Черный Город. Часть 2

Ir assan vir din'anshiral, Fen’Harel ar tel’halam Прошло несколько дней, а может, и недель — в Чёрном Городе время казалось растянутым и нерешительным, как и свет, стекающий сюда из трещин между мирами. С того момента, как ваши ноги переступили порог этого проклятого места, оно пустило корни в твоё сознание. Воздух здесь горек, тяжёл, пропах старыми тайнами; каждый вдох режет лёгкие. Зловещая тьма голодна, она следит, приглядывается к тебе с притаённым любопытством — будто ждёт, когда оступишься. Дом, в котором вы обосновались, смахивает на прогнившую ракушку, выловленную из бурлящего болота. Он стоял, забытый кем-то из прошлого, и Солас, используя свои силы, наложил чары, чтобы защитить его от тёмных корней скверны, что жадно тянулись к вам. Ты вспоминаешь, как впервые увидела эти развалины: внутри всё заросло тёмной плесенью, воздух пах влажной затхлостью. Тогда Солас сказал: "Мы сможем очистить его. Это ненадолго, но это лучше, чем ничего." Сейчас тут, конечно, почище и потише, но за тонкими стенами и мерцающей обороной всё равно доносится непрошеный стон — глубокий, будто сам город рвётся к беседе. Так он и шепчет — с каждой ночью громче и навязчивее. Ты сидишь у окна на старом шатающемся стуле и глядишь на рваные шпили, которые ломают себе дорогу в небо. Они кажутся костлявыми пальцами, тянущимися к луне, а от перекошенных линий зданий немеет взгляд. Мысль приходит сама собой: — Когда-то это был город эльфов. Наш город… и теперь, посмотри на него. Ты отворачиваешься, чтобы не разглядывать то, что за этими стенами. Вид вгоняет тебя в тоску. Ты отчётливо помнишь день, когда вы впервые вошли в Чёрный Город. Твои шаги гулко отдавались на мосту из тёмного мрамора, тусклый свет скользил по его поверхности, напоминая масло на воде. Ты неосознанно сжала кулак, и Солас, чутко уловив твой страх, чуть сильнее стиснул твою ладонь в ответ. — Как ты нашёл это место? — спросила ты тогда, и голос отозвался эхом в пустой тишине. — Я думала, что никто не может добраться сюда так просто. Солас шёл осторожно, вникая в каждый звук, будто малейший шорох мог пробудить что-то страшное. Не оборачиваясь, он ответил: — Потому что я тот, кто создал этот путь, vhenan. Тебе пришлось поспешить за ним. Вопросы теснились в голове, и ты, не в силах держать их при себе, выпалила: — Почему никто другой не смог бы пройти по твоим следам? — Я создал лабиринт завесы, что скрывает город от любопытных глаз, — пояснил Солас, наконец замедляясь у ворот. Перед вами высились массивные створки, покрытые древними символами, от которых веяло старыми проклятиями и жёсткой магией. Он повернулся к тебе, его взгляд был полон печали. — Ты же знаешь, я сам заточил эванурисов тут вместе со всей скверной… И я тоже буду заперт. Ты прекрасно понимала, что он имеет в виду, но всё же переспросила: — Заперт? — Заперт, — повторил он, будто выплёвывая горькую слюну. — Мне пришлось сделать из города тюрьму, чтобы никто не узнал, что прячется внутри. И теперь… — он вскинул взгляд на бесчисленные башни, тающие в вечном сумраке, — теперь он станет и моей тюрьмой тоже. Город на мгновение вздохнул, и звук этот был полон скорби, как память древних камней о времени, когда здесь кипела жизнь. Стены, казалось, оживали, откликаясь на слова Соласа. Камни, испещрённые символами, тускло мерцали, последними силами храня отголоски эпохи, когда мир ещё не знал Завесы. Город, погребённый под временем и болью, помнил прошлое и готов был раскрыть его тем, кто осмеливался ступить сюда. Этот вздох был печальным приговором, а само место осознавало свою судьбу: вечное молчание и тьма. Солас не хотел смотреть тебе в глаза. Когда его рука дрогнула, призывая магию, ты накрыла его пальцы своими, крепко сжала ладонь, пытаясь удержать его не физически, а чем-то большим. Тепло его кожи отозвалось внутри тебя. — Уверен? Ты спрашивала, не потому что сомневалась в его решении. Знала, что другого выхода нет, но всё равно не смогла промолчать. Беспокоилась тогда и будешь переживать всегда, ведь слишком важно, чтобы с ним всё было в порядке. Солас опустил руку. Силы, плясавшие на кончиках пальцев, погасли. Он повернулся к тебе, в его глазах отразилась усталость, и всё-таки там теплилась беспокойная нежность. — Я должен, — произнёс он. — Но ты можешь вернуться. Тебе не обязательно идти дальше. Ты замотала головой, чувствуя, как гнев смешивается с любовью и отчаянием. — Хуже всего твои слова о том, будто у меня есть вариант сбежать. Ты посмотрела ему прямо в глаза, и где-то внутри его груди, казалось, хрустнуло что-то важное. — Я не смогу жить, зная, что ты остался тут один. Твоя ладонь, совсем горячая от волнения, легла на его щёку. Солас закрыл глаза, пытаясь вобрать в себя твоё тепло. Ты заметила, как сбилось его дыхание, как задрожали веки. Он смотрел на тебя и видел свою единственную надежду в этом мире, которую он ведет в никуда. — Я не оставлю тебя, — прошептала ты. — Никогда. Он опустил голову, на миг прикасаясь губами к твоей руке. Ты почувствовала, как он затаил дыхание, и не решилась пошевелиться, чтобы не разрушить момент. Это был жест, в котором заключалось всё: его любовь, его вина и его прощание — не с тобой, а с той частью себя, что до этого верила в твою благоразумность. — Ты — единственное, что дорого мне, — признался Солас. — И самое ценное, что я боюсь потерять. — Тогда не отпускай меня, — ответила ты решительно — Если нам суждено пропасть, то только вместе. Он слабо кивнул, в глазах вернулась уверенность. Мистические потоки опять ожили в его пальцах, древние знаки на воротах вспыхнули, и город отпустил засов на один миг. Скверна завыла где-то в отдалении, но ты не отпустила руку Соласа. Ты была готова идти за ним куда угодно. Теперь вы здесь… а Солас всё реже бывает рядом. Он с каждым разом уходит всё дальше в глубину города, до изнеможения ищет пути к спасению. Но ты видишь, как это его изматывает. Он возвращается бледным, молчаливым, с глазами, в которых свет становится тусклее день ото дня. Ты остаёшься одна. Слишком часто и слишком подолгу одна. Он не позволяет тебе уходить вместе с ним, беспокоясь за твою безопасность. — Если бы он позволил помочь.. И, как назло, именно в эти дни твоё самочувствие пошло под откос. Какое-то странное недомогание сжимает грудь, подкашивает ноги. Ты стараешься списать это на усталость, но каждый новый приступ тошноты и головокружения заставляет задуматься — что-то внутри тебя меняется, и ты боишься узнать, во что это выльется. Ты встаёшь, обходишь комнату, провожая взглядом обрывки бумаг и чертежей, которыми Солас утыкал тут всё. Он изучает улицы и пути, неустанно корректируя схему города. Ты осторожно прикасаешься к линиям, проведённым его рукой, и шепчешь: — Где же ты сейчас? Защитные чары на дверях и окнах все ещё держат барьер, но их свет еле уловим. Иногда кажется, что они, как и ты, устали противиться беспощадному городу. Тишина заполняет собой каждый угол, вгрызается в кости. Когда-то ты могла слышать голоса птиц, шум ветра, играющий между стен Скайхолда. Теперь — лишь твой собственный стук сердца, да слабый гул скверны за окном. Ты садишься на скамью, пытаясь отдышаться, когда вдруг в дальнем окне мерцает свет. Слабый, словно крошечная искра, заплутавшая в тумане. Замерев, ты идёшь к двери, сердце отбивает тревожный ритм. Солас всегда твердил не выходить за черту: внешняя тьма прилипчива, и стоит сделать неверный шаг — она схватит тебя за пятки и потащит в темноту. Но любопытство стократ сильнее. Ты приоткрываешь дверь, её скрип звучит, как рассекающий тишину нож. За порогом лежит та же безнадёжная пустота, только теперь где-то вдали мерцает крохотный голубоватый светлячок. Он будто манит. Но через секунду исчезает — и нет его. Так же внезапно, как и возник. — Что это? — шепчешь самой себе, но ответом лишь тишина. Ты возвращаешься внутрь и закрываешь дверь, прижимаясь к ней спиной. Пальцы машинально скользят по магическим символам. Те откликаются слабыми всполохами. Барьер пока держит. Ты идёшь к камину, единственному источнику тепла — здесь его поддерживает магия Соласа: пламя горит странным цветом, то позолоченным, то изумрудным, но хоть как-то греет. На полке у камина — ветхие книги на древнеэльфийском, которые он притащил сюда в надежде, что чтение отвлечёт вас обоих от нарастающей безысходности. Ты садишься на пол перед огнём, тихонько прикасаясь ладонью к языкам пламени. Смотришь в них, стараясь убедить себя, что всё идёт как надо. Обман проваливается сразу же: ни черта тут не идёт как надо. Внезапно дверь скрипит, и ты подскакиваешь. В дверях стоит Солас. Измотанный до полусмерти, грязь и слизи скверны запеклись на его плаще. Он тяжело опирается о косяк, глядя на тебя глазами, где отражается только усталость. — Солас, — выдыхая, ты подбегаешь к нему. Пальцы осторожно касаются его лица — мокрого от пота, испачканного чёрной дрянью. Он чуть склоняет голову, чтобы прижаться лбом к твоему. — Ты как? — спрашивает он устало. — Как ты здесь? — Всё хорошо, — отвечаешь ты быстро, хоть сама не уверена, что это правда. — А ты? Ты не ранен? Он молчит, а затем тяжело вздыхает и отходит на шаг, боясь испачкать тебя грязной одеждой. Стряхивает с рук перчатки, которые шлёпаются на пол отвратительными слипшимися комками. Его пальцы нервно подрагивают, ногти почернели на концах. — Скверна. Она проросла везде, я не смог найти прежних проходов. И ещё… — он умолкает, понурив плечи— Я не хочу говорить об этом. Не сейчас. Ты осторожно берёшь его за руку: — Тише. Дай я помогу. Он не протестует, когда ты усаживаешь его у камина и начинаешь протирать ему лицо мокрым платком. Чёрная грязь сходит кусками, обнажая бледную кожу. Солас зажмуривает глаза, словно стараясь уйти от реальности. Но потом приоткрывает их и смотрит на тебя. — Ты сама неважно выглядишь, — замечает он, проводя пальцами по твоему запястью. — Ты не больна? Ты отводишь взгляд: — Просто устала. Не бери в голову. Сейчас главное — привести тебя в порядок. В его выражении нет особой веры твоим словам, но он слишком измучен, чтобы спорить. Ты промакиваешь грязь с его шеи, чувствуя спиной беспокойство, что не отпускает тебя весь день. И еще то мерцающее видение за окном. Колеблешься, но решаешь спросить: — Солас… а возможно ли, что в городе бродят духи? Не скверна, а нечто другое? Он дергает бровью, в его взгляде мелькает сомнение, даже горькая насмешка над собой: — Я запирал это место намертво. Ни один дух не может сюда прорваться. Только скверна и эванурисы, но они все погибли. — Понятно… Ты бросаешь взгляд на тёмную дверь, за которой виделся тот тусклый свет. На душе делается ещё тяжелее. Чтобы сгладить напряжение, ты улыбаешься и качаешь головой: — Знаешь, я тебя протёрла, но всё равно, честно говоря, пахнешь ты как тухлое болото. Солас кривится, потом коротко смеётся хриплым смешком. И этот звук обрушивается на твоё сердце, отдаваясь тёплой волной на душе — в этом жутком месте даже такой скудный смех на вес золота. — Извини, vhenan, но под рукой не так много ароматического мыла. Ты качаешь головой, притворно строго, но уголки твоих губ дрожат от улыбки. — Тебе нужно помыться, любовь моя, сейчас же. Он вздыхает с преувеличенным смирением, но его глаза вспыхивают от едва заметного тепла. Поднимаясь на ноги, Солас устало проходит к углу комнаты, где стоит глубокий металлический таз. Ты следуешь за ним взглядом, замечая, как он, с лёгким движением пальцев, проводит по воздуху и вызывает струю чистой воды. Она стекает, наполняя таз ровным журчанием, и свет магии на миг отражается на поверхности золотистым отблеском. Солас снимает плащ с плеч, а затем оборачивается к тебе. — Ты не отступишь, да? — спрашивает он, с лёгкой улыбкой на губах. — Ни за что, — отвечаешь ты, подходя ближе. — Давай, я помогу. Ты берёшься за его мантию, запачканную скверной и пылью города, и медленно стягиваешь её. Ткань тяжёлая, почти хрустит. Она падает на пол мягким шорохом, а ты замираешь на мгновение, рассматривая его обнажённую спину. Кожа бледная, изрезанная едва заметными шрамами, а магические узоры, которые он использовал для защиты, тлеют на поверхности рук и груди, испуская слабый свет. Ты проводишь пальцами по его плечу, ощущая, как мышцы напрягаются под ними. Он не двигается, не отстраняется — просто позволяет тебе касаться, этот жест такой же важный для Соласа, как и для тебя. — Ты слишком много берёшь на себя.. Солас опускает голову и закрывает глаза. — Я справляюсь, — отвечает он тихо. Ты не веришь ему. Солас снимает оставшуюся одежду, и ты отворачиваешься ровно настолько, чтобы сохранить его достоинство, но не можешь не заметить, как каждый его жест — усталый, медленный — говорит о том, сколько сил он уже отдал этому месту. Когда он опускается в воду, по комнате раздаётся тихий плеск, а от поверхности поднимается пар. Солас опирается на край таза, прикрывая глаза, и его лицо впервые за долгое время выглядит спокойным. Ты садишься рядом с ним на колени, обмакиваешь кусок ткани в воду и начинаешь осторожно смывать с его плеч и груди остатки грязи. — Спасибо, vhenan, — тихо благодарит он, и ты видишь, как уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Ты молчишь, сосредоточенно работая, и твои прикосновения становятся более ласковыми. Проводишь тканью по его шее, затем ниже, к плечам. Вода струится по коже, стекая обратно в таз. — Не знаю, как ты можешь выдерживать это, — спрашиваешь, поглядывая на него сбоку. — Всё это место, там, снаружи.. — Потому что у меня есть ты, — отвечает он. — Иначе давно бы сдался. Ты останавливаешься на мгновение, чувствуя, как твоя грудь сжимается от его слов. Затем снова окунаешь ткань в воду и мягко проводишь ею по его щеке, смывая последние следы грязи. — Вот уж фанатизм… — бормочешь ты. — Но теперь хотя бы чистый фанатик. Солас смеется, тихо, хрипловато. Его руки опираются о край металлического таза с водой, он наклоняется ближе к твоему лицу, от горячего дыхания между вами создаётся электрический импульс. Едва коснувшись твоих губ, он шепчет: — А ты знаешь, что бывает, когда фанатики сходят с ума по кому-то? Ты не успеваешь ничего ответить — он осторожно тянет тебя ближе, и горячий пар от воды смешивается с жаром ваших тел. Его рука скользит по твоим бёдрам, дыхание срывается на коротком смешке. Ты ощущаешь внизу приятную дрожь. — Покажи мне, — отвечаешь, сомкнувшись с ним в легком поцелуе. Тепло камина сливается с едва слышным ароматом его магии. Ты чуть смущённо опускаешь глаза, глядя на обнажённый торс Соласа и влажную кожу. Капельки воды стекают вниз, исчезая между мышечных ложбин. Его пальцы двигаются по твоей талии, едва ощутимый нажим отзывается приятным ознобом внизу живота. Он тянет за край твоей рубашки, неторопливо снимает её через голову, пряди волос опадают на твои обнаженные плечи. Кожа покрыта тонким слоем испарины, соски немеют под прохладным воздухом. Он смотрит на тебя снизу вверх, вид со стороны магического огня очерчивает твоё тело плавными тенями, безупречность форм вызывает у него низкий выдох восхищения. — Прекрасно, — роняет он тихо, прижимая губы к нижней части твоего живота, — так давно хотел насладиться этим видом. Ты смеёшься, чуть покусываешь внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться слишком широко. Запускаешь пальцы ему в лысую макушку, поглаживаешь округлые линии черепа. Слышится тихое урчание удовольствия. — Помоги мне, — просит он, кивая на оставшуюся одежду на твоих бёдрах. Ты медленно расстёгиваешь пояс, чуть смущаясь от того, как жадно он наблюдает. Спускаешь штаны с бёдер, и Солас принимается помогать, целует линию, где ткань скользит по коже, вызывает лёгкий стон. Теперь ты обнажена, омытая тусклым светом. Мурашки, в паху томление, мокрая пульсация желания. — Не смотри так, — пытаешься поддразнить его, — иначе расплавишь меня взглядом. Солас поднимается, слегка придерживая твой локоть для равновесия, губы касаются твоей шеи, язык очерчивает трепещущую жилку. Его дыхание тёплое, в нём проскальзывает лёгкая насмешка: — Возможно, и расплавлю, если не остановишь меня, vhenan. Ты целуешь его, углубляешься, вкушаешь влажные губы и пряный аромат тела. Всё происходит быстро и вместе с тем тягуче: Солас поднимает тебя на руки, сметает рукописи со стола, усаживает на край, а ты обхватываешь его ногами. Потоки страсти сливаются воедино, дыхание смешивается. Солас опускается на тебя, нависает сверху, шепчет на ухо: — Чувствуешь это, vhenan? — он прижимается теснее, позволяя тебе ощутить его твёрдое желание. — Это то, что ты делаешь со мной. Ты заставляешь меня забыть обо всём, кроме того, как довести тебя до момента, где ты больше не сможешь говорить… а только стонать моё имя. — Солас.. — твой рассудок теряется от его слов. — Скажи мне, чего ты хочешь, vhenan, — выдыхает он у твоего уха и медленно вставляет в тебя палец, так, чтобы ты чувствовала это специально растянутое, медленно мучительное движение. Глаза закатываются от удовольствия. Говорить тяжело, но ты поддерживаешь эту игру, которая заводит только сильнее. — Войди в меня так глубоко, чтобы я чувствовала тебя в каждом вдохе, — шепчешь ему на ухо в ответ, двигая бедрами и насаживаясь на его палец. — Доведи меня до точки, где я умоляю тебя о пощаде… и не давай мне её. Он чуть откидывается назад, утопает в твоих зрачках, и проникает одним плавным движением. Тебя накрывает волной блаженной судороги. Его ритм сначала медленен, он изучает твои реакции, меняет углы, вызывая целую гамму звуков, что срываются с твоих губ. Ему нравится, как ты реагируешь, он трогает тебя внизу, гладит пальцами там, где твоё возбуждение сильнее всего. — Ты такая.. такая горячая.. Ты не можешь удержать улыбку, впиваешься ногтями в его торс. В воздухе слышится тяжёлое дыхание, влажные поцелуи, короткие смешки, когда он поддразнивает тебя, меняет ритм, вызывая новый всплеск стона. — Хитрец, — шепчешь ты, когда он чуть задевает языком за мочку уха, его плоть погружается глубже, заставляя твоё тело дрожать. — Да — полушёпотом отвечает он, покусывая твой подбородок, — Мне просто нравится разгадывать твою реакцию. Вы двигаетесь в унисон, это давно отрепетированный танец. Иногда он замедляется, заставляя тебя стонать от сладкой муки ожидания, а затем снова набирает темп, давая разрядку вашим сжатым нервам. Ты прижимаешься, царапаешь его плечо, зовёшь по имени. Когда кульминация накрывает вас, она напоминает взрыв магических искр, осыпающих кожу приятным жаром. Твои ноги сжимаются вокруг его пояса, губы размыкаются беззвучным криком. Солас сдавленно выдыхает, впивается взглядом в твоё лицо, наслаждается твоим млеющим видом. После нескольких секунд застывания в этом упоительном экстазе, он ослабляет хватку, гладит тебя по волосам, поцелуем смывая соль с твоих губ, но не спешит покинуть твоего тела. — Я уже не различаю, где кончаюсь я и начинаешься ты, — шепчет он. — Ты драгоценна.. поистине драгоценна. — Кажется, ты немного… перепачкал свою драгоценность.— ты киваешь вниз, на ваши влажные животы. Солас смеется. — Боюсь даже пошевелиться, чтобы не потерять этот миг. — бормочет он, утыкаясь лицом в твоё плечо. Ты едва переводишь дыхание, сердце бьётся в ушах. — Думаю, мы испортили чертежи города, — шепчешь с тяжёлой усмешкой, глядя на то, как остатки чернил растеклись по столу. — Не важно, — фыркает Солас, притягивая тебя к себе. — Перерисую. Позже, в ту же ночь, когда вы, наконец, уснули в объятиях друг друга, тебе снится странный сон. Ты видишь Чёрный Город. Но он другой — живой, яркий, полный света. Башни вздымаются к небу, их поверхности сияют магическим золотом и серебром. Каменные улицы утопают в лучах странного, чуждого солнца, и эльфы идут по ним — грациозные, прекрасные и… пугающие. Их лица искажены, как маски, улыбки застыли неестественно. Глаза — пустые провалы, и страх поглощает тебя, когда ты смотришь в них. В центре площади ты видишь фигуру вдалеке. Кажется, это Солас, но когда она поворачивается к тебе — это совсем другой лик. Он поднимает руку, и город рушится под тяжестью скверны. Тёмные потоки накатывают, тянутся к твоим рукам, к животу, к сердцу. Тебя затягивает вглубь. Ты пробуждаешься, обливаясь холодным потом, сердце тяжело барабанит. Тошнота снова подкатывает к горлу, ты вцепляешься в край кровати, стараясь не разбудить Соласа. Он спит рядом, лицо его, хоть и измождённое, кажется мирным. Но тебе нужно дышать. Нужно встать. Чаша с водой — спасение. Холодная жидкость пробегает по горлу, немного утихомиривая дрожь в животе. Но не успеваешь ты облегчённо вздохнуть, как глаза вновь замечают его. Огонёк. За окном, в темноте, что-то светится. Слабое, мерцающее, похожее на фонарь, но оно… движется. Не приближается, но и не исчезает, будто наблюдает. Твой взгляд прикован к этому свету. В этот раз ты не можешь отмахнуться, как раньше. Тебе ужасно хочется понять, что это. Ты поворачиваешь голову к Соласу. Он всё ещё спит, ровно дышит. Ты ловишь себя на том, что уже потянулась к двери. Щелчок. Звук кажется слишком громким в мёртвой тишине. Но прежде чем ты успеваешь открыть дверь, голос Соласа заставляет тебя замереть. — Эллана? Ты оборачиваешься, встречаясь с его настороженным взглядом. Солас уже поднялся, его силуэт тёмный на фоне тусклого света из камина. — Куда ты собралась? — спрашивает он мягко, цепляясь глазами за твою руку на двери. — Я… — ты замолкаешь, переводя дыхание. — Я видела что-то там. За окном. Свет. Он двигался, но.. Солас подходит ближе, тёплыми руками мягко поворачивает тебя к себе. Глядит мимо тебя в окно. В этот раз там снова пусто, и ты видишь, как в его взгляде вспыхивает тревога. Он молчит, осматриваясь, пытается уловить то, что по твоим словам появилось за окном. — Здесь ничего нет, vhenan, — говорит он спокойно, но напряжение не скроешь. — Это был только сон.. Ты качаешь головой, не в силах сдержать протест. — Я знаю, что видела, Солас. Это был не сон. Свет… он был таким… настоящим, — ты глотаешь комок в горле. — Не знаю, куда оно исчезает.. Он молча смотрит тебе в глаза — с сомнением, тревогой и странной тенью вины. После чего осторожно отводит тебя от двери: — Возможно, это была лишь игра твоего разума, vhenan. Ты слишком долго была здесь одна. Твои руки холодные, лицо бледное. Ты плохо себя чувствуешь? В этот момент изнутри поднимается новая волна тошноты. Ты отступаешь на шаг, инстинктивно поднося руку ко рту, грудь тяжело вздымается. Солас тут же оказывается рядом, подхватывает тебя за талию и ведёт обратно к кровати. — Тише… спокойно, — его голос успокаивающий, почти убаюкивающий. — Тебе нужно отдохнуть. Позволь мне позаботиться о тебе, хотя бы немного. Ты позволяешь ему усадить себя на край постели. Он бережно укладывает тебя, поправляя одеяло и касаясь твоего лба ладонью, проверяя, не жар ли тебя охватил. — Всё.. в.. порядке.., — медленно произносишь ты, но голос слабеет. Ты закрываешь глаза, ощущая его близость и то, как его пальцы мягко убирают прядь волос с твоего лба. Солас ложится рядом, его ладонь остаётся на твоей руке, лёгким, успокаивающим якорем. Он обнимает тебя, создавая новый барьер, на этот раз из своей любви. Тепло его тела и усталость берут верх — глаза слипаются. Сквозь дремоту ты слышишь, как он шепчет: — Ar lath ma… Солас ещё долго лежит рядом, его тёплая рука обнимает твою, но взгляд блуждает где-то вдалеке. Пламя в очаге потрескивает, отбрасывая дрожащие тени на стены, а за окном — бесконечная тьма Чёрного Города. И всё же что-то меняется. Он чувствует это, даже если не видит. В какой-то момент его взгляд скользит к двери — туда, где ты стояла несколько минут назад. Защита, наложенная магией, всё ещё цела, но тонкая пелена между безопасностью и бездной кажется хрупкой, как стекло. Он слышит, что-то невидимое шевельнулось в темноте — слабый, едва уловимый шёпот, растворившийся в воздухе. Солас резко вскидывает голову, но за дверью, по-прежнему, тишина. Ничего. Его пальцы сжимаются на твоей руке чуть крепче. Он снова смотрит на тебя — твоё лицо спокойное, дыхание ровное, теперь ты мирно сопишь в его объятиях. Снаружи, в глубине мрака, свет снова вспыхивает на миг, а затем исчезает, но Солас не замечает его.