Второй матч и проснувшиеся жадность (1 часть)

      Pov Автор (момент в столовой)       Карасу задержался в комнате дольше, чем остальные — привычка идти в своём ритме. Лёгкий шелест двери за спиной отрезал его от пустого коридора, и он шагнул вглубь столовой, где уже слышался гул голосов и звон посуды.       Зелёные волосы мелькнули в поле зрения ворона, и вместе с ними — тонкий, почти неуловимый аромат. Не резкий, не душный — наоборот, лёгкий и свежий, будто солнечный свет, в котором растворилась мягкая сладость грейпфрута, смешанная с терпкой нотой шоколада. — Хм?.. — прищурившись, он чуть повернул голову.       И вот — мимолётное движение сбоку. Девушка с зелёными волосами прошла мимо, словно вовсе не замечая его. Нет, даже больше — не просто не замечая, а будто проходя сквозь него. На миг Карасу ощутил странное чувство — словно рядом проскользнула тень, холодком царапнувшая по его восприятию. Он не успел рассмотреть её лицо — только смазанное ощущение миниатюрной фигуры, быстрых шагов и слабый след того самого запаха.       Когда она уже почти скрылась в дверях столовой вместе со своей командой, темноволосый медленно развернул голову вслед. Теперь он ясно увидел — та самая зелёноволосая. Маленькая, хрупкая на фоне остальных, при первом своем появлении для него, еще тот сбор по всем командам.       В уголках его губ заиграла ухмылка. Он провёл пальцами по подбородку, чуть склонив голову набок, словно изучая диковинку. — Интересно… — пробормотал он себе под нос. — Здесь взяли и такую миниатюрную малышку.       Его взгляд скользнул вдоль её силуэта, мелькающего за дверью. — Смешно даже, — продолжал он, уже сам себя развлекая. — Хрупкая, тоненькая… с таким телом она долго не протянет. Слабенькая небось.       На миг он прикрыл глаза, вдыхая в памяти остаточный аромат. — Хороша личиком, спору нет, — ухмыльнулся футболист шире. — Но игрок из неё… такое себе зрелище. Просто везучая, что до сих пор держится.       В его глубоких синих глазах блеснул азарт. Ему стало интересно — не то чтобы серьёзно, скорее как охотнику, заметившему необычную добычу. — А всё же странная… — пробормотал он уже тише, почти в раздумьях. — Будто бы и шла, но в то же время… словно проскользнула мимо. Как будто её тело не оставило следа в пространстве.       Карасу повёл плечами, разминая шею, и ухмыльнулся своей хищной улыбкой: — Ха… любопытная малышка. Посмотрим, как долго ты сможешь играть в своей тени.       Ворон всё ещё смотрел в сторону выхода, когда рядом бесшумно, будто материализовавшись из воздуха, возник Отойя. Его странные движения руками — то ли жесты, то ли «печати ниндзя» — уже давно не удивляли соперника, но порой раздражали. — Карасу, — протянул беловолосый, слегка наклоняя голову и щурясь, — ты чего завис, а? Словно врага выслеживаешь. Хм… заметил цель?       Парень не спеша оторвал взгляд от дверей, уголки губ растянулись в едва заметной ухмылке. Он сунул руки в карманы, как будто ничего особенного и не произошло. — Может быть, и заметил, — ответил он двусмысленно, глядя куда-то мимо Отойи. — Или, скорее, почувствовал. — Почувствовал?.. — ниндзя тут же оживился, загоревшимися глазами повторив это слово так, будто оно было каким-то тайным кодом. — Ооо… значит, это предвестие! Тёмная аура! Невидимый противник! Ха-ха!       Табито фыркнул и двинулся обратно к их столу. — Загадки, — отмахнулся товарищ, но шёл следом, будто следопыт за старшим. — Успокойся, — лениво бросил синеглазый. — Просто кое-что… приметил. — Ага-ага, загадки… — снова протянул Эйта, закатив глаза. Он на секунду замолчал, потом, опершись щекой на ладонь, с досадой пробурчал: — Вот жаль, что здесь девчонок почти нет. А то хоть мой флирт кто-то услышал бы… и оценил… — Хм, — ухмыльнулся Карасу, вспоминая зелёноволосую. — Не спеши, может, ещё услышат.       Белобрысый тут же оживился, глаза его блеснули жадным интересом. — Ооо? — протянул он, с любопытством подаваясь вперёд. — Это намёк, Карасу? Ты точно что-то видел!       Ворон только прикрыл глаза, подперев подбородок рукой, и загадочно усмехнулся, не дав больше ни слова. Pov end Автор

***

      Сначала были звуки — приглушённые, словно сквозь толщу воды. Чей-то тяжёлый вдох, тихий шорох, приглушённое бормотание. Потом — холод на лбу и тепло, обволакивающее тело.       Я медленно открыла глаза. Потолок расплывался перед взглядом, всё ещё кружилась голова, но постепенно очертания становились чётче. И почти сразу я увидела фиолетоволосого. Он сидел рядом на бортике, волосы прилипли к лицу, а глаза… красные, усталые, будто он только что едва не сорвался. — Аяно… — его голос дрогнул, когда заметил, что я моргнула. Фиолетоволосый наклонился ближе, осторожно коснувшись моего виска пальцами. — Слава богу… ты очнулась.       Я хотела пошевелиться, но почувствовала, что моё тело будто налито свинцом. И всё же попыталась изобразить лёгкую улыбку: — Что случилось?.. — Ты отключилась прямо у меня на руках, — его губы сжались в тонкую линию, в голосе слышался укор, но не ко мне, а к самому себе. — Дурак… я дурак. Я слишком увлёкся и не заметил, как тебе плохо…       Я приподнялась, насколько позволяли силы, но тут же почувствовала, как он поддерживает меня за плечи, аккуратно усаживая так, чтобы я не упала обратно. Его прикосновения были осторожны, будто тот боялся причинить боль. — Рео… — выдохнула я. — Не кори себя… Я просто… слишком перегрелась. Если могла, то сразу же тебя обезвредила, не парясь обо всем на свете.       Луковица знатно офигел от моего спокойности и скрытом желании его заколотить, однако тот замотал головой, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Нет. Это я виноват. Я хотел доказать что-то… Наги, себе, тебе. И чуть не загубил тебя своей глупой одержимостью. Фиолетовый взгляд упал вниз, парень сжал губы, будто не знал, как продолжить. На миг мне показалось, что этот обычно высокомерный и цепляющих за все веселье, дабы не казалось вокруг скучным, Рео был сломлен — и в нём остался только мальчишка, потерявший почву под ногами.       Я протянула руку и коснулась его щеки. — Эй… глупый пурпуриска. Я ведь здесь. Живая. Ты не сделал ничего ужасного.       Парень резко поднял глаза — и в них мелькнула буря. Вина, облегчение, жгучее желание и что-то ещё, что он явно старался скрыть. — Аяно… — голос его сорвался. — Я… никогда не прощу себе, если снова увижу тебя в таком состоянии.       Микаге наклонился ближе, почти касаясь моих губ, но в последний момент остановился, сжал зубы и отстранился. Его ладонь легла на мою руку у своей щеки, и он прошептал: — Обещай, что больше не будешь скрывать, если тебе плохо. — Обещаю, — ответила я тихо, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее.       Затем прикрыла глаза, пытаясь глубже вдохнуть, но от этого только сильнее закружилась голова. В груди неприятно сжалось, а горло предательски сдавило, будто меня действительно вот-вот стошнит. Я подняла руку к лицу, вытирая влажный лоб. Всё тело будто налилось свинцом, а кожа бледнела на глазах — я ощущала, как теряю силы, но виной был не перегрев. Нет. Меня мутило от самой мысли… чем всё могло обернуться. Мысли, как острые осколки, врезались в сознание: губы пупуриски, скользящие всё выше, горячее дыхание на коже, этот отчаянный взгляд… и то, что нас разделял лишь тонкий кусок ткани.       Вместо приятных воспоминаний меня пробрало отвращение. Горечь поднялась в груди, а дыхание сбилось. Я не знала, почему — ведь вроде ничего «страшного» не произошло. Однако в представлении, что мы были всего в шаге от… секса — меня передёргивало. Это казалось грязным, чужим, неправильным.       Я зажала губы, чтобы не выдохнуть вслух свою тошноту. Мне хотелось убежать, вычеркнуть этот момент, забыть его, сделать так, чтобы он никогда не повторился. — Аяно?.. — Рео заметил, как я побледнела, и его голос стал тревожным. Он снова потянулся ко мне, но я чуть отстранилась, сжав пальцы в полотенце так, что побелели костяшки. — Всё… всё в порядке, — выдавила я, хотя голос прозвучал сдавленно. — Просто… усталость.       Он нахмурился, явно не поверив, но и не стал давить. А я опустила взгляд в воду, пряча глаза. — «Нет… так нельзя. Больше никаких глупостей. Я не хочу, чтобы меня снова загоняли в угол или доводили до такого… никогда.»       Я знала точно: если это когда-нибудь повторится — я просто не выдержу. А паралельно с моими мыслями, фиолетовоглазый продолжал сидел напротив, его плечи были напряжены, взгляд метался — то на меня, то в сторону. Я знала, он чувствовал, что что-то не так, и всё же молчал.       Я вдохнула поглубже, собравшись с духом: — Слушай… давай… давай просто забудем. — Мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Не стоит больше об этом упоминать.       Луковица слегка приподнял брови, будто хотел возразить, но я подняла руку, не давая вставить слово. — Это был… секундный порыв. — Я сама нахмурилась, чувствуя неприятную тяжесть в груди. — С нашей стороны. Я не знаю, что тобой двигало — злость на белобрысика или что-то ещё, но… — я опустила взгляд, стиснув зубы, — я сама виновата. Я не оттолкнула тебя сразу, а следовало.       На мгновение между нами повисла тишина, только вода тихо плескалась в ванне. Рео провёл ладонью по лицу и глухо выдохнул: — …Наверное, ты права. Я и правда был на эмоциях. Хотел… показать, что могу быть впереди. Даже там, где Наги не успел. — Его губы искривились в кривой усмешке, но глаза оставались полны усталости.       Я резко покачала головой: — Не надо так. — Я сжала полотенце на груди. — Я не хочу быть чьим-то инструментом, чтобы досадить друг другу. Ты понял? Микаге посмотрел на меня долго, почти пристально. Потом отвёл взгляд, губы дрогнули, и он тихо сказал: — …Понял.       Я снова глубоко вдохнула и чуть мягче добавила: — Завтра матч. Вот и соберись ради него. А это… — я махнула рукой в сторону, словно отгоняя воспоминание, — этого не было.       Парень коротко кивнул. И хотя на его лице мелькнула тень сожаления, я впервые почувствовала — он действительно услышал меня. — «Так будет лучше. Для нас обоих.» — подумала я, сжимая пальцы, чтобы остановить дрожь в руках.

***

      Я тихо прикрыла за собой дверь, стараясь не шуметь. Комната встретила меня приглушённым светом и тихим, ровным дыханием. Наги и Исаги уже спали — один раскинувшись на боку, другой свернувшись клубком, как будто ему было мало места. — «Всё… теперь можно хотя бы выдохнуть…»       Я переоделась в сухую одежду, повесив полотенце на спинку стула, и, не вытирая до конца мокрые волосы, прислонилась к стене. Холод стены приятно контрастировал с тем липким жаром, что ещё витал во мне. — «Господи… какая же я дура…» , — выдохнула почти беззвучно.       Я сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Меня трясло не от холода. В голове всё время крутилась одна мысль: я оказалась слишком доступной. Стоило жаре прижать меня к земле, и я… даже сопротивляться толком не смогла. Слишком тяжело было двинуться лишний раз, даже сказать что-то. Перед глазами всплыли его прикосновения, горячие губы на коже, и я резко замотала головой. — «Почему?» — выдохнула я почти беззвучно. — «Почему, вспоминая этот момент, я ничего не чувствую? Ни жара, ни эмоций… даже сердце не колотится.»       Я провела ладонью по груди — тишина. Ни одного сбитого ритма. Ни всплеска. — «Неужели всё это… только атмосфера? Только жара? Вся эта близость, её будто и не было вовсе.»       Меня охватила холодная пустота. Я съехала по стене вниз и обняла колени, уткнувшись в них лицом. — Я и правда странная… — слова сорвались с губ шёпотом. — Не могу плакать по-настоящему. Не могу привязаться. Любить — тоже. Всё во мне выжжено, будто я… сломанная кукла.       Губы дрогнули, и на секунду показалось, что вот-вот получится выдавить из себя слёзы, но глаза остались сухими. Вместо этого горло свело судорогой, словно я подавилась воздухом. — «Мой врач ведь говорил…»       Я стиснула зубы. — Как всё сложно… — выдохнула я, ударив затылком о стену. — Чёрт возьми, как же сложно…       Комната оставалась тёмной и тихой. Только размеренное дыхание Наги и Исаги напоминало, что я не одна. Но внутри всё равно ощущалась пропасть — пустая и чужая, в которой эхом отдавались собственные мысли. — «Может, я и правда не создана для этого. Для близости. Для тепла. Для любви…»       Наконец веки начали тяжелеть, и я позволила себе переместиться на кровать, и закрыть глаза. Сон пришёл почти сразу, однако не принёс облегчения. Там не было ни образов, ни красок. Лишь бесконечная белая пустота, похожая на туман, в котором нельзя различить ни верха, ни низа. Я шагала вперёд — или думала, что шагала, — но ноги не чувствовали земли. Казалось, я зависла между сном и небытиям.       Тишина стояла оглушительная, даже собственного дыхания я не слышала. Ни голосов, ни теней, ни воспоминаний. Только пустой фон, который поглощал всё вокруг. В какой-то момент мне показалось, что я поднимаю руку, пытаясь дотронуться до чего-то — но ладонь скользнула в воздухе, не встретив ничего.       Ни боли. Ни тепла. Ни страха. Только холодная пустота, в которой исчезли даже эмоции.       Я не сопротивлялась. Просто позволила ей обволакивать меня. Впервые за долгое время — ничего не жгло, не давило, не мучило. Но и не согревало. Бездна внутри меня нашла отражение в этом сне. Я исчезала в нём без следа.

***

      Утро встретило меня жёстко: голова гудела, тело будто налившееся свинцом, а глаза совсем не хотели открываться. Но я всё-таки заставила себя подняться и привести видимость порядка. — Аяно? — первым заметил меня Исаги, когда я выползла с кровати. — Ты какая-то бледная… всё в порядке?       Я тут же отмахнулась, натянув дебильную улыбку: — Да-да, всё чудесно. Просто плохо спала, бывает.       Сей тоже поднял глаза, прищурился, словно сканируя меня насквозь. — Ты врёшь. — Та ну вас, — махнула рукой и попыталась пройти дальше, сделав пару шагов… но ноги вдруг предательски подогнулись. Перед глазами всё плыло, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.       Хлопок — и я уже лежала на холодном полу, ощущая слабость во всём теле. — Нара! /Ая! — одновременно вскрикнули парни, бросаясь ко мне.       Я хотела сказать: «Не волнуйтесь, всё нормально и не мельтешитесь перед глазами, и так тошно… Убить всех хочеться.», но язык словно прилип к нёбу, а силы окончательно покинули меня. Последнее, что я ощутила — их руки, поднимающие меня, и гулкий стук сердца где-то рядом.

***

      Мир вокруг плыл, а в ушах звенело. Я ощущала, как меня осторожно приподняли — это были руки спящей красавицы. Он прижал меня к себе, его голос звучал где-то рядом, приглушённый и взволнованный: — Эй… Нара, открой глаза. Ты слышишь меня? — Чёрт, она вся ледяная, — встревоженно добавил мой ученик, опускаясь рядом.       В этот момент дверь в комнату приоткрылась, и внутрь вошли Чигири и Кунигами. Оба остановились на пороге, заметив картину: я в руках Наги, полубессильная, с закрытыми глазами, а Исаги в панике наклонён надо мной. — Аяно?! — воскликнул красноволосый, сразу бросившись к нам. — Что с ней?!       Рыжуля тоже нахмурился, садясь ближе. Его сильные ладони коснулись моего плеча, словно проверяя, всё ли в порядке. — Она ведь выглядит совсем плохо…       В комнате они уложили меня на кровать. Сей аккуратно поправил подушку под головой, Исаги сунул в руки стакан воды, Кунигами поднёс влажное полотенце и положил на мой лоб, а Чигири сидел рядом, тревожно вглядываясь в моё лицо. — Она совсем белая… — пробормотал Чигири. — Может, надо позвать Анри-сан? — Глупо сидеть и ждать, пока станет хуже, — резко сказал Ренске, его взгляд был серьёзен. — Я сбегаю за ней. — Подожди, — возразил ленивец, на удивление окружающих твёрдо сказал. — Нара не любит, когда вокруг неё суетятся. Давайте дадим ей отдохнуть. — Ты хочешь рисковать её здоровьем?! — вскинулся герой. — А ты хочешь разбудить всю базу? — лениво, но с упрёком отозвался белобрысик. — Хватит! — вмешался синеглазый, ударив ладонью по столу. — Спорить будем потом. Сейчас важно, чтобы Аяно пришла в себя.       Словесная перепалка повисла в воздухе, меня окончательно взбесила. Я приоткрыла глаза и слабо приподнялась на локтях. — Та заткнитесь акулы! Ваши вопли, уже печенку мою разъели! — шикнула на них, потирая лицо, — Не смотрите так, будто я на смертном одре. Со мной всё хорошо. Честно… Просто… не выспалась. И кошмары снились.       Парни переглянулись ошарашенно, явно не веря до конца моим словам. Особенно Исаги — его брови были сведены к переносице, взгляд серьёзный, как никогда. — Если тебе плохо… ты можешь не участвовать в матче, — тихо сказал он, словно боясь сделать мне хуже или боясь, того как отреагирую и не ошибся.       Эти слова заставили меня резко распахнуть глаза и уставиться на него, как будто он сказал самое немыслимое. — Что?.. Ты в своем уме, Исаги?! — голос мой прозвучал хрипло, но решительно. — Я буду играть. И точка. Это скоро пройдёт, просто усталость. Не смей даже думать, что я сдамся! Или мне турнуть в тебя, своим коленом?       Наги чуть сильнее прижал меня, буркнув себе под нос: — Упрямая, как всегда…       А Чигири, хотя и выглядел обеспокоенным, слегка улыбнулся, заметив в моих глазах ту самую сталь, что всегда зажигалась, когда речь шла о матче. — Ну, раз так… тогда мы верим тебе, — сказал он мягко.       Кунигами тяжело вздохнул, но кивнул: — Только обещай, что скажешь, если станет хуже.       Я кивнула, сжимая пальцы в кулак. Внутри бурлили усталость и сомнения, но желание доказать, что я справлюсь, было сильнее всего. — Всё-всё, я живой огурец! — пробормотала я, собрав в кулак остатки сил и, к удивлению всех, выпрыгнула из хватки белобрысика. Сделала пару резких движений руками, дергая ими, будто маленькая девочка, которая хочет показать, что всё в порядке. — Та-даа! Видите? Я бодрячком! — добавила я, слегка выпрямившись и гордо вскинув подбородок.       Парни переглянулись. В их взглядах одновременно скользнула растерянность и смущение. Каждый мысленно отметил: «Как же она милая, когда так старается…» И тут же уткнулись в пол, краснея, лишь бы не выдать себя. Сей тихо хмыкнул, но даже он не смог скрыть улыбки. Йоичи закашлялся, будто хотел что-то сказать, но передумал. Ренске просто отвёл взгляд, почесав затылок. — Всё, не пялитесь, — буркнула я, заметив их реакцию. — Я же сказала, что всё окей.       После этого парни постепенно разошлись: Кунигами и Исаги ушли обсуждать что-то насчёт тактики, Наги тоже потянулся следом, лениво заметив: — Если ещё раз упадёшь — я снова тебя поймаю. — Даже не надейся, — фыркнула я ему в спину.       И вот, когда шум стих, я заметила, что рядом остался только Хёма. Красноволосый устроился на стуле чуть поодаль, но взгляд его не отрывался от меня. — Ты точно в порядке? — спросил он тихо, когда мы остались одни. — Я… понимаю, ты не хочешь нас волновать. Но ты выглядела так, будто вот-вот потеряешь сознание.       Я цокнула себе под нос и села на край кровати, глядя на него. — Честно… Чигири, это нечто большее, чем просто усталость. Я не знаю… бывает, что тело подводит, и я теряю силы. Но я не хочу, чтобы из-за этого вы сомневались во мне.       Он немного нахмурился, сжав пальцы на коленях. — Мы не сомневаемся. Просто… — он замолчал, подбирая слова. — Мне важно, чтобы ты себя не гнала до предела. Я знаю, как это — бороться с собственным телом.       Я повернула голову и встревоженно спросила. — Ты про колено? Оно… не болит сейчас?       Чигири моргнул, слегка удивлённый моим вопросом, а затем опустил взгляд. — Нет, не ноет. Главное, не давать слабости победить меня.       Я медленно скользнула ближе и, не думая, расслабленно положила голову ему на плечо. — Знаешь… странно. Когда вот так чувствую чьё-то тепло — мне спокойно. Я, наверное, слишком тактильная. Мне нужны прикосновения, объятия…       Чигири чуть напрягся, но не отстранился. Наоборот — осторожно накрыл мою ладонь своей, словно подтверждая, что понял каждое слово. Я прикрыла глаза, ловя его голос, и за такое короткое время внутри стало по-настоящему спокойно. Я почувствовала, как его ладонь чуть крепче сжала мою, и краем глаза заметила, как он нахмурился — словно что-то решил для себя. — Аяно, — его голос прозвучал мягко, но уверенно, — пойдём со мной.       Я моргнула, не понимая. — Куда?.. — Неважно, — он поднялся и помог встать мне тоже, не отпуская мою руку. — Ты слишком загоняешь себя мыслями. Нужно развеяться. — Хм… а если я не хочу никуда идти? — скептически приподняла я бровь, хотя внутри стало любопытно.       Чигири чуть усмехнулся, но взгляд у него оставался серьёзным. — Тогда я просто понесу тебя. Выбирай. — Ты это сейчас серьёзно?.. — я фыркнула, но его взгляд не дрогнул. — Боже, да ладно, ладно! Идём уже, пока не решил реализовать угрозу… — махнула я рукой, прикрывая смущение.       Он кивнул, и мы вышли из комнаты. Коридоры были пусты, шаги отдавались лёгким эхом. Хёма шёл чуть впереди, но не отпускал мою руку — будто боялся, что я исчезну. — Так куда ты меня тащишь? — не выдержала я тишину. — Есть одно место, — ответил он спокойно. — Думаю, тебе тоже стоит попробовать.       Я задумчиво посмотрела на его профиль. Красноволосый казался спокойным и сосредоточенным, и от этого мне самой становилось как-то легче. — «Странно… обычно чужие слова меня не задевают. А вот его голос почему-то заставляет сердце биться чуть ровнее…»       Чигири чуть потянул меня за руку и усадил на подоконник в тихом уголке комплекса. Солнечный свет мягко лился из маленького окна, на верху, соприкасаясь с потолком, пылинки танцевали в воздухе. Странно что окно было настолько высоко расположено, наверное чтобы мы не могли посмотреть через него или же сбежать. — Подожди, — сказал тот, пошарив в кармане спортивных штанов.       Я с удивлением наблюдала, как он достал небольшой пакетик сока и протянул мне. — Держи. Грейпфрут.       Мои глаза сразу загорелись, как у ребёнка. — Серьёзно? Снова?.. Это же мой любимый! — я едва не подпрыгнула на месте и схватила сок обеими руками. — Ты даже не представляешь, как это приятно! Спасибо!       Сделав первый глоток через трубочку, я довольно зажмурилась и, не сдержавшись, засмеялась. — Ха-а… вкуснятина! Боже, Чигири, ты волшебник!       Красноволосый на секунду замер, наблюдая за мной. Его лицо слегка порозовело, и он отвёл взгляд, будто стыдясь собственной реакции. Но губы предательски дрогнули в мягкой улыбке. — «Уже не первый раз… каждый раз, когда она радуется такой мелочи — у меня внутри что-то теплеет. Аяно такая настоящая. И, кажется, даже не понимает, как мило выглядит в этот момент…» — Эй, чего это ты такой красный? — прищурилась я, заметив его смущение, и хитро подалась ближе. — Неужели тебя тоже покорил этот сок? — Н-не неси ерунду, — пробормотал Чигири и быстро поправил прядь волос, чтобы прикрыть щёки. — Просто… рад, что тебе понравилось. — Рад? — я снова улыбнулась и сделала ещё глоток, болтая ногами. — Тогда знай, это лучшее, что со мной произошло за день.       Я чуть наклонила голову, а внутри стало тепло не только от сока. Красноволосый заметно напрягся, щеки его залились румянцем. Он чуть-чуть улыбнулся, пряча глаза за челкой. — «Она даже не понимает… сколько для меня значит, когда она вот так радуется. Если для этого придётся пожертвовать сотней голов — я всё равно сделаю это снова.» — Эй, чего ты опять красный? — поддразнила я, хитро наклонившись ближе. — Неужели ревнуешь меня к грейпфрутовому соку? — Тише, — пробормотал он, — просто… не привык, что меня благодарят так искренне.       Я мягко улыбнулась и, болтая ногами, сделала ещё глоток. — Тогда запомни: для меня это лучший подарок. И ты… тоже.       Я снова отпила из пакетика и с самым довольным видом зажмурилась. — Ммм, божественно! Чигири, ты понимаешь, что ты только что подписал себе приговор? Теперь будешь приносить мне сок каждый день! — Х-хватит, — он чуть смутился, отвёл глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Ой, да ладно тебе, — я наклонилась ближе, нарочно заглянув в его лицо снизу вверх, — не делай вид, что не рад. Ты же secretly обожаешь баловать меня, да?       Щёки парня запылали. — Я не… — пробормотал он, но голос его предательски дрогнул.       Я прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Пф-ф! Смотри на себя, ты краснее, чем грейпфрут в этом пакете! — Ты издеваешься… — он покачал головой, но в глазах сквозило тепло. — Ну конечно! — кокетливо пожала я плечами и лениво болтанула ногами. — И вообще, я имею право. Ты сам виноват, что такой милый.       Чигири шумно выдохнул, будто пытаясь собраться, но я не унималась: — Может, мне в следующий раз попросить у тебя не сок, а что-то покруче? Хм… например, шоколадку. Или… — я наклонилась ближе и шепнула ему на ухо: — …цветы.       Он вздрогнул, будто от тока, и резко отпрянул назад, пряча уши, которые тоже окрасились в алый. — Н-не шути так, Аяно!       Я довольно рассмеялась и снова сделала глоток. — Ахаха! Да ладно, я просто дразню тебя. Но ты такой забавный, когда смущаешься. Мне прям хочется ещё сильнее тебя поддразнивать.       Чигири закрыл лицо рукой и покачал головой. Я хитро посмотрела на него поверх трубочки. — Слушай, а может, это твой план? Краснеть и смущаться, чтобы я тебя милым считала, а? Признавайся!       Я снова собиралась поддразнить его про сок, но вдруг красновласка резко двинулся ближе и мягко, но настойчиво прижал меня к себе. Его глаза были серьёзными, голос низким, непривычно твёрдым: — Аяно… относись ко мне серьёзно. Я ведь парень. Не подружка, с которой можно просто болтать и шутить.       Я оторопела, моргнула пару раз. Слова будто застряли в горле, сердце сбилось с ритма. — Я… я понимаю… — пробормотала заторможенно, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Ты мужчина.       Нервы зашкаливали, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я резко повернула голову, натянула суровое выражение лица и, схватив его за щёки, протянула их в разные стороны. — Вот только мужчина слишком суровый и драматичный! — фыркнула я с притензией. — Эй! — удивлённо выдохнул Чигири, пытаясь отнять мои руки, но не успел: я с силой растянула его щеки ещё больше.       Он недовольно прищурился, и в следующий миг резко перехватил мои запястья, прижал их к себе и, пока я пыталась вырваться, ловко дал мне щелбан по лбу. — Ай! — я схватилась за лоб, надув щёки. — Ты чё вытворяешь, красноволосая молния?!       Хёма откинулся чуть назад, хмыкнув, но взгляд его оставался тёплым. — Вот так. Чтобы запомнила, что я тоже умею отвечать.       Я скрестила руки на груди, притворно фыркнула и отвернулась, но уголки губ дрожали от сдерживаемой улыбки. — «Чёрт… какой же он другой, когда становится серьёзным… и в то же время остаётся таким… своим. Это опасно.»       Я, как какой-то неуклюжий пельмешек, спрыгнула с подоконника и едва удержала равновесие. Сделала вид, что так и задумано, подняла подбородок и, попивая сок, важно махнула в сторону коридора. — Пойдём, красноволосый, — кивнула я, не оборачиваясь, и зашагала к нашей двери.       Чигири шёл рядом, явно пытаясь скрыть улыбку. У самой двери я обернулась и, прищурившись, сказала серьёзным тоном: — Встретимся уже на матче. Но предупреждаю… Не смейте играть в полсилы только потому, что я ваш противник. Я не собираюсь поддаваться — и вам тоже не позволю.       Парень слегка нахмурился, но его глаза сверкнули азартом: — Даже не сомневайся. Я тоже не собираюсь играть в полноги.       Я ухмыльнулась, однако резко остановилась и протянула руку, задержав его за запястье. Красноволосый удивлённо посмотрел на меня. — Подожди, — хитро сказала я, затем торжественно сделала поклон, будто была на сцене, и осторожно коснулась губами тыльной стороны его ладони. — Благодарю за этот чудесный напиток, принцесса. — Я слегка кивнула на сок в другой руке, улыбнувшись с нарочитым кокетством.       Чигири моментально вспыхнул до кончиков ушей. — Ч-что за принцесса… — пробормотал он, пытаясь выдернуть руку, но я удержала. — А что? Разве не красиво звучит? — хмыкнула я, отпуская его и делая шаг назад. — У нас теперь есть собственная сказка: рыжая принцесса и её пельмень. — Пельмень?! — парень не выдержал и рассмеялся, прикрыв лицо рукой. — Ты просто невозможна…       Я довольно хмыкнула, расправив плечи. — Вот и живи с этим.       С этими словами я развернулась, сделав театральный взмах рукой, и скрылась за дверью, оставив его в коридоре с пылающими щеками и лёгкой улыбкой.

***

      Как только за Чигири захлопнулась дверь, я с облегчением выдохнула и навалилась лбом на холодное дерево. — Фух… пронесло, — прошептала я, закрывая глаза.       Несколько секунд я просто стояла, вдыхая и выдыхая, словно возвращая себе силы. Потом медленно оторвала лоб от двери и опустила взгляд вниз, рассеянно глядя на свои босые ступни. — Ещё один… учудившийся случай в моей копилке, — горько усмехнулась я себе под нос. — Эх…       В груди неприятно заныло. Я провела рукой по волосам, но чувство не отпускало. — «Неужели я предаю свои же принципы? Всегда говорила себе держать дистанцию, не позволять никому слишком близко… А теперь? Теперь я чувствую вину перед ним. Перед Чигири…»       Я прошлась по комнате, тихо ворча сама себе. — «Здесь меня чуть ли не хотят сожрать. Одни взгляды чего стоят. Может, правда, стоит запастись терпением… или даже винтовкой, чтобы отстреливаться от слишком настойчивых?»       От этой мысли я хмыкнула и прикрыла лицо ладонью. — Господи… винтовка против пацанов… вот уж цирк.       Однако тут же стало не до шуток. Я обняла себя за плечи, усаживаясь на край кровати. — «Хотя… если серьёзно. Сомневаюсь, что я вообще кому-то по-настоящему нравлюсь. Рео? Да он просто сорвался на эмоциях. Ему всё равно, на кого кидаться — хоть на первую попавшуюся девчонку. Чигири?.. Да с ним вообще недопонимание. Он просто хочет, чтобы его воспринимали как мужчину, а не как девочку. И я… я просто перегнула со своими шуточками.»       Я склонила голову, и на губах появилась едва заметная грустная улыбка. — «Никто здесь… никто по-настоящему не сможет полюбить такую, как я. Уродину.»       Эти слова застряли в мыслях, и я, не заметив, как, медленно коснулась правой стороны лица. Пальцы легли на веко, провели по коже, задержались там. — Уродина, — шепнула я вслух, и в этот миг комната будто стала теснее.       Я посмотрела на своё отражение в зеркале напротив — растрёпанные волосы, усталые глаза, кожа побледнела. И всё же, несмотря на привычное выражение, внутри было тошно. — «Может, я и правда сломана. Может, всё дело в моей голове. Я не умею принимать чьи-то чувства, любовь… да и сама, похоже, ничего толком не чувствую. Даже плакать нормально не могу.»       Я опустила руку, крепко сжала её в кулак и устало выдохнула. — Вот же кошмар… — пробормотала себе под нос и, закрыв глаза, плюхнулась на кровать.       Вдруг телефон в кармане ожил. Я машинально взглянула на экран и растерянно моргнула. — Ба?.. — не поверила я глазам.       Торопливо приняла звонок и поднесла телефон к уху. — Алло? — Ох, внученька! — раздался в трубке тёплый, родной голос бабушки. — Не пугайся, это я. Мы теперь с твоим дедом можем нормально звонить! Генри помог установить тарелку. Представляешь? Теперь связь не рвётся и не нужно дёргать по пустякам Рицуки.       Я выдохнула с облегчением и улыбнулась: — Серьёзно?.. Вот это новости! Я думала, на ранчо никогда толком сигнала не будет.       На фоне послышался довольный голос дедушки: — Скажи ей, что эта штука шумит громче моего трактора!       Бабушка шикнула на него, но потом хихикнула: — Главное, теперь мы можем звонить тебе сами и даже в городок ехать не придется. И сразу спрашиваю: ты там как? Нормально питаешься? А то всё время худющая, как селёдка.       Я заулыбалась и привычно закатила глаза: — Бабуля, всё нормально, я не голодаю. Тут кормят так, что сама удивляюсь. — Угу, — недоверчиво протянула она. — Ладно, верю на слово. А Рицуки, как там наша? Всё ли у неё хорошо?       Я вздохнула и чуть смутилась: — Мы с ней не виделись почти неделю. У меня участие в проекте, а у сестрицы — работа. Только переписываемся иногда. — Ну, передавай, что мы скучаем. Мы тоже не хотим её дергать, — вмешался дедушка, и в трубке зазвучал его кашель, перемежаемый добродушным ворчанием.       Я мягко улыбнулась, прижимая телефон крепче к уху. — Обязательно передам. — А Генри-то как? — вспомнила я. — Всё ещё помогает на ранчо? — Конечно, — ответила бабушка. — Без него бы дед твой, наверное, сено не дотаскал. А семья его теперь к нам часто приходит на ужин. Такие хорошие люди, простые.       Я улыбнулась ещё шире. — Здорово… Я рада. — А моя Фиалка? — спросила я, затаив дыхание, будто о родном человеке. — Ох, твоя Фиалка — всё та же, — со смешком отозвалась бабушка. — До сих пор отворачивается от ухажёров. Ни один жеребец к ней подойти не может, нос воротит!       Я рассмеялась, даже согнувшись пополам от внезапного прилива радости. — Вот моя девочка! Умница! — Видно, какая она, такая и её хозяйка, — с мягкой иронией заметила бабушка.       Я прикрыла глаза, чувствуя, как тепло их слов разливается по груди, вытесняя запутанность в голове и тяжесть последних дней. Словно на миг я снова вернулась домой — туда, где меня всегда ждали. Сердце болезненно кольнуло, и я прижала телефон к уху сильнее, стараясь не выдать дрожи в голосе: — Спасибо, ба…       Я на мгновение замолчала. Губы дрожали, будто слова застряли где-то глубоко в горле, но всё же, выдавив их из себя, я прошептала: — А… как там Торино?.. Как… его могилка?..       На линии повисла тишина. Даже сквозь треск сигнала я почувствовала, как бабушка и дедушка переглянулись. Их привычные, бодрые голоса вдруг стихли. Первой заговорила бабушка — мягко, тихо, словно боялась меня ранить ещё сильнее: — Мы с дедом ухаживаем за его местом, милая. Каждую неделю поднимаемся на холм. Дед всегда приносит свежие цветы, я — убираю сорняки. Там чисто, аккуратно.       Я прижала ладонь к сердцу, но остановить не смогла: по левой щеке скатилась скупая, тяжёлая слеза. Правая оставалась сухой — словно в этом глазу не осталось ни капли живой влаги. Этот дисбаланс всегда пугал меня, будто в теле самой сидело два разных мира: один ещё мог чувствовать, другой — давно высох.       Дедушка прокашлялся, и его голос, обычно строгий, теперь звучал глухо и тепло: — Мы знаем, ты переживаешь, дитя. Но не кори себя. Торино знал, что ты его любила. Он знал, слышишь? И гордился тобой.       Я судорожно вдохнула, пальцы сжали ткань футболки на груди. В висках стучало, мысли путались, но из уст сорвалось почти машинально: — Да и как жеребенок может гордиться кем-то? А я… Я должна была быть рядом… тогда… — Тсс, — перебила бабушка. — Хватит. Не смей винить себя. Судьба распорядилась иначе. Ты была не в состоянии что-либо предпринять, ты ничего не могла изменить. А теперь… живи. Ради него тоже.       Я закрыла глаза, уткнувшись лбом в подушку. Образ холма, его могилки, аккуратно ухоженной травы, цветов, которые ставит дед, пронзил сердце. Словно я снова стояла там, чувствуя запах земли и шорох ветра. — Бабушка… дедушка… спасибо, — прошептала я, едва сдерживая голос, чтобы не сорваться на плач.       На том конце раздалось только тихое, полное заботы: — Мы всегда с тобой, милая. Даже отсюда, издалека.       И в тот момент мне показалось, что я действительно чувствую их — не через телефон, а где-то глубоко, в сердце.

***

Поговорив еще с родными, мы закончили наш звонок и услышав по тону, что я не могу больше обсуждать ничего, после упомянутого жеребенка, решили дать мне отдохнуть. Я продолжала лежать кровати, всё ещё переваривая разговор с бабушкой и дедом, когда через полчаса, телефон в руках по новой завибрировал. Экран мигнул уведомлением — личное сообщение от Мики-чан.       Я чуть нахмурилась, но открыла — и сразу с губ сорвался тихий смешок.       Это было короткое видео: маленький белый пёсик с нелепо задранными ушами карабкался по черепице сарая, скользил лапками, а потом, потеряв равновесие, сиганул вниз, как булыжник. На экране мелькнули слова подруги:

«Смотри, это же вылитая Милка! 😂»

      Я прыснула, прикрыв рот ладонью: — Мика, ну ты даёшь… — пробормотала я и тут же написала в ответ:

«Милка точно не полезет на крышу! Он бы скорее заявил, что это небезопасно для его величества. А если уж поскользнулась бы, то сиганул вниз с выражением гордого презрения на морде. Но точно не так нелепо, как этот песик!»

      Через секунду пришёл новый ответ от подруги, и он заставил меня невольно улыбнуться теплее:

«Ну-ну, не зарекайся. Если ты полезешь на крышу и вдруг будешь падать, он точно прыгнет следом, чтобы тебя спасти! Всё же он тебя любит больше, чем меня, свою хозяйку 🤭»

      Я хихикнула, качая головой, и уткнулась лбом в экран, будто Мика могла видеть мою улыбку. — Глупая ты, Мика-чан… — прошептала я, но внутри стало как-то светлее. Как будто туча, нависшая надо мной после разговора о Торино, слегка рассеялась. — Ладно… хватит киснуть, — произнесла я вслух и легонько похлопала себя по щекам. Холодные ладони отрезвили, и я сделала глубокий вдох.       Вечером нас с Наги и Исаги ждал матч. Противники серьёзные — Рео, Чигири и Кунигами. Я прищурилась и, откинувшись назад, сжала в руках ещё не допитый пакетик сока. — Некогда ныть, — пробормотала я, — придётся собираться.       И пусть внутри ещё клубилось чувство вины, усталости и какая-то тягучая тоска, но именно в такие моменты я напоминала себе: у меня нет права сдаваться.

***

      Я зашла в ванную, и первые минуты просто наслаждалась тишиной и теплом воды. Она мягко обволакивала тело, расслабляя уставшие мышцы и смывая остатки тревог, что накопились за день. Я вытянула ноги, скользнув ими по дну, и закрыла глаза — словно хотела хоть на время раствориться в этой безмятежности.       Теплый пар приятно щекотал кожу, а лёгкий аромат мыла будто подталкивал забыться и отключить мысли. — Слава богу… никаких парней, — пробормотала я себе под нос, облокачиваясь на край.       Здесь, в этой обстановке, мне не нужно было скрываться, что-то доказывать или держать маску. Только я, вода и это короткое, но такое нужное уединение. Однако стоило взгляду задержаться на бортике ванной, как всё во мне болезненно дёрнулось. Я замерла, будто внутри щёлкнул невидимый рычаг. Перед глазами в одно мгновение вспыхнули воспоминания: слишком живые, слишком чёткие. Его руки. Его улыбка. Его дыхание, горячее и близкое.       Всё это было связано именно с этим местом, и теперь простая кафельная поверхность обжигала меня сильнее, чем кипяток.       Я прикусила губу, ощущая, как сердце предательски забилось быстрее. Сколько бы я ни старалась, спокойно смотреть на этот бортик я уже не могла. Слишком много мы с Рео оставили здесь — и хорошего, и того, что ранило. — Чёрт… — выдохнула я и ударила себя ладонью по голове, словно хотела выбить из мыслей всё это.       Потом несколько раз похлопала по щекам, заставляя себя собраться. — Хватит. Не забивай себе голову лишним, — твёрдо сказала я вслух, глядя на отражение в воде.       Я поднялась, позволяя каплям стекать по коже. Обернувшись полотенцем, вышла из ванной, с облегчением чувствуя прохладный воздух, который быстро остудил разгорячённые щёки. Пусть воспоминания всё ещё пытались уцепиться за сознание, я заставила себя оттолкнуть их, хотя внутри от этого стало странно пусто.       Я знала одно: в воспоминаниях застревать нельзя. Особенно сейчас, когда впереди столько всего, и мне нельзя позволять себе слабость.

***

А когда я накинула дополнительно полотенце на плечи, и только когда ткань легла на кожу, мой взгляд случайно упал вниз. На ложбинке между грудей чётко выделялось тёмное пятно — засос. Он казался таким вызывающим, будто сам специально дразнил меня своим существованием. Я застыла на секунду, не веря глазам, а затем коротко, нервно фыркнула. — Вот же… блеск, — пробормотала я, закатив глаза.       Не давая себе времени на лишние эмоции, я торопливо принялась вытирать волосы, но движения получались неловкими, резкими, будто я хотела стереть вместе с влагой и то клеймо, что луковица оставил на моей коже. Чем больше я о нём думала, тем сильнее напрягалось всё внутри.       Одевшись, я ещё раз бросила взгляд в зеркало. Толстовка, к счастью, закрывала почти всё, и метка была не видна. Я выдохнула с облегчением, но тут же, словно нарочно, взяла и чуть отодвинула горловину, взглянув на то, что скрывала ткань. — М-да… — пробормотала я, качнув головой. — Таким не похвастаешься.       Скривившись, я тронула пальцами кожу — место было чуть чувствительным, и от этого меня передёрнуло. — Теперь ещё заживать будет пару дней… — недовольно вздохнула я. — Блин, а сколько вообще заживают эти засосы? Чёрт.       Я нахмурилась, прикусив губу, и снова дёрнула горловину синей толстовки на место. Слишком уж откровенное напоминание. Одно дело — держать всё внутри, другое — когда тело само подсовывает память о том, чего я вроде бы старалась не касаться.       Я облокотилась о столик возле зеркала, глядя на своё отражение: уставшие глаза, чуть покрасневшие щёки и этот тяжёлый вздох, что рвался из груди. — Хватит думать об этом, — сказала я самой себе, словно наставница, пытающаяся урезонить непослушного ученика. Затем я поправила линзы — новые, чуть более яркие, чем старые, — и убедилась, что они сидят ровно, не щипят и не режут глаз. Они и взаправду оказались лучше прошлых. Заправив левую прядь за ухом, я включила фен, направив тёплую струю воздуха на волосы. Однако, неожиданно для меня, дверь тихо скрипнула, и я чуть не вздрогнула. В проём осторожно заглянул Кунигами, прикрыв за собой дверь, будто боялся потревожить меня. — Аяно, ты здесь? — негромко спросил он, взглядом сразу выдав свою смущённую неловкость.       Я тут же обернулась и, слегка усмехнувшись, махнула ему ладонью: — О, Кунигами, заходи. Не боись, я одетая, — пошутила я, будто это было самым естественным, но он всё же заметно смутился. Щёки рыжика едва уловимо окрасились тёплым оттенком.       Парень неуклюже прошёл к пуфику и присел, положив локоть на колено, а подбородок — на ладонь. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он спокойно, но с таким искренним интересом, что у меня внутри что-то кольнуло.       Я торопливо перебирала пряди, стараясь сушить их быстрее, и улыбнулась: — Та норм, я уже бодрячко. Так что не волнуйся, к нашему матчу я буду полна сил и энергии. — Рад слышать… — отозвался рыжуля.       Повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гудением фена. Тёплый воздух приятно пробегал по коже головы и щекотал шею, но из-за пронзительного взгляда Кунигами мне становилось как-то не по себе. Он сидел неподвижно, словно изваяние, и смотрел так пристально, будто пытался разглядеть во мне что-то большее, чем я показывала.       Я краем глаза скользнула по его лицу — сосредоточенное, серьёзное, а во мне от этого пошли мурашки. — «Он чего-то ждёт?» — мелькнула мысль. — «Такой преданный, прям как…»       В голове тут же всплыл образ милого пса, смотрящего на хозяйку с обожанием и верностью. Я едва не прыснула. — «Пф… щенок», — мысленно хмыкнула я, чуть наклонив голову вбок, чтобы скрыть ухмылку.       Фен продолжал жужжать, но я уже не могла скрыть улыбку, уголки губ всё равно предательски подрагивали. Стоило мне украдкой глянуть на Ренске, как я сразу представила его с пушистыми ушами и виляющим хвостом.       Он, заметив моё выражение лица, нахмурился и прищурился: — Аяно… — тихо произнёс герой, наклоняясь чуть ближе. — Ты чего улыбаешься?       Я резко отвела взгляд, щёлкнула кнопкой фена, выключая его, и сделала вид, что очень занята распутыванием пряди. — Э-э… да так… ничего… — неуверенно протянула я, чувствуя, как щеки начинают нагреваться сильнее, чем от горячего воздуха. — Ничего? — переспросил он, положив локоть на колено и ещё сильнее опершись подбородком на ладонь. — Ты явно что-то придумала.       Я сжала губы в тонкую линию, замерла на пару секунд, а потом натянуто хихикнула: — Та ну, ну… тебе показалось! — Ага, — протянул он с таким видом, будто абсолютно уверен, что я что-то скрываю.       Его оранжевые глаза будто пронзали меня насквозь.       Я дёрнула рукой, зацепив полотенце, и чуть не сбросила его с плеча. Вовремя поправив, я поспешила вставить: — Просто… ну… я подумала… что ты очень… серьёзный сейчас. Вот. — Серьёзный? — тот чуть приподнял бровь. — Да, — кивнула я с показной уверенностью и снова схватилась за фен, делая вид, что сосредоточена на пряди волос. Шум прибора будто становился щитом, за которым я могла спрятать свою смущённость. — Ну, как скала.       А мысленно я добавила: — « …или как верный пёс, который готов сторожить своего хозяина.»       Но такие слова я точно не произнесла бы вслух.       Я ойкнула, когда поток воздуха неожиданно ударил в лицо, и поспешно приглушила звук, будто пойманная на чём-то. Дальше продолжила сушить волосы, стараясь казаться занятой. Его взгляд чувствовался слишком отчётливо — словно прикосновение, мягкое, но от которого сердце начинало биться чаще.       Когда челка наконец послушно улеглась, я потянулась за резинкой, чтобы заплести волосы, и вдруг не выдержала.       Слова вырвались сами: — У меня на лице что-то? — неуверенно спросила я, дёргая себя за челку и приглаживая её, как привыкла, чтобы не падала сильно на глаза. — Может, мыльная пена после ванны осталась?       Кунигами чуть удивился, будто мои старания казались ему забавными, и легко пожал плечами. — Ох, прости. Виноват, — сказал он, почесав затылок, но в его взгляде всё ещё жила тёплая искра. — Я просто подумал, что ты красивая. Вот и засмотрелся, ненароком.       Я замерла, будто меня кто-то кнопкой «пауза» нажал. Фен беззвучно выпал из моих рук на столик, а я, с вытаращенными глазами, сидела, не моргая. — …Ты издеваешься? — пробормотала я, дёргая себя за прядь так, что она едва не выдернулась. — Я же… просто сушу волосы. Это самое обычное дело. — Вот именно, — мягко кивнул рыжик. — В этом и суть. Когда ты делаешь что-то простое, … это выглядит по простому и по настоящему. И это красиво.       Я ойкнула и резко повернулась к нему: — Ты… ты вообще понимаешь, что несёшь? — Понимаю, — чуть улыбнулся парень. — Прости, если смутил. Но не сказать было бы глупо. — Я… я… — заикнулась я, в панике дергая себя за челку, чтобы хоть чем-то занять руки. — Ты серьёзно сейчас?.. — Более чем, — спокойно кивнул рыжий, всё так же смотря на меня тем самым пристальным, «щенячьим» взглядом, от которого у меня всё внутри начинало сбиваться с ритма.       Я шустро отвела глаза и натянуто рассмеялась: — Ха-ха… да ну тебя… Наверное, у меня волосы как одуванчик встали, вот и смешно выгляжу, да? — Нет, — отрезал он уверенно. — Ты красивая.       Я ойкнула второй раз, почувствовав, как жар мгновенно захлестнул лицо и уши.             Суетливо схватилась за фен, включила его и сделала вид, что снова сушу волосы, хотя они уже были почти сухими. — «Господи… ну почему он это сказал?! Почему так прямо?!» — металась я мысленно, пряча глаза за прядями и чуть ли не за самим феном.       А Кунигами только тихо усмехнулся, будто видя моё смятение и… наслаждаясь им? — «Ч-чего он добивается? Это же… это же Кунигами, он всегда прямой, как стрела. Неужто он и вправду так думает?..» — мысли путались, а щёки горели всё сильнее. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, я уткнулась в волосы и торопливо принялась заплетать их.       Однако тут рыжик неожиданно придвинулся ближе. Его тёплая тень легла на моё плечо, а спокойный голос прозвучал прямо у уха: — Дай сюда, — сказал он так решительно, что я замерла. — Я помогу. — Ч-что?.. — я ошарашенно вскинула голову.       Он уже протянул руку, аккуратно забирая прядь волос из моих пальцев. Его движения были немного неловкими, но от этого ещё более трогательными. — Если уж я сказал, что ты красивая, — он склонил голову, стараясь поймать мой взгляд, — значит, не собираюсь от своих слов отказываться. И хочу, чтобы ты сама это поняла. Даже в мелочах.       Пальцы его осторожно переплетали пряди, и каждая его попытка казалась слишком личной. Я сидела неподвижно, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.       Он молчал, когда аккуратно прочёсывал мои волосы пальцами, распутывая пряди, словно боялся причинить боль. Тишина между нами была не неловкой — скорее, наполненной чем-то мягким и невысказанным. И именно в этот момент мысли сами собой унесли меня к воспоминаниям…       Медкабинет. Его взгляд, слишком близкий, слишком прямой. Моё сердце, которое тогда рвалось наружу не от радости, а от испуга. Я резко отстранилась, боясь даже самой себя. И пусть всё давно закончилось, осадок остался. Для него — возможно, как оскорбление. Для меня — как груз.       Я стиснула пальцы, набираясь смелости, и тихо произнесла: — Слушай, Кунигами… прости за тот случай… в медкабинете. Я не хотела тебя как-то обидеть… просто… — Всё хорошо, — перебил он мягко, с удивительной добротой в голосе. — Не заставляй себя извиняться за то, в чём ты не виновата. Если уж кому и стоит извиняться, то это мне. Я надавил на тебя тогда… Извини.       Я заморгала, не ожидая таких слов, и быстро мотнула головой: — Та ладно… ничего.       Кунигами только усмехнулся уголком губ, и, доделав косу до конца, осторожно завязал её. — Спасибо, — выдохнула я, прикасаясь к аккуратной прическе. — Рад, что тебе понравилось, — сказал он тепло, а потом вдруг наклонился чуть ближе, и его слова прозвучали так серьёзно, что я невольно задержала дыхание: — Однако я не жалею о том, что тогда произошло. Но и не хочу навязываться. Поэтому буду ждать, когда ты сама дашь мне зелёный свет. — О чём… — я не успела договорить, потому что его большая ладонь мягко потрепала меня по голове, сбивая остатки неловкости. — Отдыхай, — он улыбнулся по-своему искренне и спокойно. — Наш матч не за горами.       Я смотрела ему вслед, ощущая, как сердце снова заколотилось сильнее обычного. И на этот раз мне было трудно понять — от смущения или от чего-то совсем иного. — Ну да блин… они что, решили довести меня до инфаркта? — цокнула я, подёргав непослушную челку, которая снова падала на глаза. — М-да… пора реально снарядиться то ли тапком, то ли ружбайкой, или мухобойкой… Такими темпами голова взорвётся…       Кунигами с лёгкой ухмылкой, но без лишних слов пожелал мне удачи и наконец вышел. Дверь за ним мягко закрылась, а вместе с этим наступила тишина. — Уф-ф-ф… — выдохнула я, будто с плеч свалился невидимый груз. — Ну и чё это было? Чё это вообще было?!       Я начала метаться по комнате, размахивая руками, как старенькая бабулька, ворчащая на соседей: — «Ты красивая…» — передразнила я его, хмурясь. — Да чтоб тебя! Что это за спокойная бомба замедленного действия в мою жизнь?! И главное — говорит так просто, будто между прочим!       Подошла к зеркалу, зыркнула на себя: волосы в косе аккуратно лежат, щеки ещё красные. — Во-о-от, красота, понимаешь ли… красота у меня, чтоб ей… А я теперь как дура, — снова начала ворчать, как бабка на лавочке. — Такими темпами реально седая стану к восемнадцати.       Постояла пару секунд, сжав кулаки, и уже было замахнулась, чтобы долбануться башкой об стену: — Всё, щас!       Но остановилась, прижавшись лбом лишь слегка, и простонала: — Нет, нельзя… у меня же матч сегодня. Придут потом врачи: «Ой, у неё сотрясение, играть нельзя». Ага, спасибо, Аяно, шикарный ход!       В итоге я лишь тяжело вздохнула, прикрыла глаза и похлопала себя ладонями по щекам, пытаясь отогнать дурные мысли. — Спокойно, — пробормотала. — Не взорвёшься ты. Ещё не время.

***

      Вот и настал вечер нашего матча. После короткого отдыха я чувствовала себя гораздо лучше, чем утром: тошнота и головокружение, слава богу, ушли. Мне даже не пришлось идти к Анри-сан за помощью. Да и объяснять ей причину моего внезапного недуга было бы крайне неудобно — вот уж точно не тот случай, когда хочется открывать лишние карты.       Мы присели втроём на траву — я, Исаги и Наги, — обсуждая стратегию. Атмосфера перед игрой была напряжённой, но не в плохом смысле, а скорее в боевом. — Будем распасовывать в начале, чтобы нам было проще забивать. А там мы с Наги расшатаем их защиту. Ну а голы будем импровизировать, — загоревшимися глазами сказал Исаги, размахивая руками так, будто уже чертил траекторию мяча в воздухе. — Хорошо, — лениво отозвался белобрысый, попивая воду, будто всё происходящее его едва касалось. — Честно? Такой себе план, — хмыкнула я, и от моей честности мой «ученик» чуть дёрнулся. — Э-э… — Йоичи заморгал. — Однако для начала действительно стоит понаблюдать за их действиями, — продолжила я спокойнее, приложив палец к подбородку. — А уже потом будем отталкиваться по сути дела. К тому же с учётом моих предвидений нам будет легче прорабатывать контратаки или же нападение. — Хочешь понаблюдать за ними? — уточнил синеволосый, наклонившись ко мне. — Да, — кивнула я, глядя прямо на поле. — Я случайно стала свидетелем их совместной игры на тренировке, поэтому нам стоит быть внимательнее и не идти на пролом. Это глупо и сразу же проигрыш. — Понятно, — промолвил ленивец, крутя бутылку в руке. Потом перевёл на меня взгляд и вдруг спросил: — Кстати, а почему ты, Нара, приняла их предложение? Да и Исаги тоже рвался сразиться с ними. Мы могли и других поискать.       Я глубоко вдохнула и с хитрым прищуром ответила: — С моей стороны было два факта. Первое — для того чтобы мы поскорее закругляли в ванной.       От моего слова «ванной» парни тут же синхронно кашлянули, будто подавились воздухом. — …Ибо обсуждать матч, когда мы, простите, находились в воде, в чём мать нас родила, такое себе удовольствие, — с самым невозмутимым видом договорила я, игнорируя их смущение.       Сей чуть откашлялся и откинулся назад, уставившись в небо. Йоичи порозовел, замотал головой и уставился в траву.       Я ухмыльнулась: — А второе… потому что я хочу проверить их связку в деле. Видела я, как они играют, но одно дело наблюдать со стороны, а другое — испытать это на себе. Так что, мальчики, будет весело.       Я ухмыльнулась и, прищурившись, сказала: — И вдобавок… дабы победить команду Рина, нам не хватает ещё одного неразмерного игрока. По крайней мере, на мой взгляд он идеально подойдёт. — И чего же? — лениво протянул Наги, качнувшись на траве. — Бегуна Чигири Хёмы, — спокойно выдала я, будто речь шла о простом шаге. — Нам позарез нужны его быстрые ноги, чтобы поравняться с навыками в команде реснички. — Согласен, — кивнул Исаги, тут же включившись, — однако в команде Рина есть сильный Токимицу, которого по габаритам мы не сможем остановить легко. Поэтому я принял их предложение в том, чтобы при победе забрать Кунигами. — Да, это верно, — я задумчиво потеребила край своей футболки. — С Кунигами будет проще доставлять мяч к воротам, да и прессинговать Токимицу он сможет…       Я на секунду прикусила губу и вдруг выдала: — Однако будь моя воля… — резко замолчала, глаза чуть расширились, но мысль всё же вырвалась наружу. — Я бы забрала их обоих себе.       Мои последние слова прозвучали с таким тоном, словно я собиралась не «забрать в команду», а именно съесть обоих целиком.       Исаги чуть приподнял бровь и усмехнулся, но уголок его губ дрогнул — слишком уж напряжённо. — Э-э… «забрать» как игрока или… как-то иначе? — спросил он вроде бы в шутку, но в голосе сквозило что-то колкое. — Ха, — белобрысый лениво прикрыл рот ладонью, но глаза его чуть прищурились. — Прямо звучишь, как хищник. — Эй! — я замахала руками, с претензией. — Да ничего такого я не имела в виду! Не смейте додумывать лишнего! — Ага, — Наги протянул равнодушно, но пальцами машинально дёрнул травинку, будто срывая раздражение.       Исаги отвёл взгляд в сторону, сделав вид, что проверяет бутсы, и пробормотал: — Ну, главное, чтобы ты больше никого не захотела «забрать». — Да ну вас, — я фыркнула, стараясь не обращать внимания на это едва заметное напряжение.       Вроде бы они ничего прямо не сказали, но по их косым взглядам и непривычной сухости в словах я уловила: парни всё-таки слегка разозлились. Пусть и старались скрыть это за привычной спокойной маской. — «Однако, действительно, чего это я так резко переменилась?» — удивляясь самой себе, задумалась я, прищурившись на парней. — «Может, из-за того, что Кунигами и Чигири — идеальные соперники и товарищи по команде? Вот и хочется их к себе. То есть… в команду. А ещё с таким арсеналом победить Рина будет куда реальней». — Ну, а я бы Рео забрал, — спокойно сказал Сей, устремив взгляд куда-то в небо, словно то было само собой разумеющееся. — Тем более я пообещал, что в конце мы всё равно будем вместе.       Я заморгала, разинув рот. — Приехали… — вздохнула я, подперев лоб рукой. — Так это что, у нас теперь разные требования к выбору одного игрока в команду? — Ага, — Наги чуть пожал плечами, будто его это вовсе не волновало. — Но решать же можно не сейчас. Тем более, если продуем, то заберут вообще кого-то из нас.       В его голосе прозвучала непривычная тень уныния. Белобрысик совсем обмяк, и в следующую секунду я почувствовала тяжесть его головы у себя на плече. — Ох, Наги… — я закатила глаза, а затем насупилась. — Ну-ка отлип!       И, схватив его за щёку, резко потянула в сторону. — Ауч! — недовольно буркнул он, прижимая ладонь к лицу. — Нара, ты жестокая. — Воспринимай меня как хочешь, белобрысик, — парировала я с хитрым прищуром и, не дав ему расслабиться, ухватила за рукав.       Выглядело это, конечно, забавно: я, кроха ростом в 165 см, тащила на себе громадину в почти 190. Со стороны мы напоминали какого-то гнома, пытающегося увлечь за собой великана, но мне было всё равно. — Пошли. Может, ещё отточим нашу связку перед матчем, — упрямо потянула я его к полю.       Ленивец вздохнул и неохотно потянулся следом. — …Ты хуже тренера, — пробурчал он, но уголки губ предательски дёрнулись и надулись.       Я потянула сероглазика за ухо к полю — противников ещё не было видно, поэтому думать о том, кто кого закрывать, казалось преждевременным. Мы просто шагали через линию, когда за нами подбежал синеволосый и, обгоняя нас, резко встал впереди, будто случайно отрезал меня от беловласки. — А кто кого закрывать будет? — спросил он на ходу, легко и как бы между прочим.       Мы переглянулись, и я первой нарушила паузу: — Кунигами для меня не вариант. Слишком большая разница в физухе — он меня задавит… без шансов на победу, а становиться раздавленной тушей — не горю.       Наги, лениво поправив воротник, будто сам не ожидал, вдруг прикоснулся к моему плечу, дружески: — Тогда давай я его закрою? — предложил он тихо, взгляд ровный, как всегда. — Давай, — кивнул Исаги, и в его голосе прозвучала та сдержанная решимость, что мне уже не раз внушала спокойствие. — Может, тебе Рео прикрывать? — бросил в воздух спящая красавица, словно ненавязчиво предлагая план. — Думаю, у тебя получится его отрезать от команды.       От этого предложения в голове снова всплыло то недавнее происшествие — и я невольно сжала кулак. Помотала головой, отводя память в сторону: — Нет, — ответила коротко, стараясь звучать легко. — Пожалуй, я возьму Чигири. А Исаги — Рео. У нас так получится лучше по связке.       Мой ученик вскинул брови, будто хотел уточнить причину моей категоричности, но я не дала этому обсуждению развиться. Сменив тему, присела к шнуркам и, затягивая их, усмехнулась: — Всё, хватит трепаться. Разогреваемся.

***

      Разогревшись и уже поймав нужный ритм дыхания, мы услышали приближающиеся шаги — наконец-то вышли противники. Я машинально подтянула резинку на косичке, завязав её потуже, и тяжело выдохнула. Стоило лишь встретиться глазами с луковицей, как внутри что-то дрогнуло. Его взгляд был собранным, уверенным, но сквозь него пробивалось едва уловимое чувство вины. — «Видимо, парни рассказали ему, что я плохо себя чувствовала утром…» — неприятные воспоминания тут же вспыхнули в голове, и я почувствовала, как уши моментально налились краснотой. — «Да блин, соберись уже, Аяно! Сейчас не время!»       Неожиданно для самой себя, я рванула к воротам нашей команды и… со всего размаху ткнулась в них лбом. Гулкий звук отдался эхом, и все парни одновременно обернулись. — Аяно, ты чего творишь?! — опешил Исаги, подлетев ко мне. Его глаза округлились, а в голосе звучала смесь ужаса и непонимания.       Я, отлипая от холодного металла и потирая лоб, поспешила поднять ладони в успокаивающем жесте: — Прости, мне просто нужно прийти в себя. — Ты хоть сама слышишь, что говоришь? — пробормотал он, наклоняясь ближе и замечая покраснение, касаясь его. — Вроде бы не опухло, давай я приложу что-то холодное? — Всё нормально, честно, — пробурчала я, снова коснувшись ушибленного места. Щёки пылали, но теперь хотя бы от стыда, а не от воспоминаний.       Я всё ещё тёрла лоб, когда на меня уставились четверо парней. У каждого в глазах читалось что-то своё. Ну а мне было как-то пофиг. Я тяжело выдохнула, чувствуя, что все слова повисли в воздухе, но никто не произнёс их вслух. Ситуацию разрезал холодный, металлический голос из динамика: — Команды, приготовьтесь. Матч начинается.       В тот же миг воздух будто стал гуще, обволакивая каждого. Смех, неловкость, даже остатки тревоги — всё исчезло. На их место встала сосредоточенность и готовность биться до последнего.

***

      Матч начался со свистком, и напряжение мгновенно прорезало воздух. Исаги перехватил мяч и, едва коснувшись земли, отпасовал на Наги. Белобрысый ленивец, казалось, двигался в полусне, но мяч слушался его, как приклеенный. Он аккуратно прокатывал его между ногами, словно играючи, хотя против него уже навис Кунигами, закрывая проход к воротам своей массивной фигурой. — Тебе меня не пройти, гений, — уверенно сказал рыжик, плечо к плечу не позволяя белобрысому приблизиться.       Параллельно шла своя дуэль: Исаги сцепился с Рео. Каждый из них подстраховывал своего товарища, и игра стала походить на шахматную партию в ускоренной съёмке — каждый ход, каждый финт рождал мгновенную реакцию.       В какой-то момент Ренске рванул в подкат и помог перехватить мяч, вырвав его у Наги. Слаженно сработавшись, он и фиолетоволосый устремились к нашим воротам. Пупуриска поднял голову, увидел Чигири и, не теряя времени, выкинул мяч длинной дугой вперёд.       Красноволосый спринтер уже разгонялся, когда я шагнула прямо перед ним. Его глаза расширились — в его поле зрения меня не было, я будто возникла из воздуха. Невидимость снова сработала. — Чигири, ты крут по быстроте, — произнесла я, прижимая мяч корпусом и пытаясь навязать борьбу. — Но у тебя есть слабость. Приём мяча. Ты сокращаешь дистанцию слишком резко — и теряешь часть скорости на старте.       Я специально говорила тише, чтобы никто кроме него не услышал. Чигири на миг опешил, вскинув ресницы: — …Ты изучала меня?       В его голосе проскользнуло искреннее удивление, но уступать он не собирался. Его ноги работали как пружины, пытаясь выбить мяч у меня, а моё тело держало равновесие, словно мы танцевали острый и быстрый танец. — Да, — коротко ответила я, — и именно поэтому я знаю, как тебя остановить.       Он ухмыльнулся и, словно отвечая вызовом, ещё больше ускорился. Внутри него разгоралось пламя: — «Она… она видит меня насквозь. Но я всё равно докажу, что скорость — это моё оружие!»       И вдруг — удар. Резкая боль пронзила мою голову, будто кто-то вонзил лезвие прямо в висок. Это было первое видение за игру, и оно настигло меня в самый неподходящий момент. Ноги дрогнули, и я чуть замедлилась.       Этим мгновением Чигири воспользовался. Его шаг, его рывок — и мяч почти ушёл из-под моего контроля. Я увидела это в мелькнувшем фрагменте будущего: как Хёма разгоняется, как его шаги отталкивают землю, как он будто скользит между нами, и в один миг мяч уже в наших воротах. Гол. 1:0 в их пользу. Так и случилось. — Есть! — вырвалось у Чигири, и вся его уверенность взлетела в воздух, словно фейерверк.       Кунигами сжал руку в кулак так, что костяшки побелели. Он не сказал ни слова, но в его взгляде читалось: «Запомню этот момент». — Чёрт… — выдохнул Исаги, тяжело переводя дыхание.       Сей, вытирая пот, скосил глаза, из которых пошел темно-серый дымок, на соперников и тихо добавил: — Команда у них шикарная. Но тем интереснее будет их сокрушить.       Я откинула прядь с лба и усмехнулась, ощущая, как в груди разгорается азарт — небольшой, но жгучий. — Ха, Наги прав. Играть с такой командой — вызов. А раздавить их потом — будет в сто раз слаще, — сказала я, и улыбка сама собой стала игривой и с доликой безумия. — Мы их раздавим! — с уверенностью вырвалось у Йоичи, у которого тоже клубился дымок, только зелёный, будто отражающий его решимость.       После слов ученика, я с лёгкой лукавой улыбкой, прижала указательный палец к губам, в жесте «тихо», и спокойно сказала: — Угу… совсем скоро настанет наша очередь рвать и метать все вокруг. Мы их растопчем и заберём желанную победу.       Мир вокруг вернулся, но ощущение победы и странной жажды ещё дрожало внутри меня, словно предвкушение, которое невозможно удержать.