Кадровые перестановки

Виктория осталась недовольна вечером сильнее всех. Она рассчитывала выпить с Ромой по бокалу, а то и не по одному, и отключить голову до утра, но в начале вечера он лишь уточнил, как прошло её триумфальное освобождение из лап службы безопасности, и больше в зоне прямой видимости не появлялся. Малиновского Клочкова знала не первый день и могла догадаться, что он ищет пути для отступления. А Вика, в общем-то, могла бы отпустить любовника на все четыре стороны, но где брать нового, настоящего мужика, понятия не имела. Ни на дороге, ни на дегустации они не валяются. Клочкова до последнего надеялась, что хотя бы в финале вечера ей немного повезёт и подруга подбросит её до дома. Машину Вика завезла Воропаевой перед мероприятием, а сама воспользовалась такси. Сейчас она тоже ждала машину, а ветер то и дело приподнимал лёгкое, коктейльное платье длиной чуть выше колена. Виктория тут же возвращала его обратно. Кто-то на парковке свистнул ей, но она гордо проигнорировала. Зато, когда рядом оказался Лев, вполне искренне удивилась, но дёргаться не стала. Кира представила их друг другу в начале вечера, но на дегустации они не общались — не было повода. Да и в эту минуту возникли скорее сомнения, и Вика не была уверена, что поступает правильно. — Виктория, а Вы что, без машины? — Да, я… В ремонт свою на днях отвезла. Теперь на такси езжу, — кто такая Клочкова, Лев в общих чертах знал от Киры, но врала она искусно: в любом другом случае он бы поверил. Но, испытывая удовлетворение от результативного для себя дня, решил подыграть, а не докапываться до сути. На личном фронте безоблачно не было. Троицкий так и не смог разобраться, нужно ли конкретно ему вытаскивать Киру из того состояния, в котором она оказалась. В день знакомства с ней в ночном клубе он ещё не знал про Жданова, но уже видел, что девушке нужна помощь. Когда она ходила с ним на редкие обеды, он не исключал, что не ради интереса, а с целью задеть бывшего. А сегодня познакомился с президентом «Зималетто» и убедился, что внимание Воропаевой безответное. И Андрей давно живёт своей жизнью. Это Кира, хоть и пытается играть хорошую мину при плохой игре, похоже, застряла в прошлом, и ей такое полудепрессивное состояние даже нравится. У него в жизни случались расставания. И после них обычно шли, с самыми серьёзными намерениями, но всё же интрижки. Этакий мост из прошлого в будущее, пройдя который, он оставлял позади и любовь, и мимолётное увлечение после неё. Сам в роли трамплина Лев никогда не был и не планировал открывать для себя что-то новое. Кира, даже если подпустит его ближе — лишь на время. Чтобы оправиться от любви к Жданову. А потом встретит кого-нибудь совершенно случайно и выйдет за него замуж. Он ещё раз взглянул на Вику. Она была полной противоположностью подруги. Если Воропаева представляла из себя аристократичную фарфоровую статуэтку, то Клочкова — сумасшедший бразильский карнавал, не меньше. Много огня, энергии и экспрессии. Она точно хороша в постели, а что с личными качествами? — Вас подвезти? — Да, пожалуй. Он указал Вике на свою машину. Кто бы сомневался: самая дорогая тачка на всей парковке, ещё и с охраной. Что она делает? Зачем подходит ближе и садится в салон? — Говорите, куда ехать. Вика назвала свой домашний адрес. — И что, Виктория, Ваш молодой человек так запросто отпускает Вас с другим поздним вечером? — Ха, молодой человек. У меня? Нет у меня никого, — о Малиновском она в этот момент даже не вспомнила. О том, что не мешало бы сдержаннее демонстрировать свои эмоции — тоже. — А как же Роман? — Роман? — она посмотрела на него удивлённо, словно не они стояли в начале вечера посреди зала все вместе: Кира, Рома, Вика и Лев. — Ах, Роман. А между нами всё кончено. — Вот даже как. Вы что, бросили его прямо на дегустации? — Если бы Вы знали его лучше, то поняли бы, что это слишком благородно для такого человека, как он. — Вам виднее. — А Вы? Не думали, что расстроите Киру своим поступком? — Я лишь подвожу до дома её лучшую подругу. Или Вы о чём-то другом? — он знал, что она обязательно проявит инициативу сама. Такая девушка стесняться ничего не будет. Но Вика попыталась закрыть колени платьем и ничего не ответила. Ей всё сильнее хотелось выйти и пойти пешком. Она сидела в машине мужчины своей мечты: никого красивее, богаче и успешнее на её пути не встречалось. А Кире Троицкий был совсем не интересен. Вика это видела, но всё равно считала, что подругу таким образом предаёт. — Остановите машину. Я выйду. — Что, прямо здесь? — Лев посмотрел на обочину, не в состоянии сказать, где именно они едут и сколько осталось до ближайшей остановки или станции метро. — Это не лучший вариант. — А что, по-вашему, лучший вариант? — Успокоиться и позволить мне Вас отвезти. — Ага, знаю я таких, как Вы. Отвезёте, а после, невзначай, предложите подняться ко мне. Чтобы просто пообщаться, конечно же. — И Вы мне откажете? — Троицкий проверял её, но она бы не изменила своего мнения ни при каких вводных. Перед глазами Клочковой пронеслось целое состояние, но подруга оказалась дороже. Лучшая и единственная подруга — никого другого у Вики не было. — Да, откажу. Прямо сейчас отказываю. — Хорошо, Вик. Знаете, Вы — отличная подруга. — Я — отвратительная подруга. Я даже сейчас бросила Киру одну. — И Вы переживаете, что может что-то произойти? — Троицкий не знал, какими методами Кира пытается выйти из депрессии. — Да. — Тогда давайте вернёмся обратно и убедимся, что с ней всё в порядке. Пока мы недалеко отъехали. — Да, давайте, — Вика была уверена в правильности своего решения. Кира просила оставить её в покое, но на то и нужны лучшие подруги, чтобы, даже через «не хочу», быть рядом в самые трудные моменты. Когда Воропаева оторвалась от своего бокала, она сидела в баре с Романом. В зале ещё остались сотрудники и Виноградова, которая курировала мероприятие. Но она не обращала на Киру и Малиновского никакого внимания. — Кира, мне нужно с тобой поговорить, — рано она решила с утра, что пристальный взгляд Ромы на неё ей привиделся. Сейчас он смотрел ещё более серьёзно. — Давай завтра, Ром. Я сейчас не в настроении, — но прогонять его, как прогнала полчаса назад Вику и Льва, Кира не хотела. Его состояние не шло вразрез с её собственным и не раздражало. — Нет, Кир, сегодня. Это важно. — Тогда я слушаю. — Не здесь, — сотрудники и шум реквизита отвлекали его. Дегустация закончилась, и теперь официанты спешили убрать все бокалы и бутылки. — Я никуда с тобой не поеду, — хватило одной поездки и испытанного во время неё смущения. — Хорошо, можем просто прогуляться. Здесь слишком шумно. — Да, пожалуй, идём, — идея оказаться на свежем весеннем воздухе пришлась Воропаевой по душе. Юлиана заметила краем глаза, что Кира и Рома ушли вместе, и такой тандем находила странным. Разбираться было некогда. Свои машины они оставили на парковке, не собирались уходить далеко. И Вика, конечно же, сразу заметила оба одиноких авто. — Отлично. Кира ещё в клубе. Подождите меня здесь, — зачем, она не знала. — Я скоро приду. — Хорошо, — и он не знал, зачем на полном серьёзе собрался ждать Клочкову. Был уверен, что выйдет из клуба она без подруги. Вика прошлась по залу и никого, кроме Юлианы, не обнаружила. — Вик, ты чего вернулась? Что-то забыла? — Юль, а ты Киру не видела? Её машина на парковке, я думала, она внутри. — Видела, они ушли с Романом, — она сверила часы. — Минут десять назад. — Что? — Вик, я не хочу разбираться ещё и с вашими делами. Извини, много работы. Управиться бы до ночи. Сами решите? — Да, — Клочкова тоже не горела желанием делиться мыслями с Виноградовой. Кира и Юлианна были подругами, Вика и Юлианна общались от случая к случаю, не больше. Утром Клочкова своими глазами видела, как Воропаева и Малиновский уехали в «Зималетто» вместе. И что ещё подозрительнее — приехали они тоже в одно время, и Кира как-то быстро решила оставить подруге свою машину. А сейчас куда-то уехали на такси. И как это понимать? Шифруются? Она не желала верить в происходящее, но и не могла отрекаться. Если ещё и она начнёт закрывать глаза на очевидные вещи, мир окончательно ослепнет. Рассказывать новые подробности Льву Вика не спешила. — Кира уехала. — Странно, я видел её джип, когда мы въезжали на парковку. — Должно быть, не стала садиться за руль после виски, — но расстроило Клочкову что-то другое. Что именно, Троицкий не знал. — А поехали тоже куда-нибудь, — домой Вике теперь не хотелось. — И куда же? — Да куда угодно. — Ещё недавно Вы готовы были идти пешком, лишь бы не ехать со мной. Что изменилось? Вика воспринимала сейчас Льва как неприлично богатого человека, который никогда не сможет погрузиться в проблемы простых смертных. — Ничего не изменилось. Я могу поехать одна, — Клочкова открыла дверь и собиралась выйти, не успев толком разместиться на сидении, но Лев моментально её остановил. — Нет, постойте. Так тоже дела не решаются. Хотите поднять себе настроение, которое явно испортилось несколько минут назад, — поехали в другой клуб. Я знаю отличное место. — Он хоть приличный? — Клуб-то? Более чем. Вам понравится. На этот раз Клочкова согласилась. *** — Кир, ты, вероятно, решишь, что я болен, но ты мне нравишься. Давно. Я бы даже сказал, что влюблён. Они уже шли по безлюдному, но хорошо освещённому проспекту. — Я знаю, — неожиданно признала Воропаева. — Заметила какое-то время назад. — Сегодня утром? Кира задумалась. — Вероятно, раньше, — впервые она отметила интерес к себе, когда оказалась в больнице в день расставания с Андреем. Не могла отделаться от мысли, что Малиновский переживал не за Жданова, а за неё, когда спрашивал об её состоянии. Но тогда ей не было до Ромы никакого дела. И теперь вряд ли что-то в корне изменилось, но ощущения от совместного времяпровождения были иными: старый знакомый казался ей куда ближе нового. Она могла бы назвать его другом, но хотелось взять за руку. Кира считала, что Роме об этом знать не обязательно, а он был уверен, что она равнодушна. И его признание никому не нужно, кроме него самого. — Я даже не знаю, как реагировать. Пока не разобрался, это хорошо или плохо. — А я-то думала, что ты исключительно оптимист. Похоже, ошиблась. — Давай считать, что это погрешность. — То есть завтра в любом случае увижу на работе привычного Романа? — Клянусь! — он изобразил клятву, а она рассмеялась. — Ты знаешь, что развязываешь мне руки этим ответом? Я ведь могу прямо сейчас с тобой распрощаться. — Если бы ты действительно этого хотела, уже давно развернулась бы и ушла обратно. — Я просто вежлива. — Да, или относишься к любителям ночных прогулок. — Сто лет не ходила пешком. — И что же ты обычно делаешь по вечерам? — А то ты не догадываешься? Прихожу домой и начинаю страдать, — теперь они оба смеялись. Голова лишь немного кружилась от виски, а прохладный ветер отлично развеивал тревожные мысли. — И сколько это будет продолжаться? Я сейчас серьёзно спрашиваю. Кира тоже мгновенно перестала улыбаться. — Надеюсь, не всю жизнь. Иначе я просто сойду с ума. — Предлагаю прямо сейчас уйти в ремиссию. — Это как? — Ногами, Кир, — Роме пришла в голову отличная, и главное совершенно безопасная для них обоих, идея. — Километров пять для начала осилишь быстрым шагом? — Вообще-то я на каблуках, — Кира отнеслась к его предложению без шуток, но она была не в форме и забыла уже, когда в последний раз занималась спортом. Малиновский теперь разглядывал её стройные ноги. До этого он не акцентировал внимание на том, как она выглядит этим вечером. Что было не свойственным ему упущением. — Да, прости, не подумал, — и как сразу не заметил, что в общем и целом Кира выглядела роскошно. Придраться по-прежнему можно было только к содержанию. — Но как насчёт утренней пробежки в спокойном темпе завтра утром? — Я даже не знала, что ты бегаешь. — Ну как же не знала. Я известный бегун от женщин на коротких дистанциях. Это всем известный в «Зималетто» факт. — И ты так спокойно об этом говоришь? Не боишься, что прислушаюсь и разочаруюсь? — Кир, я же сказал — «всем известный». Так что ничего нового о себе я не сказал, вряд ли ты сильно удивилась. — Удивляюсь другому. — Чему же? — С чего вдруг решил побегать за мной? — Ну, во-первых, не вдруг, — Рома говорил уже намного бодрее, чем в начале их разговора, — что мы успели выяснить чуть раньше. А во-вторых, кто тебе сказал, что я буду бегать за тобой? Я предложил пробежки с тобой. А это, смею заметить, разные вещи. — Всё ясно, — Кира кокетливо вздохнула. — Добиваться меня никто не будет. Рома внезапно поцеловал её в щёку, потому что ему так захотелось. Её улыбка была очаровательна и слишком редка в последнее время, чтобы упускать момент. — Одно другому не мешает. Утром я приглашаю тебя на пробежку, а вечером — на свидание. — Я согласна. Он решил действовать постепенно и больше не давить на неё своим вниманием. Первый шаг казался ему логичным и правильным. Пусть даже отличающимся от привычных темпов, которые Малиновский брал при завоевании женщин. *** Клочкова до трёх часов ночи солировала в караоке. Голос у неё был слишком звонкий и громкий, слуха почти не было, но звукоизолированные стены VIP-зала одного из модных ночных клубов готовы были стерпеть любой мрак. Лев же обнаружил, что не устал от неё и даже сумел отвлечься от всего остального. А подумать было над чем. Виктория его зацепила, и можно было предположить на берегу, что случайным сексом такая вспышка не ограничится. Троицкий обязательно вляпается по уши и ведь полезет помогать. Как она дошла до той жизни, которую имеет сейчас? Лень, отсутствие дисциплины, привычка, что всё падает с неба за красивые глаза? Он на дух не переваривал ни один пункт из перечисленного. Но совсем уж пустышкой Клочкова не выглядела. Два курса МГИМО его мало убедили, зато ярко окрашенная меткими оборотами речь, отличное чувство юмора, умение над собой посмеяться и человеческие качества (на примере ситуации с Кирой) дополняли её характеристику куда лучше. И Вику хотелось узнать. Лев решил заключить соглашение со Ждановым и закрыть вопрос «Зималетто», а также обязательно поговорить с Воропаевой уже завтра. Двойные игры Троицкий никогда не вёл. Но пока ночь не перетекла в очередной рабочий день, предпочёл отключить голову и дать возможность отдохнуть — и себе, и Виктории. Которой точно стало лучше. Она снова улыбалась и уже не выглядела так ошарашенно, как на парковке «Златофф». *** Утром Жданов проснулся раньше обычного. Он с вечера попросил консьержа принять доставку корреспонденции и теперь сидел на кухне со свежим выпуском «Час пик». Катя ещё спала. Накануне она оказалась совершенно права, и издание не удостоило её обложки. На развороте красовалось самодовольное лицо Хмелина, впрочем, внутри самой статьи несколько фото с Катериной всё-таки было. Жданов хотел сразу перейти к своему интервью — убеждения Анатолия его не интересовали, — когда внимание привлёк небольшой нюанс: Катя тоже отвечала на вопросы. На вопросы о своей личной жизни. — Катерина, расскажите нашим читателям, Вы в данный момент состоите в отношениях с президентом «Зималетто»? — Да, и он сделал мне предложение, — откуда Ольга узнала? Жданов был уверен на тысячу процентов, что Катя никогда бы не стала открывать душу первому встречному журналисту. — Вот это да. Катя, я Вас искренне поздравляю. Вы ведь ответили согласием? — Нет. — Этого просто не может быть. — Извините, я предпочту отказаться от дальнейших комментариев о своей личной жизни и надеюсь, читатели меня поймут. На этом интервью обрывалось, зато дальше следовали рассуждения о возможной причастности Катерины к расставанию двух наследников модной династии — Воропаевой и Жданова. Он перевернул страницу — их интервью шло следом. В нём Андрей ничего нового не обнаружил: отредактированные и приведённые к читабельному виду её и его ответы на вопросы. И новый вывод в конце статьи: «Андрей Жданов — ещё год назад завидный жених — расплачивается за свои грехи.» И они ещё считают себя серьёзным изданием. «Дорогие читатели, я знаю, что среди вас найдётся немало настоящих мужчин. Остальным же я хочу пожелать учиться на чужих ошибках и помнить, что, заводя интригу на стороне, вы рискуете потерять вдвое больше. Но и это ещё не конец истории. Мы с интересом следим за противостоянием «Фонтаны» и «Зималетто». Сможет ли такой президент удержать на плаву компанию — узнаем уже совсем скоро. А пока ждём ваших мнений». Сука, — другого мнения у Андрея быть не могло. Он откинул журнал на стол и начал собираться на работу. Кате оставил записку, что уехал пораньше, сославшись на переговоры с Троицким. Все журналы забрал с собой, но знал, что она обязательно прочитает днём в офисе Виноградовой, и не хотел портить Пушкарёвой ещё и утро. Жданов планировал закрыть дела и заехать за Катериной в обед. И даже не думал упрекать любимую в излишней откровенности. Она с кем-то поделилась своими переживаниями на дегустации, но точно не с журналисткой. Ольга подслушивала. По дороге Жданов успел поразиться своей сообразительности, которой не отличался прежде. Но он больше не мог рисковать их с Катей отношениями. Недавно она попросила его доверять ей, и Андрей доверял. На этот раз — безоговорочно.