Нежданное приглашение, первый матч с ошибкой и упавшая к рукам "королева" (2 часть)

      После того как мой ученик с дуру предложил ресничке сыграть против нас… хотя, вернее будет сказать — против них, ведь как и говорил мне ранее Эго, после согласия команды на первый мачт, в которой я числюсь, играть против моей нынешней, автоматически вступает в силу особое правило.       К нам, словно специально подгадав момент, подъехал мой знакомый микроботик. Металлический корпус поблёскивал, голос — ровный и безэмоциональный, от чего новость прозвучала особенно твердо: — МАТЧ БУДЕТ ПРОХОДИТЬ В ФОРМАТЕ ТРИ НА ТРИ. УЧАСТНИК АЯНО НАРУМИ ВРЕМЕННО НЕ ДОПУСКАЕТСЯ К ИГРЕ, ДАЖЕ НА ЗАМЕНУ. БУДЕТ ПРИСУТСТВОВАТЬ ТОЛЬКО В КАЧЕСТВЕ НАБЛЮДАТЕЛЯ НА СКАМЬЕ ЗАПАСНЫХ.       Тишина. Потом — всплеск возмущения. — Чего?! — Бачира чуть ли не подпрыгнул. — Серьёзно? — нахмурился Исаги. — Аяно, ты ведь не говорила, что не сможешь играть полноценно, но… хотя бы на замену-то выйдешь?       Я отвела взгляд. — Нет. Первый матч в собранной команде я вообще не имею права выходить на поле. Даже в роли замены. Только наблюдатель. — И ты это всё время знала и не сказала? — прищурился синеволосый. — Да. И специально не сказала. Потому что вы бы начали переживать, менять стратегию или — не дай бог — подстраиваться под меня. А мне это не нужно. Мне нужно одно — чтобы вы не продули.       Я подошла к ним ближе, прищурилась: — Я буду сидеть на скамье и смотреть на вас. И только попробуйте играть в полсилы — я вам устрою такую взбучку, что мало не покажется. — Эээ… звучит как напряг, — протянул белобрысик, зевая и даже не убрав руки из карманов. — Но ладно… Если я уже сюда пришел, то, наверное, будет проще просто выиграть, чем потом слушать твои лекции. А я спать хочу. — Вот именно, — хмыкнула я. — А мне наоборот нравится, когда Ая-чан злиться, — подмигнул Мегуру. — Будет весело. — Ладно, — наконец сказал Йоичи, и в его взгляде уже загорелся огонёк. — Тогда будем играть на сто процентов. Чтобы тебе не стыдно было смотреть.       Я хмыкнула, давая пять моему ученику: — Вот и договорились.       После нашей короткой перепалки микроботик вдруг издал резкий, требовательный писк, заставив нас обернуться. На его дисплее вспыхнули новые индикаторы — узкие овалы, подсвеченные мягким синим светом, явно предназначенные для считывания отпечатков пальцев. — ИДЕНТИФИКАЦИЯ УЧАСТНИКОВ ДЛЯ ДОПУСКА К МАТЧУ, — произнёс он своим ровным, почти бездушным голосом.       Команда Рина подошла первой. Они двигались синхронно, почти как один организм. Каждый поочерёдно прикладывал ладонь к панели, и считыватель загорались зелёным, подтверждая доступ. Итоши младший при этом стоял чуть в стороне, но его холодный, пронизывающий взгляд был направлен прямо на нас. Мурашки пробежали по моей спине, будто он уже мысленно разобрал нас по кусочкам на поле. — ПОТОРОПИТЕСЬ, — сказал он спокойно, но в этой фразе было больше приказа, чем просьбы. — Да щас, — буркнул Бачира, но всё же шагнул к сканеру.       Мы с ребятами тоже приложили ладони, и дисплей один за другим выдал зелёные индикаторы. Сразу после этого массивная дверь позади микроботика со щелчком отъехала в сторону. Мы вышли в длинный коридор, освещённый ровным белым светом, а через несколько секунд попали в просторнейшую арену — ещё больше той, где я играла против младшего Итоши.       Механический друг раздал всем комплекты формы. Белая для нашей команды, красная — для соперников. Пока мы переодевались, по обе стороны поля возникли массивные фигуры — тюремщики, окрашенные в цвет команд. Наши — белые, соперников — алые, как свежая кровь.       Естественно, мне даже на газон не дали ступить ногой. Когда я уже машинально сделала шаг вперёд, микроботик пискнул резко и довольно грозно, словно охранная сигнализация. — Да ладно-ладно… тц, даже постоять не дадут, — пробурчала я себе под нос, надув щёки.       Развернувшись, я подняла руку и помахала своим: — Верю в вас!       Они в ответ кивнули, и в их взглядах я прочитала то самое обещание — играть на полную. И словно порадовались тому, что я их подбадриваю, хотя и странно.       Присев на скамью, что стояла напротив поля, я буквально плюхнулась на неё, всем телом утонув в жёстких деревянных планках. Вздохнула так, будто уже сама отбегала весь матч, а ведь и на газон-то ступить не дали.       Взгляд невольно зацепился за ровную зелень поля, и мысль, как назойливая муха, закружила в голове: — «Зачем я вообще согласилась на эту байду с Эго?»       Однако это была не единственная заноза. Меня не отпускала одна мелочь — странная суть правил именно для меня. Если сложить всё по кусочкам… Мы выигрываем, забираем одного игрока — бац, полноценная пятёрка. Логично? Логично.Так мы что, автоматом перепрыгиваем четвёртый этап? Если да, то на кой чёрт все эти хитрые ограничения?       Я вытащила из рукава ферзя, медленно перекатывая его между пальцами, чувствуя каждую грань. — «И в каком месте здесь моя «свобода выбора» использовать ферзя, если меня фактически привязали к этой лавке?»       А если проиграем и заберут одного? Всё равно остаёмся втроём. По сути, никуда уже не падаем. Так зачем всё это так усложнять? Что он там ещё придумал за спиной… Я нахмурилась, вглядываясь в блестящую фигурку в руке, и в этот момент мой металлический «друг» мягко подъехал сбоку. Парковался он так тихо, что я почти не заметила — лишь лёгкое гудение мотора выдало его приближение.       Он остановился рядом, и маленькие колёсики с тихим щелчком начали складываться внутрь корпуса. Его корпус словно «схлопнулся», принимая форму аккуратного металлического куба. — «Серьёзно?.. Ты ещё и дрыхнешь в такой момент?»       Я уже раскрыла рот, чтобы отозвать его, но так и не успела. Не из-за того, что робот «заснул», а потому что внезапно, как удар в барабанные перепонки, из динамиков над полем прорезался громкий, гулкий голос.       Голос, который ещё мгновение назад монотонно перечислял правила, резко сменил тон, и в нём звенела команда: — Начало матча!       По спине пробежали мурашки. В груди что-то сжалось — не от страха, но от того самого азарта, который ещё недавно гасили правила. Я машинально подалась вперёд, уперев локти в колени, глядя, как обе команды мгновенно выстраиваются на своих позициях.       Мяч оказался у Йоичи, и он, не задерживаясь ни на долю секунды, мягко отдал пас на пчелку. — Токимицу, закрой патлатого! — раздался голос Арю, холодный, но с ноткой нетерпения.       Токимицу рванул к Мегуру, но тот, словно почувствовав приближение, врубил свою «сверхскоростную» серию ножниц. Лёгкие движения, обманные рывки, мяч словно прилип к его ногам. Токимицу остался позади, а Бачира уже нёсся вперёд, прямиком на Рина.       Со скамьи казалось, что сейчас будет классическая стенка с Исаги: жёлтые глаза Мегуру смотрели на товарища, шаги подстраивались под его позицию… но это оказалась наглая обманка. — «Хитрец…» — невольно мелькнуло у меня.       Вместо ожидаемого паса Мегу резко сменил траекторию и отправил мяч на ленивца, который как раз оказался ближе всех к воротам. И тут началось странное — младший Итоши даже не двинулся. Стоял, как вырубленный, взгляд стеклянный, тело расслабленное, будто он вообще не в игре. Это насторожило меня до мурашек: — «Чего он ждёт?..»       Ленивец принял мяч ленивым, почти сонным движением, но, заметив в своём поле зрения тень Арю, без усилий «сбросил» пас дальше — прямиком на Исаги.       Синеглазка, не думая ни секунды, поймал мяч в полёте и пробил с лета. Удар был резкий, выверенный, и через мгновение сетка ворот соперников затряслась. Прозвучал и счет на табло изменился в нашу сторону. Я едва не вскочила со скамьи, сжимая ферзя в ладони. — Вот так, мальчики… держите темп.

***

      Параллельно с празднованием гола я уловила краем глаза слабую зелёную дымку, что окутывала синеволосого. Сейчас для меня видеть подобные ауры у товарищей стало почти нормой — не всегда, конечно, но глаз уже перестал дёргаться, и на том спасибо.       Я поднялась со скамьи и, сложив ладони рупором, выкрикнула в поддержку: — Красавцы! Так держать!       Ребята, поймав мой взгляд, неожиданно чуть оторопели. Бачира улыбнулся как-то неловко, Наги даже бровью повёл, но тоже отвернулся, будто внезапно вспомнил о крайне важной детали на траве перед собой. Исаги, по-детски улыбался в 32 зуба, и неловко потер затылок. — «Я же ничего странного не сказала? Чего это они?» — изогнула бровь в недоумении. — Я оцениваю ваш гол как шик, — в своей манере отметил длинноволосый из противоположной команды, указывая на моих.       А вот каштановолосый, схватившись за голову, начал паниковать прямо на месте.       Счёт был 0:1. Мы шли нормально. Но спокойствие Рина… оно било тревогу где-то глубоко внутри. Интуиция кричала мне в затылок, что не все так прекрасно идет, как смотрится на первый взгляд. И, к сожалению, я оказалась права. — Эх… в целом всё ясно. Вы так паршиво играете, что я того гляди усну, — протянул он с безжизненным, почти стеклянным взглядом.       Я невольно удивилась. Со мной он так себя не вёл, хоть и малый но пыль интереса присутствовал между нами, а тут. — И чему ты так радуешься за их забитый гол… от моего бездействия? — его бирюзовые глаза метнулись прямо на меня. — Чего? — не сразу поняла я, что он вообще обращается ко мне.       Но он уже отвернулся, словно и не говорил ничего, и мягко, но властно поставил ногу на мяч. В тот момент у меня в жилах кровь будто застыла. — Вы до сих пор считаете футбол игрой. Самым обычным спортом. Сделайте одолжение — свалите куда подальше, — его голос был ровным, но в нём слышался леденящий холод.       Мир на мгновение исказился. Поле исчезло, а перед глазами возникли руины, словно после землетрясения и цунами. Густой запах пыли, расколотый бетон, обугленные балки — и где-то вдалеке гул, похожий на шаги пехоты. — Мы сейчас находимся на поле боя. А вы взяли и повернулись спинами к стрелкам с заряженным оружием. Потому и говорю — вы играете паршиво.       Эта черта младшего Итоши пугала до костей. Его холодный, пустой взгляд резал глубже любого ножа. — Если ты не видишь в этом сражения, значит, ты уже проиграла, — произнёс зеленоволосый ровно, без эмоций, и почему-то это задело сильнее, чем любая грубость.       Я нахмурилась, сжала ладонь в районе груди, будто пытаясь защитить сердце от этого ледяного взгляда, и резко отвернулась. — Хм… — в его голосе не было ни усмешки, ни раздражения. Скорее, что-то вроде лёгкого снижения напряжения, будто он перестал на мгновение давить.       Мне показалось… или его стальная, тяжёлая аура действительно стала чуть менее плотной? Как будто, заметив мой жест, он сбавил обороты. Но, понимая какой Рин по натуре, исходя из последний наблюдений, я не была уверена, что это проявление мягкости — скорее, тактический ход.       После этих слов в моей голове будто щёлкнуло, и перед глазами заиграла какая-то плёнка — размытые контуры, искажённые цвета, словно я смотрю старую запись сквозь воду. Картинка постепенно прояснилась: я узнала то место на поле, где Рин стоял сейчас, в точности совпадая с позицией для разводки мяча.       Видение шло медленно, как в замедленной съёмке. Ресничка делает шаг вперёд, заносит ногу и… тот же самый удар, что он недавно сделал в матче против меня. Мяч взлетает, и за ним тянется странный, почти нереальный шлейф, как будто за ним растекалась водная гладь, оставляя за собой волну. Звук — мягкий, но глухой, будто кто-то бросил камень в пруд. Мяч, пройдя это «водное пространство», врезается в ворота. — Тсс… — я, морщась, схватилась за голову. Лёгкая боль прокатилась по вискам, и я зажмурилась, стараясь отогнать наваждение.       Стоило мне отвлечься — реальность резко догнала меня. На поле уже стоял факт: мяч в воротах. Бирюзовоглазый только что забил, оставив моих товарищей в шоке. — «Чёрт! Почему это видение так не вовремя показало себя?!» — мысленно выругалась я, чувствуя, как в груди неприятно сжалось. — А это вообще… по правилам? — спросил белобрысый, слегка натянув ворот своей формы, будто она мешала дышать. — Вполне себе, — спокойно отозвался желтоглазик, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота со щеки и улыбаясь своей нетерпиливой улыбкой. — Только обычно так не забьёшь. — Супер гол! — воскликнул Токимицу, всё ещё не веря своим глазам. — Эй, — подал голос Арю, поправляя свои длинные волосы и глядя на сокомадника с видом недовольного эстета, — это было слишком шикарно. Не смей больше вытворять подобное без моего разрешения.       Зеленоволосый даже не обернулся, просто ответил безразлично: — Повторяю: мне на всех вас плевать. Соперники, товарищи — вы все для меня серая масса.       Меня его тон просто добил. — Да мы уже тебя поняли! Не тупые! — выкрикнула я, чувствуя, как раздражение вырывается наружу.       Вся площадка замерла. Игроки обеих команд, словно по команде, уставились на меня. — Чего? — я резко обернулась к ним, но взгляд сам собой метнулся к виновнику. — А ты чего на меня пялишься, убийца какой-то! — Убийца?.. — повторил он чуть тише, с лёгким прищуром.       Взгляд Рина стал ещё холоднее, если это вообще возможно, но я уже почувствовала, что перегнула. Сердце стучало где-то в горле, но отступать было поздно. — Да прикинь, — бросила я, показав ему язык, — сам-то базаришь, как бабка у привоза!       На долю секунды тишина на поле стала почти звенящей. Казалось, даже мяч перестал катиться, а все взгляды вонзились в нас двоих. Итоши чуть склонил голову, его губы едва заметно дрогнули — то ли от раздражения, то ли от какой-то мрачной насмешки. — Осторожнее, — сказал он почти шёпотом, но так, что каждая буква прозвенела сталью, — у бабок на привозе хотя бы нет привычки резать противников без ножа.       Я почувствовала, как меня прошил холод от этих слов, но упрямо уселась на скамью, делая вид, что меня это не задело. — Дебил… — буркнула я себе под нос, закатив глаза. — Ещё и самопровозглашённый игрок мира. Прям Рин-тян какой-то…       Рука, уже почти коснувшаяся щеки, замерла в миллиметре от кожи, а я застыла, как будто кто-то кнопку «пауза» нажал. — «Рин-тян?..» — пронеслось у меня в голове. — «Стоп. Где я уже слышала это прозвище?..»       Несколько секунд я лихорадочно прокручивала в памяти лица и ситуации, но всё было как в тумане — вроде знакомо, но зацепиться не за что. — Да ну его… — махнула я рукой и снова откинулась на спинку скамьи.       Хотя бы радовало, что мои перепалки с Итоши-младшим микроботик не воспринял как неподчинение условиям. По факту я ведь не обсуждала тактику и не мешала игре — наоборот, подгоняла их к делу, а не к пустой болтовне. — «Вон, пусть ещё спасибо скажет за ускорение процесса», — ухмыльнулась я, заметив, как Рин, хоть и старался не подать виду, всё же чуть ускорил шаг к центру поля.

***

      Дальше началась какая-то странная игра. Рин словно самоустранился — пасов ему не шло, будто он и не собирался вмешиваться. Но вот Арю и Токимицу… эти двое решили, что их время пришло. Первый, со своей неяпонской пропорцией тела и этими длиннющими ногами, вымахал так, что умудрился запрыгнуть выше защитников и пробить головой, отправив мяч в ворота. Прямо как какой-то модельер, случайно забредший на поле и решивший, что подиум теперь круглой формы.       Второй, Токимицу, взял всё силой. Его крепкое, как броня, телосложение буквально пробило себе дорогу сквозь защиту моих, и он, не теряя темпа, вбил мяч в сетку так, что та дрогнула.       Тем временем я сидела на скамье, сложив пальцы домиком, и наблюдала за каждым их движением. Я даже не могла сказать, моргала ли за это время — взгляд сам прилипал к полю. Я разбирала их ходы, как уравнения: где провалились, где нашли лазейку, что у них в арсенале и чего нет. И чем дольше смотрела, тем неприятнее становилось внутри. — «С такими противниками нам уже худо…» — пронеслось в голове.       Я машинально крутила в руке кнопку с перечнем моих правил, словно это могло прояснить ситуацию. В конце концов, решила перечитать их ещё раз — может, что-то упустила, что даст мне хоть малейший шанс помочь ребятам.       Экран, как оказалось, можно было менять по размеру. Я сделала его крошечным, чтобы он не мешал смотреть на поле, и снова начала просматривать строчки правил, выискивая хоть какую-то лазейку, за которую можно зацепиться.       Я всё это время наблюдала за игрой, но мысли упорно цеплялись за одно и то же — мои правила. Чем больше я их прокручивала в голове, тем больше чувствовала, что тут что-то не сходится. Я хмурилась всё сильнее. — Микроботик, — позвала я его, не отрывая взгляда от поля, — а если я правильно думаю, это всё как-то слишком глупо. — В ЧЁМ ИМЕННО ВАША ДОГАДКА? — отозвался он, подлетая чуть ближе. — Ну смотри, — я начала загибать пальцы, — вариант первый: мы выигрываем, забираем одного — и у нас пятёрка, четвёртый этап можно забыть. Вариант второй: мы проигрываем, нас забирают — и мы тоже перескакиваем вниз. Ни риска, ни штрафа. Либо так, либо так, мы не в пролёте. Скажи мне, где тут смысл мучиться?       Микроботик завис в воздухе, но вместо ответа выдал: — ВЫ НЕДОЧИТАЛИ ПРАВИЛА.       Я удивлённо моргнула. — В смысле — недочитала? Я же всё просмотрела, даже мелкий шрифт!       Он молча вытянул клешню и указал на крошечную точку в углу моего экрана. Я пригляделась. Мелкая, сероватая — я бы приняла её за битый пиксель. Нажала. Экран моргнул, и выскочил новый текст. С каждой строчкой у меня в голове словно включали всё больше красных лампочек.

«Если в первом матче ваша команда проигрывает, то выигравшая команда может выбрать любого игрока из состава проигравших… и обязана забрать вас. Таким образом вы становитесь командой из 5 и перескакиваете 4 этап, 2 отбор. Оставшиеся двое уходят на нижний этап».

— Чего?! — я почти выкрикнула, отворачиваясь от поля к нему. — Как это понимать?! И почему Эго мне про это не сказал?! — БЫЛО РЕШЕНО, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ УЧАСТИЯ В ОСОБОМ ЭКСПЕРИМЕНТЕ, — монотонно пояснил он. — Да я и так с трудом соглашалась! — зло фыркнула я. — Вы что, решили меня надуть с этим павлином и директором Блю Лока, кем бы он ни был? — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА. НО ЭТО ПРАВИЛА. ИХ НЕЛЬЗЯ НАРУШАТЬ.       Я скривилась, но продолжила читать дальше.

«Если выиграла ваша команда, то вы забираете одного из проигравших и переходите сразу на 5 этап. Плюс — вы являетесь особым призом в первом матче».

— Да какой, к чёрту, приз?! — я аж вскинулась. — Я что, плюшевый талисман? Я человек, если что! — НЕ МОГУ ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС… ОН НЕ ВСТРОЕН В МОЮ ПРОГРАММУ, — тихо ответил он, чуть отодвигаясь, видимо осознавая что я как встану, как схвачу его и начну трясти от злости, что у него что-то да и повылитает из тельца.       Я лишь тяжело выдохнула, чувствуя, как раздражение давит в висках, а внутри всё клокочет. — Охренеть… — выдохнула я, уставившись на экран. — Всё настолько туго и сложно…       Внутри меня неприятно холодело, но вместе с этим появилось чёткое ощущение: теперь мне точно нужно помочь им.       Я потерла макушку, унимая бешеный поток мыслей, и вновь принялась сканировать правила взглядом. На середине текста наткнулась на одну мелкую помарку, почти неприметную. Но чем дольше я в неё вчитывалась, тем яснее понимала — это можно использовать против системы Эго. А главное, это даст нашим «белым» шанс на победу.       В глазах блеснула решимость. Я погладила металлического друга по круглой головке — он замер, удивлённо наклонив корпус. — Дай мне ручку. И что-то твёрдое… ну, для постукивания, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — С КАКОЙ ЦЕЛЬЮ? — механически уточнил он. — Ты ж сам понимаешь, — прищурилась я, — кое-что придумала.       Он завис на пару секунд, затем предостерегающе произнёс: — ЕСЛИ ВЫ ЗАГОВОРИТЕ С ТОВАРИЩАМИ ИЛИ БУДЕТЕ УКАЗЫВАТЬ ИМ, КТО И КУДА ДОЛЖЕН ДВИГАТЬСЯ — ВАМ… КХМ… КРАХ. — Спокойно, — усмехнулась я, — в правилах сказано: словесно никак не взаимодействовать. Но ни слова про сигналы.       Микроботик будто «задумался», чуть понизив гул, а потом из его корпуса раздался тихий щелчок. Из бокового отсека выдвинулась тонкая ручка и небольшой металлический цилиндрик, явно подходящий для того, чтобы стучать по чему угодно.       Я аккуратно взяла их, крутя в пальцах. — Вот и отлично, — пробормотала я. — Раз слова под запретом, будем разговаривать иначе.       Сжав в руке ручку и металлический цилиндрик, я на секунду замерла. Мысли скользнули куда-то в сторону, и вдруг всплыло то, что мы обсуждали с Исаги пару дней назад.

***

Flashback       Под вечер, после наших изнурительных тренировок, зал почти опустел. Все парни уже ушли на ужин, оставив нас вдвоём. Я дорабатывала упражнения с обручем — просто чтобы расслабиться и немного растянуться.       Синеволосый, напротив, вкладывался в работу на тренажёрах, прокачивая силу и выносливость. Временами я ловила себя на том, что взгляд задерживается на нём дольше, чем нужно: друг упорно, почти упрямо работал над каждым движением. Мы хоть и числились в связке «учитель–ученик», но последние пару дней я не вмешивалась в его процесс — тягомотка от Эго-сана и так вгоняла его организм в пределы.       Отложив обруч на место, я взяла бутылку с водой и тихо подошла к Исаги, коснувшись горлышком бутылки его щеки. Он дёрнулся так, будто я ткнула его чем-то острым. — Исаги, расслабься, это ж я, — в привычной манере улыбнулась я. — Тебе бы пора привыкнуть к моей функции исчезать и появляться внезапно. — Ох… прости, — неловко принял он у меня воду и сделал пару глотков. — Всё никак не привыкну к этому. — Ничего, я на тебя не давлю, — я опустилась на пол, упершись локтями в колени, глядя на него. — Слушай, а как тебе тренировки от Эго? Не устаёшь? — Не совсем, но я стараюсь, — честно признался он. — Рада слышать. А то временами кажется, что ты слишком усердствуешь. — Хах… хотел бы я переносить нагрузку так же легко, как и ты. — Тут не поспоришь, — пожала я плечами. — Я с детства к подобному привыкла. Всё же футбол мне знаком очень давно.       Исаги какое-то время молчал, прокручивая в голове мои слова. Потом, будто решившись, повернулся ко мне: — Слушай… — он понизил голос, — а можно тебя кое о чём спросить? — Давай, — кивнула я, перехватив взглядом его глаза. — Только смотри, без «как мне прокачать удар за ночь», я волшебницей не подрабатываю.       Он хмыкнул, но тут же посерьёзнел: — Если… ну, если в матче ты не сможешь кричать мне что-то или прямо подсказывать… есть ли способ, чтобы я всё равно понимал, что ты хочешь сказать? Без слов.       Я чуть приподняла бровь, удивившись его ходу мыслей. — Хочешь секретный язык жестов? — Ну… что-то вроде того, — он почесал затылок. — У тебя же всегда есть эти… свои хитрые идеи. — М-м, — я задумалась, подперев подбородок. — Вариантов много: жесты, знаки, удары по чему-то, даже рисунки на траве. Главное, чтобы это не считал судья или система Эго. — Вот, — он кивнул. — Ты же умеешь придумывать такие штуки, что и не подкопаешься. — Ладно, — ухмыльнулась я. — На самом деле у меня есть такой тип общения.       Исаги замер, прищурившись: — Что, правда? — Когда-то я его придумала, чтобы иметь некую связь со своими товарищами по команде, — призналась я, уловив удивлённый блеск в его синих глазах. — Однако… так и не понадобилось. — Почему? — Ну-у-у, представь: ты в команде парней и пытаешься всех направить, раскрыть потенциал, подсказывать… Большинство воспримёт это как унижение — мол, девчонка учит парней. — Ничего мне так не кажется, — резко ответил он, опустив взгляд и тут же вернув его, полон решимости. — Ты сильная и… — на полуслове щеки его затеплились — …крутая. — Ох, спасибо, Исаги, — благодарственно улыбнулась я, и краснота у него на лице только усилилась. — В любом случае, раз ты мой ученик и мы с тобой в таких отношениях… я тебя научу этому языку. — Да? — в его глазах мелькнул немой восторг, он даже слегка подался вперёд. — Однако… — я медленно подвинулась к нему, словно намеренно вторгаясь в его личное пространство. Исаги будто прирос к месту: плечи напряглись, взгляд метался, но он не сделал ни шага назад.       Я подняла руку и кончиками пальцев легко коснулась его щеки. Кожа у него была тёплой, и я почувствовала, как он затаил дыхание. Миллиметр за миллиметром я подвинулась ближе, так что наши лица почти соприкоснулись, а дыхание смешалось.       Его губы были буквально в дыхании от моих. Левой рукой я мягко обхватила его ладонь, чувствуя, как под пальцами он дрожит, и замечая, как румянец растекается по его скулам всё ярче. Он был весь напряжённый, как струна, и от этого в воздухе повисла почти ощутимая искра. — Дорогой мой Исаги, — сказала я низким, мягким голосом, в котором таилась сталь, — пока я твой учитель, я буду помогать тебе расти как футболист.       Моя ладонь скользнула выше по его руке, почти невесомо, но с какой-то властной уверенностью. Я смотрела на него из-под ресниц, изучая каждое движение его глаз, каждый сбившийся вдох. — Однако… — в одно мгновение я перенесла руку на его грудь. Под пальцами ощутила сильный, быстрый стук сердца, словно он готов был вырваться наружу. Я наклонилась ближе к его уху, так что мои волосы скользнули по его щеке, и прошептала с тёплым выдохом и ноткой угрозы: — Даже не пытайся предать меня или встать против.       Йоичи вздрогнул, но не отстранился. — Матчи и соперничество — не в счёт, — продолжала я тихо, — но если ты решишь, что можешь меня кинуть… уверяю тебя.       Моя ладонь медленно, почти лениво, пошла вниз, всё ещё ощущая бешеный ритм его сердца, даже внизу живота, и я, не меняя тона, завершила: — Ты горько пожалеешь, что даже подумал об этом… дорогой мой.       Я отстранилась плавно, без спешки, и видела, как он остался стоять, слегка раскрыв губы, с раскрасневшимся лицом и глазами, в которых смешались замешательство, смущение и что-то ещё, что он явно не хотел показывать.       Синеволосый молчал всего пару секунд, но этого хватило, чтобы я успела подумать, что перегнула палку. Вдруг, низким, чуть хрипловатым голосом он сказал: — Даже в мыслях… — Исаги чуть придвинулся, и я почувствовала его дыхание, тёплое и неровное. — Никогда не посмею предать тебя.       Я моргнула, не сразу веря, что услышала это именно от него. В груди что-то дрогнуло. Это была не просто клятва ради слов — он сказал это так, будто сам себе присягу давал. — Серьёзно?.. — выдохнула я, всматриваясь в его глаза.       Вместо ответа он внезапно перехватил мою ладонь. Его пальцы — тёплые, чуть дрожащие — сомкнулись на моей руке, и он решительно вернул её туда, откуда я только что убрала — к себе на грудь. — Чувствуешь? — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Оно бьётся… только так, когда рядом ты.       Сердце под моей ладонью стучало быстро и сильно, почти в унисон с моим собственным. А его лицо… этот яркий, горячий румянец, который не сходил с щёк, делал его одновременно до невозможности милым и опасно притягательным.       Я хотела что-то ответить, но он уже действовал. Осторожно развернул мою ладонь тыльной стороной вверх, задержал на ней взгляд — медленный, изучающий, будто просчитывал каждое движение — и наклонился.       Первое прикосновение его губ к моему запястью было тёплым, мягким… и таким интимным, что у меня перехватило дыхание. Затем он чуть сильнее прижал губы, задержался на мгновение… и неожиданно легко, но ощутимо прикусил кожу. — Ах… — тихий звук вырвался прежде, чем я успела прикусить язык.       Я почувствовала, как он едва заметно улыбнулся, а потом провёл языком по месту укуса — медленно, лениво, словно смаковал вкус, оставляя влажный, горячий след, от которого у меня мурашки побежали по спине. От этого движения в груди стало тесно, а внизу живота — опасно тепло.       Мир будто сжался до одной этой точки — его губ, моего запястья и горячего пульса в венах. Я чувствовала, что он на грани — взгляд на миг метнулся к моим губам. Ещё чуть-чуть — и…       Однако Йоичи вдруг выдохнул, отстранился буквально на сантиметр, задержал взгляд в моих глазах и с трудом, но всё же отпустил мою руку. — Не правильно… — тихо сказал он, но в голосе было столько сдержанного жара, что я сама едва стояла на месте.       Я смотрела на него, ощущая, как кровь стучит в висках, а кожа на запястье всё ещё горит от его прикосновений. End Flashback

***

      От воспоминаний об этом моя бровь предательски дёрнулась, а по щекам прокатился слабый жар, будто кто-то только что поднёс к лицу тёплое дыхание. — Тьфу ты… — пробормотала я себе под нос, торопливо прикрывая щеки тыльной стороной ладони. — «Если кто-то заметит, подумает, что я вообще с ума сошла…» — мысленно буркнула я, пытаясь сбить это предательское тепло.       Сделав вид, что просто почесала лицо, я выпрямилась и глубоко выдохнула, возвращая внимание на поле. — «Так, хватит. Пора бы воспользоваться тем, чему я обучала Исаги», — собралась я, сжимая в ладони ручку и твёрдый предмет для постукивания.       Заметив, что Исаги шёл по полю с опущенными плечами и взглядом, устремлённым в землю, я почти автоматически сжала в пальцах ручку. Сердце слегка ускорило ритм — это был именно тот момент, ради которого мы и тренировались этот «язык».       Я начала отбивать особый, едва различимый ритм по металлическому цилиндрику. Тук-тук… тук-тук-тук… тук. Звуки были тихими, но резкими, чтобы пробиться сквозь шум матча и зацепить нужного адресата. Исаги, словно кто-то дёрнул его за ниточку, вскинул голову. Его взгляд прояснился, и я, не сбиваясь с темпа, стала «говорить» в такт фразам: — Исаги, успокойся… То, что они идут на два гола впереди, — ещё не повод для паники.       Каждый удар приходился точно на слог, почти как стук сердца — ритмично, уверенно. — Просто подумай хорошенько… представь, что против них пойдёт. Даже если покажется что-то вялое и простое, но поможет забить гол.       Его дыхание выровнялось. Он уже не выглядел потерянным. Где-то на периферии я уловила, как Наги и Бачира бросили на нас косые взгляды, но я не позволила себе отвлечься. — Не забывай, что говорил Эго-сан. Синхронизируй своё эго с Бачирой и Наги… передай им это. Ок?       Он кивнул. — Ах, да… Но почему ты не говоришь мне словами? — спросил он, пробежав мимо.       Я, не меняя выражения лица, вытащила из кармана кнопку и активировала на мини-экране правила, установленные для меня. Второй пункт, запрещающий мне вербальное взаимодействие, я увеличила в несколько раз и показала ему, ткнув пальцем.       Синеволосый понял всё без слов. Его губы дрогнули в короткой ухмылке, и он, подмигнув, метнулся к товарищам. Через пару секунд они уже что-то тихо переговаривались, а я продолжала отбивать ритм — на всякий случай, чтобы поддерживать связь и темп их настроя. Йоичи, уловив мой последний такт, обернулся к своим напарникам. Пока он жестами и короткими фразами что-то доносил до ленивца и пчелки, я уже убирала голограмму, заставив кнопку снова принять неприметный вид. Ладонь машинально скользнула по её поверхности, будто проверяя — всё ли на месте. — Чего они там застыли, планы обсуждают? — лениво протянул Джубей, наматывая на палец прядь своих волос и бросая в их сторону почти равнодушный взгляд. — Плохо дело… они решили взяться всерьёз… — начал нервно бормотать Токимицу, и его голос нарастал так, будто он вот-вот сорвётся в панику.       А вот обладатель бирюзовых глаз смотрел не на них. Его взгляд был цепким, почти прожигающим, но странно отстранённым, как будто он пытался в моей фигуре разгадать что-то большее, чем просто участницу игры. Мгновение… и наши глаза встретились. И в этот момент что-то в его выражении лица резко сменилось на холодное безразличие, как будто я увидела лишь пустую оболочку.       Я не стала тратить время на разбор его тараканов. Пусть сам с ними разбирается. Моё внимание было приковано к тому, как Йоичи живо предлагал идею, активно жестикулируя. Но… тут беловласик явно задал вопрос, который к теме гола отношения не имел — я видела это по его чуть приподнятой брови и ленивой манере произносить слова.       В следующее мгновение и беловласый, и пчёлка синхронно повернулись в мою сторону. В их взглядах смешалось всё: удивление, лёгкое уважение и… обида. Мол, «серьёзно? У тебя есть хитрая схема общения, и ты ей пользуешься только с ним?»       Что ж… уж извините, мои хорошие. Мой ученик сейчас — Исаги. Значит, и привилегии — ему. Хотя… кто тут кого на самом деле привилегиями одаривает, это ещё вопрос.       Раздался резкий свисток — мяч у команды белых. Ребята мгновенно выстроили свой рисунок игры, словно по отработанному сценарию: передачи в одно касание, треугольник, вращающийся как живой механизм.       Исаги рванул на убойную подачу, готовясь пробить слёту — я уже почти видела, как мяч влетает в сетку… но путь ему перекрыл Итоши, хладнокровно став стеной на его траектории. Тогда Бачира, едва уловив момент, сделал закрученный пас на «ленивца». И тут… я увидела.       Ауры.       Светящиеся, плотные, словно обжигающие друг друга. Они пробивались сквозь их тела, не просто соприкасаясь, а переплетаясь и… пожирая друг друга. Цвета и линии смешивались, создавая причудливый узор борьбы и слияния. Я не моргала, боясь потерять ни секунды этой картины.       И в тот миг, когда они достигли абсолютного синхрона, беловласый пробил. Мяч рванул в ворота — гол.             Счёт — 3:2. — «Они… словно пожирали друг друга, но в этом хаосе нашли лазейку для гола. Хм? Пожирали… и в то же время раскрывали себя. Самореализировались…» — я невольно приложила указательный палец к подбородку, вглядываясь в них. — «Мысля-то годная… но пока, пожалуй, оставлю её при себе.»       Мальчишки обменивались эмоциями и репликами после гола — кто-то смеялся, кто-то возбуждённо жестикулировал. Я же поднялась со скамьи, громко перекрывая шум трибун: — Бачира! Наги! Вы умнички! Отлично сыгрались! — я уверенно кивнула им, и в ответ оба синхронно вскинули руки вверх, будто мы через расстояние даём друг другу «пять». — Исаги, ты тоже! — добавила я, ловя его краткий, но тёплый взгляд.       К ним подошёл младший Итоши. Он сказал что-то тихо, с легким презрением в тоне… я уловила лишь обрывок: — …вы что, вообще ничего не можете без этой девчонки? Ей… — «Что он там трезвонит про меня?! — бровь дёрнулась сама по себе. — Как на парня, которому, вроде бы, плевать на моё присутствие в этом проекте, он слишком много обращает внимание на меня.»       Не успела додумать, как зелёноволосый, воспользовавшись мгновенной неразберихой, прошёл сквозь защиту и забил мяч в ворота. Лёгкое движение, никакого лишнего усилия — и счёт стал 4:2.       На лицах моих товарищей напряжение стало заметным, почти физически ощутимым. Плечи чуть выше, шаги короче, дыхание тяжёлое, будто воздух вдруг стал плотнее. Честно говоря, и я сама уже нервничала. Пальцы невольно сжались в кулак, ногти слегка впились в ладонь. — «Не хочу в команду Рина…» — мысль была чёткая, как выстрел. — «Слишком уж он… опасен. Я не знаю почему, но каждый раз, когда он смотрит, я ощущаю что-то… неправильное. Словно в нём дремлет чудовище. Оно пока тихое, смотрит из глубины, но если проснётся — разорвёт меня на куски. И проглотит. Без остатка.»       Я перевела взгляд на поле — и в этот момент он словно почувствовал это. Рин поднял голову, и наши глаза встретились. Его бирюзовый взгляд был холодным, но за этим льдом что-то тлело. Что-то живое и очень голодное.       Я поймала себя на том, что перестала дышать. И только когда он, как ни в чём не бывало, отвернулся, я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри неприятно стягивает живот. Однако, даже с учётом этой странной, почти животной настороженности к нему, в наблюдении за Рином было что-то… знакомое. И даже приятное.       Его движения напоминали отточенный танец — ни одной лишней детали, каждая передача точна до сантиметра, каждый обвод соперника — как уверенный штрих кисти художника. Удары… быстрые, резкие, но в них была своя красота. — «Чёрт… а ведь я впервые за эти годы вижу, что футбол со стороны может быть таким… прекрасным.»       Я не заметила, как перестала следить за временем. Ещё одна атака красных — и бирюзовоглазый, словно хищник, что терпеливо выжидал момент, ворвался в штрафную. Один ложный манёвр — и мяч уже летит в ворота.       Гол.       Я даже не поняла, как расслабленно опустила голову вниз, позволяя чёлке упасть на лицо. Взгляд потемнел, и я спрятала его за прядями. Не хотелось, чтобы кто-то видел моё состояние — смесь шока и… непрошеного восхищения.       И тут над полем, глухо отдаваясь эхом, раздался голос судьи: — На третьем этапе, матчи 3 на 3, побеждает красная команда со счётом 5:2!       У меня неприятно кольнуло в груди. Слова повисли в воздухе, словно приговор. Красные праздновали, белые молчали. А я… всё ещё стояла с опущенной головой, пытаясь проглотить осадок от поражения и странное чувство, которое оставил во мне этот матч.       Оправившись от собственных мыслей, я почти бегом подскочила к ребятам, которые стояли в полной растерянности, словно не верили, что всё уже кончилось. — Ребята… — выдохнула я, стараясь подобрать слова. — Аяно… прости нас… — тихо произнёс Исаги, даже не поднимая на меня глаз.       Я хотела что-то ответить, но в этот момент моё внимание отвлекли голоса со стороны соперников. — Ну что ж, кого же нам забрать себе… — протянул Арю, снова театрально положив ладонь на лицо в своей фирменной позе. — Мне всё равно, никакой разницы не будет, — холодно бросил бирюзовоглазый, глядя куда-то вдаль, будто выбор партнёров вообще не касался его. — Слушай, Арю, — поднял палец вверх Токимицу, — по-моему, нам нужно забрать его. — О, вот так совпадение. Я тоже хочу его, — кивнул Арю. — Я бы не прочь забрать и Наруми, с её шикарным имиджем и тем, как она старалась помогать… но, думаю, нам не позволено брать того, кто сидел на скамье. — Угу… — лениво согласился бирюзовоглазый.       Я уже внутренне напряглась, предчувствуя, что сейчас что-то будет не так. И это чувство сбылось. — Тогда иди сюда… Мегуру Бачира, — Арю поманил пальцем. Я застыла. Мышцы словно окаменели. В груди что-то неприятно сжалось. — «Бачиру?.. Они хотят забрать Бачиру?..»       Мой взгляд сам собой метнулся к жёлтоглазому. Лицо пчелки застыло в ошеломлении и… ужаса. Он выглядел так, будто его только что вырвали из дома и кинули в неизвестность. — Ты хороший распасовщик, — с довольной ухмылкой сказал Токимицу. — У нас команда индивидуалистов, но с тобой мы точно станем сильнее.       Он даже как-то по-детски радовался, хотя ещё недавно был воплощением уныния. — Ой, я опять забыл своё место… — пробормотал тот и тут же поправился. — Для моих голов ты станешь отличным помощником, — вмешался Арю, явно наслаждаясь моментом. — Так я буду сиять ещё шикарнее.       А я стояла в нескольких шагах и чувствовала, как во мне поднимается неприятная, колючая волна — смесь злости, бессилия и страха за товарища.       И тут, как назло, прямо между нами и соперниками, вылетел тот самый микроботик — маленькая металлическая вредина с холодным голосом и вечной логикой. Он зажужжал и развернул перед всеми голографическую проекцию, в которой ровным, почти бездушным тоном сообщил: — СОГЛАСНО ПРАВИЛАМ… ИЗ-ЗА ВАШЕГО ПОРАЖЕНИЯ, В ЦЕЛЯХ БАЛАНСА, МЫ ДОЛЖНЫ ЗАБРАТЬ С СОБОЙ ИГРОКА С НАИБОЛЬШИМ ПОТЕНЦИАЛОМ ДЛЯ ПРОБИТИЯ НА ПЯТЫЙ ЭТАП.       В проекции чётко высветилось моё имя.       На секунду повисла полная тишина. Мои сокомандники — будто молнией ударило. Лица у всех потемнели, глаза расширились. Даже Наги, вечно ленивый, на секунду перестал выглядеть отстранённым. Исаги же просто сжал кулаки так, что побелели костяшки.       А у соперников — смесь удивления и искреннего непонимания. А Рин, который до этого стоял, погружённый в собственные мысли, соизволил поднять взгляд на меня. Его бирюзовые глаза чуть прищурились, будто он пытается просчитать, что же я за человек, раз из-за меня стоит ломать планы.       Я же не дала ни секунды сомнений в голосе: — Нет. — Мой ответ прозвучал чётко, как выстрел. — Я не пойду с вами.       И, не раздумывая, я вытащила из кармана шахматного ферзя, повернула его в руках и швырнула прямо в металлического друга. — Это же пойдёт под условия использования фигуры, — бросила я холодно. — Поэтому я остаюсь с белобрысиком и Исаги, в команде из троих человек.       Микроботик повис на месте, обрабатывая информацию, затем слегка наклонил корпус и… кивнул. — ВЕРНО. ФЕРЗЬ ПОДХОДИТ ДЛЯ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ ДАННОГО УСЛОВИЯ. ЗАПРОС АННУЛИРОВАН.       После этих слов мелкий друг развернулся и, тихо жужжа, уехал в маленькое отверстие в стене, будто и не было его здесь.       На лицах моих ребят мелькнуло облегчение, но в глубине глаз всё ещё теплилось напряжение. — Да как-то плевать, — холодно бросил Рин, даже не удостоив меня прямого взгляда. — Я уже сказал — не намерен брать девчонку в свою команду.       Парень тут же отвернулся, словно разговор был окончен, и обратился к другому: — Долго ещё будешь стоять столбом, патлатый? Твоё будущее в моих руках.       Внутри меня всё закипело. Пальцы сжались в кулак, сердце заколотилось в бешеном ритме. — Ты думаешь, что это конец? — произнесла я, и мой голос прозвучал так резко, что Рин на долю секунды замер, повернув голову в мою сторону.       Я выпрямилась, указала на него пальцем — остро, как клинок: — Запомни, мы обязательно сойдёмся в матче на этом отборе. И я заставлю тебя признать во мне соперника — равного себе! — слова вылетали, будто выстрелы. — Я больше не позволю тебе пренебрегать моим существованием здесь! Помяни моё слово: скоро ты будешь со мной считаться!       Между нами повисла тишина. Его бирюзовые глаза встретились с моими, холодные, но с еле заметной искрой интереса. — Посмотрим… — тихо бросил он, и это «посмотрим» прозвучало как вызов.       Соперники начали уходить, но один человек остался на месте. Мегуру. Он стоял, опустив голову, и тихо, с каким-то детским разочарованием в голосе произнёс: — Обидно… — вздох. — А я ведь очень хотел пройти этот путь с тобой до конца, Ая-чан. — Бачира, я… — слова застряли где-то в горле. Я хотела объяснить ему, что у меня были причины… но он подошёл и, вместо ответа, лёгким, почти игривым движением щёлкнул меня по лбу. — Ай! — я инстинктивно схватилась за место удара. — Не переживай так сильно, Ая-чан, — он улыбнулся своей особенной, тёплой улыбкой. — Тебе это очень не идёт. И не делай такое подавленное лицо. Я не виню тебя ни в чём. Ты наверняка имела причины поступить так, и, раз не сказала — значит, было нужно. Всё хорошо, просто…       Внезапно он обнял меня. Резко, крепко. Одна рука легла мне на талию, вторая — на затылок, притягивая ближе. Его тепло и запах травы с поля окутали меня. — Я не хочу с тобой расставаться, — тихо сказал желтоглазик, и голос на миг дрогнул. — Но я уверен, что ты пройдёшь этот отбор, и мы встретимся у финиша. Мне будет тебя не хватать… и если хочешь…       Парень чуть отстранился, отворачиваясь к дверям, что вели дальше: — …то верни меня силой. Раз я тебе нужен. Мой внутренний монстр поведёт меня. — Бачира… — я протянула к нему руку, но остановилась на полпути и сжала пальцы в кулак. — Клянусь… я верну тебя!       Его фигура исчезла за дверью, но сердце всё ещё билось, как после рывка на поле.