Маяк

Роман рано утром приехал к дому Киры. Как они и договорились накануне. Он надеялся, что она не забудет и не проспит. И на то, что лично ему удастся не ударить в грязь лицом. Когда-то бег стал для Малиновского источником вдохновения и отличного настроения, позволял зарядить голову с утра правильными мыслями, но работа в «Зималетто» постепенно отодвинула хобби на второй, третий, пятый, десятый план, и Ромка уже не помнил, когда в последний раз уделял время спорту. В Воропаевой он не сомневался. Она тоже не увлекалась походами в зал, в отличие от своей подруги — Вики, но отличалась спортивным телосложением, и Малиновский мог предположить, что точно занималась в студенческие и школьные годы. Кира вышла из подъезда в спортивном костюме в назначенное время. Волосы были зачёсаны назад и собраны в небольшой хвост (насколько позволяло каре), никакого макияжа и улыбка на лице. Он отметил, что она выспалась и со вчерашнего вечера настрой не растеряла, что могло только радовать. — Привет. Я готова. — Я тоже. Показывай дорогу. Накануне они никак не могли выбрать локацию, так как жили неблизко друг от друга. Кира сразу предложила парк рядом с её домом, Рома сомневался. — Так, если Андрюха не убьёт меня за опоздание в первый день, то обязательно прикончит на следующий. — А ты планируешь опаздывать? Учти, на пробежку мы выходим в семь и ни минутой позже. — Один нюанс: мне всё-таки придётся возвращаться домой. Не хотелось бы ходить по офису разогретым. Понимаешь, о чём я? Кире снова казалось, что он флиртует, но ей быстро удалось найти компромисс: — А у меня идея, — от виски она всё-таки осмелела, не продумав детали своего предложения. — Душ принимаешь у меня, обещаю ни коим образом не смущать. И после отвозишь меня в «Зималетто». — Кир, готов поспорить, что завтра ты придёшь от такого расклада в ужас. — Это ещё почему? — Я же помню, как мы ехали с утра. Ты сидела как на иголках. — Я просто волновалась за Вику, не придумывай. — Тогда имей в виду, что передумать я тебе не дам. И завтра буду вовремя. — Договорились. Ноги быстро адаптировались к нагрузке, и Рома отметил, что его физическая форма не так плоха. Кира тоже удивилась: она-то считала, что весь его спорт начинается и заканчивается в кровати. Как и все увлечения. Но с ней Малиновский выбрал непопулярный маршрут, и Воропаевой это нравилось. Она уже поняла, о чём он пытался донести ей накануне, когда после пробежки впустила его в квартиру, а сама решала, где разместиться, чтобы не мешать. — Я буду на кухне. — Хорошо, Кир, я быстро. Не волнуйся, голым по твоей квартире ходить не собираюсь. — Даже я себе здесь такого не позволяю. — А вот это зря. Я бы советовал. — Иди уже, советчик. А то Жданов оторвёт головы нам обоим, если не обнаружит на рабочих местах. Кира пила кофе с молоком, ощущая приятную усталость по всему телу и в то же время прилив энергии, которой у неё уже очень давно не было по утрам. Она хотела продолжать. Малиновский не обманул и собрался быстро и без навязчивых сюрпризов. Когда Воропаева зашла после него в свою ванную, она не обнаружила ни следа присутствия постороннего лица и окончательно расслабилась. Рома вливался в её жизнь незаметно, но уверенными шагами. Когда они и на этот раз приехали в «Зималетто» вместе и тут же попали на парковке на глаза Жданову, он рад за «друзей» не был. — Что на этот раз? Клочкову арестовала охрана «Златофф» и задержала до утра? — И тебе, Жданов, доброе утро. Андрей посмотрел на Киру. Вчера она выглядела загруженно, сегодня — на удивление свежо. И о причинах столь внезапных перемен он ничего знать не хотел. Информации на утро было более чем достаточно, благодаря одному лишь «Час пик». Ни Воропаева, ни Малиновский новости прочитать не успели. — Поехали наверх. Работы выше крыши, — уже в лифте он продолжил общаться с Воропаевой, стараясь не думать, что делает рядом с бывшей его друг. — Отец проверил информацию, которую предоставил вчера Лев. Ему можно доверять. Я думаю, сегодня мы сможем заключить соглашение. — Это отличные новости. На слове «новости» Жданов дёрнулся и ещё раз взглянул на Киру. Она точно ничего не читала. Видимо, была занята чем-то более важным. — Жданов, тогда я тем более не понимаю, чего ты рычишь на нас? — версия у лучшего друга была одна-единственная: из-за чего-то поссорился после дегустации с Катериной. Кира думала о том же, но не вслух. А на ресепшене Жданов мгновенно попал под шквал вопросов от секретарш. Они все смотрели на него сочувственно, не замечая пару за его спиной. Воропаевой и Малиновскому это было только на руку. — Андрей Палыч, это правда? — Мария, а Вас не учили не совать свой нос не в своё дело? — Фёдора рядом не было, и никто не мог её защитить. — А-а-н-н-дрей Пал-лыч, так я… я же ничего… я просто прочитала, вот, — она придвинула журнал ближе. Жданов свежий выпуск уже видел и не горел желанием брать в руки ненавистное издание снова. Рома подошёл к столу Тропинкиной и теперь с интересом изучал статью. Кира тоже присоединилась к нему. Андрей заметил её улыбку уголками губ и посчитал это очередным издевательством дня сегодняшнего. — Я требую, чтобы все немедленно заняли свои места, — он повысил голос и, не дожидаясь ответа, направился в свой кабинет. Держать себя в руках оказалось сложнее, чем он предполагал. — Ну и дела, — Ромка впервые не знал, как реагировать. А Кира вспомнила свой разговор с Ольгой накануне. Журналистка склоняла её озвучить самые пикантные и откровенные подробности расставания, уверяя, что их рейтинги взлетят до небес. Но Воропаева отказалась — её это никогда не интересовало. И в этот момент она была уверена, что Пушкарёва такая же. Она не собиралась защищать Катерину, но такое откровение из её уст могло прозвучать только в одном случае: если сказано оно было не на интервью, а Олей удачно подслушано. Профессионализмом Кира подобные методы не считала. Она уже жалела, что не посоветовалась с Юлианой и не нашла какое-то более адекватное издание. И переживала за Андрея, который в таком состоянии мог на раз-два сорвать переговоры со Львом. — Ром, нам обязательно нужно присутствовать сегодня на встрече с Троицким. — Думаешь, Андрей может что-то выкинуть? — Я не знаю. Но ты же видишь, в каком он состоянии. — Лучше бы Катя больше об этом думала. — Я думаю, она здесь ни при чём. — Кир, что я вижу, ты защищаешь Пушкарёву? — Я не защищаю. Но почти уверена, что этого разговора не было в интервью: Ольга подслушала её разговор с кем-то на дегустации. — Ну, вообще, да. Это непохоже на Пушкарёву, которую я знаю. Катерина всегда была скрытной, а тут вдруг во всеуслышание объявить пикантные подробности. Да и сам факт отказа выглядел странно. В представлениях Романа Катя должна была принять предложение Андрея, не раздумывая. И чуть не забыл. — Кир, надеюсь, про вечер ты помнишь? — В 19:00 буду стоять здесь. — Тогда до встречи? — Да. Тропинкина, которая только что отошла от криков начальства, теперь под микроскопом изучала Малиновского. Ещё помнила его заходы, когда у Романа появлялось новое увлечение. Этим утром он вёл себя сдержаннее, но невозможно было не провести параллель. Маша такие вещи чувствовала на подсознательном уровне. Не понимала она другого: Кире-то он зачем такой? А Вика? Малиновский же помирился с Клочковой. Виктория приехала в «Зималетто» с каким-то галантным незнакомцем полчаса спустя, что ещё более отличалось от привычной реальности. И Маша не знала, что они, как и секретарша, находили происходящее странным. Клочкова накануне не только пела, но и пила, поэтому в четвертом часу Троицкому пришлось собрать её в охапку (иначе Вика осталась бы в клубе) и, аккуратно погрузив в свою машину, довезти до дома. Адрес она ему говорила, а по дороге бросала и более интересные фразы. Но их он на этот раз пропускал мимо ушей. И даже когда они стояли на пороге её квартиры и Вика кокетливо предложила: — А давайте мы с вами поцелуемся на прощание, — Лев выпутался из её объятий, помог девушке снять туфли, поставил бутылку воды рядом с кроватью и решил поехать к себе, пока не поздно. — Виктория, ко скольки Вам в «Зималетто»? — Куда? А-а-а… в «Зималетто»… так к 8:30. — Дайте мне Ваш телефон. — 8926… — начала Клочкова растерянно. — Вика, трубку, — он протянул руку, хотя решил посмотреть и номер на всякий случай. Если завтра её будет не добудиться. — Утром я отвезу Вас. Завёл будильник на 7:30, решив, что полчаса на сборы — достаточно. И удалился. Клочкова этого уже не заметила: она пошла в спальню и, кое-как сняв платье, тут же заснула. После внезапного пробуждения голова гудела, будто она уже сидит в «Зималетто», а вокруг неё вьётся Женсовет, но она была дома и слушала резкую мелодию будильника. Вика лениво потянулась и пошла на кухню, припоминая, что Троицкий хотел за ней заехать. И вообще, что это вчера было, Вика? Ладно ты, но Лев. Он-то с какой колокольни тобой заинтересовался, когда есть Кира? Клочкова взглянула на себя в зеркало. Выглядела она, конечно, сносно, но если отбросить последствия ночного загула, то всё одно — невозможная красота. Она решила больше не сомневаться в себе и начала собираться. Перед Троицким в таком виде появляться нельзя. Вика нашла висящий в шкафу без дела строгий костюм — пиджак и брюки, и примерила. С туфлями и сумочкой стало ещё лучше. Лёгкий макияж и капля любимых духов — и она была готова. Лев позвонил ей в восемь и сообщил, что стоит перед её домом, ожидая, что сейчас придётся подниматься и приводить в чувства Клочкову. Но она бодро ответила, что спустится через пять минут. Выходит, не такая уж она неорганизованная. А Вика уже улыбалась Троицкому, но ругала себя. Она должна поговорить с Кирой сегодня же и всё ей рассказать. Подруге такой мужчина не нужен — она уже много раз намекала на это, — а ей, Вике… кажется, нужен именно такой. Троицкий протянул Клочковой стакан горячего кофе. — Взял по дороге. — Спасибо. То, что нужно, — она знала эту кофейню и ещё раз отметила хороший вкус Льва. Кофе с собой они никогда не делали, но, похоже, он договорился. Хотя, что она удивляется — с такими деньжищами он может купить всю кофейню. *** Катя приехала на работу и тут же попала под шквал новостей. Эльвира любезно протянула ей свежий выпуск «Час пик». — Кать, ты уже читала? — Нет, а что там, Юль? Что-то не так? Пушкарёва не увидела себя на обложке и лишь порадовалась: оно и к лучшему. Но, открыв статью, замерла на месте и начала читать. — Нет, она не могла. — Ольга подслушала наш с тобой разговор. Катерина резко захлопнула журнал. Она редко позволяла себе по-настоящему злиться, но сейчас эта непонятно откуда взявшаяся журналистка, не понравившаяся ей с первых минут, решила, что может распоряжаться её судьбой, и Ольгу требовалось поставить на место. Пушкарёва так и стояла в дверях, что-то решая. А Юлиана внимательно смотрела на помощницу. Плакать и страдать та не собиралась. — Она ещё не знает, с кем связалась, — Катя говорила спокойно, но Юлиана никогда не слышала от неё такого холодного тона. Даже испугалась. — Катюш, тебе надо успокоиться. — Я спокойна. — Тогда, что ты планируешь делать? Пушкарёва достала из сумки телефон и сделала звонок. Виноградова решила, что Андрею, но ошиблась и в этом. — Роберт Генрихович? — Да, слушаю, — его номер был записан у неё в телефоне со времён работы в «Зималетто», но они никогда не общались лично. Однако Катерина всегда знала, что он — профессионал с большой буквы, и решила, что именно ему она может доверить свою проблему. — Это Екатерина Пушкарёва. — Катерина. Неожиданно. У Вас какие-то вопросы по процессу «Никамоды» и «Зималетто»? — Нет. Но мне нужна Ваша консультация. Мы могли бы встретиться в обед? — Да, конечно. Роберт назвал ей адрес своего офиса, и Катя пообещала подъехать. Криками и истериками она не решит ничего. Жданов тоже пришёл к выводу, что зря он сорвался на сотрудниках. Их вины в случившемся нет. Он вызвал к себе Тропинкину. У той подкашивались от стресса ноги, но она всё-таки пришла. — Мария, проходите. — Что-то ещё, Андрей Палыч? — Да, я хотел бы извиниться. Маша удивилась и присела в кресло — стоять она больше не могла. — Но… всё в порядке, Андрей Палыч. Поймите, мы ведь подруги Кати и переживаем. За неё и за Вас. — Я знаю. — Андрей Палыч, там приехал Лев Троицкий. Говорит, что у Вас назначена встреча. — Тогда пригласите его в конференц-зал. — Хорошо. Роман Дмитрич и Кира Юрьевна тоже хотели присоединиться. — Это лишнее. Ничего им не говорите. — Я не скажу. Не доверяют мне, значит? Решили, что опять сошёл с ума? Но Жданов, позволив себе лишь немного выйти из берегов, уже пришёл в себя и быстро переключился на проблемы компании. Ключевую задачу он в состоянии решить сам. Они закрылись в конференц-зале, а Вика в это время пошла сдаваться с поличным к Воропаевой. — Кир, к тебе можно? — Да, Вик, заходи, — нерешительность подруги вызывала вопросы. — Кир, нам нужно поговорить, — Вика вела себя непривычно нервно и явно не денег пришла просить. — Вик, всё в порядке? — Да. То есть нет. Кир, я — ужасная подруга. — Я тоже, — Кира виновато опустила глаза, а Клочкова только сейчас вспомнила, с чего начинался её вчерашний насыщенный вечер. — Кир, только не говори, что ты с ним… — Вик, мы просто общаемся. — Но он же… — Твой молодой человек, я знаю. — Кир, да не в этом дело, — Клочкова поняла, что не ревнует Рому к подруге. — Но ты же такая. А он… Я не понимаю, что между вами может быть общего. — Я тоже, — Кира набралась смелости посмотреть Вике в глаза, но увидела лишь искреннее волнение. — Вик, я не знаю, что происходит, но мне очень легко с ним общаться. — Нет, ну это понятно, — Клочкова пустилась в размышления, присев на диван. — Ромка же за словом в карман не полезет. Но, Кир, после Жданова тебе просто необходим взрослый, серьёзный мужчина, а не это… — Вик, я знаю. Но не пара мне Лев. Понимаешь? Я вообще к нему ничего не чувствую, — Клочкова тут же вспомнила, зачем пришла. — И я вообще не уверена, что готова сейчас к новым отношениям. Но я не хочу отталкивать Ромку, он меня отвлекает. — Ага, а потом также легко бросит тебя, и будешь опять плакать. — Да не хочу я больше плакать. Надоело. Вик, и прости, что я вчера сорвалась на тебя вечером. Я в тот момент не хотела никого видеть. Журналисты все нервы вытрепали. — Зато вы наконец-то поставили точку. — Держи, — Кира кинула Вике журнал на ознакомление. Та ловко ухватила его и принялась читать, то и дело вскидывая брови. — Во дела! — Вик, а о чём ты хотела мне сказать? — Я? Да, хотела. Кир, я знаю, что ты вчера ушла вместе с Ромой, но я тоже ушла из «Златофф» не одна. — Ты с кем-то познакомилась? Кто он? Я его знаю? — Знаешь, Кир, — Вика глубже нырнула в журнал, уткнувшись глазами в отвратительно самодовольную физиономию Хмелина. Анатолий был для неё классическим представителем элиты. И как же на его фоне выделялся Лев. Куда более брутальный и мужественный. — Вик, ну не томи. Это же отличная новость. — Не уверена. Кир, я отдыхала в ночном клубе с Троицким. И сегодня мне очень паршиво. Я себя чувствую предательницей. — Вик. — Кир, я правда ничего не хотела. Но он предложил подвезти. — Я рассказала ему про твои проблемы с машиной. Извини. — Что, Кир? Ты серьёзно? Я сказала ему, что моя машина в ремонте, — а он, зная правду, не стал упрекать. — Вик, хочешь совет? Не начинай отношения с вранья, — Кире казалось, что у неё камень с души упал: она ведь эти недели только и делала, что искала причины отказаться от совместного обеда или ужина с ним. — То есть ты не злишься на меня? — Нет. Мне кажется, всё, что происходит… так и должно быть. А ты на меня? — Нет, Кир, но я за тебя волнуюсь. А если ты начнёшь встречаться с Малиновским, буду переживать в десять раз больше. — Придётся оплатить тебе несколько сеансов психотерапии. — Лучше недельный абонемент в «Ришелье». — Можно и так, — они обе рассмеялись, и Кира попросила Вику сделать им кофе. Она совсем забыла про запланированные переговоры, и когда Жданов час спустя позвонил ей и попросил подойти в конференц-зал, немало удивилась, что Троицкий уже на месте. Воропаева задержалась в дверях, не зная, как вести себя с ним. Он тоже испытывал схожее чувство. Хотел ведь поговорить с ней сразу по приезду в «Зималетто». Зато теперь все детали сотрудничества с компанией были оговорены, и в дело вступали юристы обеих сторон. Малиновского Жданов тоже позвал на совещание. Андрей хотел поговорить с Ромкой, как в старые добрые времена. Задерживать друг друга стороны не стали. Выпили по бокалу шампанского за взаимовыгодное сотрудничество и разошлись. — Ром, зайди ко мне. — Да, Андрей Палыч, — Малиновский проследовал за президентом, а Кира пригласила Льва в свой кабинет. После разговора с Викой она чувствовала себя спокойнее. — Палыч, так это правда? Пушкарёва тебе отказала? — Да, правда. Садись уже, — Андрей тоже присел в кресло. — И ты так спокоен! — он обратил внимание, что Жданов с утра и Жданов прямо сейчас — это два разных человека. — Да хватит уже волосы на себе рвать. Мне это ещё ни разу не помогло. — И что будешь делать? — Через некоторое время попытаю счастье снова. — Ты мазохист, Жданов. — Послушай, я знаю, что она меня любит. И я чувствую, что у нас всё хорошо. Понимаешь? — Нет. — А я и не рассчитывал. Ладно, рассказывай, у тебя что в жизни происходит? — А что у меня происходит? — Ром, у тебя никогда не было от меня секретов. — Их и сейчас нет. — Тогда ты держишь меня за идиота. — Жданов, ладно. Я знаю, что ты думаешь, но между нами ничего нет. Сегодня мы приехали на работу вместе, потому что начали бегать по утрам. — Что? — Бегать, Андрюх. Спорт такой. Вам с Катюшкой, кстати, тоже не помешает. Тело и мысли в тонусе — залог успеха. — Спасибо, я подумаю. Она тебе нравится? — Ревнивец! Ты всё такой же ревнивец. Как только Катерина тебя терпит?! — Ром, без отступлений. Я беспокоюсь за Киру. Она мне не посторонний человек. — А мне она нравится. Жданов всё это время крутил в руках карандаш и теперь постукивал им по столу. — Ром, если это очередная твоя интрижка, то ты будешь иметь дело со мной. — А если всё серьёзно, Жданов? — Если серьёзно, — Андрей задумался. — Ты в любом случае будешь иметь дело со мной. — Этим меня, Андрюх, не напугать. Я тебя сто лет знаю. — Как и Киру. Когда ты вообще решил, что она тебе нравится? — Слушай, сразу как вы расстались. Впервые посмотрел на неё как на женщину и понял, что не равнодушен. Хочешь, можешь набить мне морду, — Ромка понимал, что прямо сейчас Жданов не в том настроении и с кулаками на него не полезет. Андрей взглянул на свои руки. Все ссадины на пальцах давно зажили, и осталось лишь пару едва заметных шрамов на лице. — Это в прошлом. Я больше не дерусь. — Я тоже готов меняться. Чёрт его знает, получится или нет. — Вот и у меня та же история, — Андрей снова думал про отказ Катерины и протянул другу руку. Тот с радостью пожал её. Терять лучшего друга он не хотел никогда и ни при каких раскладах. — Как насчёт пообедать? Самое время. — Извини, друг, я с Катей. — Ах да. Ну тогда я пойду, не буду тебя отвлекать. Как только Жданов остался в кабинете один, сразу набрал Катерину. — Кать, — он понял, что не знает, что ей сказать, но она точно уже читала статью. — Пообедаем вместе? — Андрей, извини, у меня возникла срочная встреча. Пришлось отъехать с работы. Думаю, я не успею сегодня пообедать. — Нет, это не порядок, — она не ощущала его волнения и была удивлена этому факту. — Чем только думает Юлиана? — Пушкарёва решила, что в таком состоянии он ничего не испортит, если присоединится. — Это не по работе. Андрей, я еду в офис Роберта Генриховича. Если ты сейчас свободен, можешь составить компанию. — Я буду через полчаса, Кать, — он не знал, что она задумала, но чувствовал, что должен быть рядом и поддержать. Полтора часа спустя времени на обед не осталось у них обоих, зато возникла гордость друг за друга: Жданов никогда бы не додумался до идеи привлечь Ольгу к ответственности, а Катя отметила, что он не злится на неё и не психует, а мог бы. — Извини, я не хотела, чтобы об этом узнали все. — Кать, я всё понимаю. Да и Юля — не Женсовет, с ней можно делиться любыми тайнами. — Да, она… Её мнение важно для меня. Она очень много сделала для меня после ухода из «Зималетто». — Я помню. И я не собираюсь тебя ни в чём упрекать. — А знаешь, это ведь не весь разговор. Ольга выцепила только ту часть, которая отлично подходила для инфоповода. — И что же ты ещё успела рассказать Виноградовой? — Что я с тобой. И я хочу, чтобы ты тоже это знал, — Пушкарёва сжала его руку. — Что бы ни произошло. Я рядом. Андрей посмотрел на её пальцы, на лёгкое дрожание кожи, на то, как она держит, будто боится отпустить. — Я тоже рядом, Кать. И готов ждать. — Долго ждать тебе не придётся. Он наклонился к ней ближе, а глаза мгновенно загорелись. — Что это значит? — голос всё ещё был осторожным, как будто Андрей боялся разрушить то, что только что появилось. — Я согласна. Жданов не поверил. А дыхание так и застыло в груди. — Это из-за статьи, Кать? И из-за того, что подумают люди? — Нет, Андрей. Они так и иначе что-нибудь подумают. Хоть со статьями в журналах, хоть без них, — она посмотрела на него прямо, без тени сомнения. — Тогда почему ты? Катя не отводила глаза. И в её молчании было больше смысла, чем в любом объяснении. — Я люблю тебя, - она не пыталась говорить тихо или робко. Признание прозвучало как никогда уверенно. Андрей замер. Он видел её глаза, золотые, солнечные, полные тепла и решимости, и чувствовал, как внутри него что-то ранее надломленное в эти минуты собирается заново — сильнее, чем прежде. Жданов мечтал заключить её в свои объятия и зацеловать, но ещё больше хотел продлить момент, удержать его как можно дольше. Когда он сделал ей предложение в квартире родителей, всё было слишком спонтанно и быстро. Теперь же он мог растянуть долгожданный миг на минуты и прочувствовать его в полной мере. — Я тоже люблю тебя, Кать. И буду любить всегда. Я тебе обещаю. — Не говори больше ничего, — она потянулась к нему на носочках и поцеловала. Поцелуй вышел долгим и тихим, лишённым привычной им обоим страсти — только спокойная, уверенная нежность, которую не нужно было доказывать словами. Катя не меняла своего решения, и ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Она лишь ещё раз убедилась, что Андрей с ней и что он готов меняться ради неё, пусть даже работы ещё непочатый край. И с её родителями они обязательно поговорят и всё решат. Пушкарёва была уверена, что они воспримут их отношения в штыки, но пройдёт время, и обязательно всё поймут. Им надо лишь открыть глаза и увидеть, как счастлива их дочь. Катя подняла голову. Они стояли прямо под деревом цветущей ивы. Пушкарёва улыбнулась, а Жданов смог дотянуться до ближайшей ветки. — Кать, ты придёшь завтра на репетицию к Милко? — Обязательно. — Она задержала взгляд на его лице. — А ты зайдёшь завтра на ужин ко мне домой? — Ты хотела сказать к нам? - он не сразу понял её намерения. — Нет, Андрей. Ко мне и родителям. Папу выписывают из больницы. В его глазах промелькнуло напряжение, но оно тут же сменилось принятием. — Тогда мы заедем за ним и сами отвезём. Ещё не хватало добираться на такси. И я обязательно останусь. Не волнуйся, Кать. Мне давно пора поговорить с твоими родителями. — Когда ты рядом, я спокойна, — Катерина улыбнулась, тревога в её голосе исчезала. — Какие планы на вечер? — Любить тебя, — Андрей не в силах дальше сдерживаться, обрушился на неё с поцелуями. И в этот момент всё вокруг перестало существовать: ни новостей, ни проблем, только он и она где-то на пике настоящего счастья. Жданов понятия не имел, что будет завтра, послезавтра и через месяц. Но если Катя согласна быть рядом, никакие шторма ему ни по чём. Потому что она — его маяк.