5

      Рин стояла на краю поляны, не отрывая взгляда от дерева, увешанного маленькими лампочками, и никак не могла понять, почему именно оно заставило её остановиться. Свет? Он был странным. Никакого жёсткого блеска, только глубокое, медленное мерцание, будто в каждой лампочке заключён кусочек тёплого заката. Может, то, как он мягко обтекал изгибы ветвей, растворяясь в тонких тенях? Казалось, что дерево шепчет что-то, невидимыми словами, унося свои мысли куда-то далеко, за пределы этого скучного места.       Рин медленно шагнула вперёд. Снег тихо хрустнул под ногами, оставляя за ней неровный след. Она подняла руку к ближайшей лампочке, не касаясь её, только подставляя ладонь под мягкое сияние. Свет лёг на пальцы, подсветил тонкие линии на коже, зацепился за ногти и дрогнул на кончиках, заставляя их казаться почти прозрачными. Тепла не было — она знала это. Лампочка не могла согреть её ладонь через несколько сантиметров воздуха. Но ощущение всё равно оставалось: будто этот маленький кусочек света нашёл её среди всей темноты и на несколько секунд остановился именно на ней.       Тишину нарушили осторожные шаги по снегу. Рин обернулась. Сенку стоял чуть в стороне, укрытый полумраком, руки в карманах.       — Ты чего тут одна стоишь?       — Просто смотрю, — Рин снова посмотрела на дерево, обвившееся светом. — Оно странное... но красивое.       Сенку шагнул ближе. Его взгляд скользнул по переливающимся огонькам, по ветвям дерева, а потом остановился на лице Рин.       — Это с прошлого года, — пояснил он. — Мы тогда использовали лампочки, которые Касеки сделал. Работают, как видишь.       Он чуть помедлил, будто что-то вспоминая.       — Подожди… Ты же не была с нами в прошлом году.       — Вот именно. Потому и смотрю, как дурочка, — сказала Рин, снова глядя на дерево. — Не могу оторваться.       — Забавно, — поступило в ответ.       Забавно, как он раньше не замечал этого — что они знакомы сравнительно недавно. Всего-то полгода — а казалось, что она была рядом всегда. Он моргнул, чуть нахмурившись. Белых пятен в памяти не было — каждую их встречу он мог перечислить по порядку. И всё же временами, глядя на неё, он ловил себя на ощущении, что знает её куда дольше, чем позволяет календарь.       Рин повернулась к нему, слегка склонив голову.       — Что забавно? — спросила она.       — Слишком… долго смотришь.       — А что? Нельзя?       — Можно, — ответил он, снова глядя на дерево. — Просто забавно.       — Иногда мне кажется, что, пока меня не было, я пропустила что-то важное, — произнесла Рин едва слышно, её голос. — Жалко, что я многого не увидела.       — Глупости, — отмахнулся Сенку. — Если бы ты была с нами тогда, ты бы не удивлялась так сейчас. А это… явно того стоит.       Рин задумчиво смотрела на дерево, не до конца понимая его слова.       — Это того стоит? — переспросила она.       — Ну, ты так смотришь, как будто перед тобой что-то невероятное. А это всего лишь лампочки и провода.       — Для тебя, может быть. А мне очень нравится.       Сенку покосился на неё, хмыкнул с напускным равнодушием. Признаваться, даже самому себе, не хотелось — но её лицо в этот момент значило для него больше, чем сами лампочки, провода и весь остальной вечер вместе взятые. Смотреть, как она загорается от чего-то настолько простого, было почти неприлично приятно.       Снег тихо скрипнул под его ботинками, когда он сделал шаг в сторону.       — В следующий раз сделаю что-нибудь получше, — бросил он ровным тоном, будто это было просто дежурное обещание.       Рин подняла брови, повернувшись к нему.       — Ты меня теперь удивлять решил?       — Если тебе нравится, почему бы и нет?       — Ладно... Только учти, планка теперь высокая. Дерево с лампочками я уже видела.       — Оскорбительно низкая оценка моих способностей. Пойдём, — Сенку коротко кивнул в сторону деревни, прерывая этот тонкий, почти неуловимый момент. — Если задержимся, пропустим самое интересное.

***

      Когда они вернулись в деревню, площадь у главной поляны уже была заполнена десятком людей, что двигались туда-сюда. У каждого в руках были фонари: яркие бумажные, сделанные вручную, с рисунками, которые сияли в тёплом свечении.       — Как всегда, организованный хаос, — пробормотал Сенку, оглядывая толпу.       Касеки стоял рядом с длинным столом, проверяя последние детали для запуска. За ним кто-то возился с факелами, а дети бегали вокруг, хвастаясь своими фонарями друг перед другом.       — Мы так деревню не сожжём? — спросила Рир, озираясь на фонари, которые всё ещё складывали в одну большую корзину.       — Вероятность есть, я поэтому так торопился, — Сенку усмехнулся. — Наша задача — наблюдать, как всё выйдет из-под контроля.       Вскоре толпа собралась в центре. Касеки громко объяснил, как поджигать фитили, а потом объявил:       — Готовы? Раз-два-три!       Сотни рук одновременно зажгли свои фонари, и поле мгновенно заполнилось светом. Бумажные конструкции начали подниматься в небо — сначала медленно, затем всё быстрее, пока не образовали светящийся поток, уносящийся вверх.       Рин стояла, глядя на это зрелище.       — Красиво, да? — произнесла она тихо, не отводя глаз от неба.       — Да, — сказал Сенку так же тихо.       Фонари поднимались один за другим, покачиваясь на ветру, будто не могли решить, в какую сторону лучше плыть. Кто-то в толпе позади всё ещё возился с зажигалкой, ругаясь вполголоса, кто-то уже провожал взглядом свой фонарь, задрав голову так высоко, что чуть не терял равновесие. Пахло тёплым воском и подгоревшей бумагой — не самый романтичный запах, но именно он почему-то крепче всего врезался в память с таких вечеров.       — А вы что тут стоите?       Рин и Сенку резко обернулись. К ним подходил Сора, неся в руках два готовых фонаря.       — Вон там корзина с фонарями, — указал он куда-то в сторону, — но раз уж я вас нашёл, вот, берите эти.       Он протянул им фонари.       — Ну надо же, какой начальник у нас вырос, — Рин не удержалась от улыбки и потрепала Сору за волосы.       Он тут же увернулся, всем видом показывая, что подобное обращение ему решительно не по статусу.       — Кто-то же должен следить за порядком, пока вы тут стоите, любуетесь... — он замялся, глянув на Сенку, — деревьями.       — Ладно, не умничай тут, — Сенку одним резким движением забрал оба фонаря. — Иди.       Сора развернулся и направился обратно. У края поляны его уже ждали остальные дети.       — Ну? — сказал один из мальчишек нетерпеливо, — всё готово?       — Готово, — кивнул Сора. — Мы запустим это прямо сейчас.       Дети зашушукались, переглядываясь, Мирай же строго посмотрела на Сору.       — Что ты опять задумал? — спросила она, скрестив руки на груди.       Сора опустился на колени, сдувая пыль с одного из фонарей, и прошептал заговорщически:       — Я нашёл кое-что в мастерской, когда вчера работал там.       — Что? — сразу оживилась Мирай, наклоняясь ближе.       — Порошки Хрома, — он понизил голос, а затем оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Взрывные.       — Ты нашёл... порох? — ахнула Мирай, округлив глаза.       — Да не порох! — отмахнулся Сора. — Они называются магний и... этот... зелёный. Барий!       — Ты хочешь сказать, что добавил туда какую-то гадость из мастерской? Надеюсь, оно не взорвётся нам в лицо?       — Конечно, не взорвётся! — уверенно заявил Сора, хотя в его голосе проскользнула тень сомнения. — Ну, то есть... почти наверняка.       — Почти? — хором переспросили несколько детей, переглянувшись.       — Да не бойтесь вы! — Сора махнул рукой. — Просто это будет ярче обычного фонаря, вот и всё.       — А если не взлетит?       — Тогда взлетим мы.       — Я не участвую, — заявила Мирай, скрестив руки. — Я лучше посмеюсь, когда этот фонарь загорится у нас под носом.       Сора оглянулся на неё, прищурив глаза.       — Знаешь, что смешно? Ты первая побежишь от страха.       — Да ну? — хмыкнула Мирай. — Ставлю, что это ты первый рванёшь!       — Ха! Ставь!       — Ладно, тише! — махнул рукой другой мальчик. — Слушайте, давайте уже запускать, а то скоро придут взрослые и всё испортят.       Сора потянулся за фонарём, в котором спрятал свою адскую смесь. Но когда его взгляд коснулся фонаря, он заметил, что-то было не так.       — Эй... где мой фонарь? Это другой, — резко спросил он, поднимая голову.       — В смысле? — удивилась Мирай.       — На нем была метка. Я же специально отложил его сюда, чтобы никто не трогал!       — Может, ты просто забыл, куда его положил?       — Нет, я точно помню! — Сора принялся рыться в коробке, но нужного фонаря не было.       — Подожди, — сказала Мирай, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — А ты случайно не отдал его кому-то?       — Что? — замер он, его глаза широко распахнулись. — Нет! Это невозможно!       Но в глубине души его сердце уже начало проваливаться куда-то вниз, в самую бездну страха и паники.

***

      Сенку поджигал фитиль своего фонаря, сосредоточенно следя за тем, как огонь охватывает его. Вначале всё шло как обычно, ровное пламя, тянущееся вверх, отражало мягкий свет на его лице. Но буквально через несколько секунд что-то изменилось. Огонь начал пульсировать, словно его неестественно тянуло в разные стороны, как если бы что-то внутри фонаря мешало ему гореть ровно.       Он прищурился, пытаясь понять, что происходит. Вскоре воздух наполнился едким запахом, напоминающим смесь металла и химического вещества, совершенно нехарактерным для обычного парафина. Сенку мгновенно потушил пламя, без раздумий. Он взял фонарь Рин, чтобы проверить его. Тот горел обычным ровным светом, без малейших отклонений. Запах был такой же, как и всегда — без всяких металлических нот.       — Что там? — спросила Рин, наблюдая за его действиями.       — Ничего особенного, — Сенку отмахнулся, сдерживая раздражение. Он снова повернулся к фонарю, поднял его к свету, подержав в руках. Запах всё ещё ощущался, и это становилось всё более подозрительным.       — Я понял, кто это сделал...       — Чего?       Он подошёл ближе к Рин и передал ей её фонарь.       — Подожди здесь, — сказал он коротко. — Я скоро вернусь.       Рин не успела ничего сказать, как Сенку уже направился в сторону, где в последний раз видел Сору.

***

      — Где он? — Сора панически рыскал по земле, пытаясь найти свой фонарь. — Куда мог подеваться...       — Сора, он был у тебя, — сказала Мирай с недоумением. — Ты точно дал его кому-то.       Сора, не обращая внимания на её слова, всё ещё нервно искал фонарь, но в голове уже прокручивался один страшный сценарий.       — Я же не мог так облажаться! Там посмотрю!       Сора нырнул в какие-то коробки, как вдруг чья-то сильная рука неожиданно схватила его за капюшон, оттягивая назад.       — Ты меня взорвать решил? — проревел знакомый голос.       Сора резко обернулся. Сенку стоял в двух шагах, держа перед собой фонарь. Тот самый фонарь.       — Я... я не понял, — быстро проговорил он, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Что случилось?       Сенку молча приподнял фонарь повыше — чуть ли не к самому его носу. Сора скосил глаза на объект, потом на Сенку, потом снова на объект.       — Чьё?       — Моё, — сдался Сора сразу, не пытаясь тянуть.       — Вечно меня кто-то в могилу пытается свести...       — Я сам хотел запустить этот фонарь, — быстро объяснил Сора, пытаясь хоть как-то оправдаться. — Я случайно отдал его тебе!       Сзади кто-то прыснул. Сора обернулся — Мирай зажимала рот ладонью, но плечи у неё уже тряслись, а два мальчика за её спиной откровенно ржали, не скрываясь.       Сенку перевёл взгляд на детей. Улыбки исчезли почти мгновенно. Он прошёл вдоль ряда детей, забирая у каждого фонарь — где-то просто вынимая из рук, где-то выдёргивая из-под мышки у того, кто попытался спрятать его за спину, — и сложил всю добычу в охапку.       — Все эти фонари конфискованы. Завтра будет разбор.       — Что?! Почему?! — тут же взорвался хор голосов. — Мы всё готовили с обеда!       — Сенку, ну пожалуйста, — первым сдался один из мальчишек. — Мы столько готовились.       — Он один такой был! — тут же перебил другой, показывая на испорченный фонарь. — Остальные нормальные!       Голоса накладывались друг на друга так быстро, что разобрать отдельные слова становилось невозможно. Сенку дождался, пока шум немного стихнет.       — Да, ничего плохого не случится. Мы просто хотим попробовать!       — «Ничего плохого», значит, — Сенку окинул их взглядом — десяток лиц, часть из которых уже готовилась зареветь от несправедливости, часть — набычилась в молчаливом протесте. — Особенно если это рванёт у кого-то из вас в руках.       Мирай шагнула вперёд из общей толпы — та самая, что минуту назад смеялась громче всех, — и остановилась прямо перед ним, задрав голову.       — Ты же сам говорил, что мы должны учиться на практике, пробовать, рисковать... Это ведь тоже эксперимент, да?       — Взрывать предметы — это, по-твоему, эксперимент?       — Да! — она не дрогнула. — Это способ понять, как работают химические элементы!       Сенку открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. Он внимательно оглядел Мирай, перехватывая охапку сложенных фонарей поудобнее. Напор этой девочки, которая раньше казалась тихим и послушным ангелом, явно его удивил. Руки на поясе, подбородок вздёрнут, взгляд ни разу не опустился.       — А ведь вы действительно чем-то напоминаете меня в детстве.       Дети зашептались, переглядываясь между собой.       — Не поймите неправильно, — добавил Сенку, — это не комплимент. Любопытство, конечно, двигатель науки, но и способ слететь с катушек, если не держать его под контролем.       Он посмотрел на охапку фонарей у себя в руках, потом на притихшую толпу, и вздохнул так, будто согласился на что-то заведомо невыгодное для себя.       — Завтра же вас ждёт обязательная лекция по технике безопасности.       Из самой глубины толпы раздалось страдальческое:       — Опять...       — Да, опять, — Сенку даже не стал искать, кто именно это сказал. — Да, часа четыре. И да, ровно до тех пор, пока вы не перестанете считать взрывоопасные смеси развлечением.       Дети застонали в унисон, а кто-то даже театрально упал на землю.       — Но зато, — продолжил он с хитрой усмешкой, — Запустим мы ваш фонарь. Но только один, и всё под моим контролем. Учитесь ценить компромиссы.       — Ура! Компромиссы! — закричали дети, подпрыгивая на месте.       — Спасибо, Сенку! Мы знали, что ты самый лучший! — радостно воскликнула Мирай, её глаза буквально светились.       — Да-да, хватит уже лести, — буркнул он, отходя к собранным фонарям.

***

      Сенку устало опустился на скамейку рядом с Рин, откинувшись назад и прикрыв глаза. Она бросила на него быстрый взгляд.       — Ты куда убежал? Что-то случилось? — спросила она.       — Ничего особенного, — хмыкнул Сенку, — просто твой брат решил превратить вечер в пиротехническое шоу.       Рин остановилась, чуть сжав плащ в руках, и недоверчиво подняла на него глаза.       — Что он натворил?       Сенку устало махнул рукой:       — Ничего серьёзного. Просто взял реагенты и добавил их в фонарь.       Рин тяжело вздохнула.       — Теперь ты понимаешь, о чём я тебе говорила? Это не я сумасшедшая и всё контролирую. Меня вынуждают.       Сенку слегка повернул голову к ней, усмехнувшись.       — Понимаю. Моё сочувствие, — признал он. — Никогда не сталкивался с такими проблемами. Зато теперь я понял, как мой отец страдал, когда я требовал купить мне бензин и алюминиевую пудру.       Рин чуть склонила голову, размышляя над его словами, и улыбнулась теплее, глядя в сторону.       — Не думаю, что твой отец страдал, — наконец сказала она мягко. — Скорее, переживал. Это немного другое.       Сенку бросил на неё быстрый взгляд, явно удивлён её тоном.       — Он просто рад был видеть, что ты чем-то увлечён, — продолжила она, словно размышляя вслух. — В конце концов, любой родитель гордится, когда его ребёнок находит своё дело, даже если это выглядит странно или нелепо.       Сенку задумался на мгновение, а потом слегка наклонил голову, будто размышляя о её словах. Затем резко поднялся на ноги, встряхнувшись, словно избавляясь от мыслей, и протянул руку Рин.       — Пошли, — коротко сказал он.       — Куда? — удивилась Рин, но, не успев получить ответ, почувствовала, как он потянул её за собой.       — Покажу, что твой брат удумал. Это стоит увидеть.       Рин, качая головой и едва сдерживая улыбку, позволила ему вести её через поляну. Через несколько минут они вышли к группе детей, где Сора уже стоял в окружении, словно полководец перед армией, раздавая последние указания.       Увидев сестру, он замер.       — Ага, вот и она, — сказал Сенку, кивнув в сторону Рин.       Она скрестила руки на груди, глядя на брата многозначительно.       — Ну что, довольный? — спросила она, поджав губы, но с лёгкой улыбкой.       Сора, чувствуя её взгляд, помялся, а потом ответил небрежно:       — Да понял я уже. Просто скучно немного было.       Рин закатила глаза, но смягчилась, вздохнув:       — Ну можно же было просто сказать мне.       — Да-да, — сказал Сора, подняв руки.       Сенку подошёл к самому краю поляны, где стоял тот самый фонарь, украшенный множеством деталей. Он коротко осмотрел его и оглянулся на детей:       — Ладно, запускать будем вместе. Но только потому, что мне интересно, чем это закончится.       Дети оживились, зашептались, кто-то подпрыгнул от восторга.       — Поджигайте, — скомандовал он, отступая в сторону.       Сора, словно ему вручили честь всей его жизни, зажёг фитиль и установил фонарь на стартовую площадку. Через секунды огонь добрался до камеры нагрева, и фонарь, чуть покачнувшись, медленно поднялся в воздух.       — Вот это да! — выдохнула Мирай, глаза детей загорелись от восторга.       — Поднимается за счёт горячего воздуха, который мы нагрели, — начал объяснять Сенку, указывая вверх. — Это классическая термодинамика.       Фонарь взмывал в воздух, покачиваясь, словно набираясь сил, и вдруг начал искрить ярче, чем ожидалось.       — О, началось, — с интересом заметил он, скрестив руки. — Тот порошок, который твой брат добавил в парафин, вступил в реакцию с остатками кислорода внутри камеры.       С каждой секундой искры становились крупнее, а сам фонарь вспыхивал, как маленькая звезда на ночном небе. Ветер подхватывал сверкающие частицы, разнося их в стороны, и вскоре всё пространство вокруг наполнилось огненным дождём, завораживающим и пугающим одновременно.       — Что происходит? — испуганно спросила Мирай.       — А это — последствия плохой подготовки, — спокойно ответил Сенку. — Бумага воспламенилась, и сейчас вся конструкция станет частью красивого, но короткого зрелища.       Фонарь закружился, словно вспыхнул от последнего усилия, и разорвался небольшим взрывом, разметав сотни сверкающих искр, которые осыпались, как яркие метеоры.       Сора стоял, не моргая, завороженно глядя вверх. Когда последние огоньки погасли, он тихо пробормотал:       — Хорошо, что я не все фонари такими сделал…       Он гыгыкнул, представив, себе эту картину, и прищурился, всё ещё глядя в небо. Затем спросил с наигранной серьёзностью:       — А что было бы, если бы я добавил туда порох?       Сенку медленно повернулся к нему, скрестил руки на груди и приподнял бровь.       — Порох? — протянул он. — Тогда, мой юный подрывник, твой "фонарь" бы не взлетел. Он бы, скорее, взорвался прямо на земле. Шанс — девяносто восемь процентов. И ещё два процента на то, что взрыв заденет тебя самого.       — Прикольно, — с блеском в глазах произнёс Сора.       Сенку выдохнул, его взгляд стал многозначительно тяжёлым, но он ничего не сказал. Вместо этого медленно повернул голову к Рин, которая встретила этот взгляд, приложила руку ко лбу и, закрыв глаза, с трудом сдержала смех и ужас от этих слов.       Дети, обсуждая яркое зрелище, с восторгом начали расходиться, переговариваясь между собой и с энтузиазмом вспоминая взрыв и искры.       — Было круто! — воскликнул кто-то из ребят. — Спасибо, Сенку!       — Да, спасибо! Ты вообще супер! — добавил другой, слегка покачивая головой от удивления.       Все уже начали разбираться, когда Сенку неожиданно остановил их, его голос был решительным.       — Стойте. Прежде чем кто-то уйдёт, — сказал он, подойдя ближе и оглядывая детей, — все порошки, химикаты, колюще-режущие предметы... обратно.       Дети замерли, и в воздухе повисла пауза. Сора, стоящий в сторонке, закатил глаза, но всё-таки подошёл к своим друзьям и начал разбирать вещи, понимая, что спорить с Сенку бесполезно.       Рин наблюдала за происходящим с лёгким уколом веселья в глазах, но сдерживалась, понимая, что Сенку действует по делу. Она не стала вмешиваться, только слегка усмехнулась, глядя, как дети, понурив головы, начинают возвращать химикаты и остальное.       — Вот так-то, — сказал Сенку, удовлетворённо наблюдая за процессом. — А теперь идите.       Когда дети разошлись, оставив всё на месте, Сенку и Рин остались вдвоём. Сенку чуть вздохнул, оглядывая расставленные материалы и пустую поляну. Он медленно повернулся к Рин, и их взгляды встретились.       На мгновение в воздухе повисла тишина. А затем оба не смогли удержаться и одновременно рассмеялись. Рин засмеялась первой, а Сенку, несмотря на свою привычную сдержанность, тоже не смог сдержать улыбки.       — Это было... — начала Рин, пытаясь успокоиться, — ну, не знаю, даже забавно.       Сенку хмыкнул, с кривой улыбкой пожав плечами.       — Я уж думал, что у меня голова лопнет от этих маленьких ураганов, — сказал Сенку, тяжело вздохнув и вытягивая руки в стороны, словно растягивая уставшие мышцы. — Слишком большая концентрация детей за день. Устал, честно.       Рин усмехнулась и покачала головой.       — Ну, ты же сам видишь, что они тебя ценят. Им было интересно.       Сенку покачал головой, но улыбка на его лице всё равно не исчезала.       — Наверное... Но сегодня я точно заслужил минутку тишины.       Рин, посмотрев на него, смиренно кивнула.       — Ну, я тебя не трону, обещаю. Можешь отдохнуть.       Она сделала несколько шагов в сторону, но вдруг почувствовала, как её талию обвила крепкая рука. Сенку оказался за ней, прижимая её к себе, и тихо, с лёгкой улыбкой на губах, шепнул на ухо:       — Я же сказал, что хочу отдохнуть, а не побыть один.       Рин замерла на секунду, её дыхание слегка сбилось, а по щекам мгновенно пошёл лёгкий румянец. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и попыталась вырваться, но рука Сенку оставалась на её талии, не давая ей покоя.       — Сенку... — тихо, немного смущённо пробормотала она, пытаясь повернуться к нему, но он не отпустил её, продолжая наслаждаться её реакцией.       — Вчера ты была смелее, — сказал он с лёгким вызовом в голосе, улыбаясь уголками губ. — Что-то я не видел, чтобы ты так краснела тогда.       Рин замерла, её щеки пылали, и она почувствовала, как тело напряглось, пытаясь сохранить спокойствие. Она попыталась податься вперёд, но Сенку, мягко повернув её к себе лицом, не дал ей шанса.       — Кстати о вчерашнем, — сказал он с лёгкой ухмылкой, его взгляд был полон любопытства. — Тебе вообще не стыдно?       Рин мгновенно почувствовала, как её сердце забилось. Она не могла ответить сразу, всё, что оставалось — это слегка покраснеть ещё сильнее и взглянуть в его глаза, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство.       — Я... не помню всего, — призналась она честно.       Сенку смотрел на неё с мягкой усмешкой, но в его взгляде всё равно была игра.       — Не помнишь или тебе просто стыдно вспоминать? — спросил он, чуть наклоняя голову, как бы намеренно подливая масла в огонь.       Рин покачала головой и сразу же отвела взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд.       — Всё, прекрати, Сенку. Давай просто забудем об этом, — сказала она с лёгким вздохом, хотя сама знала, что забыть это будет сложнее, чем она думает.       Сенку слегка приподнял брови, как будто серьёзно обдумывая её предложение. Затем, наконец, с лёгкой ухмылкой сказал:       — Нет, почему я должен забывать? — произнёс он с притворной задумчивостью. — Я-то не против, если бы не пара моментов.       Рин посмотрела на него с лёгким недоумением.       — Пара моментов? — переспросила она, пытаясь понять, к чему он клонит.       Сенку, не давая ей времени на раздумья, продолжил, его голос становился чуть тише, почти интимным:       — В общем, если ты найдёшь мне чай, может быть, я даже зайду в гости сегодня, —добавил он с лёгким, игривым вызовом в голосе.       Рин, немного растерявшись от его слов, стиснула губы, но не могла скрыть лёгкую улыбку, которая всё равно пробивалась через её сдержанность.       — Может, у Франсуа остался... Если только Рюсуй всё не выпил,— тихо произнесла она.       Сенку насмешливо поднимая бровь.       — Ну так иди и спроси у Франсуа, — сказал он с серьёзным тоном.       Рин, чувствуя, как её щеки снова начинают разгораться, слабо покачала головой.       — А если у Франсуа нет, то у Рури точно найдётся, — продолжила она, разворачиваясь на шаг, не в силах скрыть улыбку.