Правда

Блондин, не обращая внимания на маленьких детей, всё ещё обнимал Томаса, уткнувшись тому в шею и вдыхая его нежный аромат. Заместитель министра был большим любителем спокойных ароматов, баночка духов от достаточно известного в магических кругах бренда с запахом хвои с нотками лимона и корицы была определённым фаворитом. А то, что благодаря этим духам можно было успокоить магическую энергию, ещё больше заставляло их любить. Этот запах нравился всем, дети также от него без ума. Парень не был исключением, и, вдыхая этот аромат, он чувствовал себя самым счастливым человеком в этом мире, но всё же кое-что не давало ему покоя. Томас абсолютно бездействовал… Просто стоял. Это безразличие к нему было невыносимо, и парень решился пойти на небольшую хитрость, чтобы эта льдышка сделала хоть что-то. Не прошло и минуты с момента решения, как он оторвался от шеи и потянулся к более сладкой награде, пленяя губы в тягуче медленном поцелуе и зарываясь в волосы напротив своими руками. Это и правда помогает, и Том, перестав просто стоять на месте, вплетает руку в длинные волосы, но не чтобы нежно перебирать пряди, совсем нет… Он тянет руку вниз, а волосы всё ещё в его руках. Вскрик был тем, что его сопровождало. Вскоре после этого он бросает парня на землю, придавливая того собственной магией. Глаза напротив блестят от прозрачных кристалликов слёз, а сам мужчина кажется таким хрупким, словно хрусталь. Хотелось сломать его настолько, чтобы в голове его было только одно имя, думал он только о нём и каждая минута в его отсутствие была для того пыткой. Томас давно желал привязать того к себе настолько сильно, что ближе нельзя, но так, чтобы парень не потерял себя. Вот только это было нереально сделать. Если он останется единственным важным человеком для него, это значит, что с остальными что-то случилось. Это уже могло сломать и сломало бы обязательно быстро и беспощадно. Сейчас, смотря на мужчину у своих ног, он понимает, что не сделает ничего из этого. Только чтобы больше не видеть его слёз, какими они были в ту ночь. Абраксас словно хотел, но одновременно с этим понимал, что уничтожит всё. Но каким было его «всё»? Что скрывала завеса, спустившаяся в конце пьесы? А хранил ли он секрет? Или на самом деле мог рассказать о всей правде, стоило ему только спросить? Вопрос будет задан, но не сейчас. Придёт время нужное ему, и всё тайное… вмиг станет явным! Как скажет госпожа, так и будет в этом мире! Судьбе нет не скажешь ты… Как и я, и он, и все они. Но что поделать… Таков итог. У каждого действия есть своя судьба! А твоя она ещё будет наступать. Догонять тебя в любой дали! И не спрятаешься ты. От Судьбы ты не уйдёшь, а только травм ты наберёшь. Итога нет и не проси! Не нужно этого и знай ты… Что финал — всегда начало. Нет конца твоим страданиям, как и нет желания. Слова учителя в один момент всплыли в голове Тома, и он понял, что нужно лишь подождать момент, и тогда он сможет подбить итог всех этих лет. А пока… Пока он просто решил успокоиться, наконец вспоминая о парне, что страдает в агонии у его ног. Вмиг убрав всё то давление, которым его магия доводила Абраксаса, он подал ему руку, чтобы помочь подняться. На удивление парень не воспротивился и принял помощь. Поднявшись, вместо того, чтобы по-магловски стряхнуть с себя грязь, он, как истинный аристократ магической Британии, использовал заклинание для этого. Ну что сказать, эффект от заклинания во много раз лучше! В это время дети, что до этого стояли в стороне, наблюдая за всей этой Санта Барбарой, устали ждать. Они подбежали к отцу и окольцевали его, схватившись за его талию с обеих сторон и недоверчиво смотря на человека перед собой. — Кто он? — спросила Альмера, ей что-то совсем не давало покоя, и, не понимая, чем это может быть вызвано, она оставалась достаточно настороженной. — Это Абраксас Малфой… И он твой биологический отец, как и я. Можешь считать его мамой, — поглаживая дочь по голове, ответил Слизерин. — Неправда! — вмиг вскрикнула девочка, больно сжав талию своего отца, — моя мама совсем другая! А он… Он! Он мне никто! — со слезами на глазах произнесла девочка, — если я не нужна ему! То… то… И он мне тоже не нужен! В этот миг Абраксас как-то странно посмотрел в их сторону, на его лице отразилась очень явная боль. Он смотрел на собственную дочь и никак не мог понять, где же он согрешил, что теперь собственная дочь, его любимый и невероятно милый ребёнок настолько жестоко отвергает любой факт родства между ними. Было ли ему больно? Да… И очень-очень сильно! Хотя он и понимал, чем это вызвано, но сердце… — Альмера Слизерин! Сейчас же перестала кричать и отпустила меня, — со строгим голосом, который явно не терпел возражений, Томас говорил это всё и звучало это как приказ, хоть он и не хотел, чтобы так казалось его детям. — Но… — прошептала девочка — Никаких «но», — со вздохом, уже как-то обречённо, говорит лорд. Он смотрит прямо на Абраксаса и понимает, что это уже очень сильно ударило по нему, и решает обратиться к нему. — Прости за это. — О, ничего, не волнуйся, — со слезами в глазах тихо прошептал парень, — может… Пойдём в особняк? С ним согласился Габриэль, так как ему хотелось, чтобы его сестра отвлеклась от происходящего. Вот, например, тут везде так красиво… Почему она не может смотреть на этот шикарнейший сад? На эти статуи, фонтанчики, беседки и цветы, которые так красиво сочетаются между собой, что становятся усладой для глаз. В основном тут присутствуют белые и фиолетовые цветы, также есть и нежно-голубые. Что такого интересного в созерцании чужих грехов? В них нет прекрасного, как всё кругом. Они всё время убивают изнутри, просто так, легко и просто, не избавиться от них. Они догонят, словно время, и вновь затянут, словно дым твои глаза навеки. Уходить не следовало. Просто принять? Возможно. Никто не знает, никто не поймёт, а время всё идёт вперёд. Как время движется вперёд, так и люди направляются в хоть и короткую, но дорогу. Ведь жизнь не остановилась, этот мир не поставили на паузу, а значит… Значит, нового начала жизни не нашли пока. Так они идут по коридорам, запутанные в своём сознании. Ни слова не лунает, пока они идут. Всё так тихо, и только шёпот портретов, которые обсуждают неожиданных гостей, разрезает тишину. Некоторые особо смелые пытались заговорить с ними, часто обращались к ним и те, кто души не чает в детях. Мягкие голоса, что говорят: «Ну что ты? Посмотри, какие у них пухленькие щёчки, так и хочется потрогать!», «Милые, обернитесь к нам! Порадуйте сердца стариков». Впрочем, говорили много что, но шанса остановиться, чтобы поговорить, у них не было. Взрослые всё шли вперёд без остановки, а мы… Вскоре мы пришли в гостиную. Там было достаточно уютно. Небольшие диванчики, мягкие и пушистые белые подушки, бежевые пледы и небольшой столик для чая в центре этой композиции. Сбоку, около одной из стен, находился стеллаж для книг, который охватывал всё пространство вдоль комнаты, напротив находились комод и полки чуть сбоку от тумбы. В ящечках можно было найти самые разнообразные в своей сути чайные сервизы, а на небольших полочках находились всевозможные виды чая и несколько видов кофе, также там находились сахарница, небольшие баночки мёда и клубничного варенья. Всё это было декорировано небольшими светильниками, статуэтками и другими мелочами. Именно там можно было собственноручно приготовить себе чай или кофе. Дело это не совсем аристократичное, как думают многие, но на самом деле это целое искусство, в котором поверхностным знаниям нет места! Новичок запросто ошибётся и накосячит, но куда там о новичках говорить! Даже профессионал будет долго думать, прежде чем решит, какое сочетание листьев, ягод, фруктов, зёрен или цветов подойдёт лучше всего. Это невероятно успокаивает и помогает отвлечься на другую, более важную тему, ведь вкус чая — не шутка, и от него зависит как ментальное состояние, так и восприятие тебя другими мастерами. Приготовить хороший кофе также является сложным заданием. От выбора нужных зёрен до их измельчения, и только после этого можно будет залить его горячей водой, но даже так не факт, что он будет готовым! Кто-то захочет добавить себе взбитые сливки, другой корицу или вообще сиропы, которых также неисчислимое количество. В том, где кто-то видит скуку и бесполезное занятие, другой найдёт смысл, способ выразить себя искусством. Вот и сейчас, вручную заваривая, чай Абраксас старался обратить внимание на все пожелания своих гостей, и хоть фактически это и был не его дом, но чувствовал он себя свободней, чем в пострадавшем в набеге маноре. Тут не было душных правил и портретов, что за каждый момент поведения «не как лорд» высмеют его, назовут недостойным и долго-долго будут осуждать, душить своими нотациями и ломать взглядами. Как бы парень ни уважал своих предков, но они давно застряли в прошлом, утягивая в старые традиции и тех, кто был после них. Они вцепились когтями в то, что давно перестало нести в себе хоть что-то. Мнимая возвышенность давно уже не нужна и только мешает развитию. К сожалению, большинство благородных домов всё ещё следовала этим негласным правилам, они собственноручно своей помешанностью на прошлом губят развитие. Некоторым правилам прошлого следовало давно исчезнуть, ведь они только убивают магию, но аристократии плевать. Они словно не видят того, что происходит, и это печалит. Не один Абраксас думал об этом, многие знали, что со временем становятся слабее, но все как один держали маски благородства, не говоря ни слова. Закончив с приготовлением чая, лорд Малфой попросил домовиков принести закуски, а сам поставил на стол чайник после того, как стал уверен, что чашки полны. Он сел на диван и взял кружку, рассматривая то, как плавает одинокий листочек. Со временем он наконец-то начал говорить. — Вы ведь не просто так пришли… — сделав паузу, он оглядел гостей и задержал на одном из них взгляд искристых глаз. — Том, я ведь знаю этот… Взгляд. Так ты смотрел на меня раньше, когда всё было хорошо. Что же вызывает его у тебя сейчас? Не осталось ведь ни капли любви? Разве я не прав? Ты просто скажи, — голос срывался, он не кричал, но с горла теперь выходит только хрип, — скажи, что тревожит и что хочешь узнать, и я всё обещаю рассказать. Без утайки и лишних слов, всё, что хочешь, тебе отдам я. Если я знаю ответ, поверь мне, не совру! — У меня правда есть вопрос и не один. Хочу знать я многое, но тебе теперь не верю я совсем. И всё же дай ответ, — перебирая слова в своей голове, он всё думал о том, что лучше спросить сначала, наконец, решившись, он решил вновь заговорить. — Что произошло тогда? — Разговор этот не для лишних глаз. Не нужно детям это слушать. Пусть пойдут они сейчас, и всё я без проблем скажу и ни разу не совру. Слова сорвались с уст, как танец. Вскоре появился эльф, сказав что отведёт детей к молодому господину, чтобы те им не мешали. Довольными те не были и хотели остаться, но увы, выбор был им не дан. Так вынуждены были они бродить по коридорам до заветной комнаты. «Люциус» — имя, что стучало в голове Риэля и никак не хотело оттуда уходить. Именно этот мальчик должен был быть сейчас за дверью, которую Эль, без сомнений, сейчас толкает, чтобы быстрее попасть внутрь. Внутри было очень светло, уютно и просторно, «как и в любой другой комнате этого дома», — подсказывает что-то в самых куточках сознания. Взгляд мальчика блуждает по комнате, пока не натыкается на большое и наверняка невероятно мягкое гнездо из подушек. Естественно, там были не только подушки, но и другие вещи. Например, большой чёрный заяц, мех которого даже на расстоянии казался до жути мягким. Когда это гнездо зашевелилось, Габи посмотрел на сестрёнку, которая даже не смотрела в сторону гнёздышка. — Аль… Пошли туда, — шёпотом говорит мальчик и своей крошечной рукой показывает, куда хочет, а потом, так и не дождавшись ответа сестры, тянет её в ту сторону. Альмера лишь закатила глаза и с улыбкой направилась за не совсем послушным и терпеливым, хотя эти слова, также можно сказать, что относятся и к ней, братом. Когда они подошли к гнёздышку, их взгляду предстало то, как оно зашевелилось, из-под пледа выскочила белоснежная копна волос. Они не подходили ближе к спящему малышу, но это и не требовалось. Вскоре из-под маленького одеяла выпутался уже проснувшийся малыш, и своими глазками-бусинками оглядывался кругом. Заметив Риэля, он засмеялся и потянулся ручками в его сторону, но видя, что мальчик всё так же не реагирует и не подходит к нему, он нахмурился. Это продолжалось недолго, и после того, как малыш вылез с кублышка, он встал на ножки и потопал в их сторону. Достигнув своей цели, он схватился за Габриэля и попытался привлечь внимание к себе. Впрочем, зеленоглазый мальчик и так не сводил своего взгляда с малыша. Правда, он не шевелился, и это было причиной возражения Люциуса, который был в шоке, что на него не обращают то внимание, которое он абсолютно точно хочет! Вскоре малыш сел в ногах старших и начал плакать. Эль моментально присел и обнял его, наконец-то давая ребёнку такое желанное тепло истинного партнёра. Со временем они все решили, что раз ребёнок плакал, значит, ему скучно. По всей комнате было много мест с игрушками, и, взяв несколько из них, Альмера вернулась к мальчикам, чтобы поиграть с маленьким Малфоем.

***

У взрослых же всё было иначе, да и атмосфера была до ужаса напряжённой! — Так? Раз уж дети, как ты и хотел, ушли, я жду от тебя ответа… Что тогда случилось? — Хах, ты правда хочешь узнать всю правду? Это… — Хватит тянуть, бесит, — раздражённо произносит слова Том, перебивает парня и скрещивает руки на груди, показывая своё недовольство. — Как скажешь… Всё началось намного раньше, чем за месяц до того, как я сказал, что нам нужно расстаться. Мои родители уже тогда планировали этот брак, и казалось, что останавливаться они не будут. Когда я сказал, что встречаюсь с истинным, им это не понравилось… Крики. Всё поместье, кажется, было окутано именно ими. Стены манора дрожали от повышенных голосов и уже давно не знали спокойствия. Как только лорд Малфой узнал, что его сыну нравятся парни, он словно с цепи сорвался! Не давал ни минуты покоя, всё время орал, а когда молчал, сверлил взглядом так, что казалось, что вместо того, чтобы наслаждаться любимым человеком, Абраксас убил кого-то. Даже так он не раз думал о том, что после убийства его бы так не осуждали, максимум сказали бы, что он плохо спрятал следы. Наверное, так и было бы. Одно и то же! Каждый раз не отличался от прошлого. Разве что слова становились всё обидней. Парень не понимал, чем вызван гнев отца, пока в один из дней ему не пришло письмо, в котором написали о том, что совсем скоро у него появится жена, миниатюрная женщина с гадким характером и полным отсутствием воспитания и вкуса, но она была дочерью важного партнёра отца, на этом плюсы закончились. Малфой понимал, что не может рассказать об этом Тому, понимал, что не хочет ввязывать его в это болото. Именно поэтому он притворялся, хотел казаться счастливым человеком, который бесконечно сильно его любит, он любил именно так и никогда не прекратит любить! Вот только судьба жестока, и когда уже дата свадьбы была назначена, он понял, что больше скрывать правду у него не получится. В тот день он пошёл прямо навстречу концу. Собственными руками положил всему, что так тяжко собирал годами, конец. Это было тяжело, но он решился, ведь жизнь, спокойствие и здравие любимого намного важнее, чем он сам. В тот день произошло многое, но сейчас нам интересно только самое начало. Пока Абраксас шёл по коридору, его захлестнули воспоминания… — Ничтожество, зачем ты вообще в этом мире появился. Мало мне проблем в этом мире, так представьте себе! Мой сын — гей! Чем я в прошлой жизни нагрешил, раз такое наказание заслужил? - разрывался гневными тирадами Альфред Ватис Малфой, который просто не мог принять тот факт, что его сын нашёл партнёра, и этот партнёр — ПАРЕНЬ! Он совсем забыл про все правила приличия. Глаза лорда раскраснелись, от давления капилляры в глазах просто лопнули и залили белок глаза алыми разводами, он едва уже не плевался в сына от всего отвращения, что испытывал! — Милый, с кем не бывает, уверена что он совсем скоро исправится, не волнуйся так, — леди Софьен обхватила руку мужа, которой он размахивал во все стороны, в свою маленькую ладошку, и пыталась того успокоить. — Это всё ты виновата, безнравственная мразь! — вырывает свою руку лорд и направляет всю свою злость на жену, — если б не ты, он бы таким не вырос! Как ты там говорила? «Современное воспитание»! Посмотри теперь на сына! И каким он вырос? А я тебе отвечу… Ублюдком. — После того дня я начал так часто наблюдать за ссорами родителей, что уже просто не выносил этого, — он говорил всё это с опущенными глазами, в которых была заметна невероятно сильная боль, она была почти столь же осязаемой, как и выступившие на глазах от неприятных воспоминаний слёзы. — После того, как мы расстались, стало лучше? — Нет… Совсем нет. Они всё так же были недовольны любой мелочью друг в друге! Я ожидал, что они перестанут ссориться, но, как мне тогда казалось, всё стало только хуже. Со временем отец начал поднимать на неё руку, а мама… — слова, которые он так хотел сказать, просто не доносились, он словно потерял голос, а когда «вернул» его, он сказал совсем не ,то что хотел. — Она терпела всё это, но иногда, прогуливаясь ночью по манору, я слышал, как она плачет. Чувствую себя виноватым за всё происходящее тогда. Если бы не я… — в один момент слова начали выходить из горла с истеричными нотками. — Твой отец… Что он делал в это время? — Он? Ничего нового… Всего лишь планировал мой брак, а после, на одном из завтраков, поставил перед фактом, что через несколько дней приедет Конвалия и будет жить с нами… — грустная улыбка была единственным, что показывало эмоции Абраксаса, свои глаза он давно закрыл в чётных попытках сдержать себя и просто не заплакать. — И она приехала… — Том напротив, в противовес Малфою, был достаточно спокоен внешне, вот только о буре внутри него лучше не знать. — Верно… Как только переступила порог, начала вести себя так, словно уже хозяйка в этом доме. Она оказалась совсем не той милой девушкой, о которой говорили в высшем обществе. Признаться честно, я был в шоке от её актёрского мастерства. — Ладно… Допустим. Почему ты бросил Альмеру? — этот вопрос был, наверное, единственным, что на самом деле волновало Томаса. — Я не бросал! Точнее, не мог иначе… Просто не мог оставить её с собой. Если бы отец узнал о её существовании… Я просто не знаю, что бы случилось. — И что ты сделал? — Я сказал обо всём этом матушке… Она предложила под видом болезни в начале 3-го месяца отправиться в «тёплые края». Там я и оставался всё это время, а потом… Когда моей дочери исполнилось полгода, я-я… я отдал её в местную семью и обеспечивал их деньгами… Взамен они должны были заботиться о ней и раз в месяц отправлять мне новости о том, как она, что произошло за это время в её жизни, чем увлекается, ну и, конечно, я просил её колдографии. Я не думал, что когда встречусь… — на этих словах Абраксас уже просто не выдержал всего этого и просто расплакался. Мракс отреагировал на это почти сразу, и, подскочив с кресла, обогнал стол и закутал парня в свои объятия, такие нежные и родные объятия. Когда юный лорд пришёл в себя, он не захотел, чтобы его оставляли одного, и очень сильно просил Тома переночевать в этом доме.