1

      В лаборатории стоял резкий запах свежих чернил, смешанный с легким ароматом обожжённой бумаги. В тусклом свете лампы Сенку сидел за столом, склонившись над квадратным листом, и ловко вращал тонкую кисточку, играя с оттенками чернил. Он внимательно добавил несколько деталей — капельку насыщенного чёрного цвета в одном месте, лёгкий градиент в другом.       Закончив, Сенку выпрямился и несколько секунд молча разглядывал свою работу. Он поднёс её ближе к свету, наклонил голову, оценил контуры и аккуратность.       — Готово, — пробормотал он себе под нос.       Аккуратно положив карточку в сторону, Сенку откинулся на стуле и наконец повернулся к Гену, который всё это время сидел рядом.       — Ладно, — сказал Сенку, с прищуром глядя на него. — Какого вообще чёрта?       — Чего ты сразу заводишься? — Ген невинно поднял руки. — Это ведь искусство, Сенку. А кто, как не ты, может соединить науку и искусство в идеальном балансе?       — Искусство? — Сенку указал на лист бумаги с чётко прорисованными деталями. — Я, учёный, битый час рисую карты Таро.       — Ты так говоришь, будто это что-то ужасное, — ответил Ген, с преувеличенным ужасом закрыв рот рукой. — А ты представь, что каждая карта — это окно в другую реальность! И люди через неё видят своё будущее, Сенку!       — Или начинают верить в чушь, — пробормотал тот, хватаясь за новый лист. — Что дальше?       — Влюблённые. — Ген подвинул свой набросок.       — Не буду.       — Это для новогодней ярмарки, — вырвалось у Гена, и он тут же осёкся, сболтнув лишнее. — А детализация у тебя, кстати, огонь. Алхимики бы обзавидовались.       Сенку открыл рот, чтобы возразить, но затем заметил ещё одну вещь.       — Стоп. Ярмарка? — в голове встали на место разрозненные детали. — Какая ещё ярмарка?       — Ой, ты не в курсе? — Ген слегка смутился. — Я подумал, что всем нужно немного... отдыха.       Ладонь Сенку впечаталась в стол — пустая колба подпрыгнула.       — Отдыха? У нас мир на кону, если ты забыл!       — Строго говоря, за десять дней мир всё равно не спасти. А вот праздник за десять дней — вполне.       — Десять дней? — Сенку резко выпрямился, его брови поползли вверх. — Что ещё за десять дней?       — Ах да, — Ген хлопнул себя по лбу. — Забыл упомянуть, у нас каникулы.       — И ты, конечно, обсудил это со мной.       — Я обсудил это со всеми, кроме тебя. Люди пашут три месяца без выходных. Ты этого не видишь, потому что сам не спишь через ночь. Но остальные на пределе.       — Ну почему ты такой... — Сенку устало вздохнул, потёр виски и сел обратно. — Ладно, допустим, у нас десять дней... каникул. И что ты от меня хочешь?       — Только мелочи: построить несколько конструкций, пару генераторов, ну и, может, придумать способ создать искусственный снег, — Ген улыбнулся.       — Искусственный снег зимой?       — Ты же любишь вызовы, Сенку, — подмигнул Ген. — Ну, и потом, всё ради ярмарки.       Сенку молчал пару секунд, а затем встал и с заметной долей театральности объявил:       — Ладно. Я помогу. Но строго десять дней. И убери от меня эти карты, или я сделаю их все с твоим лицом.       Ген улыбнулся шире:       — Ты просто золото, Сенку! Настоящее украшение нашей ярмарки.

***

      В деревню в тот вечер забрели все боги шалости и непредсказуемости. Повсюду летали разноцветные лоскутки, клочья ниток и мелкие шестерёнки. Маленькая фабрика по производству костюмов в одной паре рук по имени Юдзуриха сидела в эпицентре этого безумия. Игла мелькала между пальцами, чашка с остывшим чаем то и дело подносилась к губам, а клубок ниток норовил скатиться с колен, и она ловила его ногой, не прерывая шитья       Рин, сидевшая рядом, выглядела иначе – вокруг неё уже собралась небольшая свалка. Щербатый чайник, надкушенный бутерброд, карандаши всех цветов и тетрадь, испещрённая непонятными схемами. Руки у неё были исцарапаны, нитка, разумеется, тут же запуталась. Ткань — порвалась.       — Да почему именно я, — выдохнула она, глядя на сосредоточенную Юдзуриху.       — Всё нормально, Рин! Главное — не сдаваться, мы успеем!       Но Рин уже была на грани. Она беззвучно вздохнула и оставила ткань, опустив руки.       Из-за угла вынырнул Камуи, неся поднос с инструментами. Увидев возню своей сестры, он остановился, окинул её изучающим взглядом.       — Ты решила, что ткань порезать проще, чем шить?       — Помолчи лучше.       — Молчу, — бросил он, не сводя глаз с её рук.       После ещё пары минут наблюдений, Камуи развернулся и отнёс свой поднос с инструментами куда-то в дальний угол. Вернувшись, он снова остановился рядом с Рин.       — Как скоро ты пришьёшь себе пальцы?       — На, — Рин бросила на него недовольный взгляд и резко протянула ему ткань и иголку, надеясь, что хоть на этот раз он промолчит. — Если ты такой умный, давай, сам делай!       Камуи удивлённо поднял бровь, но, к её изумлению, не отступил. Он сел на её место, взял ткань, иголку и нить, оглядел всё с критическим прищуром, а затем начал шить. К его огромному удовольствию, и к немалому Рин, у него всё получилось с первого раза.       Юдзуриха остановилась, глядя на него с удивлением.       — Камуи, ты что, умеешь шить? — спросила она с недоумением.       — Так а некому больше, видела же её.       — Ну вот и славно, занимайся, — сказала Рин, откидываясь назад. — А я, пожалуй, пойду.       Тем временем в другом конце деревни Ген руководил подготовкой ярмарки — с огромным энтузиазмом и нулевой координацией. Он носился между палатками со списками в руках, врезался в столы, ронял коробки. Сенку, казалось, не замечал ничего вокруг, склонившись над устройством, которое время от времени выпускало клубы дыма.       — Сенку! — крикнул Ген. — Ты обещал гирлянды! Цветные! А эти все белые!       — Перетопчешься, — отозвался тот, не отрываясь от работы.       Ген обиженно зыркнул на него и пошёл дальше сверять список задач.       Рюсуй с группой занимались подготовкой сцены для выступлений, споря о том, что нужно поставить первым: музыкальные инструменты или декорации. Работа шла рывками: не закончив одно, тут же хватались за другое. Реквизита не хватало, поэтому на сцене вперемешку появлялись стулья, игрушки и горшки с цветами — с каждой минутой уголок для выступлений становился всё более эксцентричным.       Постепенно деревня преображалось, шум от работающих людей наполнял воздух, где-то уже пахло свежей выпечкой. Всё шумело, двигалось, постепенно превращаясь в настоящую ярмарку, и Рин ловила себя на том, что радуется совершенно без причины. Щёки у неё раскраснелись, растрёпанные волосы то и дело падали на глаза, а на губах не гасла улыбка. От предвкушения внутри становилось удивительно легко. Она обошла площадь почти бегом, привычно поправила криво поставленный стол, перекинулась парой слов с Франсуа и только потом заметила Сенку. Он стоял спиной ко всей этой суете, явно думая о чём-то своём       Она подошла тихо, огибая его сбоку, и, никем не замеченная в общей суете, прижалась к его спине.       — Чем занимаешься? — шепнула она.       Сенку даже не вздрогнул — явно ждал.       — Собираю дымовую установку.       — А почему задумчивый такой?       — Пытаюсь понять, каким образом Ген убедил столько людей добровольно работать с самого утра.       — Зависть слышу, — Рин рассмеялась ему в плечо и наконец отпустила, обходя его, чтобы встать напротив.       Сенку только покосился на неё, но спорить не стал. По одному её довольному выражению лица было понятно: ей нравилось всё происходящее гораздо больше, чем она хотела показывать.       — Присоединяйся лучше ко всем, — она протянула ему несколько ленточек.       — Ну, если уж ты попросила, — Сенку забрал ленты, но не сразу убрал руку. Несколько секунд просто перебирал их, оценивая их яркие цвета, затем бросил взгляд на разрастающуюся суету вокруг. — Кстати. Ты знала, что это всё Ген затеял втихаря?       — Конечно знала, — она и не подумала отпираться. — Мы даже вместе продумывали, как всё провернуть у тебя за спиной.       — Манипуляторы, все до одного, — цокнул Сенку, забрасывая ленты на плечо. — Хотя без меня у вас всё равно ничего бы не вышло.       — Ну раз сам признал — развешивай как можно лучше, — подмигнула Рин, махнув в сторону фонарей. Она уже хотела уйти к другим, но Сенку поймал её за рукав и остановил.       — Ну-ка стой.       — Что? — Рин обернулась.       — Раз уж ты втянула меня в это, будешь рядом. Ты лучше знаешь, куда всё это развешивать, а я не собираюсь тратить время на угадывание вашего художественного хаоса.       — Как скажешь, — Рин дёрнула его за руку, утягивая за собой быстрее, чем он успел опомниться. — Только дымовую машинку доделать не забудь.       Сенку посмотрел на неё с самым серьёзным видом.       — Хорошо, что помнишь. Раз уж мы теперь напарники, займёмся машинкой вдвоём, как закончим тут.       — Я?!       — Логика простая: ты меня выдернула ради флажков. Значит, ты в долгу. Значит, долг закрывается конденсатором.       

***

      Через пару дней деревню было не узнать: на каждом углу красовались плакаты с гордой надписью «План Праздника». Трапезная обещала пирог невероятных размеров. Детская зона честно предупреждала родителей, что их чадо, возможно, домой уже не захочет. Сцена анонсировала фокусы, также работала палатка гаданий.       Сенку прошёлся вдоль всей этой галереи безумия и только вздохнул:       — И когда он всё успевает, — его взгляд остановился на плакате научного шатра с представлением для детей. — ...а как я всё это успею?!