне нужно это. Не только ради команды, но и ради себя. «Если я смогу остановить его, смогу прочитать его стиль и подавить — я тоже поднимусь на новый уровень. Моё «я» как игрока. Моё эго.» — Ну, если Ая-чан так говорит… — Бачира хихикнул и кивнул, — будет весело. Я полностью тебя поддерживаю, наша невидимочка~. — Ха, а с твоей дриблингом хоть по стенам бегай — лишь бы результат был, — хмыкнула я, на прозвище. — У каждого своя задача, ясно? — Тогда мы с Кунигами остаёмся на полузащите, прикроем фланги и в случае чего быстро отдадим мяч вперёд, — подхватил Хёма, уже просчитывая в голове новую схему. — Раичи, ты с Исаги закрываешь центр? — Да хоть поле закрою, если это значит мы выиграем! — гаркнул блондин, будто в нём включили новый мотор.       Я краем глаза посмотрела на Наги, что стоял на противоположной стороне поля. Он будто и не слушал ничего из того что ему поведовали его сокомандники — полностью погружён в себя. Его взгляд был сосредоточенным, спокойным… слишком спокойным. — «Тишина перед бурей. Пора бы чисто на инстинктах бежать… Если бы могла.»       Я знала, что будет трудно. Наги был уникален, сам по себе. Его восприятие пространства, то, как он ловил мяч, импровизировал и адаптировался — это пугало. Однако и завораживало, именно с такими и нужно сталкиваться мне. — Вперёд, парни, — сказала я твёрдо, — мы не просто должны выиграть. Мы должны оставить след. Мы разошлись по позициям. Сердце колотилось как бешеное. Дыхание — ровное, но с каждой секундой всё чаще. — «Это твой шанс. Создай свою формулу. Прочти его. Обгони его.»       Система дала свисток. Мяч снова оказался в игре.       Наги буквально прижался ко мне своим вниманием. Его взгляд не отпускал ни на миг, будто бы старался запечатлеть каждое моё движение, каждую деталь. Я чувствовала это, как жар на спине, даже не оборачиваясь — его глаза словно прожигали меня насквозь.       Боковым зрением я уловила, как Мегуру оказался в кольце из трёх противников. Он метался между ними, явно не зная, кому отдать пас. Ещё бы… мы уже десять минут носимся по полю, не жалея сил, выкладываясь до последнего. Последний гол будто подлил керосина в огонь — команда V проснулась, взбодрилась, и теперь неслась вперёд, как бешеный шторм. Даже Бачира начал выдыхаться, а моя способность «невидимости» уже почти не работала — слишком много энергии я тратила, чтобы держаться в игре. Да и наблюдатель в упор не сводил с меня глаз.       Параллельно я ломала голову над одним вопросом: как открыть в себе формулу гола? Что взять за основу? Какие элементы собрать в единую линию, чтобы мяч оказался в воротах?       И вот — резкий рывок, голос Бачиры: — Чигири! Прорывайся по флангу, давай!       Он отдал пас. И в этот момент в моей голове вспыхнула новая проекция — не как раньше, размытые и мимолётные кадры, а настоящая, чёткая, как высококачественная пленка. Я видела, что должно произойти.       Чигири столкнулся с Зантецу, и, словно чувствуя всё на грани, красноволосый резко пробил мяч вперёд. Они оба — синхронно — рванули за ним. Быстро, точно, в одно дыхание.       Но на пути возник Наги. Его голос, лениво-холодный, обрушился на очкарика: — Отлично затормозил, дурак-Зантецу. Я позаимствую мяч.       Он уже тянулся к мячу… как вдруг перед ним оказалась я. Словно вынырнула из его слепой зоны. Я читала его движения — по лёгкому дымку, всё ещё окутывающему его тело. Этот дым был даже в его глазах, затуманивая остроту… для всех, но не для меня. — И не надейся, гений, — холодно бросила я, подставляя ногу.       Мяч мягко ударился в ступню, подскочил — и оказался моим. Присвоенным. Перехваченным. — Если уж и отбирать мяч, то только здесь, где ты точно не ожидаешь. По твоим движениям — слишком читаемо, — добавила я, почти сквозь зубы.       Передо мной замерли трое. Их лица — смесь шока, раздражения и непонимания. Они явно не ожидали. Не от меня.       Предвидя такой исход, я заранее просчитала, где может возникнуть дыра в нашей защите. Пока ленивец на миг отвлёкся, я рванула в нужную точку, как будто меня туда тянула нитка — точно, уверенно, без колебаний. Одним движением придержала Наги рукой, как бы закрывая ему обзор, а в тот же момент толкнула мяч ногой прямо к Хёме, который уже освободился от опеки очкарика. — Я никому не позволю прервать твой забег, — бросила я сквозь дыхание, взглядом подталкивая Чигири вперёд. — Умничка, Аяно. Потом по головке поглажу, — промолвил красноволосый, явно слышавший мою фразу. — «Да я ж не ради этого старалась!» — хотелось бы мне взвизгнуть в ответ, но всё, что успела, — это вспыхнуть, как маков цвет. Щёки предательски залились краской, а бровь дёрнулась, выдавая больше, чем любые слова.       Чигири, словно поймав момент, рванул по флангу. Мяч у его ног словно стал продолжением его тела. Он пронёсся мимо Зантецу, оставив того пыхтеть на месте, как будто он встал в цемент. После этого будто сломался таймер, и игра резко стала беспощадной.       Серия отбиваний, пасов, рывков — началась фаза настоящей схватки.       Кто-то вбивался с фланга, кто-то ловко перехватывал мяч в воздухе. Мяч метался по полю как бешеный — от наших к ним, от них к нам. Мы неслись, будто нас подстёгивала сама воля к победе. Кто-то падал, кто-то вставал, но никто не сдавался. Я всё это видела — словно кадры, снятые заранее. Каждый удар — точный, каждое движение — выверенное. И когда Ренске вырвался вперёд, оставив позади двоих защитников, я уже знала, что будет дальше.       Он не стал останавливаться, не стал замахиваться — он просто влетел в удар, как в поток. И вот — последний рывок. Кунигами влетел в зону удара, не сбавляя хода. Кто-то из команды V попытался перекрыть траекторию, но он не остановился. Я уже видела это в голове — ещё тогда, за пару минут до того, как всё началось.       Рыжик вложил в удар всё, что было — силу, скорость, решимость — и мяч, как пущенная комета, рванул прямиком в сетку.       Гол. Мы снова лидируем. 5:6.       Я только выдохнула, с тихой, почти незаметной улыбкой.       Я это предсказала. — «Слава богу, что в этот раз видение было отчётливей видно, по сравнению с прошлыми разами… Да и моя невидимость идеально сработала, когда меня не видели перед тем, как я прикрыла мяч,» — облегчённо выдохнула я, распахнув глаза в лёгком удивлении. — «Стоп… «отчётливо»? «не видели»?» — мысли пронеслись вихрем. — «Если подумать, то во время всего матча я почти не акцентировалась на незаметности, и потому игра шла на пределе 8%-9% мощности. А если и так, то… теперь я смогу встроить свою невидимость в фрагменты будущего. И тогда… тогда я смогу забить гол — со своей формулой. Однако придется выйти в 10%, из-за белобрысика.»       И как только эта мысль утвердилась в голове, поле вновь ожило опасным движением — Зантецу ловко перехватил пас и мгновенно сориентировался, увидев Наги, несущегося к нашим воротам. — Красава, Зантецу! Молодец, что увидел! — прозвучало с трибун, и это был не просто крик — это был сигнал к тревоге. Однако я была уже в движении, не лыком же шита. Почти одновременно с сероглазым я стартовала с места, сокращая расстояние, угадывая его траекторию до сантиметра. — Я же сказала, что не слезу с тебя, — высказалась я, почти поравнявшись с ним. — Я знала, что ты побежишь сюда. Я ни за что не упущу тебя.       Наги скользнул взглядом в мою сторону, и на секунду его лицо стало… иным.       Мягкая тень сомнения скользнула по его глазам, они словно помутнели, как поверхность воды перед штормом. — А мы и правда часто пересекаемся… — проговорил он негромко, будто самому себе. — «Она и правда слишком сильна… Да и странно…» — его мысль, несомненно, двигалась дальше — «…Нара говорит, что видела что-то… и знала, что я побегу сюда. Она что, какой-то супер-человек? Раньше она не двигалась так.»       Мяч закрутился между нами, как ураган —       Наги ловко, точно, хладнокровно пытался протолкнуть его вперёд, но я вжималась в каждое его движение, будто дублировала его шаги наперёд. Он резко развернулся — я угадала. Парень наклонился, чтобы протолкнуть мяч подо мной — я выставила колено. Воздух между нами словно начал искрить от напряжения. — «Не думай, что я позволю тебе пройти, гений…» — мысленно крикнула я, стиснув зубы.       И тут — Исаги! Он, как будто прочитал мои мысли, влетел сбоку, и мы вдвоём сжались, как пружины, закрывая все возможные пути. — Аяно! Прижми сильнее, я перекрою низ! — закричал он, глаза горели расчетом. — Принято!       Мы уже почти отвоевали мяч, на волоске от перехвата, когда…       Сероглазый, каким-то невозможным чудом, проскользнул между нами, словно вода сквозь пальцы. Он использовал микродвижение корпуса, взломал наш блок на миллисекунду — и вырвался, унося мяч с собой.       Тот был в шаге от ворот.       Осталось 2 минуты. И он собирался забить.       Моё сердце грохнуло, как удар в барабан — я помчалась за ним, изо всех сил, заранее просчитав его замах. Парень уже поднимал ногу… — «Нет… не дам!»       Я бросилась в подкат, чтобы заблокировать удар, сжав волю в кулак… И в следующую секунду нас обоих снесло с ног.       Это был Куон.       Он вылетел, как стена, ударив нас в корпус, и мяч отлетел в сторону, не дойдя до ворот. Мы с Наги рухнули на искусственную траву, прокатившись по покрытию.       Все остолбенели. Даже воздух затормозил. — Ч-что…? — кто-то из игроков от изумления чуть не выронил воду с лавки.       Я резко вдохнула, ощущая, как жжёт щеку — искусственная трава расцарапала мне кожу, оставив тонкую, но жгучую рану. По ней медленно скатилась капля крови, оставляя тёплый след.       Сероглазик тоже лежал рядом, тяжело дыша, удивлённый не меньше моего. Даже он — гений с каменным лицом — был потрясён.       Голос судьи грохнул в динамиках, словно удар молота: — Фол! Неспортивное поведение. Игрок Куон, команда Z — удаление с поля! Красная карточка.       Он снес не только противника, но и свою же сокомадницу.       Ошарашенные лица повсюду — даже те, кто обычно не показывал эмоций, выглядели растерянно. Но некто один не собирался оставить это просто так. Рео взбешённо шагнул вперёд, кулаки сжались: — Ты…! Я тебя сейчас!.. — прорычал он и уже собирался врезать Куону по челюсти, но в последний момент очкарик из его команды схватил его за плечо, удерживая. — Не смей! — шипел он сквозь зубы. — У тебя уже одна жёлтая. Хочешь вылететь за ним?       Луковица зло выдохнул, дернув плечом, и бросил Куону вслед: — Уроды… это ещё что за план такой?! — Без понятия, — отозвался Ренске, стоя рядом со мной. Его взгляд был прикован к моей щеке, с которой стекала тонкая струйка крови. Лицо его нахмурилось, голос стал глухим: — Но ты серьёзно думаешь, что мы станем калечить своего друга?       Он бросил взгляд на предателя: — Эй, Куон, зачем ты вообще влез, если не хотел помогать?       Тот остановился на полпути, не поворачиваясь: — Я не собирался сбивать Аяно. Она выскочила, будто из воздуха… — голос его дрогнул, будто он сам не до конца понимал, что сделал. — Я сделал это ради себя. Хоть что-то сделать, что заметят.       Он оглянулся через плечо, коротко и резко: — Короче, уродцы, не смейте проигрывать. Вырвите победу. Вы обязаны побеждать, потому что я стану лучшим бомбардиром в мире. — Пошёл знаешь куда, Куон, — пробормотала я, все еще лежа на траве, вытирая каплю крови со щеки. — И без тебя собирались. — Мы победим. И точка, — твёрдо добавил Исаги, сжимая кулаки.       Затем звук сигнала и хруст шагов Куона, медленно уходящего с поля, резал воздух.       А я, всё ещё лежа, отдёрнула руку от щеки и поморщилась — — Блин… — сквозь зубы прошептала я. — «Вроде бы маленький рубец… а болит, будто ожог. И, чёрт, рукав тоже — весь в крови.»       Рука дрожала от ноющей боли, но я резко села, не желая показывать слабость. В этот момент, с двух сторон к нам подбежали обе команды — и команда Z, и команда V. Синеволосый упал на колени рядом первым: — Аяно! Ты как?! — глаза метались по лицу, застыв на моей щеке. — Да нормально… царапина… — отмахнулась я, с трудом улыбаясь.       Пчелка появился сзади и недоумённо поднял бровь, глядя на Куона, который уходил, не оборачиваясь: — Это он серьёзно сейчас?.. — его голос был странно тихим, будто он не верил в происходящее.       С другой стороны, к нам быстро подошли Наги и Зантецу. Ленивец взглянул на меня, потом на Исаги, потом снова на меня. — Нара…ты в порядке? — спросил он неуверенно, с лёгкой хрипотцой в голосе.       Псевдоочкарик раздражённо цыкнул: — Куон, дебил… Сносить и свою, и чужого?!       Я в ответ приподнялась, опираясь на колено, и глянула на Наги — он всё ещё дышал тяжело, но глаза снова стали ясными. И… почему-то в них была вина. — Я тебя не виню, если что… — хмыкнула я, а потом выдохнула — И какая я тебе Нара?       В толпе позади Гагамару, крикнул Нарухая: — Нужно заменить Аяно! У неё кровь!       Но я уже встала. Глаза горели, несмотря на боль. — Ага, щас, я не собираюсь уходить с поля. Последние 2 минуты, я и не такое за всё пребывание в Блю Локе получала. По сравнению с прошлыми травмами эта царапинка ничего не весит, — произнесла я, слегка касаясь синяка на груди. — «Синяк уже начинает побаливать… Нужно поскорее кончать с этим.» — Ты точно уверена?.. — осторожно спросил Исаги, всё ещё стоя на коленях. Его руки дрожали — не от страха, а от кипящего напряжения.       Я стиснула зубы и лишь кивнула: — Да. Доверься мне.       Рыжик подошёл, остановившись рядом, его высокий силуэт навис над толпой. — Ты сумасшедшая… но настоящая боевая единица, — пробормотал он, и взгляд его метнулся к нашей стороне поля. — Две минуты — и они нас сомнут, если мы дрогнем. — Вот и не дрожим, — прошептала я, смахнув кровь с щеки и оставив на пальцах алый след. — Ясно вам? Не просто стоим. Мы выигрываем.       Белобрысик вдруг заговорил, глядя в землю: — Знаешь… Я не думал, что ты вот так поднимешься. После такого.       Он поднял голову, и в нём было нечто новое. Признание? Уважение? — Ты… сильная.       Я усмехнулась, сжимая пальцы в кулак, и сказала: — А ты — непредсказуемый. Но недостаточно, чтобы уйти от меня.       Парень хмыкнул.       Голос из мегафонов, дал свисток — игра продолжалась.       Я выдохнула, отстранилась от остальных и помчалась в центр, бросив только одну фразу на бегу: — Погнали, мальчики. Осталось всего две минуты, и я собираюсь показать, что значит — играть на пределе.

***

      Свисток прозвучал резко и пронзительно — как пощёчина. Но вместо справедливости я услышала объявление: — Свободный удар — команда V.       Я резко повернулась в сторону судейской панели, прикусив язык. — Что?! — прорычала я, и вена на лбу едва не лопнула от злости. — «Серьёзно? Куон прыгнул на меня и белобрысого одновременно, и ты хочешь сказать, что это фол — и ещё и с нашей стороны?! А то, что я в кровь разбила щёку — да вам, похоже, вообще пофиг, да?!»       Касаясь раны на щеке, я старалась успокоить дыхание. Боль отзывалась пульсацией в виске, но сейчас важнее было другое. Если Рео будет пасовать Наги — я должна быть готова. А Наги, как назло, снова ожил и наверняка пойдёт на добивание.       Мяч уже установили. Возле него стоял дуковица — сам Рео, с прищуром и выверенным прицелом в глазах. Он шагнул назад… — Он будет бить сам, — прорычал Исаги.       И — удар!       Мяч срезанно и точно полетел над стенкой игроков. Но Иемон — в последний момент выдвинувшись вперёд, отбил мяч кулаком в сторону поля, как опытный вратарь на последних нервах. К мячу тут же метнулся Зантецу, словно вспышка, вытягивая ногу для удара.       Однако внезапно, лежа на траве, из ниоткуда возник зубастик — и в какой-то невозможной акробатике ногой отбил мяч вбок, прямо лёжа, словно ниндзя из старого фильма. — ДА ЛАДНО! — прорычал очкарик, офигев не меньше остальных.       Мяч изменил траекторию, летя теперь прямиком к Наги. Он уже приготовился принять его и пробить. Но наши защитники уже выстроились на его пути.       Ленивец мягко подсек мяч навесом, как будто бросал в кольцо, а не бил по воротам. Мяч медленно летел, словно специально издеваясь. Но Гагамару выдал нереальный прыжок. Его руки вытянулись, будто стали длиннее. Он отбил мяч рефлекторно, почти не думая — и мяч рикошетом отскочил…       Прямо ко мне.       Он приземлился в траву ровно к моей ноге, как будто сам выбрал меня. Я выдохнула сквозь зубы, и, не теряя времени, лёгким, выверенным движением внешней частью бутсы подрезала его вперёд, в сторону Исаги. — Пора вернуть должок… — прошептала я себе, поднимая ногу и целясь в Йоичи.       Пас — точный, как стрела, и Исаги без запинки принял мяч, устремляясь вперёд. Вслед за ним — я, Кунигами, Бачира и Чигири. Четверо. Мы — звенья одной цепи.       В голове закрутились варианты будущего, вспыхивая как беспорядочные кадры фотоплёнки. Хаос. Возможности. Планы. Их нужно выдирать по кускам, вырезать лишнее, склеить одно идеальное будущее. Мою дорогу к голу.       На синеглазого выскочил пупуриска, как стена — моментальная реакция. Йоичи сразу сыграл в пас — на Мегуру. Наш безумный дриблёр с желтыми глазами ловко обошёл двух игроков, но… Дёрнули. За плечо. Резко, жёстко. Даже не скрываясь. — Серьёзно?! — мысленно заорала я, несусь по центру — «Они даже фолами не брезгуют?!» — Бачира, на меня! — выкрикнула я. — Ага, Ая-чан! — отозвался он и подкинул мяч мне точно в ногу.       Я приняла его левой, чуть притормозила и вновь — развилка. Ещё один путь. Ещё один вариант. — Вот оно…       Передо мной вынырнул защитник, подставляя ногу — я перепрыгнула его в воздухе, и, едва коснувшись земли, пасовала на Хёму. Тот рванул вперёд, как пуля, но… Трое. Прямо перед ним. Как будто знали, куда он пойдёт.       Я окликнула: — Чигири!       Он бросил взгляд назад и, не колеблясь, отпасовал назад — мне. — «Всегда ты в нужном месте и нужный момент, Аяно.» — мелькнуло в его глазах.       Я приняла мяч снова. Сделала ложное движение вправо и побежала по флангу. Трое игроков V — сгрудились, запутавшись друг в друге, думая, что я рвану в центр. — «Простие, но кто-то должен быть приманкой.» — подумала я, вырываясь туда, куда мне действительно нужно.       Остались ещё двое. Два защитника. Встали плотно, перекрывая углы, будто стена из бетона. — Кунигами! — крикнула я, вбегая в зону паса.       Он, как всегда, чётко понял мой замысел — принял пас на ходу, и мы ворвались между защитниками, играя в паре, как единый механизм. Один толчок, один финт, одна связка — и мы обошли их.       Остался только один. Последний защитник. Гол — на расстоянии одного шага. И тут — он. Псевдоочкарик.       Раньше казался мне просто фоном, одним из тех, кто случайно попал в команду… Но он выстрелил словно из тени. Подсечка — точная, грязная, но эффективная. Я не успела пробить. Мяч отскочил в сторону, катясь прямо в аут. — ЧЁРТ! — прорычала я, чувствуя, как внутри всё закипает.       Игроки команды V тут же рванули за мячом. Жадные, как волки, учуявшие шанс — сравнять счёт. Почти добежали… Но Раичи оказался быстрее. Слишком быстрый. Слишком злой. Он влетел в мяч, пнул его со всей силы обратно к нам, от чего тот взвился, как снаряд. — Вы что, бездари, мячи теряете, как тряпки? — заорал он, не жалея слов. — ЗАБИВАЙТЕ, УЖ НАКОНЕЦ!       Мяч летел — точно к нам.       Шанс.       Однако чем ближе мяч приближался ко мне, тем сильнее я чувствовала, как смерть дышит в спину. Будто чья-то ледяная рука схватила меня за лодыжку. Серо-чёрная аура — давящая, зловещая — вспыхнула позади, как рвущаяся в клочья тень. — Всё же мы и взаправду часто пересекаемся, — раздался спокойный, но странно хриплый голос. Наги.       Он стоял не так уж и далеко, и смотрел прямо мне в душу. — Я всё время следил за тобой не просто так. На этом поле самый опасный и непредсказуемый игрок — это ты, Нара.       Я стиснула зубы, мороз пробежал по позвоночнику. — Вот чёрт, подгадал же… — процедила я сквозь сжатые зубы, — И кто из нас ещё непредсказуемый? И хватит звать меня Нарой, долбаный белобрысик…       Но внутри — паника.       Фотоплёнка рвётся… Будущее больше не показывает вариантов… Мрак. Тишина. Белый шум.       Это из-за него? Его присутствие — как баг в моей системе. Он ломает логику. Разрывает ясность. Но если система дала сбой — я сама стану багом.       Сломаю кадр. Разрывает ясность. И тогда…       Я отпустила контроль. Я позволила инстинкту двигать моим телом — не разуму, не расчёту. Если пленка рвётся — значит, я сама стану размытым кадром.       Моя формула гола — это Сбой Кадра.       Это не просто удар. Это хаос, спрятанный в точности. Это когда ты исчезаешь из внимания соперника, как будто становишься невидимой на мгновение, сливаешься с мертвыми зонами поля, где на тебя никто не смотрит.       Я замираю на секунду в движении, будто лаг, будто кадр просел — а затем резко разворачиваюсь, скручиваясь корпусом в неестественном изгибе. Удар наношу внешней стороной бутсы, почти спиной к воротам, не глядя. Это не рефлекс — это искусство исчезновения и резкого возвращения. Мяч взвизгнул воздухом.       После моего удара будто глючит — то возникает, то пропадает, меняя траекторию как ошибка системы. Как баг в игре. Он изменял траекторию так, как никто не ожидал, как будто смеялся над законами физики. Он ведёт себя неестественно, так, что ни один вратарь не угадает. Раз нет будущего, я создам его сама. Из осколков… из тишины… из сбоя. Я — баг твоей игры, Наги. И вот мой выход — сероглазый не успел.       Вратарь рванулся в сторону — но слишком поздно. Он даже не понял, когда именно мяч прошёл мимо него. Он просто замер, ошарашенный, как и все. Гол. — ГО-ООЛ!!! — вскрикнули сразу несколько голосов с нашей стороны. — Ая-чан!!! — радостно завопил Бачира, чуть не подпрыгнув. — Убила их, просто убила этим ударом! — выдохнул Нарухая, утирая лоб. — Я же говорил раньше, она припаленная… — выдохнул Игараши, и в голосе его было восхищение.       Исаги просто стоял, с приоткрытым ртом, и улыбался, будто увидел искусство на поле.       Я развернулась. — Вот так. Это и есть мой баг… и моё будущее. — прошептала себе под нос, чувствуя, как дыхание стучит в груди, а сердце всё ещё не верит, что я это провернула.       А я просто… улыбнулась. Потому что этот гол я вырвала из разорванного будущего — своими руками. Я выдохнула… но не было воздуха.       Колени предательски подкашивались, как будто тело вот-вот сдастся. Мяч, всё ещё покачиваясь в сетке ворот, словно не верил, что его туда отправила я.       Однако в следующую секунду — меня буквально сбивают с ног. — АЯЯЯЯ-ЧААН!!! — раздалось в стороне.       Слева — Бачира, справа — Исаги. Они налетели, как ураган, с такой силой, что я едва устояла. Или не устояла вовсе — если бы не они.       Желтоглазик крепко обнял меня, прижимаясь щекой к моей щеке, горячий, мокрый от пота и адреналина: — Ты видела, как ты это сделала?! Это было… это было… нечеловечески круто! — его голос дрожал от восторга, и я впервые увидела, что он буквально сияет. Как ребёнок, увидевший чудо.       Йоичи не отставал. Он подхватил меня с другой стороны, его рука легла на мою спину, удерживая, как будто я была чем-то хрупким, что нужно сберечь. — Ты не просто прочитала поле… ты его переписала, Аяно, — произнёс он почти шепотом. — Это был не гол. Это был взлом системы.       Я стояла между ними, чувствовала их плечи, их дыхание, их сердцебиение — и свою собственную дрожь, проходящую от пяток до висков. — Х-хаха… я просто… хотела забить, вот и всё… — выдохнула я, и мои губы дрогнули в слабой, искренней улыбке.       И тогда — их ладони почти одновременно коснулись моих щёк. Мягко, бережно, словно проверяли, настоящая ли я. Бачира гладил большой палец по скуле, а Исаги, удивительно ласково, провёл пальцами по моей щеке, убирая прядь волос, прилипшую от пота и украдкой касаясь пореза на щеке, который щиплет, но не так сильно как вначале.       Оба смотрели с умиротворёнными, почти светлыми улыбками. — Ты реально сумасшедшая. В хорошем смысле, — прошептал Бачира, с детской непосредственностью. — С такой, как ты, мы можем пройти даже невозможное, — сказал Исаги.       Я дернулась головой вперёд, будто инстинктивно, и положила подбородок на их сомкнутые плечи. — Спасибо вам… — прошептала почти беззвучно.       Они не ответили словами. Но я почувствовала, как крепче сжались их объятия. И вдруг — будто срывая стоп-кадр этого трогательного момента — раздался заливистый, почти ликующий голос: — АЯНО! — вперемешку со стуком бутс и смехом, к нам мчался Чигири, его огненные волосы развевались, как пламя. Парень был весь взъерошенный, радостный, глаза блестели — такой Чиги был редкостью.       Он подбежал и с разбега обнял нас троих, влетая в объятия как торпеда. — Это был чёртов фейерверк, Аяно! Я даже на миг забыл, как дышать! — его голос вибрировал от адреналина. — Эй, не толкайся, Чигири! — Кунигами тоже подскочил, ухмыляясь до ушей. Он сжал моё плечо, словно проверяя, на месте ли я. — Ты вообще это видела, как ты врезалась в их защиту, а потом — этот удар…? Чёрт, да ты сверхчеловек. Наш зато.       Я хихикнула сквозь улыбку — то ли от смеха, то ли от перегрузки эмоциями. — Я уже не чувствую ног… — прошептала, и ребята тут же поддержали меня крепче.       Следом налетели и остальные. Раичи, шумный как всегда, стукнул мяч кулаком и прокричал: — ДА ЭТА ДЕВОЧКА ПЕРЕПИСАЛА НАШ СЧЁТ! ПРИЗНАЮ, Я ВПЕРВЫЕ СТОЛЬКО КРИЧАЛ ОТ ВОСТОРГА! ВПРОЧЕМ НЕ ЗАЗНАВАЙСЯ, МЕЛКАЯ! — Я и не планировала. — Молодчина, Аяно, серьёзно! — послышался голос Гагамару, и даже он, обычно спокойный, подпрыгивал от радости, как ребёнок.       Я стояла в самом центре этого хаоса — мокрая, дрожащая, но живая.       Моё сердце всё ещё бешено колотилось, а тело ощущало каждое прикосновение — от хлопков по спине до пальцев, сцепившихся с моими.       Это было не просто празднование гола. Это было признание. Мгновение, когда команда стала не просто командой — а семьёй.       И среди этих голосов, этой толпы, взгляд Бачиры и Исаги — они уже не спорили друг с другом, не мерялись силами. Они просто… были рядом, друзяшки.       А я, втиснутая между всеми, с глупой, счастливой улыбкой, подумала: — «Если это сон… прошу, пусть он длится ещё немного дольше. Мы смогли, мы победили!»