Глава 1. Ханакотоба

Итадори уронил голову на руки. В последнее время его жизнь превратилась в сущий кошмар. Если бы пару недель назад кто-то сказал ему, что он, обычный японский школьник, будет обучаться магии в закрытом колледже, изгонять проклятия и разыскивать для того, чтобы съесть, пальцы королевы проклятий, он бы назвал этого человека сумасшедшим. Теперь же сумасшествие грозило ему. И все это было из-за нее – чертовой Сукуны Ремен, с которой теперь ему приходилось делить собственное тело. Первый раз она появилась, когда Юдзи был вынужден съесть проклятый палец, чтобы победить проклятье, напавшее на его школьных друзей. Тогда Сукуна чуть было не захватила его тело навсегда, но, собрав все силы, Итадори смог вернуть контроль. Конечно же не постоянный. Ага, размечтался. Стоило ему хоть немного потерять концентрацию, и его вторая личность выбиралась на волю, превращая его собственное тело в женское! Розовые волосы парнишки отрастали ниже плеч, заострялись скулы, тело приобретало округлые формы. На лице и плечах вырисовывались черные графичные татуировки, ногти чернели и удлинялись, а кроме того, появлялась еще одна пара надменных красных глаз. А о том, что происходило у него ниже пояса, Юдзи предпочитал и вовсе не думать. Но даже в моменты, когда тело принадлежало Итадори, Сукуна периодически отпускала едкие комментарии в его голове. За время, проведенное с королевой проклятий, Юдзи понял главное – ее невыносимо сжирала скука. Заняв выжидательную позицию, когда маги современности на блюдечке принесут ей все двадцать пальцев, Сукуна бездействовала, в качестве развлечения отравляя жизнь своему сосуду. – Привет, Итадори, – проходившая мимо Нобара в знак приветствия махнула одногруппнику рукой. Сидевший на скамейке на территории колледжа Юдзи тут же оживился и поднял голову. – Доброе утро, Нобара! – он вскочил на ноги, одной рукой резкими движениями поправил волосы и сунул обе в карманы, будто не зная, куда их деть. – С-сходим вместе на завтрак? Запнулся. Черт, вот дурак, повторял же столько раз у себя в голове за утро. Кугисаки подняла на него удивленный взгляд и медленно проговорила: - Я только что из столовой... Давай в другой раз? – Да, конечно, – в ответ Юдзи натянуто улыбнулся. И как он пропустил ее на пути в столовую. Нобара кивнула ему в ответ и поспешила по своим делам, а парень разочарованно рухнул обратно на скамейку. - Какая жалость, – протянул низкий женский голос у него в голове. - Не твое дело, – Итадори огрызнулся, он и так был теперь не в настроении. - Впрочем, – Сукуна лениво тянула слова, – я совсем не удивлена. Женщины таких не любят. Хотелось сказать в ответ что-нибудь обидное, но, сжав зубы, Итадори сдержался. Оскорблять Сукуну, периодически захватывавшую контроль над его телом, было чревато. Он опасался ее возможной мести. Королева проклятий была чрезвычайно обидчива, настолько же, насколько и высокомерна. А те, кто не проявляли к ней должного почтения, долго не жили. Нет, не так. Они просто уже не жили. Последние дни Юдзи стал всерьез задумываться о том, чтобы начать играть в карты на деньги, потому что то, как ему не везло с женщинами, мог уравновесить только большой выигрыш. Интересно, работает ли эта поговорка в обратную сторону? Помимо присутствовавшей против его воли в его голове Сукуны, в сердце к Юдзи ворвалась прекрасная кареглазая девушка с медовыми волосами – его одногруппница, Нобара Кугисаки. Для шестнадцатилетнего юноши это была первая большая влюбленность. И он закономерно робел при встрече с ней, волновался, терялся, боялся невзаимности и абсолютно не представлял, что ему теперь со всем этим делать. Совета просить было не у кого: Мегуми сам не имел опыта в отношениях, а ни с кем из второкурсников они не были настолько близки. Ну, не к Годжо-сенсею же с таким вопросом идти! Итадори пробовал даже гуглить, и Интернет заботливо выдал ему сотни ссылок на видео пикап-курсы, где похожие друг на друга сомнительной наружности мужчины давали еще более сомнительные советы. А после комментариев Сукуны о том, что это одни из «самых уморительных тайкомоти*», он и вовсе отказался от этой идеи. Но совет о том, что девушки любят цветы, показался Юдзи неплохим и очень даже полезным, поэтому одним из планов на сегодняшний выходной у него было съездить в город за букетом цветов, чтобы оказать желанной девушке красивый знак внимания. Закинув за спину рюкзак, Итадори направился к автобусной остановке, чтобы поехать в город. Чтобы немного отвлечься и сбежать от назойливых мыслей, садясь в автобус он натянул большие наушники с шумоподавлением и включил музыку. Приятный женский голос запел:

«Don't you want me like I want you, baby? Don't you need me like I need you now? Sleep tomorrow, but tonight go crazy All you gotta do is just meet me at the…*»

Сукуна недовольно хмыкнула, и в голове стало тихо. Юдзи умиротворенно улыбнулся. Она не постоянно присутствовала в его сознании, периодически абстрагируясь в отдельную территорию, где не видела и не слышала происходящее вокруг. Когда «глупый мальчишка» особенно ее раздражал, Сукуна запиралась в своей территории и долго не выходила на связь. Задетая входной дверью музыка ветра зазвенела, когда Итодори вошел в цветочный магазин. В автобусе его немного укачало, а теперь прохлада от холодильников с цветами резко привела в чувство. Он подошел к одному из них и начал разглядывать цветы за стеклом. На верхних полках стояли уже готовые икебаны и огромные цветочные композиции в корзинах, цветы там были тщательно подобраны для лучшего сочетания по размеру и цветовой палитре, чуть ниже стояли большие букеты китайских чайных роз и лилий. От такого разнообразия глаза разбегались, а еще они разбегались от цен написанные на карточках под букетами. И чем дольше Юдзи смотрел на цены на букеты и вспоминал свою скромную студенческую стипендию, тем ниже опускался его погрустневший взгляд. На нижней полке стояли не готовые букеты, а просто срезанные цветы для будущих цветочных композиций. Перетянув бечёвкой и обернув бумагой, их расположили в вазонах с надписями: «цена за штуку». Это Юдзи подходило больше, и он, приободрившись, позвал продавца. Женщина средних лет отложила газету сканвордов и просеменила к нему, доставая из кармана байковой утепленной безрукавки калькулятор. – Добрый день, молодой человек, что желаете? Розочки, пиончики, тюльпанчики? Скидочка на лилии сегодня. Букетик маме, бабушке, подруге? – не вынимая жвачку изо рта, женщина пропела свою зазывающую речь, отворяя холодильник и показывая рукой на цветы. – Подруге, – быстро сказал Итадори, прерывая ее. – Мне розы вот эти. Три. Продавщица кивнула и вытянула из крепко связанного букета красных роз три штуки. Пахнуло свежестью и цветочным ароматом. Кажется, у Нобары похожие духи? Женщина просеменила к поцарапанному рабочему столу, положила цветы, оторвала лишние нижние листья и подсохшие по краям лепестки цветочной рубашки. Она оперлась пальцами на стол, на безымянном сверкнул массивный старомодный золотой перстень: – Оформление делать будем? Юдзи смутился под ее тяжелым взглядом темных глаз. – Какое? – его глаза забегали по полкам, разглядывая кучу зелени, слюды и бантов позади прилавка. – А это платно? Продавщица устало цыкнула и, кажется, зажевала жвачку громче. – У нас все платно, молодой человек! Гипсофилы, папоротник, слюда, бумага, сетка… Итадори не был силен во флористике и был поставлен этим вопросом в тупик. - Эмм, давайте, все… Как-то пообъемнее еще сделайте! - Три розы пообъемнее, ну, сейчас что-нибудь придумаем. Женщина начала собирать букет. Юдзи смотрел, как ловко короткими пальцами она обвязывает каждую розочку сеткой, располагает их под определенным градусом, прокладывает бумагой, на задний фон – лист папоротника, спереди - крошечные мелкие соцветия гипсофил. - Итадори, ты уникальный человек, – прозвучал веселый голос Сукуны в голове. - Что не так? Розы – это классика, – Юдзи подумал, что ей не нравится, что он выбрал для букета такой популярный цветок. Ему ответом был низкий трескучий смех. - Я не об этом. За свою долгую жизнь я видела и делала всякое, я убивала ради развлечения… женщин, детей, выжигала целые деревни, но только ты за почти тысячу лет заставил меня почувствовать жалость. Жалость к той, кто получит это в подарок. Юдзи вспыхнул: - Я студент! У меня нет денег на те букеты с верхней полки! И вообще тебя это меньше всех касается! – он яростно выговаривал это в своих мыслях. Продавщица удивленно посмотрела на его резко потемневшее лицо и достала глянцевую розовую бумагу. - Меня это касается ровно до тех пор, пока я вынуждена периодически смотреть на тот бездарный театр греха и разврата в твоей маленькой черной коробочке. Последний раз тот актер, игравший отчима… – Хватит! – кажется, покрасневший Итадори прокричал это вслух. – Молодой человек, что-то не так? – флористка замерла с почти готовым букетом в руках. С Сукуной было сложно спорить, получилось безвкусно, почти даже пошло. – Все! – и засмущавшийся Итадори пулей вылетел из магазина. Юдзи раздосадовано пнул валявшийся посреди дороги камешек. - Глупый невоспитанный мальчишка - подытожила королева проклятий. Спорить с ней не хотелось, в чем-то он был даже согласен и просто игнорировал ее слова. - Букет, икебана, любая цветочная композиция должна рассказывать историю. Существует особый язык цветов, Ханакотоба, – вздохнув, заговорила Сукуна. – Раньше каждый образованный юноша или девушка могли составить икебану, и без слов рассказать о своих чувствах. А теперь… жалкий век жалких людей. Букет без значения – это просто веник. Ее рассказ выдернул Итадори из грустных мыслей. - И какие цветы говорят, что, ну, это… ты мне нравишься, ну, или что-то типа того? – смущаясь и запинаясь, но с интересом спросил Юдзи, до этого цветами он не интересовался и про Ханакотоба не слышал. - В целом, лично я люблю икебаны школы Икенобо*, - начала Сукуна, уверенная, что, как человек высокого вкуса, она не может им не поделиться с юным неокрепшим умом. – В классическом стиле композиция строится вокруг вертикальный ветвей, сакура подойдет. Еще, определенно, можно добавить горную сосну, а для признания в любви – красные камелии… Юдзи посетила идея и он, не дослушав, ворвался обратно в цветочный магазин, резко рванув на себя дверь. Его встретил шокированный взгляд флористки. – Я хочу сам составить икебану! Я заплачу за цветы и все материалы! – Молодой человек, вы до этого умчались, ничего не сказав, теперь вламываетесь… Покажите сначала деньги! – недовольно возмущалась продавщица. Итадори, не отвечая, кинул на рабочий стол пять смятых купюр в сто йен. Женщина замолчала, недовольно хмурясь, отошла в сторону, разрешая ему самому собрать композицию. Она встала чуть поодаль и смотрела с нескрываемым недоверием, помня какой до этого дизайн букета он придумал. – Не разгромите мне только магазин! Юдзи пообещал, что все сделает необычайно аккуратно и взялся за дело. - Ты же ничего не умеешь, сейчас только испортишь цветы, – протянула Сукуна скучающим голосом. - Я постараюсь, чтобы вышло нормально! - Нормально? Интересное оценочное суждение для искусства, – Сукуна хмыкнула и ненадолго задумалась, видя, как Итадари тянется к стоящим в дальнем вазоне с водой веткам сосны. Когда-то она любила составлять икебаны. Это действовало умиротворяюще, наводило порядок в мыслях. И почему бы не составить сейчас одну? – Дай мне частичный контроль над телом, перевоплощаться не буду, и получишь лучшую икебану в Японии. Итадори недолго колебался. Это же частичный контроль, если что восстановит в любой момент. Наверное. Признаться честно, он не знал, что его сейчас пугало больше: королева проклятий, внезапно оказавшаяся любительницей флористики, или перспектива потерять круглую сумму, попортить цветы и снова опозориться перед смотрящей на него с неприязнью продавщицей. Юдзи был достаточно умен, чтобы из двух зол выбирать меньшее, но еще он был готов рисковать, поэтому уже через минуту будто от третьего лица наблюдал за движением собственных рук. Из-под стола Сукуна достала какие-то веточки в большом количестве, нарезала их равной длины и плотно связала веревкой, получив что-то вроде бочонка. - Это что за палки? – Итадори удивленно наблюдал за ее действиями. - Это рисовая солома – камивара, она послужит основанием икебаны, – она затянула веревку еще туже и поставила конструкцию в центре стола. Судя по голосу, Сукуна была в хорошем настроении. – Теперь по краям будут ветки сакуры, и горной сосны. - Ну, Сакура ладно, вроде хорошее что-то, а сосна что значит? - Долголетие, вечность. Вместе с ветками сакуры – вечная привязанность, – в ее голосе появились недовольные нотки. – Цветы будут в центре, они душа композиции. Здесь уже прямолинейнее – красные камелии, настоящее признание*. Среди более высоких веток деревьев, в центре умелые руки Сукуны вставляли алеющие огоньки камелий, на фоне темной зеленой сосны и нежной розовой сакуры они казались красными вспышками. В конце яркость цветов разбавили мелкие белые соцветия. Они не отвлекали внимания от центральных камелий, но были завершающим штрихом, заканчивая полноценную картину. - Цветы гречихи – означают «возлюбленная». - А это я знаю! Я дораму* смотрел! Ну, это… о любви постановку, в коробочке, только не такую как… Ай, ладно, – Юдзи понял, что не сможет нормально объяснить, не закапывая себя еще глубже. Сукуна проигнорировала его примечание, поправляя стебли камелий в окончательной версии композиции. Она удовлетворенно оглядела результат своей работы. – Юноша, никогда бы не подумала, что у вас такой талант! – продавщица всплеснула руками и подошла к столу. – Вы где-то специально обучались? Очень красиво, но явно не современный стиль. Сукуна отпустила управление телом Итадори, его руки резко обмякли, и парень слегка пошатнулся от неожиданности, вернувшись в реальность. Он смущенно почесал затылок оглядывая икебану, которую в жизни бы не собрал самостоятельно: – Да как-то получилось… Ролики в ютубе посмотрел. Флористка восхищенно оглядывала цветочную композицию со всех сторон: – А у меня в магазине летом подработать не желаете? Итадори отрицательно замотал головой. После возвращения в колледж Юдзи отправился в женское крыло общежития. Он долго думал, как вручить Нобаре цветы и намекнуть о своей симпатии, но все сценарии, которые он проживал в своей голове, казались ему неуместными и неловкими. А еще он волновался и боялся, что скажет что-то ни к месту и все испортит. В итоге начать Итадори решил с малого – оставить икебану у Нобары под дверью. Цветы уже будут хорошим намеком, который подготовит почву на будущее, а если верить Сукуне, то и вовсе он практически признается в любви. Да, пока на языке цветов. Но признается же! Итадори аккуратно поставил икебану у Нобары под дверью, а потом вспомнил, что забыл оставить записку. Он выудил из рюкзака первую попавшуюся тетрадку и вырвал лист, размашистым почерком написал: «Для Нобары Кугисаки от Итадори Юдзи». Еще немного подумав, пририсовал снизу кривое сердечко. Записку он разместил прямо над икебаной, чтобы девушка ее точно заметила. Довольно оглядев оставленный сюрприз, Итадори развернулся и, насвистывая песенку, отправился к себе, представляя в голове радость Нобары и то, как она будет благодарить его завтра утром. И конечно он не заметил, что в коридоре студенческого общежития было приоткрыто окно, через которое ворвался порыв теплого ветра, подхватил его записку и, немного покружив, отнес в дальний угол, где стояла переполненная урна.