Вдохновение

Милко злился с самого утра. Мало того, что какой-то гаишник под конец смены решил на нём отыграться (тот самый, что начал свой рабочий вечер с Андрея Жданова и считал теперь ночную смену невероятным успехом), так ещё и Вика — его главная бабóчка — не явилась на примерку, и теперь он вынужден был терпеть Женсовет. Меньше всего вопросов имелось к Амуре: белый костюм отлично сел по фигуре, с самоподачей тоже всё было вполне прилично, и её параметры он находил рабочими. У остальных дамочек с фигурами оказалось не так плохо, но с уверенностью в себе — почти на нуле. Милко негодовал, не зная, как работать с имеющимся материалом, и Ольге Вячеславовне приходилось делать львиную долю работы за него. Его душещипательные мысли внезапно прервала Пушкарёва: не та, каморочная мышь, а та, которая вчера укатила со Ждановым на его, Милко, кабриолете. Даже платье на ней было вчерашнее. Он понятия не имел, где она всё это подсмотрела, не могла же сама придумать?! Мода на мужские пиджаки оверсайз ещё только набирала обороты в мире и в Россию не прорвалась. Поэтому Катерина смотрелась дерзко и стильно. А ведь он лично вчера думал о том, чтобы сделать её моделью на следующем показе. И вот, пожалуйста, гусéница, а теперь уже бабóчка сама прилетела к нему в руки. — Милко, доброе утро. Ваши ключи. Катя не знала, как начать разговор о себе, да и не успела. Тут же из-за шторки наспех собранной примерочной показалась голова Маши. — Катька! — в её голосе Пушкарёва уловила только привычную радость. — А ты что здесь…? Маша выглянула уже целиком (Ольга успела надеть на неё платье) и теперь удивлённо разглядывала подругу. Пиджак казался ей знакомым. Очень дорогой, и видеть она могла его только на каком-то успешном мужчине. В её окружении таких было немного, а нынче и вовсе лишь Фёдор ежедневно читал морали, рассчитывая, что она раскается за содеянное и первой с ним помирится. Амура, Шура и Света тоже были в мастерской. Катя ничего не ответила Маше и первым делом взглянула на Свету. Локтева ничего не знает. Тропинкина, видимо, тоже. — Мария, не отвлéкайтесь. Пушкарёва пришла ко мне, а не к Вам. Катя была ему в этот момент благодарна, всё ещё избегая взглядов на Буйо и Кривенцову. Те скрылись за ширмой. — Милко, я хотела… — Так, Катя, позже, всё позже, — к нему пришло вдохновение, впервые за утро, и требовало незамедлительных действий. — Ну-ка покрýтитесь. Он взял её за руку, и она сделала оборот вокруг себя, всё ещё не слишком уверенно на высоких шпильках, но уже лучше, чем накануне. — Что-то не так? — Пушкарёва, всё так. Впéрвые в тéбе всё так! Катя не торопилась сбивать его с толку: она ведь пришла как раз за советом профессионала и теперь ушам своим не верила. Он проверил ярлык на пиджаке. Áндрей, кто бы сомнéвался. Вкус Жданова дизайнер знал лучше всех в компании. От чёрного классического цвета он хотел отказаться, но фасон Катерина подобрала идеально. Знал бы Милко, что она ничего не подбирала — так сложились обстоятельства. — Вы действительно так считаете? — Олéчка, ты слышáла, она сомневается во мне! Катя, Вы мне нýжны, — Уютова об идее начальника уже знала, а дамы опять высунули головы. Катя тоже опешила, не понимая смысла его слов. — В каком смысле? — может, рано Андрей обозначил, что к дизайнеру не ревнует? — В том, о кóтором Вы пóдумали, Вы уже зáняты. А я на тáкое не смóтрю, — он не упрекал Катю открыто, но долю осуждения она уловила. Куда строже смотрела на неё Амура. Та и не думала скрывать своего отношения к ситуации. Буйо ничего не рассказала Женсовету и взяла слово с Шуры — держать язык за зубами. Пушкарёва мысленно всё-таки поблагодарила всех за то, что имя Жданова не прозвучало вслух. — Тогда что Вам от меня нужно? — Я хóчу сделать тебя главной мóделью на показе. Ты ведь тоже бывший сотрудник кóмпании. — Андрей знает? Непоследовательная ты женщина, Пушкарёва. Избегала упоминаний о нём, чтобы спросить самой. На первый план вышло подозрение, что Жданов вновь планирует жизнь Катерины за её спиной. Амура подошла ближе к Кате. На Буйо был очень красивый костюм, но Пушкарёва понимала, что для комплиментов не время. — Нет. Но ты же его уговóришь ? Он всéгда тéбя слушáл, — на этот раз Милко улыбался, а Катя кивнула, но не в знак согласия, а оценивая, во что она вляпалась на этот раз. Какая из неё модель?! Она может быть только картинкой «до». — Кать, я ничего не говорила девочкам. Но я надеюсь, ты сама расскажешь нам всё. — Да, наверное, придётся, — они с Амурой говорили шёпотом. И Катя понимала, что подруга права. Вокруг их романа с Андреем уже чересчур много домыслов, и надо открыть какую-то часть правды, пока их не стало ещё больше. — Оля, надо замéнить ей каблýки, а то это будет шоу. — Милко, я ещё не дала согласия, — Катя его уверенности не разделяла. — А я дал тéбе мáшину, — Милко взмахнул перед Пушкарёвой ключами. — Свидание мéчты прóшло успешно? Катя злилась, что он так легко загнал её в угол, и меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать с кем-то вчерашний вечер. Она даже с собой ещё не нашла времени его обсудить. — Хорошо. Я могу подумать? — Можешь. Милко решил отстать от Катерины. Но лишь потому, что увидел в глазах хорошо знакомый ему блеск. Так смотрели на него некоторые модели на заре карьеры — когда страх мешал действовать уверенно, но желание принять вызов перевешивало. А для Пушкарёвой его предложение, должно быть, один из главных вызовов в жизни. Сможет или нет? Она низковата ростом, и он понимал, что профессиональной моделью Катя не станет никогда. Но вписаться органично в его коллекцию для неформатных, и стать главной звездой вечера было ей по силам. Он так некстати вспомнил, что её предыдущей каморочной версии оказалось по силам кое-что другое, и предпочёл переключиться на костюмы дамочек. Кире обязательно надо рассказать лично, если Пушкарёва согласится, ругаться с подругой он не хотел. Когда примерки закончились, Женсовет задержал Катю в коридоре. — Катюш, может, пообедаешь с нами сегодня в «Ромашке»? — начала Амура. — Девочки, извините, сегодня никак не могу. Мне нужно вернуться на работу. — Юлиана — строгая начальница, да? — Шура нашла наконец, что спросить, чтобы не попасть в немилость к Буйо. — Нет, всё в порядке, но работы действительно много. — Так это отлично, Кать, — заключила Света. — В «Зималетто» тоже всё налаживается с тех пор, как Андрей Палыч вернулся на должность. Катя улыбнулась, но список вопросов пополнился неудобными, хоть и ожидаемыми, от Маши: — Девочки, работа — это хорошо. Это понятно. Но, Кать, ты что, реально ездила на свидание? На кабриолете Милко? Как ты вообще взяла его машину? Катерине хотелось исчезнуть прямо сейчас, как исчезал в Египте Жданов из своих видений. Но она такой способностью никогда не обладала. — Девочки, всё потом. Ладно? — те недовольно кивнули. — Я обязательно вам позвоню и пообедаю с вами. И хорошо бы оттянуть этот момент. Но теперь ей хотелось принять предложение Милко. А это означало, что со всеми сотрудниками «Зималетто» вновь придётся тесно контактировать. Катя поспешила попрощаться с подругами и шла к Андрею, когда её перехватил Зорькин. Он как раз возвращался от Жданова. — Катерина Валерьевна, какие люди — и без охраны! — друг теперь видел Катю нечасто и мог только догадываться, что происходит в её жизни. По настроению начальника он вполне допускал, что происходит как раз Андрей Жданов. Но хотелось узнать подробности из первых уст, а не додумывать. — Коль, я тоже рада тебя видеть. Как дела на новом месте? — его назначению она совсем не удивилась и даже должность не спросила, а значит, была осведомлена. Что только ещё раз подтверждало теорию Николая. — Всё хорошо. Может, зайдёшь ко мне в кабинет? — Пушкарёва согласилась, пока не попала на глаза кому-то ещё, а Зорькин по дороге заметил, что буквально вчера видел пиджак Катерины на шефе. Катя присела на диванчик, и Коля поспешил присоединиться. Строить из себя важного человека перед ней он не собирался. — Кать, это ты уговорила Андрея взять меня финансовым директором? — С чего ты это взял? — Слишком много совпадений, — он ещё раз взглянул на её пиджак, и они поняли друг друга без слов. Андрей поехал вчера на свидание в том же костюме, в котором провёл рабочий день. — И всё-таки твоё назначение — целиком и полностью решение Андрея. — Но почему? Да, Коля, почему? Почему ты сомневаешься в себе постоянно? — Может быть, потому что ты готовил антикризисный план вместе со мной, и прямо сейчас компания взялась за его реализацию. Или потому, что ты отличный специалист и давно этого достоин. — Кать, зачем тебе это, а? — Пушкарёва не сразу, но поняла, о чём говорит друг. — Коль, давай договоримся. Я очень ценю твоё мнение как друга, но со своей жизнью я разберусь сама. — Да разбирайся, Кать. Кто ж против? Только потом не жалуйся. — Хорошо, не буду. — Ты уже знаешь, что Валерия Сергеевича через три дня выписывают? — по глазам Зорькин увидел, что не знает, и был разочарован окончательно. — Совсем сейчас с матерью не общаешься? — Коль, я общаюсь. — Ну да-да. Вот станешь сама мамой, Пушкарёва, будешь жалеть, что была так категорична. Она за тебя очень переживает. Катя успела порадоваться тому, что сама она сможет окунуться в материнство точно не в ближайшие девять месяцев, но слова друга больно задели. Пушкарёва понимала, что нельзя бегать от родителей вечно. Даже если нужно признаться в не очень хороших вещах. Один раз она уже промолчала — о «Зималетто», и отец узнал правду не от неё. Исход чуть не обернулся катастрофой. — Я заеду к ним в день выписки. И поговорю. — Будь добра. — Коль, не делай из меня монстра. Я хочу помогать им и общаться как раньше, но я не знаю, как рассказать. — Прямо, Кать. Как есть. Отец у тебя точно это оценит гораздо больше, чем твою трусость, — он немного подумал. — Нашу трусость. Нужно было и о компании сразу всё рассказать. — Я знаю. — Кать, я хотел тебя предупредить. Мне кажется, твоя мать знает. — О чём? — О вас с Андреем. — И это я тоже знаю. — Как? Откуда? — Она читала мой дневник, — Катю уже не так волновал этот факт, как в первые дни. Она приняла его и переварила. Но впредь решила никаких дневников не вести и по приезде из Египта не написала больше ни строчки. — Тогда тебе будет даже проще. — Возможно. Ладно, я пойду? — Да, Кать, хорошего дня. — И тебе. Проще ей будет только тогда, когда она решит все насущные вопросы, и то не факт. Ведь обязательно появятся новые. Свято место пусто не бывает. Андрей уже ждал её в кабинете. — Кать, о чём так долго можно говорить с нашим дизайнером? Пушкарёва решила не скрывать. — Предложил мне работу моделью на следующем показе. Вот я и зашла узнать, какая у вас нынче зарплата и условия? — Ты серьёзно? — Жданов решил, что Катя шутит. Хотя дизайнер накануне смотрел на неё непривычно странно. — Абсолютно. Но ты же понимаешь, мне нужен индивидуальный контракт. Не думаю, что Юлиана захочет отпускать меня в разгар рабочего дня на примерки. Андрей смотрел на неё и на свой пиджак, даже не думая возвращать его обратно. Ему было комфортно в рубашке и от осознания, что часть его сегодня проведёт с ней весь день. — Составим, Кать, не проблема. — Так ты согласен? — А с чего мне быть против? — он уже гордился Катериной, хотя не знал даже минимальных вводных. И точно не думал вставлять Милко палки в колёса — пусть развивает идею. — Я не знаю. — Кать, и раз уж речь зашла об индивидуальном контракте. Как президент компании, я хочу добавить в него один пункт, и обсуждению он не подлежит. Компания предоставит тебе автомобиль в пользование. Не хочешь переоформить его на себя — будешь ездить на правах сотрудника. — Андрей, мне не нужна эта машина. Пойми, пожалуйста, — он ловко вернул её ко вчерашнему обсуждению, но Катя намеревалась отказаться. — Давай считать, что это забота о твоей безопасности. Негоже модели «Зималетто» ездить на метро и такси. — Меня вполне устраивает опция личного водителя, когда он свободен. Кате нравилось, что Андрей почти каждый день подвозит её на работу и выделяет на это время, хотя своих забот у него на должности президента выше крыши. Сама она добиралась только обратно. — Кать, я тоже люблю подвозить тебя. И, поверь, продолжу с удовольствием эту традицию. Но я хочу, чтобы у тебя была своя машина. Хоть в этом ты можешь мне уступить? Он сидел в своём кресле, она — напротив. И Катя видела, что это был последний аргумент, других у Андрея не осталось. А у неё? Он искренне проявлял заботу, и ей захотелось согласиться. Джип не был на 100 % удобен: Пушкарёва так и не научилась нормально парковаться, да и в целом машина была для Кати крупновата. Но она решила воспринимать эту возможность как один из этапов роста, чтобы не загоняться ещё и по этому поводу. Один вопрос они закрыли. — Хорошо. Я согласна.